Waiting for my world to change

              — Я не пойду на репетицию. — Э-э-э… — протянул изумленно Намджун, видимо, не ожидавший, что его мирное ежеутреннее поглощение круассанов в уютной кафешке перед встречей с группой прервет обнаглевший, выследивший его приятель. — Чонгук? Я тяжко вздохнул, отлепил лицо от стола, на который плюхнулся сразу по приходу, и затравленно, максимально жалобно посмотрел на лидера, надеясь, что он прямо сейчас расчувствуется и разрешит мне слинять домой, а сам придумает какое-нибудь оправдание для ребят, почему я не пришел: великую эпидемию, страшную аварию, цунами, землетрясение, что угодно. Намджун смотрел растерянно, но ничуть не сочувствующе. — Что стряслось? — спросил он, с приподнятой бровью наблюдая за тем, как я, заливаясь румянцем, смахиваю со щеки крошки от круассанов. Он держал чашечку кофе, совсем как манерная дамочка, не хватало только оттопыренного мизинчика. Я стушевался, поняв, что нарвался не на того. — Я не пойду на репетицию, — повторил я нечетко, утыкаясь взглядом в черную и гладкую поверхность стола. — Я не хочу видеться с Юнги. Солнышко задорно светило в лицо, в кронах деревьев весело щебетали пташки, улицу заливал смех очаровательных девушек… а Намджун смотрел так сурово, что у меня аж челюсть свело от страха, и я не мог выговорить хоть что-то в свое оправдание. Хлебнув кофе, он вздохнул и немного оттаял. — Что стряслось? — уже более мягко спросил парень, видимо, поняв, что от меня ничего не добиться запугиванием и угрозами. — Он… — Он? — Он вчера предложил встречаться, — выпалил я, обиженно насупившись. Намджун сделал еще глоток, внимательно глядя на меня и, похоже, размышляя, делая какие-то выводы. После он так неожиданно оттопырил мизинчик, что меня аж передернуло, я покачал головой и прислушался к тому, что он говорил. — Ну, да… кто ж знал, что он из голубой братии, — кивал Намджун, — неожиданно. — Нет, не угадал, — скривился я. Намджун хмыкнул. — Я вообще-то догадывался и... и согласился. Эта новость, похоже, запутала его еще больше. Он отставил в сторону чашку с кофе и задумчиво почесал щеку, недоверчиво глядя на меня. Я же все еще отчаянно пытался смотреть максимально жалобно, слабо надеясь, что он сообразит без подсказок. Ведь он же настоящий друг, должен понимать с полувзгляда. Ведь он же такой умный и догадливый, должен понимать с полуслова. — Ты пожалел о согласии, а теперь не знаешь, как отказаться, не сделав ему больно? Это было сказано почти робко. Только предположение. Я разочарованно вздохнул и снова упал лицом на стол, тут же одумавшись и принявшись на всякий случай отряхивать щеки. Намджун скрестил руки на груди, глядя хмуро и проницательно. В ярком солнечном свете он, наверное, выглядел весьма мило, вот только я ни черта не видел, ведь солнце слепило, как улыбка нашего обворожительного Юнги — невозможно заметить хоть что-то на ее фоне. Я жмурился, пыхтел и все еще пытался строить из себя обиженного щеночка, пытался не думать об улыбке, зачем-то всплывшей в голове. — Не понимаю. Что ж тогда такого? Подумаешь, с рэпером своим встречаешься. С кем не бывает. От этого еще никто не умирал. Наверное. — Наверное? — Чего страдать-то? Я всхлипнул, добавляя трагичности своему образу, и отвел взгляд, мол, не понять тебе, простому смертному, страданий и проблем Великого Чонгука. — Я хотел предложить ему первым! Намджун медленно потянул руку к лицу и прикрыл глаза, опустив голову. Я понял, что страдания и проблемы Великого Меня не были сочтены достойными подобных сцен с отвлеканием от завтрака, и виновато поерзал на стуле. — Просто теперь получается, что это как бы он… инициатор наших отношений, — попытался пояснить я, чем еще больше разочаровал приятеля. — Расслабься, если через пару месяцев еще не расстанетесь, даже вспомнить не сможете, кто кому что предложил. — Думаешь? — Знаю. — Я думал, ты ни с кем не встречаешься. Я стащил из миски последний круассанчик, воспользовавшись его, видимо, высокомудрыми размышлениями по поводу несправедливости Всевышнего, пославшего ему на пути именно нас. Намджун проводил круассан хмурым взглядом, но возмущаться не стал. — Чтобы знать, не обязательно иметь личный опыт, — вздохнул парень, глядя на часы, и резко встал из-за стола. — Собирайся, нам пора. И никаких «не пойду». — Только… Джун, пожалуйста, не говори никому.

***

— Я не пойду на репетицию. — Опять ты за свое? — зашипел на меня Намджун. Когда я только плюхнулся за его столик, он аж дернулся от испуга, чуть не пролив свой кофе. Теперь же, видимо, кипел от негодования и желания прибить меня. С прошлой подобной утренней встречи прошло несколько недель. Несколько недель счастливых тяжких мук, несколько недель веселых адских пыток и терроризирования моей нервной системы. Не сказать, чтобы моя «пассия» была так уж ворчлива, стервозна или невыносима, но оба мы были с характером, а такое противостояние всегда кажется сущим кошмаром. Да еще и родственнички добавляли веселья. Дверь его квартиры я уже давно называл про себя Вратами Геенны, приближаясь к ней с опаской и осторожностью. А уж его комната, всегда и вечно наполненная присутствием еще и Юнджуна, просто восхитительно дополнявшего чудаковатость братца собственными маньяческими замашками, казалась мне средневековой пыточной камерой. И пусть все было не так уж плохо, местами даже хорошо, но запоминалось мне почему-то исключительно плохое… Особенность восприятия. — Я не пойду на репетицию. — Снова? — Нет. Не так, как в прошлый раз. По-настоящему. — Что у вас стряслось? — осторожно спросил Намджун, растрепав мои волосы, когда увидел, что я даже не в состоянии отлепить многострадальную мордаху от столешницы, так и хлюпаю тихонько. — Ты сейчас весь стол пирсингом поцарапаешь. Поднимайся и объясняй. Я с трудом заставил себя взглянуть ему в лицо. В этот раз искренности в моих страданиях было куда больше, даже Джун это почувствовал, удивленно примолкнув. — Я не хочу видеть Юнги… он… я… мы… мы… — Вы расстались? — «догадался» Намджун. Я жалобно шмыгнул носом и покачал головой, отрицая его предположение. — Хуже! — Что ж может быть хуже в вашем случае? — Мы вчера были у него, как обычно. И все как-то сразу пошло не так, не по плану… — Поругались. Я цокнул языком, намекая Намджуну, что лучше вообще помолчать, если никаких нормальных идей в голову не лезет. Все эти мелочи не шли ни в какое сравнение с моей реальной проблемой. — Я ведь могу тебе доверять, да? Ты никому не скажешь? Просто… я представлял свой первый раз немного иначе. — О-о-о, — протянул он, — как… «иначе»? — С Юнги в… — задумчиво выдавил я, не зная, как продолжить, как объяснить. — Ты, что ли, с его братом случайно переспал?! — Джун! Что за ужас!? Жуй свои вафли, сейчас сам все объясню, если получится… Он послушно вернулся к завтраку, почти не обращая на меня внимания. Я перебирал в голове фразы, пытаясь подобрать что-то подходящее и прилично звучащее, а сам голодными глазами смотрел на сироп, капавший в тарелку с аппетитной золотистой вафли. — Просто, понимаешь, теперь получается, что как бы он — инициатор наших отношений, он главный… — промямлил я, причмокнув губами. Намджун замер, удивленно вылупившись на меня, прыснул и не сдержался, заржав и тут же облившись кофе. Карма… — Понял, о чем ты. Это не так уж плохо, Чонгук, расслабься и получай свое удовольствие, — с тихим смехом сказал он мне, откашлявшись. — Я не пойду на репетицию… Намджун хлопнул ладонями по столу, встал и как-то слишком просто вытянул и меня, без проблем закинув на плечо. Похоже, понял, что угрозами и уговорами со мной бесполезно. — Пойдешь, страдалец. И будешь весел и энергичен, как положено счастливому влюбленному. Остальное приложится, вот увидишь. Еще успеете поменяться ролями. Я только цапнул из тарелки последнюю вафлю, тут же вцепившись в нее зубами. Перед таким морально тяжелым днем просто необходимо хоть немного подкрепиться за чужой счет.