Любовь после смерти

Мы добрались до базы без особых приключений, у входа прошли обязательный досмотр — все чистые, в этот раз обошлось без происшествий. Я попрощался с парнями и пошёл со своей ношей в лазарет. Парнишка, висевший всю дорогу как куль у меня на плече, похоже начал приходить в себя и что-то бормотать. — Ну и кто на этот раз? — не вполне любезно поприветствовал меня наш доктор. Новых людей он на базе почему-то не любил. — Да вот, — я не церемонясь сгрузил парня на жесткую кушетку. — Спящая красавица. Чистый, без укусов и ранений, дышит. — Что ты, Герц, как маленький, — сморщился доктор. — Тащишь к нам всякую бездомную живность. — Эй, ты чего, док? Не с той ноги сегодня встал? — Да, с третьей запасной. Иди давай отсюда. — Как скажешь, док, — фыркнул я и отправился к казармам и своей комнате. На улице стремительно темнело, и скоро часовые у ворот включат наш главный фонарь. Пока у нас есть дизельное топливо, он светит, и мне очень не хочется думать, что будет, если солярка закончится. Надо пробовать выбираться дальше, искать заправки, какие-то альтернативные источники энергии. Долго на наших запасах мы не продержимся. Сегодняшний день оставил какой-то неприятный осадок, очень хотелось помыться под нормальным душем в теплой воде, но мечтать, как говорится, не вредно. Банный день еще не скоро, а сейчас я могу только протереть себя мокрой тряпкой, чтобы хоть как-то освежиться. Очень хотелось спать, к счастью, сегодня не моя смена у ворот, поэтому я немного пожевал пресной каши и рухнул в койку около девяти вечера. Долго поспать не дали завывающие звуки сирены, что наши народные умельцы смогли как-то наладить для экстренного оповещения жителей убежища, и несколько стрекочущих автоматных очередей — что-то случилось. Глаза катастрофически не хотели открываться, но я пересилил себя, подхватил калаш, проверил нож в ботинке и любимый пистолет и метнулся к воротам. Ночная смена была на изготовке, шаря лучом фонаря по темноте за забором. Ребята всматривались куда-то и не выпускали из рук оружие. — Че там? — я быстро оказался рядом с главным смены. — Зомбаки, довольно много, — негромко протянул он, словно ходячие могли нас услышать. — Толпятся чего-то, в кучу сбились и во-о-о-н там тусуются. Он махнул рукой куда-то вдаль. Я прищурился, но не смог разглядеть тусующихся мутантов. — Они достаточно близко подошли, и нам пришлось в них пару очередей выпустить. Отогнали. Если они к утру не рассосутся, то у нас большие проблемы будут — придется чистить. — Че полкан говорит? — Я не докладывал пока. Щас схожу. Эти вроде пока не шевелятся. Постой тут, а? — Стою. Главный отправился докладывать Маслову, а я задержался на вышке, все еще пытаясь разглядеть зомбаков в ночной теми. Когда цивилизация рухнула и перестала коптить небо, природа на удивление быстро вернула себе права и захватывала все вокруг. В одном месте на плацу, например, трава уже по колено вымахала. А ночи без горевших реклам, огней машин и уличного освещения оказались очень темными. Было крайне неуютно находиться ночами на улице, я поэтому и не любил дежурство у ворот. Лучше днем на разведку в город смотаться, чем караулить темноту. Бр-р-р! Минут через десять ушедший на доклад товарищ вернулся, и я был свободен. Во внутреннем дворе рядом с воротами маячили разбуженные сиреной люди. Я махнул им рукой и крикнул, чтобы отправлялись обратно, пока ничего страшного не произошло. Лагерники немного потоптались на месте, но стали расходиться. А я заметил в толпе растерянное и удивленное лицо моей «спящей красавицы», точнее красавца. Парень переминался с ноги на ногу и зябко обнимал себя длинными руками. Ему было немного не по себе, и я решился с ним заговорить. — Ну привет, спящая красавица, — с легкой ухмылкой поприветствовал я парня. — Здравствуйте, — он немного съежился от моего нахальства и отвел глаза в сторону. — О чем это вы? — Мы сегодня с пацанами нашли тебя. Ты в отключке валялся, ну чисто Бэлль. И короче сюда тебя притащили, — я не стал акцентировать внимание парня, что всю дорогу пер его тушку на себе. — Бэлль это из «Красавицы и чудовища», — пробормотал он. — А в «Спящей красавице» была Аврора. — Да? Ну я в душе не ебу, кто там был, — я снова растянул губы в ухмылке, отчего парень смутился еще больше. — Спасибо вам, — тихо прошелестел он. — Что спасли. — Эй, — я несильно пихнул его в плечо. — Ты че! Расслабься, тут все свои. Я Герц. — Кто? — парень впервые поднял на меня глаза — круглые, как у совенка, и светлые. В ночи было не разобрать какого они точно были цвета, но словно светились изнутри. — Герц, — терпеливо повторил я. — Кликуха. А так — Саша. — Дима, — парень осторожно пожал протянутую руку. Несмотря на творившийся вокруг пиздец, кожа у него была мягкая и приятная на ощупь. Да и весь парень был какой-то ладный, милый, аккуратный. Скромный до ужаса и зажатый. Он все поводил плечами и переступал с ноги на ногу, словно хотел сбежать от меня и мялся от неуверенности, явно желая что-то сказать. — Короче, как я понял, док поставил тебя на ноги, — нарушил я неловкую паузу между нами. — А значит в лазарете тебе делать нечего. Пойдем, я провожу тебя в казарму. Места свободного у нас полно. Можешь занять любую койку. — Казарму? — Дима вскинул голову и посмотрел на меня как-то испуганно. — Ага. Место такое, для общего ночлега. — Общего… — он повторил за мной как болванчик. — Да. У нас, извини, не курорт пятизвездочный. Люксов на каждого не припасено, только на командный состав. А все остальные так, в казарме. Какие-то проблемы с этим? — Нет-нет, что вы, — моментально отозвался Дима, но в конце стушевался и еще что-то промямлил. — Че? — переспросил я. — Я… Хм… Тут никого не знаю. И мне немного неловко среди незнакомых людей. У меня антропофобия. — Чего? — завис я от незнакомого слова. — Ну, это болезнь такая. Я людей незнакомых боюсь, — Дима неуютно поежился, пряча руки в рукавах толстовки. — И большого их скопления. Так… Принесло больного на наши головы… Дима, заметив мое вытянувшееся лицо, поспешил оправдаться: — Это не заразно, это просто у меня в голове. И всю жизнь доставляет проблемы. Извините, — он опустил голову, а у меня в груди что-то екнуло от его тона, такого беспомощного и грустного. — Тебе отдельная комната, что ли, нужна? — догадался я. — Возможно. — Так, — я задумался, окинув Диму взглядом, и решился, — отдельных комнат у нас нет, только для командования. Но, если хочешь, можешь жить со мной. — Это было бы здорово, — и парень коротко сверкнул улыбкой, от чего я невольно завис. Он красиво улыбался. Так! Что за мысли! — Хорошо, — я тряхнул головой, выгоняя странные картинки из головы. — Заберу тебя утром. Одну ночь придется перекантоваться со всеми. Как, кстати, твое самочувствие? — Спасибо, все хорошо, — и еще одна скромная улыбка, что заставляет меня всерьез озаботиться мыслями в моей голове. *** С утра пораньше я наведался на склад и смог отыскать там относительно целую кровать, матрас, подушку и одеяло. Как я и сказал — не люкс в пятизвездочном отеле, но жить можно. Дима заботу мою оценил и снова ослепил улыбкой. — Ну, ладно, пойдем по базе прогуляемся. Покажу тебе где, что и как. День прошел относительно спокойно — зомбаки от наших ворот отвалили и по округе пока не шастали, и поэтому Маслов отложил вылазку. Живые люди были важнее убийства пусть и нескольких мутантов. Дима устройство базы запомнил, где столовая, лазарет, туалеты и оружейная выучил, но к оружию и самообороне интереса не проявил. Я конечно показал ему кое-что, но ручки у парня были слишком тонкие и слабые, чтобы автомат держать, а значит для выходов он не годен. Ну ничего, внутри базы тоже дел хватает. На кухне, например. Или в нашем импровизированном огороде, где наши женщины вполне успешно смогли посадить картошку. Вечером перед отбоем меня внезапно пробило на откровенность, и я рассказал Диме про своего отца, про детство, армию и про то, как здесь оказался. Про первых убитых зомбаков и особенно про того, который чуть не перегрыз мне горло, но я оказался быстрее и удачливее. Не знаю, почему я вывалил все на этого мало мне знакомого паренька, но чувствовал, что могу это сделать. Тем более, Дима слушал внимательно и участливо кивал головой. — А я музыкантом был, — как-то застенчиво заметил он после моих откровений. — Биты писал, на концертах выступал… — Круто, — похвалил я его и довольно ехидно заметил, — от девчонок, наверное, отбоя не было? Они таких любят — ярких и талантливых. — Ну, — Дима зарделся. — Не было, но я как-то не особо обращал внимание на них. Только выговорив это, он смутился еще сильнее и поспешил пожелать спокойной ночи, отвернувшись носом к стене и накрывшись с головой одеялом. Эта неосмотрительно брошенная фраза смутила и меня, и я невольно стал вспоминать все реплики Димы за прошедший день. Как он смотрел вокруг своими невозможными серо-голубыми глазищами, а когда останавливал взгляд на мне, тушевался и старался сразу же отвернуться. Да еще и эти девушки, на которых он внимания не обращал. Это все наводило на подозрения. Дима — гей? Черт… Я устало потер лицо ладонями. Слишком много мыслей о нем в последнее время, и это … плохо? Он мне, что, нравится? Но ведь я же натурал! Я не гей!