Волчонок

Как-то в детстве меня свалила с ног сильная лихорадка, тогда мне казалось, что это самое худшее, что со мной случалось за всю, пусть и не длинную, жизнь. В тот раз я чувствовал себя так, словно мои кости горят изнутри. Мама всё время сидела рядом со мной и поила меня кучей зелий. Но в этот раз я чувствовал себя в стократ ужаснее. Каждый сантиметр моей кожи болел, а по венам словно струился жидкий огонь. Грудь сковали тиски, а по лицу струился пот. Глаза нещадно горели от малейшего источника света, а запахи и малейшие звуки вызывали головную боль. И сейчас мама сидела рядом со мной, вытирая моё лицо мокрым полотенцем или, помогая приподняться, давала испить глоток воды. — Потерпи, родной, — тихо шептала она, но мне казалось, словно она кричала эти слова мне прямо на ухо. Она тихо всхлипнула и тут же отвернулась, поспешив стереть с лица слёзы. Вот уж не думал, что и у них есть запах — соли и чего-то горького. — Мам, иди отдохни, — просмотрел я, приоткрывая глаза, но тут же сощурившись. — Не обижайся, но твое присутствие нервирует… Все мои… Мои чувства сейчас обострены… Окинув меня тяжёлым взглядом, она согласно кивнула и ушла, оставив меня одного. Хотя, я не был один — в голове клубилось столько мыслей, что сжирали меня изнутри, отравляя разум. Вот так вот в один миг я рухнул. Чистокровный волшебник, потомок древнего и уважаемого рода стал хуже грязнокровок. Теперь мне были закрыты любые двери, а мою семью из-за меня ждало лишь презрение. Поразительно, насколько хрупким было положение в обществе, и как быстро оно могло скатиться в самый низ. Память услужливо подбрасывала мне образ Люпина — оборванца и оборотня, который даже не мог заработать себе на жизнь, от него везде воротили нос, и не потому что он был тем ещё придурком, а просто из-за того, что его покусал оборотень, на корню зарубив любые надежды на успешную, или хотя бы достойную жизнь. Я тут же представил, как вместо Мэнора буду жить в какой-нибудь дыре, а дорогую и удобную одежду сменю на лохмотья. От этой мысли, что я стану похож на Люпина, мне сделалось ещё хуже. — Что за сопли, Малфой? — прохрипел я, с силой потирая лицо. — Возьми себя в руки, кретин. Но от того, что я произнес это вслух, ничего не изменилось — мысли так и продолжали меня угнетать, загоняя в самую настоящую пучину отчаяния. С трудом поднявшись, я доковылял до балкона, надеясь, что свежий воздух хоть немного принесёт облегчения. Ага, ничего подобного. Опустившись прямо на каменный пол, я прислонился спиной к перилам, поморщившись от прикосновения камня к коже. Рубашку я давно стянул, оставшись в одних пижамных штанах. Прикрыв глаза, постарался отрешиться от всех звуков, которые я стал слышать куда лучше, чем прежде, и запахов, стараясь дышать через рот. Немного привыкнув к такой адской смеси, я начал успокаиваться и довольствоваться тёплым прикосновениям вечернего воздуха. Этажом ниже раздался резкий звук, заставивший меня подпрыгнуть на месте от неожиданности, а раздавшиеся шаги напрячь слух. — Я слышал о твоей проблеме, — раздался голос Снейпа с балкона библиотеки, расположенной на первом этаже. — Неужели? — как-то нервозно и взволнованно спросил отец. — Откуда? Конечно, он переживал, чтобы о нашем позоре никто не узнал. Я был на все сто процентов уверен, что он будет до последнего скрывать мою «лохматую проблему». Только сейчас я соизволил подумать о том, что теперешнее состояние — это не самая большая проблема. То, что случится в полнолуние, будет самым настоящим адом. Страх сковывал всё моё нутро, стоило мне подумать о том, что меня будет ждать дальше, и о предстоящей трансформации. Самое настоящее отчаяние поднималось из недр моей души. Я уже ненавидел свою участь, даже не осознавая всю её суть до конца. И было обидно, что именно на мои плечи свалилась вся эта херня. Я не хотел этого! Хотел, как и полагается, купаться в лучах славы, доказать, что я чего-то стою, добиться успехов в учебе и квиддиче, чтобы моя семья гордилась мной. Теперь же я стал самым настоящим уродом. И всё из-за отца. Из-за его ошибок. Мои самобичевания заставили меня пропустить часть разговора и, дав себе мысленную оплеуху, стал прислушаться. — Он не мог, — явно не веря, произнёс мой отец убитым голосом. — Он ведь знал, что ты единственный человек, кого я могу посвятить в эту тайну и попросить помощи! Раздался шелест одежды и звуки шагов — отец принялся мерить шагами балкон. — Боюсь, я тут бессилен, — ровно отозвался Снейп. — Тёмный Лорд дал чёткие указания. Я не смогу готовить для Драко зелья… Я не сразу понял, о каких именно зельях идёт речь. Но осознание стало для меня очередным ударом. Волчье противоядие, которое, вроде как, должно облегчать трансформацию и сохранять человеческий разум. Такое зелье не под силу какому-нибудь любителю, сложно в приготовлении и губительно в случае малейшей погрешности. Да, такое зелье мне бы пригодилось, но я не вижу в этом проблемы — отец мог заплатить за него кому-нибудь в Лютном переулке, плюс набросить ещё немного галлеонов за молчание. — Всегда есть другие выходы, — похоже, Снейп думал примерно так же. — Ты и без меня знаешь, где можно раздобыть такие вещи… — Ты предлагаешь мне прокричать на весь мир, что мой сын стал чудовищем? — рявкнул отец, а мне было чертовски неприятно слышать такие вещи из его уст. Одно дело, когда эти мысли лишь в твоей голове, но совершенно другое — слышать, как эти мысли облачаются в слова других людей. Особенно, если этот человек — твой родной отец. Скрипнув от досады зубами, я постарался унять эту горечь. — У тебя достаточно денег, чтобы заставить людей молчать, — с лёгким налётом раздражения ответил Снейп. Я не стал слушать дальше их разговор и вернулся в свою комнату. Внезапно мне стало казаться, что моё разбитое состояние ничто по сравнению с тем, что ждёт меня дальше. Изучав оборотней в прошлом году и даже написав по ним целое эссе на несколько дюймов пергамента, я понимал, что мои дела, откровенно говоря, хуже некуда. Я бы даже сказал, что нахожусь в полной и беспросветной заднице.

***

— И что же нам делать? — дрожащим от едва сдерживаемых слёз голосом произнесла Нарцисса, когда муж проводил их гостя. Люциус снова стал налегать на спиртное, словно стараясь заглушить им всю боль и вину. — Найдём кого-нибудь, — пожал плечами Люциус. — Заплатим ему денег, или будем угрожать. Да что-нибудь, лишь бы получать эти чёртовы зелья! Бокал с вином лопнул в его руках, а то, что от него осталось, полетело в стену. Нарцисса притихла, понимая, что давно не видела мужа в таком состоянии. — Я не позволю, чтобы он мучился, — гораздо тише произнес он. — Не позволю… — К сожалению, он и так будет мучиться, — вставая с софы, сказала Нарцисса. — И не важно, будут зелья или нет. — Нам нужно решить, что говорить людям, когда Драко не вернётся в Хогвартс. — Но он должен вернуться. Уверена, мы можем что-то сделать, чтобы он доучился! Ведь Тёмный Лорд обещал, что излечит его, если ты будешь достойно служить ему. Она подошла к мужу и, взяв его за руки, с мольбой заглянула в глаза. — Умоляю, Люциус! Не позволяй нашему сыну и дальше страдать! Найди способ, чтобы Он даровал нам прощение и исцеление для Драко. Люциус не мог сказать, что не верил в существование лекарства для Драко. Не мог лишить этой призрачной надежды Нарциссу. Не сейчас, когда её сердце так сильно болит за сына. — Обещаю, что сделаю, всё, что от меня зависит, — с трудом произнёс Люциус и отвернулся. Нарцисса тихо вышла из комнаты, оставив мужа наедине со своими мыслями. Она не могла заставить себя прекратить винить его в том, что случилось с её единственным сыном. Конечно, это было его и только его вина! Из-за его ошибки теперь должен страдать Драко. Однако, Нарцисса не привыкла сдаваться, ведь она — Блэк, и её не обошли стороной упрямство и стойкость, присущие всем её предкам. Нужно лишь попытаться найти выход, который непременно должен быть. И, хоть она и хотела верить своему мужу, она не могла больше доверять лишь ему судьбу самого дорогого для неё человека. Драко должен продолжать жить нормальной жизнью, вернуться к друзьям в Хогвартс, закончить школу. И есть ещё один человек, который мог бы помочь сохранить всё в тайне. К тому же, ему уже было не впервые принимать под крыло оборотня…