Adventure in space

      Парни еле-еле успевают на последний корабль, который уже бы отошёл, если бы Данил не добежал, остановив около лестницы работника. Всю дорогу до дома они молчали, не решаясь начать разговор о том, что произошло. Да и на самом-то деле говорить было не о чём. Только Антон не знал этих людей, когда мужчины напротив, точно их знали.       Но подростку хотелось понять — что это было? Кто это? Что они хотели от Дани? Парень очень сильно хотел начать расспрос, но всё равно молчал. А как только он взглянул на Данила, который выглядел просто ужасно, так желание спрашивать вообще напрочь отпало. На губах у мужчины больше не играла улыбка, сам он был подавлен и расстроен. Даня прикусывал губы, глядел на свои подрагивающие руки, тяжело дыша. В его глазах читался ужас, это и вправду выглядело страшно. Возможно, подростку нужно было подбодрить мужчину, но он не знал как, поэтому приходилось смотреть на Данила, резко замолчавшего, больше не обращавшего внимания на друзей, которые, честно сказать, и сами то на общение не шли.       До дома дошли тоже быстро, Антон и не заметил. Наверное, сказалась усталость и то, что они шли обратно. Часто обратный путь кажется короче, чем впервые. Правда, подростку от этого было не легче, он боялся тишину, повисшую между ними. А особенно такое настроение, да и сам настрой Данила. Хоть тот всегда был серьёзным, но весёлым, и никогда таким… грустным.       Дома Медалист только кивнул им головой, а сам направился на второй этаж в комнату.       Антон стоял рядом с Даней, который не спешил раздеваться. Он впал в свои воспоминания, и ничто его оттуда уже не вытащит.       Подросток прикоснулся к чужому плечу, немного потряс за него, и это вывело мужчину из странного состояния. Он обернулся к Антону, разглядывая его несколько минут, а потом, скинув обувь, схватил чужую ладонь, ведя наверх по скрипучей лестнице. Подросток испугался такую смену настроения, попытался остановить Данила, но тот сильнее. Мужчина, не задумываясь, схватил поперёк живота брыкающегося парня, поднял его над полом. Антон вскрикнул, хватаясь за чужие ладони, и зажмурил глаза. Зайдя в какую-то комнату, Квантум кинул подростка на кровать, заваливаясь рядом на тёмное одеяло, глядя в белый потолок. Антон испуганно перевёл дыхание, приподнялся и посмотрел в стеклянные глаза мужчины. — Ты в порядке? — тихо спросил парень и получил в ответ лишь кивок. Даня закрывает глаза, переводя дыхание. У него будто бы вот-вот начнётся истерика, либо же он упадёт в сплошную дыру страха и отчаяния. Правда, Антон этого пока не понимал. — Что случилось? — он совсем близко приблизился к лицу мужчины, разглядывая его. Нахмуренные брови совсем не смотрелись такому светлому лицу, губы были искусаны, все в крови, хотя и была видна подсохшая корочка. Но сейчас Даня вновь кусал их, раздирая только-только зажившие раны, — кто это был? Про какие воспоминания он говорил? — парень был испуган тем, что видел. Пусть Антон и не так долго знает Данила, но таким рядом с ним мужчина ещё никогда не был. — Фрэнсис. Не знаю, имя это его или кличка, но… — Даня открывает глаза, смотрит в голубые, как лазурь, глаза напротив и понимает, что вновь тонет в них. Его передёргивает, он отворачивается, тяжело стонет. Данил не верит, что это все снова повторяется. Да он лучше сейчас же найдёт оружие и застрелит себя в голову, чем вновь это переживёт. Но нельзя, нельзя бросать подростка одного. Одного… И правда, Антон сейчас один, у него есть только Даня. Но и это не спасает, ведь парень знает мужчину только несколько дней, у него точно нет полного доверия к Квантуму. — Что им нужно было? — подросток сейчас делает Данилу только хуже этими вопросами. Он не хочет вспоминать. Мужчина поворачивается на бок, закрывая лицо. — Не знаю, — тихо шепчет он — врёт, да и Антон это слышит, понимает, но настаивать на открытости не решается. — Ты можешь рассказать про себя и этого человека? — парень не настаивает, но и уходить без ответов не собирается. Может, это эгоистично, а может и нет, кто знает. В комнату просовывается светлая мордашка кота. Кузька осторожно подходит к кровати, но запрыгивать пока не решается. — Это мой враг, довольно старый враг, он… — мужчина запинается, пытаясь подобрать слова, но всё безуспешно, — сделал много дерьма в жизни, — тяжело вдыхает, — давай не будем пока об этом, я расскажу всё, что ты захочешь, но не сейчас, — он правда не хочет говорить про это в данный момент. Сам не готов, и не думает, что Антон готов услышать эту правду. — Прошу, расскажи, — он останавливает за руку Данила, уже собирающегося встать с кровати, — я хочу знать. — Не сейчас, — Антон вновь перебивает его с просьбой, тянет на себя, — блять, Антон, — срывается мужчина, — я же сказал: «не сейчас», перестань уже! — Даня выдёргивает свою ладонь, глаза его налиты злостью, он открывает дверь, пугает кота и хлопает этой деревяшкой, заставляя вздрогнуть подростка.       Парень, наверное, минуту так сидит и тупо пялится на дверь, но когда до него наконец доходит, что произошло, то он падает на постель, закрывая лицо, а из его глаз, не останавливаясь, текут слезы.       Антон наконец понимает всё то, что произошло за это время. Никакой радуги в этой истории нет, ничего прекрасного: родители непонятно где, да и не ясно — живы ли вообще. Он сам не пойми где, в нескольких тысячах километров от дома, от семьи. И на самом деле, в космосе с незнакомым человеком, который его в друзья точно не записывал. Антон в прямом смысле понимает, что сидит на чужой шее, так ещё и качает права. Он не имеет на это права, Данил тут главный, не Антон. Если мужчина сказал «нет», значит — нет. Даня не первый день в космосе, он живёт им, он знает здесь всё. Ему даже ничего не стоит оставить подростка где-нибудь одного, на какой-нибудь маленькой планете, где людей то и нет. А ведь Антон сам виноват, вывел человека, не послушал, заставил говорить, но почему же сейчас так больно? Кузька осторожно запрыгивает на кровать к хозяину, лижет его лицо, устраиваясь рядом. Тоже понимает, чувствует боль человека, но сделать то ничего не может. Он просто кот. И пусть в этом «просто кот» так много любви и понимания.       Антон приходит в себя. Возможно, он и правда не прав в этой ситуации, но Данил тоже. Правда? Не лучшая идея –ругать человека. Ну да, может и достал, да, влезает не в своё дело, но ведь это не повод для ссор. Тем более в их случае. Как бы Антон себя не убеждал в этом, он всё равно лил слезы на подушку, прижимая к груди кота. Ему сейчас очень сильно хотелось к маме, в её объятия, вновь почувствовать поцелуй на лбу, который успокоит и защитит от всех страхов.       Подросток так и уснул в слезах, с мурлыкающим котом, в уличной одежде на заправленной кровати.

***

      Дима заходит в гостиную, услышав крики и хлопок рядом со своей комнатой. Данил лежал на диване, оперевшись об спинку. Он смотрел тихо работающий телевизор. Осторожно пройдя в комнату, Медалист подошёл ещё ближе. Странно, что Даня не замечал друга. К его глазам подходили слезы. Мужчина прекрасно понимал Квантума. — Дань, — тихо позвал Медалист, дотрагиваясь до него. Тот вздрогнул, вытер слезы, покатившиеся по щекам и взглянул на друга, — вы чего? Поссорились? — Дима садится рядом, а Данил вновь кусает губу, думая. — Возможно, — тихо шепчет он. Даня не хотел повышать на подростка голос, а тем более хлопать дверьми. Мужчина вообще не был зол на него, либо ещё что, он просто вспылил, сдали нервы, ему просто никогда не нравилась эта тема. — Ты должен поговорить с ним, хотя бы извиниться. Он напуган, — Дима слышал тихие всхлипы из комнаты подростка. Даже Валёк, уже заснувший, подскочил от громкого хлопка двери, что уж там говорить про Антона. Мужчина же на слова друга молчит. — Дань, я понимаю все твои чувства, ты же знаешь, — Дима пытается подбодрить хоть как-нибудь, — но ты должен её отпустить. Тем более, ты знал, что они вернутся. Тебе нельзя ссориться с Антоном, понимаешь же? — Да знаю я, Дим, знаю, — он закрывает лицо руками, в его голове пусто. — Хоть извинись сходи, успокой, — он хлопает мужчину по плечу, заставляя встать. Тот тяжело вздыхает, но поднимается и идёт по лестнице вверх.       Прокрадывается в комнату, смотрит на постель, где лежит парень. Данил подходит к кровати, заглядывая в лицо Антона, кот спал рядом, мурлыкая. Даня видит, что подросток тоже спит, поэтому ему только и остаётся, что сесть рядом.       Он глядит на парня, его глаза заплаканные, слезы всё ещё не высохли. Мужчина от этого чувствует себя ужасно, гладит по щекам подростка, заправляет назад волосы, вытирает слезы. Даже не зная ничего об этом парне, он чувствует, что тот пережил немалое. Хотя бы вспомнить, где они и почему. Уже удар по ребёнку, а если понять, что этот ребёнок — Антон, то совсем становится грустно. Данил, не осознавая, тянется и целует парня в лоб. Быстро отстраняется, не зная, куда себя деть. Зачем он сейчас это сделал? Может, это просто порыв? Конечно, это был порыв нежности и жалости, тем более, он сам виноват в том, что довёл парня до такого состояния. Ничего более, только это.       Квантум встаёт. Оглянувшись, покидает комнату, надеясь, что Антон правда спал.

***

      На утро в доме было очень тихо, ну уж слишком. Подросток просыпается от солнца, светившего в глаза и лёгких поглаживаний по голове. Открывает глаза, замечая перед собой Данила, уже полностью одетого, держащего в руках небольшую сумку с вещами, постукивая одним пальцем по постели. — О, проснулся, — он улыбается парню, встаёт с кровати, — уже пора собираться и идти на корабль, — мужчина говорит тихо. После вчерашнего Даня не желает больше повышать голос и пугать. — Да, конечно, — Антон немного побаивается, что скажет что-то не то, всё же они не так много разговаривали за это время. Данил ждёт у входа в комнату, пока подросток заправит кровать, сбившуюся за ночь, заберёт на руки кота, недовольно мурлыкнувшего от того, что его разбудили.       Они спустились вниз, где всё было очень оживлённым. Дима стоял в гостиной, переключал каналы, останавливая свой выбор на музыкальном, а Валёк готовил на кухне. Уже собранный, он складывал в небольшие упаковки порции еды, укладывая в пакеты побольше. — Правда не хотите с нами? — тяжело улыбается Данил, принимая из чужих рук еду, которую им приготовил подросток. Он натягивает на ноги обувь, немного ей постукивая, чтобы стряхнуть грязь. — Ты же знаешь, что после смерти родителей я не могу оставить его одного, — Дима показывает на своего брата, который опускает голову, как бы чувствуя себя виноватым, — да и если полетим все вместе, то Валёк просто не закончит училище, что плохо, — он жмёт плечами, а после протягивает к себе брата, трепая его по тёмным волосам. Данил кивает. Выглядит расстроенным, заметно, что с другом он не хотел расставаться. — Но ведь осталось совсем недолго поучиться и тогда мы вновь, уже все вместе, полетим в дали космоса, — видя расстроенный вид друга, Медалист его подбадривает. Тот же только кивает на это, помогает одеться Антону, открывая дверь. — Тогда мы пойдём, — Дима машет рукой, но как только Даня переступает порог, его обнимает мужчина, хлопая по плечу. После недолгих объятий, Дима делает то же самое и с Антоном, крепко обнимая уже его. — Удачи вам, — он отстраняется от подростка, с улыбкой машет рукой, — ты крутой, — шепчет Медалист губами Антону. Тот кивает, улыбаясь в ответ. Он чувствует, что настроение его улучшилось в разы.       Данил тянет парня на себя, направляясь вглубь леса, где остался корабль. Утро только настало, после ночь было прохладно, так что подросток поёжился, когда ветер начал гулять под толстовкой. — Антон? — обращается к нему мужчина, когда они уже отошли на очень приличное расстояние. Подросток смотрит на него, ожидая, пока тот продолжит. — Я хотел извиниться, — мужчина тупит взгляд в землю, — не должен был срываться на тебя, — Даня протягивает ладонь, предлагая взяться за неё. Антон долго думает, прежде чем принять руку помощи. — Я надеюсь, что ты не будешь меня бояться, — тот улыбается. До корабля, оказывается, было совсем недалеко, и они доходят очень быстро. Подросток осторожно кивает, точно не зная, означает это «да — буду» или «нет — не буду». Мужчина тяжело вздыхает, открывает дверь корабля и помогает взобраться наверх, вновь повторяя себе, что нужно починить лестницу.       Данил всё настраивает и садится на кресло, следя за взлётом корабля.       Около двух часов они летели в тишине, Антон нашёл небольшой планшет, включил какой-то новый фильм, взял купленные не так давно чипсы с лимонадом, и вместе с котом уселся в свой сооружённый домик. Сооружал он его около получаса, нашёл самое тёплое место, забрал одеяло и подушки, расстелил всё это на вытащенный матрас и теперь, кушая еду, тихо смеялся с юмористического фильма.       Даня в это время лишь изредка поглядывал на подростка, следя, чтобы тот ничего не натворил. Тишина стала давить на него, а уверенности, что всё хорошо и они помирились не было никакой. Так что, встав с кресла, он потянулся и пошёл к парню, лежащему на животе, гладящего кота по голове. — Антон, — позвал он его, но в ответ получил лишь игнор. Не поняв такую ситуацию, Данил наклонился над подростом, позвал его громче, — Тоша, — протянул он, улыбнувшись, когда Антон подскочил, испугавшись. Кажется, он увлёкся фильмом и даже не услышал, что его зовут. — Ты на меня сердишься? — спрашивает мужчина, усаживаясь на импровизированную кровать. Парень только и качает головой, показывая тем самом, что не в обиде, — а кажется, что зол, — улыбается Даня, внимательно следя за реакцией Антона, которой, к слову, не было. — Ладно, давай так, — всё-таки сдаётся мужчина, приближаясь ближе. Хотя куда ближе то? — я расскажу тебе всё, что ты захочешь, а ты не будешь на меня сердиться, — он протягивает свою ладонь, — по рукам? — спрашивает Данил. Подросток молчит, смотрит на руку, но почти что не думая, сразу же жмёт её, соглашаясь. — Хорошо, если ты, конечно, не будешь меня ругать, — сам того не замечая, Антон стыдит мужчину, который после этих фраз вздыхает, качая головой, — ну, скажи: кто эти парни? — Как я и говорил, самый главный у них под прозвищем Фрэнсис. Я знаком с ним не первый год и с самого начала мы были в ужасных отношениях. Так скажем, я забрал его девчонку, — улыбка, что до этого озаряла лицо Данила исчезла, заменяя её грустным выражением. — Девушку? — спрашивает подросток сам у себя, думает минуту и продолжает, — а что он говорил про воспоминания? Про твою заботу? Что он вообще говорил? — Мх, — Даня тяжело вздыхает, смотрит с грустью на Антона, но понимая, что сам предложил такое, отвечает, — ладно, я расскажу это, но тогда не перебивай и слушай внимательно. Когда я был чуть старше твоего возраста, то работал на спецназ. Это была подготовительная группа на отряд, но из-за проблем и начинающихся войн нам пришлось проходить подготовку быстрее и вступать в отряды для защиты тех или иных мест. Я тогда на самом деле пошёл просто по приколу, но уходить уже не хотелось, ведь я встретил… её. Прекрасная девушка, красавица, невероятно весёлая и добрая. Она помогала всем, кому могла, делала всё, что было в её силах, она мечтала работать в спецназе, чтобы быть для людей спасителем, помогать им. Я влюбился, потерял голову, всё в ней пленило меня: её глаза, руки, лицо, тело. Я хотел на неё смотреть, обнимать, быть всегда рядом, защищать. Во время одной из подготовок мы с ней подружились, стали лучшими друзьями, а через время я признался в любви. Какой же я был счастливый, когда она ответила взаимностью. Мы оказались в одном отряде, в одной, скажем так, лодке. Но я никогда бы не подумал, что всё это может так резко закончиться. Тогда-то я и познакомился с Фрэнсисом. Главнокомандующий нашей группы, по логике, наша основа и помощь. Но оказывается, моя девушка и он уже были знакомы. Она недолюбливала его, когда он, в свою очередь, был влюблён в неё по уши. В один день я обходил палубу корабля и услышал визг. Сразу узнал её голос, пришёл, увидел, что Фрэнсис пристает к ней… Тогда и не подумал, вмазал ему, что было силы и увёл девушку оттуда. А через какое-то время он ополчился против меня. Когда услышал, что и она не желает быть с ним, то устроил просто огромнейший ад. Ревность затмила его разум, он хотел мстить и только мстить, да так, что в конечном итоге… в общем, — Данил перевёл дыхание, замолчав, не зная, как продолжить, — мы сражались с ним всем отрядом, но он, зараза, был сильнее в разы. Я недоглядел, не заметил, не увидел, как с этой проклятой горы отлетел кусок камня. Никто не заметил. Под него попали шесть наших. И она. Всё было потеряно, там их всмятку просто… — думая, что продолжать такое не надо, Даня вновь замолчал, — я тогда не мог пошевелиться, а Фрэнсис попытался вытащить её из завалов. Но без толку. В свой адрес столько всего я ещё никогда не слышал, он бы там на месте и убил бы меня, если бы не подоспевший корабль, который и вытащил всех нас оттуда, оставив только Фрэнсиса. Я так виноват перед ней, я не уберёг, не защитил, — из глаз Данила потекли слёзы, он наклонил голову так низко, чтобы подросток не видел его лица. Но парень заметил, понял, и единственное, что смог сделать — обнять.       Пока они сидели так, обнимались, прошло некоторое время. Даня стёр с щёк мокрые дорожки, успокоился, прижимая к себе Антона. Положил свою голову на чужую макушку, вдыхая приятный запах мяты от волос подростка. Данил наконец мог сказать, что он спокоен. То, что было — больше не вернуть, не спасти и не переписать то, что уже написано. В конце концов, не будь всего этого, то Данил навряд ли бы нашёл тех, кто сейчас рядом с ним. Не сдружился бы тогда с Димой, не встретился со всеми своими друзьями, и не прилетел бы на Землю. Не встретил бы Антона, этого лучика надежды и уверенности в следующем дне, его спасения и спокойствия. Парень для мужчины не просто подросток, о котором надо заботиться. Теперь он для него –всё. — Ну, не будем о грустном, — отстраняется Даня. Кот, которого они зажали между своих тел, недовольно фыркнул, поднялся на свои лапы, уходя в другую часть комнаты, где стояла миска с кормом, — как твоя шея? — переводит мужчина тему, разглядывая синяк. Шея выглядела уже намного лучше, чем была, но всё же надо было ещё подлечить. — Ну, доктор, вы сказали, что жить буду, — усмехается Антон, — так что всё нормально, — улыбка на его лице заставляет улыбаться и мужчину. Спокойно на душе, как бы странно это не звучало. — Тош, не говори так, — заставляет мужчина удивиться Антона, — я ведь и согласиться могу, — ещё светлее улыбка озаряет лицо Данила, тот встаёт и ретируется к креслу, пока подросток не понял смысл его фразы.       Антон же пялится в стену около минуты, а вспомнив слова Димы, заливается краской, аж давясь воздухом. Что Данил вообще себе позволяет?