Lighthouse

Доверчиво рука твоя в моей. Тем сказано без слов немало, но вопрос не нов: любим ли я? Нет, я не жду ответа "да", прошу с тобой лишь рядом быть и этот кроткий жест ловить хоть иногда. Герман Гессе

      Спустя почти неделю после возвращения в Мидгард, Лив пыталась влиться в свою прежнюю жизнь: налаживала режим, созванивалась с заказчиками и изобретала новые блюда на ужин. Она старалась не смотреть в сторону леса, потому что знала — там всё по-прежнему. Ничего запланированного и желанного не выполнила. Мало того, куда бы Лив не шла, везде её сопровождали мысли, которые пчелиным ульем жужжали в голове. Было ли это реальностью? Было. Но почему я вернулась? Зачем? Ради какой цели? Вечер после рабочего дня растягивался как клейкая манная каша, соединяясь воедино с ночью, а затем и с утром. Лив выкручивала музыку в наушниках до предела, потому что только так поток вопросов замирал и нега спокойствия приходила вместе с головной болью. Создавалось ощущение, что Лив всю жизнь была разобранным, разряженным механизмом, а теперь, после всего произошедшего, она наконец стала целой. Все части встали на свои места, заработали стрелки, двигатель и длилось это ровно до того момента, пока Лив не шагнула в черную бездну.       Девушка сквозь сердечные спазмы и сбивающийся пульс убедилась в том, что скучает. Неизвестность, дух приключений, ночевки в прохладных комнатах, горячие источники, тяжелая броня, новообретенные друзья. Лив действительно скучала по этому. Теперь же, она была вынуждена как светлячок биться светящимся брюшком в стекло банки, которой её накрыли.       Дни смешивались между собой. Каждая ночь напоминала круг беспощадной сансары: ослепительные солнечные лучи, треск хвороста в костре, ворчание Сагра, сияние мечей, искрометные реплики Локи и мелкие косички Улля. Его смешливый, проницательный, взгляд, смелые, распаляющие касания. Вспышка. Лив подскакивала в кровати, обливаясь холодным потом, ладони жгло, будто секундой ранее в них лежал меч.       Выспаться не удалось ни разу за семь дней нахождения вне Асгарда. Голову Лив сдавливало железным обручем, аппетита было ровно столько, сколько русалочьих хвостов у среднестатистического человека, в носу стоял отчетливый запах хвойных веток.

* * *

      Лив натянула рукава свитера ниже запястий, дождь сменился снегом и болоневый жилет не спасал от мокрых мелких снежинок. Когда Лив пересекла городскую черту, её машину подхватил сильный ветер, она вдавливала педаль газа до упора, пытаясь обогнать стихию и чем дольше ехала, тем больше погода становилась похожа на разъяренного, капризного ребенка, не получившего желанную игрушку на Рождество. Дворники могли бы высечь искру от того, насколько быстро качались из стороны в сторону по стеклу, но Лив не сдавалась. Припарковавшись в небольшом кармане, она поглубже втянула голову в капюшон и зашла в чащу.       Через две недели нахождения в городе, стало ясно, что легче Лив не становится. Физически она была здорова, её активности позавидовал бы любой и девушка тратила энергию на беготню по городу, заказы и встречи. Благодаря смертельной усталости, Лив оставалось только рухнуть спать, не думая ни о чем. Но скрываться от ощущений всю оставшуюся жизнь и игнорировать внутренний зов Лив не хотела. Требовалось всё осмыслить, разобраться в себе. А как можно найти ответы на вопросы, имея в арсенале лишь блеклые догадки и сомнения? Следует находиться в эпицентре бури, конечно!       Несмотря на ярость небес, лес встретил девушку настороженным шумом, тихим перешептыванием ветвей, Лив ощущала себя здесь спокойнее, чем вне деревьев. Те явно были настроены доброжелательнее. Мокрая земля вперемешку с глиной липла к ногам, забивалась в подошву, Лив отпинывала большие камни с тропы и упорно шла дальше. Чем выше она взбиралась по крутому склону, тем порывистее становился ветер, тем сильнее замерзали пальцы в перчатках. Ошибкой было не надеть снуд, одной шапки не хватало. Ворчливый мистер Оллер не предупреждал, что его участок находится так далеко и высоко, теперь Лив злилась. Злость разогревала мышцы, заглушала воспоминания, однако вторые всё равно мало-помалу просачивались сквозь эмоциональный щит.       Лив без конца прокручивала в голове моменты, которые теперь казались такими далекими, несуществующими, родными. Неизменно связанные с Уллем, неизменно пробуждающие всё самое безрассудное в ней. Они разливали негу по телу, сковывали теплом.

* * *

      В один из дней путешествия со всей ватагой, на них обрушился несвойственный тамошним лесам снежный буран. Богам и валькирии хватило времени лишь на то, чтобы вернуться в дом обворожительной Ванадис. После ужина и увлекательных разговоров, все разбрелись по дому, а Улль наклонился к Лив, шепнул:       — Пойдем, мне нужно тебе кое-что отдать, — и развернувшись, скрылся в полумраке дальней комнаты.       Лив огляделась по сторонам, убеждаясь, что все друзья точно в других частях дома и последовала за Уллем. Тот стоял лицом к двери, опираясь бедрами о спинку скамьи. По лицу бога как всегда ничего нельзя было понять: губы сложены в тонкую линию, морщинка между бровями сглажена. Лив оставила дверь приоткрытой, чтобы услышать, когда кто-то из спутников вернется в главный зал.       — Что ты хотел мне отдать? Мы, кажется, ничем не обменивались… — Лив приблизилась к Уллю на расстоянии вытянутой руки, он оттолкнулся от скамьи и что-то вынул из-за пазухи, раскрыл ладонь для Лив.       На ней лежал небольшой серебряный круг с узором — подобным паутине — внутри. От круга тянулась тонкая цепочка, которая едва поблескивала черным. Лив непонимающе уставилась на Улля, он усмехнулся.       — Это талисман*. Когда-то боги послали всем людям на Земле такие, но сейчас их можно встретить крайне редко, — Улль не спешил продолжать, следил за реакцией валькирии.       — Красивый.       — У него не очень много способностей, но все важные и мощные. Я знаю, что они тебе обязательно пригодятся, — голос Улля посерьезнел. Лив не перебивала, за что он был ей благодарен, всё её внимание сосредоточилось на амулете. — Он называется Черное Солнце, способен помочь в битве и ускорить процесс заживления ран, а это важно, пока ты странствуешь с нами. Я… Мы не всегда можем успеть защитить тебя.       — Улль, но я неплохо справляюсь и без него, разве нет?       Улль сдержанно улыбнулся, как улыбается учитель, которому отличник доказывает, что стихотворение точно выучил, но разволновался и забыл одно четверостишие именно сейчас. Учитель ему, конечно, верит, но для подстраховки отправляет повторить еще разок, чтобы пятерка вышла не натянутой.       — Безусловно, но это уменьшит наше беспокойство и некоторые заботы о твоей безопасности вдали от лагеря.       Лив кивнула, соглашаясь. Совершенно логично, что боги не нанимались ей в няньки или телохранители. Сопротивляться и спорить бессмысленно. Улль продолжил:       — Пока ты здесь, угроза со стороны разных тварей поубавится, а когда вернешься домой... — голос охрип. — Амулет поможет в продолжении рода и его укреплении.       Улль вопросительно посмотрел на Лив, взглядом спрашивая разрешения надеть украшение. Девушка кивнула.       — Домой? — Лив покрылась мурашками при мысли о том, что их путь рано или поздно закончится. Улль стоял позади и неслышно дышал, от чего лопатки Лив пылали. Он был так близко и далеко одновременно. Их не разделял интернет или тысячи километров, им не запрещали общаться родители, их вероисповедание не играло ключевой роли. Только время выступало против. Оно то нещадно тянулось, лишая Улля и Лив возможности побыть наедине, то неслось впереди всех, сверкая пятками и сил на разговоры не оставалось.       С тихим щелчком застежка цепочки закрылась. В соседней комнате потрескивали дрова, а за окном шелестели раскидистые ветви деревьев. Над домом висела толстая луна, блики её сквозь снежную пелену подсвечивали всё вокруг голубоватым сиянием. Лив не двигалась. Улль молча рассматривал её густые волосы, крупными волнами спадающие до талии, шею и чуть опущенные, расслабленные плечи. Улль дорожил знанием о том, что Лив доверяет ему настолько, чтобы отбросить маску отваги, упорства, готовности побеждать. Бог поднял руку, застыл, сомневаясь, что может позволить себе такую роскошь как прикосновение и сглотнув, невесомо пробежался пальцами по нежной коже, нарисовал хаотичные волны, чувствуя подушечками мурашки. Он подхватил копну волос и перекинул их обратно, на секунду путаясь в пушистых локонах, сконцентрировался на самом светлом в душе и постарался передать тепло своего сердца валькирии.       — Да, Лив, домой.       Лив задержала дыхание, всё в ней сжалось в маленький, тугой комок. Слова бога прогремели в ушах как предсказание неизбежного, неотвратимого. В глазах неприятно запекло. Лив обернулась, но дверь за Уллем уже закрылась.

* * *

      Громовые раскаты прокатывались по небу растопленным кусочком сливочного масла, косули испуганно озирались по сторонам, словно видели или чувствовали вибрации в земле.       Ей казалось, что никакого участка не существует, как не существует и чертового мистера Оллера, который по телефону так красочно всё описывал, будто хвалил родного сына. Ветер ни на секунду не утихал, царапая щеки и нос, Лив хмурилась, прикладывала ладонь ко лбу, в надежде увидеть желтую точку высоко на горизонте. И спустя несколько долгих минут, корявое блуждание по лесу вывело Лив к крошечному домику. Поразительным оказалось то, как его не снес ветер и не продырявил деревянные стены.       Крошка-дом стоял недалеко от скалистого берега, в который бились черные волны, а рядом возвышался гордый маяк. Крошка-дом на фоне белого циклопа казался еще более незаметным. Лив не без труда открыла разбухшую от влажности дверь и вошла в темную комнату. Внутри пахло пылью, краской и ветхой мебелью, но главное — было сухо, девушка быстро сняла мокрые вещи и сменила их на мягкую, плотную клетчатую пижаму.       Жизнь в городе постепенно становилась невыносимой, она приносила больше тяжести и слез, чем удовольствия. Привычные обязанности стали каторгой, а общение с клиентами — бременем. Лив душили собственная квартира, кровать и пестрые фотографии в соцсетях. Хотелось убежать, разорвать связь со всеми, сунуть голову в песок или бушующее море, обеспечить мыслительный вакуум. Местом для экстренной эвакуации собственного существования стал маяк, так удачно попавшийся в приложении по аренде недвижимости. Вернее, в аренду сдавался только дом подле маяка и всё, что требовал владелец — это прогревать камин, чтобы предотвратить появление плесени и снимать с крыши упавшие ветки, мох. Лив более чем устраивал такой вариант. Достаточно удаленно, достаточно просто, достаточно тихо. Этого всего было достаточно — думалось Лив, — чтобы вернуть шарики и ролики в правильное положение.       — Знаете, мисс, раз уж вас так привлек мой домик, не могли бы вы раз в день подниматься еще и на маяк, там иногда случаются перебои в электричестве. Вы сможете всё быстренько починить, нужно только нажать на оранжевую кнопочку в щитке и опустить рубильник.       — Конечно, мистер Оллер, без проблем. Когда я могу туда заехать? — Лив придерживала телефон левым плечом, складывая водолазки, кружку и походную косметичку в сумку.       — Я на днях заберу оттуда несколько своих вещичек и в пятницу домик свободен!       — Восхитительно! — Лив ответила чересчур жизнерадостно и надеялась, что хозяин этого не заметит, но по шуршанию в трубке стало понятно, что ему всё равно.       — Местоположение я скину вам через интернет, а ключики положу под верхнюю ступеньку на лестнице, если что, звоните мне по этому номеру, — мистер Оллер прервал звонок.       Визгливый и бесконечно восхищающийся Оллер не соврал, дом действительно был пуст и тих. Лив включила фонарик на телефоне, сдула пыль с круглого столика и обследовала стены на наличие выключателя. Как только под потолком зажглась желтая лампочка, дом вдохнул и выдохнул, радостно скрипя половицами, приветствуя новую временную хозяйку. Вдали шумели волны, чайки с громкими хлопками махали крыльями, тонкие корочки льда постепенно оттаивали с внутренней стороны окна и с треском падали на пол.       Лив огляделась: на книжной полке среди потрепанных, грязных корешков книг, виднелась оранжевая записка в которой оказалась инструкция от мистера Оллера: «Грабли для уборки листьев в широком шкафчике, они раскладываются благодаря сильному нажатию, будьте осторожны! Перчатки и мешок в одной из полочек найдите самостоятельно. Мой номер на случай чрезвычайной ситуации у вас есть, удачи!».       Чрезвычайная ситуация, какая, например? Замораживающий до костей ветер, снег вместе с дождем и фиолетовые грозовые тучи, которые видит только Лив, считаются чрезвычайной ситуацией? Однозначно. А портал в мир богов и мифических монстров, который открылся для Лив? Бесспорно. Но для решения подобных вопросов следовало обратиться точно не к Оллеру...