Любовь после смерти

Эпидемия началась около трех месяцев назад, точнее сказать не могу. Тогда я еще не верил, что она окажется настолько ужасной. Страшилки властей и рассказы врачей из красной зоны не пугали, а скорее веселили. Коронавирус быстро разлетелся по всему миру. Заражённых чем-то лечили, но естественно простым людям всех секретов не раскрывали. Параллельно вирусологи всех стран пытались найти вакцину, то, что поможет избежать заражения. Им удалось что-то нахимичить, и прививать начали всех подряд: и здоровых, и переболевших. Сначала все шло относительно хорошо, люди больше не болели, и уровень заражения пошел на спад. Но это поначалу. Все рухнуло в один какой-то несчастливый момент. Компоненты вакцины вступили в реакцию с остаточными компонентами лекарств, которыми лечили больных на первых стадиях заражения. Я не химик, могу только догадываться из обрывочных сведений и слухов, что долетали до меня. Похоже, правительство поторопилось ввести в оборот свою вакцину: люди снова стали болеть. Вот только симптомы были страшнее — резкий скачок температуры, и все, конец. Врачи пока ничего не могли сделать, хоть и бились с новой заразой из последних сил. Казалось, страшнее этого уже ничего не будет. Как же мы все ошибались! Городские морги были переполнены трупами, и когда они все внезапно встали и пошли, люди ударились в панику. Ходячие мертвецы, прямо как в кино. Кино в моей реальной жизни. Как и всеми зомби, ими двигало одно желание — жрать! Встреча даже с одним была смертельна. Любое ранение, что они оставляли на теле своей жертвы — смерть и мутация. Не успеешь убежать — смерть. Не сможешь себя защитить — смерть. Непривитых, к счастью, в городе осталось достаточно, хоть в первую волну и полегло много гражданских: полиция и армия не сразу сообразили что к чему. Власти нагло врали нам, замалчивали факты и фактически бросили свою страну на растерзание мутантам. *** Несмотря на тяжелую ситуацию, я и группа выживших смогли организовать убежище «Оплот» на базе одной воинской части. Мы, конечно, потратили много времени и сил, но здесь, за высоким забором, иногда казалось, что в городе ничего не происходит, все относительно спокойно. У нас был небольшой запас продуктов и воды, оружие, относительно обученные люди — солдаты-срочники хотя бы стрелять умели. Были толковые ребята, с которыми мы постепенно стали выбираться в город на поиски выживших. Ну и зомбаков попутно крошили. Хотя и старались их без нужды не трогать — патроны стоило экономить, а для ближнего боя требовались особые навыки. Я однажды смог уложить зомбака ножом, но мне капитально повезло — спасибо дорогому папочке за навыки. Все мое детство было похоже на филиал моего личного ада. Папа-военный мечтал и из меня сделать офицера, но как-то не сложилось. Учеба в кадетской школе, летние лагеря выживальщиков, где спать приходилось в палатках, готовить себе обед на костре и с утра до вечера лазать по оврагам и лесам отбили во мне всякую охоту к военной жизни. Я, конечно, после техникума отслужил свой срок в армии, благополучно получил водительские права, личную благодарность от начальника части и свалил в туман — в родной город не вернулся и все связи с семьей оборвал. В новом городе нашел неплохую работу, да и для хобби время осталось. Единственное детское «увлечение», что перекочевало со мной во взрослую жизнь — это стрельба. Винтовки, пистолеты, автоматы, карабины — да и еще раз да, этого было полно в моем стрелковом клубе Я даже смог получить лицензию, и теперь мой личный пистолет всегда со мной. *** В тот день все шло как обычно — ранний подъем, скромный завтрак и подготовка к небольшой вылазке: стоило проверить окрестные дома, иногда в наглухо закрытых квартирах могли прятаться люди, мы уже нашли так несколько человек. Группа у нас была небольшая, всего четыре человека: я, наверное, самый опытный из гражданских, и трое солдат. Начальник их части — полковник Маслов, на удивление рассудительный и смышленый, оставался всегда на базе и осуществлял общее руководство. Мы, не торопясь и со всеми мерами предосторожности, передвигались по улице к одному из дальних домов, до которого еще ни разу не доходили. С виду ничего обычного, дом как дом, обычная панельная пятиэтажка, только перед входом тусовались пара зомбаков. Мы залегли неподалеку в пыльных кустах и долго наблюдали за их «активностью». Мутанты бесцельно бродили перед подъездом, изредка сталкиваясь друг с другом и расходясь в разные стороны. Можно конечно обойти дом по широкой дуге и зайти сразу в последний подъезд, но гарантий, что нас не заметят, нет. И если в доме найдутся незараженные, уходить с ними, пусть даже от двух зомби, будет проблематично. По всему выходило, что их надо пристрелить. Я махнул рукой ребятам и первым двинулся вперед. Это наша отработанная схема: я первый, они на подхвате, следят за обстановкой вокруг и добивают зомбаков, если я мажу. Но я, кстати, не мажу. Я выглянул из-за одинокой машины, чудом оставшееся на улице — до ходячих метров пять, главное выдохнуть, сосредоточиться и успокоиться. Мне нужен один точный выстрел в голову, по-другому эти твари не дохнут. Главное, чтобы был задет мозг. Самый крайний вариант — отделить башку от тела, но это очень грязно и мерзко. Я после своего первого раза еле отмылся, а одежду и вовсе пришлось сжечь. Поднимаюсь в полный рост и выцеливаю одного — выстрел слишком громкий для нашего теперь молчащего города. Пуля попадает ровно по центру лба и разворачивается в гнилом черепе смертоносной розочкой — все патроны у меня подпиленные, чтобы бить наверняка. Второй зомбак оживает от громкого звука и шарашит в мою сторону с гиперскоростью. Ребята из другого укрытия стреляют пару раз и тоже попадают. Повезло в этот раз. Мы в наступившей тишине сходимся и крадемся в подъезд. Некоторые двери открыты настежь — квартиры пусты. Их мы обходим в первую очередь. В одной такой я даже нахожу пару коробок с патронами. Видимо, хозяева не успели ими воспользоваться. Ну что ж, зато мне пригодятся. Ребята возвращаются с консервами, удачливые черти! И мы медленно продвигаемся к верхнему этажу, дергая попутно двери. Большинство закрыты и выломать их не представляется возможным. Только вскрыть замок, но у нас на базе нет медвежатников. Или срезать петли автогеном. Этим мы воспользуемся только в самом крайнем случае, прямо если деваться будет некуда. На площадке пятого этажа обнаруживается вдруг деревянная дверь, да еще и она открывается внутрь. Можно рискнуть. — Сможешь? — киваю я Виктору, самому крепкому из нас. — Попробую, — Виктор жмет плечами и снимает с себя автомат и сумку с припасами. Он внимательно осматривает дверь и убеждается, что она все-таки деревянная и без всяких подвохов в виде стальных листов внутри. Выглядит она, кстати, тоже не ахти — немного ветхая и, скорее всего, скрипучая. Виктор бьет коротко, но сильно. Его мощная нога сорок седьмого размера, обутая в тяжелый армейский ботинок, врезается ровно рядом с замком, и мы слышим обнадеживающий треск. Еще пара таких пинков, и на двери появляется трещина, а потом и старенький замок выпадает из своих пазов. Дверь с противным скрипом открывается в квартиру, наш человек-таран отскакивает в сторону, а мы ждем пару мгновений, взяв на прицел пустой дверной проем. Никого. Квартирка небольшая: две комнаты и кухня. Пока ребята шарят на кухне, в туалете, на балконе и в кладовке в поисках нужных вещей, я прохожу в дальнюю комнату и чуть не спотыкаюсь о лежащее на полу тело. От неожиданности отпрыгиваю и беру тело на мушку, но оно не шевелится. Я коротко свищу, подавая условный сигнал своим товарищам, и они моментально возникают у меня за спиной. — Жмур? — спрашивает Виктор. — Тогда бы ходил, — отзывается Тимофей. — Или вонял. Я на правах старшего группы и человека, что может оказывать первую медицинскую помощь, опускаюсь рядом с телом и переворачиваю его. Это парень, достаточно молодой, с длинными волосами. Светлая кожа, круглый кончик носа, достаточно пухлые губы. Я прощупал ему пульс — сердце стучало. Он был чист — ни ранений, ни укусов. Просто валялся в отключке и на похлопывание по щекам не отреагировал. — Эй, спящая красавица, проснись, — позвал я. — А ты его поцелуй, — хохотнул Тимофей. — Может проснется! — Сейчас сам его целовать начнешь, с языком, — огрызнулся я. — Ну и куда его? — поинтересовался Никита. — С собой возьмем, — вздохнул я. — Он же живой. — Ага. И тащить его всю дорогу, — тут же вклинился Никита. — Я не попру. — Сам донесу, — поморщился я и аккуратно поднял с пола оказавшегося очень легким парня. Он был каким-то отощавшим и повис у меня на плече, как мешок с костями. Странно, но я почти не чувствовал его веса. Вот такой расширенной компанией мы и отправились обратно на базу. Парень болтался у меня на плече без каких-либо признаков жизни, но я чувствовал тепло его тела даже через одежду. Он жив, а живые нам нужны.