Малика с восточного побережья: Хогвартс AU: Четвёртый курс

Драконы. А точнее, драконицы, высиживающие яйца. Малика глядела на арену пустым взглядом. Ей хотелось немедленно пойти умолять Динку сдаться. По маликиному мнению, никакая репутация королевской семьи, никакой магический контракт с Кубком — всё это не было достойно того, чтобы позволить маленькой принцессе рисковать своей жизнью. «А вдруг она и правда умрёт?» Эта мысль наполнила Малику таким ужасом, что она смогла только вцепиться в свои волосы, после чего её словно парализовало: она чувствовала, будто несёт в себе чашу, полную боли до краёв, и любое неосторожное движение означало бы пролить боль, которая разорвёт Малику на части. На арене появилась серебристая драконица с жутковатой, будто обрезанной, мордой — не зря её вид назвали тупорылым драконом (это название Малика узнала из вдохновенной речи комментатора, Людо Бэгмена). За ней заявился Крам. Всё кончилось быстро: несчастной драконице-наседке досталась яркая вспышка заклинания, которая, определённо, травмировала огромные драконьи глаза. Крам со всем спокойствием двинулся к гнезду, чтобы достать золотое яйцо, пока драконица металась от боли и от этого давила свои собственные яйца. И яйца, и саму драконицу Малике было ужасно жаль, и она не представляла, как, должно быть, обидно было людям, с этими драконами работающим. Следующей была Флёр Делакур, и она была ещё более прекрасна, чем накануне. Малике казалось, что Флёр хорошеет с каждым днём, даже каждым часом. Вдруг Малике захотелось увидеть вейл: если Флёр была вейлой только на четверть (по словам Динки), то каковы же должны были быть чистокровные? Единственное заклинание Флёр (Малике незнакомое) заставило валлийскую зелёную — драконицу красоты, достойной самой Флёр, — впасть в транс. Малика заподозрила специфические чары вейл: Динка ещё в поезде рассказала, как сильно вейлы могут воздействовать на сознание. Малика улыбнулась: ей нравилось наблюдать, как красивая девушка нежно треплет по лапе красивую драконицу. Флёр не повезло лишь на мгновение: драконица — видимо, случайно, — пыхнула огнём. «Что ж, — подумала Малика, — видимо, Флёр теперь лишится любимой юбки». Судя по всему, сама героиня не пострадала вообще. И драконьи яйца были целы. Крам и Флёр подарили Малике немного надежды, которая тут же рассеялась, стоило на арене появиться Динке. Ей досталась китайская файерболка — алая, невероятно красивая и злая. Но, пока Динка не двигалась, она смирно сидела в своём гнезде, наблюдая за будущей оппоненткой. Первые несколько минут Динка провела, просто стоя на арене подальше от файерболки, заставляя комментатора, Людо Бэгмена, жаловаться на скуку усиленным с помощью магии голосом. Динка же будто оценивала свои возможности. Малика пыталась бравиться, но на самом деле её трясло от страха. То, что Динка в прошлом году удивила её знанием Патронуса и Протего (чему, конечно, третьекурсниц не учили), не означало, что у неё есть что-то в рукаве против драконицы. На фоне великолепной алой чешуи любая подготовка казалась бесполезной. В конце концов Динка спокойно направилась к драконице. Сперва она получила предупреждение в виде струи пламени; затем жутчайший, смертельный удар хвостом. Точнее, так должно было быть, но огня Динка успешно избежала, упав на землю и сделав кувырок, а в хвост вцепилась руками и ногами — только тогда Малика поняла, что одежда принцессы сделана из драконьей кожи, включая перчатки. Малика наблюдала через одолженный Динкой омнинокль, как та цепляется всеми силами за хвост, пока драконица яростно пытается её сбросить. — Это же допинг, — прошептала Гермиона своим друзьям, и подслушавшая Малика решила взять на заметку, что на подобных мероприятиях, если доведётся посетить хоть одно, имеет смысл по возможности находиться недалеко от мисс всезнайки. — Допинг? — Малика переспросила с ноткой удивления, но тут же смирилась: — Похоже на правду. Интересно, что за зелье? То, как Динка уклонилась от первой атаки, и то, как она теперь, вцепившись в хвост, двигалась к его основанию — всё это совсем не выглядело нормальным. — Но допинг же не запрещён? — беспокойно уточнила Малика. — Не запрещён, — кивнула Гермиона, но всё равно зачем-то закусила губу. «Жалеет, что не накормила этим Поттера?..» Динка добралась до спины файерболки и сделала нечто совсем невероятное: встав на ноги, пробежалась по спине драконицы, не успевшей сообразить, что происходит. Малика в панике выкрутила омнинокль на максимальное приближение, из-за чего смогла увидеть, что произошло, когда Динка добралась до драконьей морды. Она свесилась вперёд, цепляясь за шипы, которыми была утыкана морда, и, подождав удобного момента... поцеловала драконью пасть за мгновение до того, как из этой пасти извергся огонь. То, что произошло следующим, казалось настолько невозможным, что Малика предпочла бы об этом никогда не знать, а узнав, не верить. Но сейчас не верить было сложновато: на маликиных глазах драконица превращалась в человеческую женщину. В смуглую, рыжеволосую и неожиданно миниатюрную — такая могла показаться высокой только по сравнению с крошечной Динкой, вовремя соскользнувшей вниз по ещё драконьему хребту. Девушка явно планировалась явиться голой, поэтому в последние моменты трансформации Динка поистине королевским жестом сбросила мантию и укутала ею бывшую драконицу. — Что это? — ахнула сидевшая рядом Джинни. — Это поцелуй принцессы, — раздался из-за маликиной спины спокойный высокий голос. Малика оглянулась и увидела блондинку в когтевранском шарфе, лицо которой отражало полную невозмутимость. — Луна, — обрадовалась Джинни, пододвигаясь, — где ты была? Садись. — Я была вон там, — всё тем же нежным голосом ответила когтевранка на риторический вопрос, кивая на более высокую часть трибун, — но оттуда стало плохо видно из-за мозгошмыгов. На арене девушки обменивались улыбками и о чём-то говорили. Ничего не было слышно, хотя Людо Бэгмен уже не оглушал трибуны своими комментариями — должно быть, тоже опешил. Но догадаться о сути разговора не составило труда: рыжеволосая девушка, которая стояла теперь посреди собственного гнезда вместе с принцессой, сама подняла и протянула Динке золотое яйцо. Для них настала пора прощаться, и Динка, выбравшись из гнезда, осторожно чмокнула алые губы. Ничего не произошло. Динка приложилась губами к губам ещё на небольшой отрезок времени, и рыжие волосы драконицы на мгновение взвились вверх, жестчая, но, стоило Динке отойти, превратились обратно в человеческие кудри. Всё стало предельно ясно, и девушки начали свой поцелуй под вопли Бэгмена («Кто бы мог подумать, что нам придётся лицезреть такую необычную сцену!»). Долгий, нежный и завораживающий поцелуй — когда Малика отвернулась ненадолго, чтобы передохнуть от этого зрелища, она увидела, как покрасневшая Джинни прикрывает руками рот, но не отрывает взгляда, и как болезненно морщит брови Лада, тоже, впрочем, не планируя отвести глаз. Наконец Динка отступила от красной пасти с неё размером, теперь прижатой к земле. Динка содрала с шипастой морды свою мантию, и драконица спокойно вернулась на насест. Динка помахала рукой трибунам и отправилась на осмотр к мадам Помфри, и Малика бросилась к лифтам вниз, чтобы побыстрее присоединиться к своей принцессе. Она совсем забыла посмотреть, что там сотворит со своей драконицей Гарри Поттер. В Большом зале Динка, похоже, была близка к тому, чтобы потонуть в человеческой толпе под градом вопросов «что это было». Спасла ситуацию, как ни странно, Флёр Делакур: люди пред ней неосознанно расступались, и она смогла почти беспрепятственно приблизиться к сопернице. — Что такое вам удалось сотворить? — спросила она высоким голосом. — Я превратила её в человека. — Это я видела. Мне интересно, как вы это сделали? — Поцелуй принцессы, — Динка пожала плечами. — Это как? — спросили вразнобой сразу несколько человек. — Поцелуй принцессы превращает дракона в человека, — пояснила принцесса. Наступило короткое молчание, разбитое гермиониным: — А разве не жабу? Точнее, это же должен быть заколдованный человек?.. — Можно и жабу, — согласилась Динка, причём произнесла это таким тоном, будто для неё не было особой разницы. — Так всё-таки, — спросила Флёр, — что это была за магия? — Это не магия, — ответила Динка терпеливо, будто ребёнку, — это поцелуй принцессы. — И что же такое твой «поцелуй принцессы», если не магия? — откуда-то из-за множества голов спросил с опозданием присоединившийся Рон Уизли. Он явно был недоволен — должно быть, тем, что внимание доставалось не Гарри. — Все мы видели, что он делает. — Поцелуй принцессы — это поцелуй принцессы, — повторила Динка. — Рон, — взволнованно заговорила Гермиона, — поцелуй принцессы — это... На этих словах Рон просто отмахнулся от подруги, заставив ту шокированно застыть. Такая реакция позволила Малике предположить, что подобное оскорбительное поведение всё-таки не было нормой в этой компании. Динка всё-таки продолжила: — Ты знаешь, например, как работает мантия-невидимка? — Эм... она делает невидимым? — хмыкнул Рон и тут же, судя по выражению его лица, понял, что проиграл. — А поцелуй принцессы превращает в человека, — сказала Динка. — Пропустите меня, пожалуйста, я хочу вернуться в гостиную. Стайка студенток — не только хаффлпаффок — всё же увязались за ней, и Малика решила было присоединиться, но остановилась. Во-первых, не хотелось снова чувствовать себя рядом с Динкой всего лишь одной из многих, во-вторых, Малике всё ещё было о чём подумать. И, как она надеялась, Динке тоже.