Lighthouse

I never dreamed that I'd meet somebody like you And I never dreamed that I'd lose somebody like you No I don’t want to fall in love (This love is only gonna break your heart) With you. Я никогда не мечтал, что встречу кого-то как ты И никогда не мечтал, что потеряю кого-то как ты Нет, я не хочу влюбляться, (Эта любовь только собирается разбить твое сердце) В тебя.

      Момент, когда Лив сделала шаг, встал на паузу в сознании Улля. Ничто вокруг не заметило её исчезновения во тьме, мир вокруг остался прежним. Деревья склонили головы, провожая чужеземку, луна спряталась за тучами. Улль замер с вытянутой рукой, которой не успел коснуться Лив, не успел притянуть назад. Сжал кулак, опустил его на грудь. Боги, стоявшие вокруг, тяжело выдохнули и развернулись, чтобы отправиться в обратный путь. Сагр хлопнул Улля по плечу:       — Она была хорошей воительницей.       Улль молчал.       Она давилась улыбкой, обнимая всех по очереди на прощание. Такая искренняя, такая смелая и хитрая. Узкими ладонями гладила их по спинам, смеялась над шутками Локи. Сагр пожал ей руку, Лиод поцеловала в лоб. Улль увидел её вблизи самый последний. Сжал плечи, коснулся медальона – тот мгновенно потеплел, а цепочка засветилась темно-зеленым. Лив вздрогнула, когда горячий камень оказался на коже, Улль притянул её к себе в одно движение, зарылся носом в волосы, глубоко вдохнул. Трава вокруг них прильнула к земле, листья закружились в вихре, шум нарастал. Бездна была готова принять валькирию. Лив крепче сжала его плащ и нежно поцеловала в висок. Время снова мчалось, отделяя их друг от друга. Улль отстранился и прохрипел: — Помни, что Полярная звезда укажет тебе путь. Всегда.       Лив услышала, но ни о чем не спросила. В расспросах не было нужды, она обязательно поймет, если понадобится. Улль поцеловал три пальца и приложил их к щеке девушки.       Через мгновение в воздухе остался только запах красных сочных яблок.

* * *

      По дороге домой им никто не встретился. Совсем никто. Сагр, Лиод и Локи недоумевали. Природа притаилась, а звери спрятались в норы, казалось, Иггдрасиль состарился на десяток лет. Локи и Сагр о чем-то грызлись, отчего из глаз плута буквально вылетали искры; Лиод шла впереди всех и поначалу пыталась заткнуть спорящих, а когда попытка не увенчалась успехом, широкими шагами обогнала компанию и не оборачивалась до лавовых земель. Прощаясь, подняла ладонь вверх, глянула на Улля и скрылась в глубине кузницы.       Улль выдержал взгляд Лиод. Ни один мускул не дрогнул на лице.       — Чего-то ты совсем притих, дружище! — Локи раззадорился благодаря перебранке с Сагром. — Неужто из-за Лив?       — Думаю, сейчас не время, — Сагр подтолкнул приятеля вперед.       — То есть из-за нее? Вечно все беды из-за женщин! — Локи что-то еще долго выкрикивал, пока Сагр односложно отвечал.       Улль молчал.       Ночи сменялись днями, но солнце надежно пряталось за туманом и тучами, троица завершала путешествие в тишине. Локи, казалось, устал сильнее, чем когда-либо и перестал болтать. По ночам Улль слышал, как тот отходил подальше от лагеря и стоял в тишине. Сагр же сохранил прежнее расположение духа — всегда угрюмый и сосредоточенный, он один не подвергал себя душевным терзаниям и как обычно разглядывал свой щит или вычесывал меховую накидку.       Улль вглядывался в ночное небо в поисках единственного яркого огонька, который пробивался бы сквозь облака. Но ничего не было видно. Значит, Лив еще не готова, значит, слишком рано. Улль ждал, а перед сном напоминал себе: Тюр никогда не подводит.       Постепенно лавовые земли и пустоши сменились густым травяным покровом, небо разгладилось, оставаясь темно-серым, Улль ощутил знакомый запах и ветер. Он наконец вернулся в Идалир. Наскоро обнявшись со спутниками, Улль шагнул в родной лес. Деревья – его дети, встретили как родного отца и скрипя стволами, расправили кроны. Улль привалился спиной к дубу, опустился на корточки.       Если бы не дурацкая случайность, Лив бы никогда здесь не появилась. И что тогда? Жизнь не изменилась бы, привычный распорядок дел не прервался, а гиацинты в клумбе не завяли, потому что Улль остался бы дома и поливал их точно в срок. Лив принесла с собой слишком много перемен и бог убеждал себя в том, что не рад сбою в повседневности. Убеждал, что путешествие в которое он оказался втянут — ничуть ему не интересно и помогал, потому что обязан был выполнить обещание, данное Локи.       Лив была слишком непохожей на них, слишком человечной, неизвестной, притягательной. Ею нельзя было не восхищаться, нельзя было молчать рядом, потому что узнать о жизни с другой стороны хотелось до внутреннего трепета. Но он молчал. Ровно до того момента, пока не почувствовал, как она тянет к нему свои листья — Улль никогда не отказывался от цветов, никогда не оставлял попыток вырастить свой лес на еще бо́льшие расстояния. И Лив стала желанным цветком. Запретным цветком. Что он мог дать ей? Чем поделиться? Лив пришла из Мидгарда, другого мира и времени. Её место там, откуда она родом. Тогда почему он почти кинулся вытаскивать её из бездны? Улль зажмурился.       — Улль, а как это будет? — зрачки Лив были едва заметны в карих радужках.       — Что?       — Портал. Я почувствую боль? Или меня как пылесосом затянет в трубу? — Лив громко хлопнула в ладони, изображая взрыв.       — Пыле что?       Лив по-доброму рассмеялась, её щеки порозовели.       — Пылесос. У нас на Земле это такой прибор с длинной трубкой-шлангом, благодаря им мы избавляемся от пыли и мелкого мусора. Через трубу всасывается грязь.       — Удивительно… Я обычно использую влажную тряпку или обращаюсь за помощью к специально обученным существам. А говоря о портале, нет, думаю, будет иначе. Когда мы перемещались по ветвям Иггдрасиля никаких болевых ощущений не было, так ведь?       Лив кивнула.       — Ну вот, — Улль заправил выбившуюся прядь за ухо Лив, — ты справишься.       Какое-то время они слушали тишину на берегу пляжа.       — Улль, почему ты пошел с нами? Никто ведь не знал, чем обернется это приключение, — Лив повернулась к Уллю.       — У меня не было выбора. Я обещал Локи услугу за услугу.       — Выбор есть всегда.       Это стало ответом на все невысказанные сомнения Улля. Вот почему стремление защитить Лив возобладало, вот почему хотелось быть уверенным в том, что ей не страшно, что сердце всё еще бьется. Он сделал выбор в её пользу.       Лив осторожно провела ладонью по щеке Улля, он прижался к руке и замер. Через несколько минут она войдет в портал. К их ногам бежали волны; Лив и Улль сидели плечом к плечу, неотрывно смотрели друг на друга, изучали губы, ресницы. Они наслаждались теплом тел и спокойствием, которое коварная вселенная подарила им лишь в самом конце путешествия.       — Я рад знакомству с тобой, Лив из Мидгарда, — Улль улыбнулся, заглянул в глаза.       — И я рада встрече с тобой, Улль из Асгарда.       — Обещай беречь себя.       — Обещаю, — Лив ответила не сразу. Хмурилась и разглядывала фиолетовый горизонт, а потом приблизилась к губам Улля. Затаила дыхание.       Улль коснулся лбом её лба, желудок сжался в предвкушении. Стертые чувства зашевелились, вытягивая шеи. За внутренней невозмутимостью возрождался истинный бог. Настоящий охотник. Возбуждение смешанное со счастьем холодило кончики его пальцев. Такого не случалось даже тогда, когда туша бирюзового оленя падала от одной меткой стрелы.       Очередная волна разбилась о песок. Улль поцеловал Лив. Мгновенно, с нажимом, точно в цель. Он не спрашивал разрешения, не играл в прятки, избавился от намеков. Просто брал то, чего так долго хотел. Её губы были солеными, Улль словно целовал океан, такой же бушующий и таинственный как валькирия. Лив отвечала с не меньшим удовольствием, путалась пальцами в его косичках. Улль в одно движение пересадил Лив на свои ноги, поцеловал в скулу. Она прижалась бедрами к его паху, прошептала:       — Улль, у нас мало времени…       От того, как Лив всегда старательно произносила его имя — мышцы живота каменели. Она нараспев вытягивала букву "л", будто гладила его по голове, прикасаясь одним только звуком. Улль большим пальцем смахнул слезу со щеки девушки.       — Как и всегда, — откинул голову Лив и прикусил нежную кожу на шее. Она что-то пробормотала, но бог не услышал.       Улль сминал её губы, одежду, прижимал ближе. Дыхание сбивалось, ладони впивались в бедра. Улль сдерживался настолько, насколько хватало его сил, но Лив всегда пробуждала всё самое сокровенное, скрытое под пылью жизни и сражений. Эмоции, чувства, желания — казалось, они были безвозвратно забыты и выброшены. Он очнулся. Анабиоз запустился, но теперь, пожалуй, слишком поздно. А потому Улль вкладывал в укусы и поцелуи всё ожившее в нем с появлением валькирии.       Улль в последний раз поцеловал Лив и отстранился. Он не думал об их сексе, но если ему и суждено было случиться, то точно не так, не здесь. Двое продолжали смотреть друг на друга, тяжело дыша и облизывая губы. Лив вернула руки Улля себе на спину и обняла, прижимаясь к его груди как крошечный светлячок. Улль понял, что Лив задремала, когда плечи стали почти неподвижны, а голова уткнулась в шею.       Звезды ярко сияли над их макушками, песчинки застревали в волосах. Море было спокойным и волны, шурша, перебирали берег. Улль рисовал узоры пальцами на спине Лив, вдыхал аромат яблок и жасмина, старался запечатлеть момент.       В ней таилась дикая смесь из нежности, авантюризма, страсти и дурашливости. Улль никогда никем не увлекался, ценил лишь свой лес и лук со стрелами, но в ту секунду следовало признать: он влюбился в Лив. Улль хотел разодрать свою грудь и вырвать непрошенные желания, мысли, картинки, сюжетом которых всегда были они вдвоем. Море пробудилось, волны вспенились и шипя, подбирались ближе к ступням. Сосны взмахнули иголками. Улль хотел сорвать с Лив накидки, положить на песок, вытянуть спицы из её волос и целовать, кусать, держать на грани. Любоваться тем, как тело изнывает от желания, заставить Лив просить, терпеть, ждать. А затем дать сполна всего, что она пожелает; одновременно стать единым целым и ничем. Улль убрал ладони с поясницы Лив, сжал в кулаках мокрый песок. Именно поэтому эмоции сидели взаперти. Они только мешали.       Лив — смертная. Улль — бог. Так будет всегда.       Через несколько минут Лив вошла в портал и Улль забыл обо всех собственных предостережениях, как только их глаза нашли друг друга. Импульс выхватить её возник не сразу — промедления хватило для того, чтобы Лив безвозвратно погрузилась во тьму.       Улль открыл глаза. За спиной по-прежнему дерево, а впереди — дом. Как он теперь мог называть дом полноценным домом, если внутри не звучал смех Лив? Как он мог теперь разжигать костер, если сквозь языки пламени не мерцали её кудри?       В глубине души, возможно, Улль желал, чтобы поцелуй побудил Лив остаться. Улль надеялся, что этого достаточно. Но теперь он бился в ярости от собственной скрытности. Ему нужно было сказать обо всём, обнять и шептать о том, как смутно видит будущее без Лив. Улль не сделал этого. Просто отпустил.       Из горла вырвался звериный крик. Затаившиеся птицы взмыли в небо.