Дитя ада

По возвращению домой, Абаддон не обнаруживает своей матери. Он заглядывает в ее комнату, обходит весь дом, но так и не находит ее. И вновь в его душе поселяется необъятная пустота. Впервые он стал испытывать ее от матери, которая то и дело подолгу не являлась домой, предоставляя Абаддону самого себя любимого. Брюнет поднялся к себе в комнату и сразу же плюхнулся на кровать. Что делать в одиночестве? Да что угодно! Абаддон знал в этом толк, как никто другой. Читать, писать, рисовать, да в конце концов, просто лежать и слушать угнетающую тишину. Поначалу эта тишина действительно будет угнетать, но потом ты привыкнешь, на это уйдет много времени, но тишина станет для тебя родной. Порой настолько, что ты будешь скучать по этой тишине, до боли в скулах требуя уединения самого с собой. Абаддон еще раз посмотрел на себя в зеркало, разглядывая свои новые рисунки на теле. — Теперь я похож на тебя, — сказал он собственному отражению в зеркале. Рассматривая искусные работы, он посмотрел на свое лицо, и вмиг ему почудилось, что глаза его красные. Красные, как огонь, красные, как у самого Дьявола… Как у его отца. Абаддон отшатнулся от зеркала, моргая и снова глядя на себя в зеркало. Нет, ему просто показалось. У него все такие же темно-темно синие глаза, как сердце океана. Парень понял, что ему нужно отоспаться, — и у него на это еще будет два дня — поэтому мертвым грузом упал на кровать и сразу же, без лишних мыслей, уснул. *** Земля. — Помогите! Помогите! Она не дышит! — женщина средних лет выбежала в коридор больницы, пытаясь докричаться хотя бы до кого-нибудь. Врачи сразу же сбежались в палату и окружили девушку, бездыханно лежащую посреди комнаты на мягкой белой постели. — Пульса нет! — кричит один врач другому. — Массаж сердца! Мы еще можем ее спасти! — и мужчина начинает непрямой массаж сердца. Все врачи замерли в ожидании, но все безуспешно. — Дефибриллятор! — кричит он. — Разряд! — тело девушки подпрыгивает на кровати от разряда. — Разряд! — грудь вздымается вверх. Все безуспешно. На телевизоре прямая полоска. — Разряд! *** Свежая, зеленая трава, яркое, ослепляющее солнце и легкий ветерок с примесью моря. Девушка медленно открывает глаза, и лучи заставляют ее прикрыть их снова. Она не сразу поднимается: ей хорошо здесь лежать, кажется, она наконец-таки на заслуженном отдыхе после таких долгих мучений и химиотерапии. Шатенка присаживается на траве, и чувство свободы озаряет ее сердце: голова не болит, тело не гудит, она чувствует себя такой… Здоровой? В этот момент она окончательно просыпается. Встает и в ужасе смотрит на пропасть перед собой. Ее тело окаменело. Все кажется таким… — Реальным? — раздается сзади голос. Девушка оборачивается и видит перед собой женщину, очень похожую на ее маму, и сначала кажется, что это она и есть, но нет. Это не она. И место это незнакомое, отчего чувство страха заменяет чувство свободы. — Где я? — спрашивает сероглазая. Женщина нежно улыбается ей, внушая доверие и мягкость, даря опьяняющее чувство спокойствия. — Ты умерла и попала сюда, — спокойно отвечает женщина. — Я Мисселина. — Я умерла… — шепчет себе под нос девушка, а потом правда отрезвляет ее, и все начинает казаться глупым и одновременно страшным сном. — Я умерла?! Что за бред? Я проходила завершающий этап химиотерапии в лучшей больнице в Германии! А вы мне говорите, что я умерла? — Вы помните свое имя? — спрашивает Мисселина. На лице женщины красуется удивление, и оно имеет почву: не каждый, кто сюда попадает, помнит, что было с ним до смерти. — Амелия… — как-то неоднозначно говорит девушка, будто сомневаясь в своих словах. — Да, я Амелия. — теперь более уверенно отвечает девушка. — Мисселина, верно? Женщина в белых одеяниях кивает в знак согласия. — Мисселина, я должна выбраться из этого глубокого, реального сна, потому что в жизни меня ждет мама, я знаю, что если долго сплю, то она сильно переживает за меня! Пожалуйста, скажите, что нужно сделать, чтобы проснуться? Но Мисселина смотрит на нее с улыбкой. — Из тебя получится хороший ангел, — отвечает она Амелии, и шатенка застывает в каком-то немом шоке, находясь на грани понимания и непонимания. — Да, Геральд? — Не делай поспешных выводов, Мисселина! — из-за высоких кустарников прямиком к девушкам выходит высокий статный… Не человек. И этот не человек вызывает у Амелии еще больший шок. — Тебе нужно принять: ты умерла, оказалась на небесах, а сейчас перед тобой стоят твои будущие учителя, — собственно, демон по имени Геральд, — он указывает на себя ладонью, а потом переводит на рядом стоящую женщину. — И ангел — Мисселина. Девушка пыталась переварить эту информацию в течение пятнадцати минут, только после его слов заметив подобие крыльев за спиной у этих двоих, затем получаса, часа. И все это время Геральд и Мисселина стояли перед девушкой, ожидая от него хотя бы единого звука. — Что я должна сделать, чтобы проснуться? — опять спрашивает Амелия. Это единственное, что она спрашивала за этот час у этих двух странных для нее персон. — Опять! — уже с какой-то обидой произносит Геральд. — Она не верит нам, Мисселина. Давай я просто скину ее со скалы? Глаза девушки лезут на лоб, а Месселина прыскает со смеху. — Геральд, она только умерла, не дай ей умереть от страха дважды! — смеется женщина. — Ну, нет! Меня это достало! Он начинает надвигаться на сидящую на траве девушку, побуждая ее тем самым встать. — Что вы хотите? — едва слышно спрашивает Амелия, когда он останавливается в метре от нее. — Я хочу, чтобы ты прыгнула со скалы, — спокойным тоном произносит Геральд, смотря на пропасть за спиной шатенки, будто для него это обычное дело. В принципе, так оно и было. Серые глазки хлопают ресничками в ужасе, кажется, только начавшее новую жизнь сердце девушки выпрыгнет из груди. — К-как? Прыгнула?.. — Чтобы у тебя появились крылья, ты должна прыгнуть со скалы! — Геральд уже конкретно раздражен, ведь привык, что последние прибывающие сюда личности, веря, что это сон, действительно прыгают в пропасть в надежде проснуться. Конечно, кто-то идет через джунгли… Но эта девчонка зацепила Геральда, и он добьется того, чтобы она прыгнула со скалы. — Геральд, — нежно зовет Мисселина. — Не дави на девочку. Ее грудь быстро вздымается и опускается, пока Геральд повернулся к Мисселине, начав свой спор с ангелом о том, что нужно решать все жестче в воспитательных мерах. Мисселина занимала сторону любви и нежности, и их спор мог длиться вечно, пока… Пока девушка не подошла к самому краю пропасти, взглянув в самый низ, — которого не было видно — она вдохнула в себя сильный поток воздуха, ведущего вниз, развела руки в стороны… И прыгнула, оттолкнувшись от края скалы. Длинные волосы спутывались на ветру, превращаясь в ужасное месиво, грудь распирал сжатый воздух, по всему телу проходится разряд тока. Адреналин. Крик. Страх. Она чувствует, как сзади нее что-то отрастает в полете, будто крылья вырастают прямо из спины. И так оно и было: теперь она на секунду зависла в воздухе, но управлять только что появившимися органами чувств она не смогла, поэтому снова начала падать, как в стоп-кадре. Амелия уже увидела самый низ, отсвечивающий красным светом, и снова закричала. В этот момент ее подхватывают сильные, темные руки Геральда. Они настолько сильные, что Амелия ощущает себя пушинкой в его руках. Вместе с Геральдом они взлетают вверх и добираются обратно до скалы. — И куда дальше? — неожиданно для низ спрашивает Амелия. — Мы доставим тебя туда, где ты сможешь жить и обучаться тому, чтобы управлять своими крыльями, и не только… — отвечает Мисселина. — Если Вы, — обращается она к Геральду. — Демон, а Вы, — смотрит она на Мисселину. — Ангел, то получается, передо мной стоит выбор? А кто я? — Пока что, ты Непризнанная, — отвечает Геральд. — Сама выбираешь, кем станешь. — Круто, — завершает Амелия. — Похоже на интерактивный сон. Ладно, полетели. Амелия спокойно отнеслась к Дракону, который к ним прилетел, но она не могла не любоваться видами здесь. Это был действительно рай: водопады, мягкие розовые облака, едва заметная радуга в бликах солнца. Она смотрела вниз, стараясь рассмотреть среди облаков хоть чуточку Земли, с которой, по словам ангела и демона, она ушла на небеса. И в ее душе едва проскальзывает беспокойство за маму, которая, скорее всего, не может смириться со смертью единственной дочери. Бедная, бедная мама! Сердце у шатенки было разбито и ныло также, как и у ее матери на Земле... *** Абаддон догонял программу, пропущенную за дни выговора. В основном он читал книги и практиковал свои знания в первой половине дня, а ближе к вечеру брюнет занимался своими излюбленными вещами. Например, записывал свои мысли и читал литературу, на этот раз небесную. Иногда Абаддон читает земную литературу, и пусть внутри себя он отрицает все человеческое и презирает людей, считая их низшими существами, произведения с Земли часто вызывали у него восторг. Таких драм и историй обычно на небесах не придумывают, на Земле люди более приближены к любви, чем ангелы и демоны. И в этом нет ничего странного, ведь ангелы и демоны очень редко в своей жизни раскрывают понятие «любовь». А если им выпадает возможность узнать, что это такое, то все разрушается либо из-за запретов, либо из-за карьеры, либо из-за страхов перед осуждением. Но это не значит, что любви на небесах не бывает. Бывает, и, как правило, эта любовь сильнее всей любви на Земле. Абаддон сам еще не понимал, что это такое — любить. Возможно, он бы мог сказать, что любит свою мать, Вики, но… Есть большое но, Абаддон ничего не чувствует внутри, ему все равно, что мама присутствует в его жизни, что мама уходит из нее. Привык? Скорее всего да, и тут вина на стороне Вики, которая предпочла карьеру вместо воспитания сына. Затем Абаддон тренировался, летал со скалы, тренируя спину и крылья. Ангел тренируется всю жизнь, с самого рождения, ведь его приручала к этому мама. Поэтому, без тренировок брюнет жить не умеет: он постоянно повышает свою выносливость, считая, что ему недостаточно физической силы. И даже в этом Вики видела Люцифера. С Абаддоном никто не хотел попадать в передряги, ведь это сущий Дьявол в теле ангела: с такой силой никто не может спорить. Только Аарин, сын Дино, отстаивает свою честь, честь сестры и своей семьи, каждый раз нападая первым на Абаддона. Для Аарина семья — главная ценность, а Абаддон для сына Дино — предатель, урод физический и моральный, которому нужно вправить мозги. Аарин бесспорно силен. Блондин тоже тренируется каждый день, развивает свои навыки силы и выносливости, но этого все равно недостаточно для того, чтобы дать отпор Абаддону. Аарину не хватает такой ярости и ненависти в душе, как сыну Дьявола. Потому что Аарин был истинным ангелом, честным, милосердным и добродушным. Плохо он относился только лишь к Абаддону — своему главному сопернику в школе. *** — Твоя комната будет здесь, располагайся, завтра начнутся занятия с утра. Доброй ночи, Амелия. — Доброй ночи, Геральд, — ответила в ответ Амелия, и демон развернулся и двинулся по коридору, скрываясь за углом. Войдя в комнату, Амелия опешила: ни одно общежитие на Земле не сравнится с этой комнатой (это даже глупо сравнивать). Убранство было настолько райским, что можно было не выходить отсюда, а лежать на кровати и рассматривать нарисованные на стенах и потолке пейзажи. Пастельные тона так успокаивали, даря умиротворение в душе, что сначала даже не вглядываешься в эти картинки. Но у Амелии будет достаточно времени, чтобы рассмотреть каждый рисунок и поразмышлять над ним. А сейчас она завалилась на первую попавшуюся кровать и сразу же уснула от усталости. Кажется, шатенка спала всего одну минуту, потому что она проснулась очень быстро. И необычно. Перед лицом Амелии, в нескольких сантиметрах, располагалось еще одно лицо, рассматривающее Непризнанную внимательно и с неподдельным интересом. — Ты пришла меня убить? — шепчет Амелия дрожащим голосом девушке, нависшей над ней. — Именно, — шепчет другая в ответ, и лицо ее становится серьезнее. — Ты заняла мою кровать. — Ой! — восклицает Амелия, сразу же поднимаясь с кровати. — Прости, прости, меня привели сюда, сказали что я здесь живу теперь, это какая-то ошибка… — Нет, — смеется вдруг девушка, смотря на Амелию своими зелеными глазами. — Все в порядке, ты, получается, моя новая соседка? Я Дарлина, можешь звать Дарли, а твоя кровать сзади, — Дарли указала за плечо соседки, и снова взглянула на новенькую. — Как тебя зовут? — Амелия, — отвечает шатенка. — Меня зовут Амелия. — Какое ангельское имя для такой ангельской внешности, — восхищается Дарли, заставляя Амелию смутиться и слабо улыбнуться. — У тебя такие прекрасные волосы, боже мой! — Дарлина взяла двумя руками длинные и густые волосы шатенки, сжимая их в руках, наслаждаясь их мягкостью. — Какие они прямые! — Стоп, что? — восклицает Амелия. — Волосы? У меня? Амелия отходит от Дарли, подходит к зеркалу и не верит своим глазам. Настолько не верит, что глаза ее медленно наполняются слезами. — Боже! — шепчет Амелия, едва касаясь своих волос. — У меня волосы! Дарлина слегка не понимает и смотрит на девушку странным взглядом. Амелия замечает это и спешит объясниться: — У меня была лейкемия — рак крови, мне кажется, у ангелов и демонов таких заболеваний нет, — грустно произносит Непризнанная, что не ускользает от взгляда Дарли. — Это ужасно… Я знаю об этом заболевании, — произносит Дарли, скрывая тот факт, что она перечитала все книги о Земной медицине. Одно время Дарли до безумия хотела стать врачом и спасать жизни людей. Но потом она наблюдала за медициной на Земле, как врачи очень часто халатно относятся к больным, как они умирают, хотя их можно было спасти. И эта мечта останется для Дарли чем-то невозможным, недосягаемым. — Мне очень жаль тебя. Но зато, у тебя сейчас красивые длинные волосы! Амелия снова смотрит на себя. Многое изменилось в ней, она стала выглядеть намного свежее: пропали вечные синяки под глазами, слегка смуглая кожа приобрела ровный оттенок, русые волосы были на два тона светлее кожи, создавая такой красивый контраст, пухлые губы имели собственный алый оттенок, все черты лица стали нежнее, а светло-серые глаза приобрели сияющий вид. Амелия никогда не видела себя настолько живой, как после смерти… И лишь одно осознание, что она умерла, бросает ее в дрожь, покрывая кожу мелкими мурашками. Осознание, что ее мама находится там, на Земле, и девушка абсолютно не знает, что с ней сейчас... Вдруг мама не смогла пережить ее смерть? «Мне обязательно нужно будет увидеть ее, убедиться, что она в порядке!» - даёт себе слово Амелия. В своих мыслях шатенка даже не заметила, как Дарли сзади уже стала одеваться и собираться куда-то. — А ты куда? — спросила Непризнанная, оборачиваясь на Дарли. — Занятия через полчаса, — отвечает ангел. — Ты же не собираешься опаздывать в первый день? Амелия томно вздыхает. «Первый раз в первый класс после смерти…» — и ее снова будоражит эта мысль, что сдвигает девушку с места. До первого занятия остается всего ничего, и Амелия уже успела расспросить у Дарли все, что только можно. — То есть, бывают уроки, где занимаются все три вида? — спрашивает она, и Дарли послушно кивает. — А как сейчас урок называется, еще раз? — У нас уроки не имеют конкретных названий, скорее просто темы. Будем в очередной раз вспоминать строение водоворота, а ты просто будешь входить в курс дела. Амелия послушно кивнула. Большая аудитория, в которой девушки уже заняли места где-то посередине, постепенно наполнялась ангелами и демонами, а мозг Амелии не мог воспринимать это все трезво: еще вчера она лежала на Земле рядом с охранявшей ее матерью, а сейчас… Она на первой в своей жизни небесной лекции. В аудиторию вошла высокая блондинка с каре и похожий на нее, только еще выше ростом, блондин. Они шли рядом, и у Амелии сложилось впечатление, что они пара. — А кто вот эти двое? — спрашивает шатенка у сидящей рядом Дарли. — Это Аарин и его сестра Лайла, — Амелия не отрывает своего взгляда от этих притягательно красивых ангелов. У Аарина такие мощные и красивые молочные крылья, что Амелия не может отвести глаз от него. — А как тебе вот этот? — спрашивает Дарли у Амелии, заставляя перевести внимание на двери и увидеть еще одно ангела. Брюнет уверенно зашел в огромный кабинет, и его энергия ощущалась каждым сидящим здесь, многие взгляды были устремлены в его сторону. Точеные черты лица, темные брови на переносице придавали ангелу крайне серьезный вид, мускулы под его одеждой заметно двигались от при каждом шаге, а татуировки на шее и левой руке приковывали внимание Амелии. — Внушает… Опасность, — произносит Непризнанная, скрывая тот факт, что тут много красивых лиц. Наверное, здесь большинство ангелов и демонов так красивы. — Но! Я его не советую, и Аарина тоже, — шепчет Дарли, когда в класс влетает пожилой ангел, который будет вести лекцию. — Здравствуйте, дети Божьи, — обратился он к ангелам. — Дети Дьявола, и дети Человека. Его еле видные глаза из-под опущенных век устремляются прямо на Амелию, и девушка готова провалиться под стол, чтобы все взгляды в ее сторону исчезли, испарились. — Ко всему прочему, я забыл представить вам всем новенькую! — улыбается дедуля и указывает ладонью на девушку с потрясывающимися серыми крыльями за спиной. — Встань, Амелия Грант. На ватных ногах Амелия поднимается из-за парты и то и дело ощущает на себе прожигающие насквозь божественные взгляды. Ей дискомфортно, но она продолжает стоять и неожиданно для себя поднимает взгляд на сидящих поодаль, и попадает на сына Дьявола, который смотрит на нее с некой усмешкой, грозящей ничем хорошим. Шатенка ощущает в ту же секунду как ее ладонь накрывает ладонь Дарлы, и этот жест нежный, успокаивающий. Кажется, вся эта ситуация длится вечность, на деле же 7 секунд. — Спасибо, Амелия, присаживайся, — говорит учитель. — Я убежден, что ангелы и демоны, сидящие здесь, смогут найти общий язык с тобой, а Непризнанные — разделить твою участь! — «Интересно, он со всеми новенькими так дружелюбен?» — спрашивает сама себя Амелия, потупив взгляд в угол парты. — Ну, а теперь, ваш любимый учитель — ангел Камиэль напомнит вам о и так уже известном водовороте… На перемене Дарли нужно было подойти к своему товарищу, чтобы кое-что выяснить, называя его Абаддоном, поэтому Амелия даже не подозревала, что это тот самый брюнет, бросивший в ее сторону усмешку на занятии. — Да где он, черт бы его побрал?! — злится Дарли, когда они уже обошли два этажа вместе с Амелией. — Прости, что отнимаю твое время. — Все хорошо, Дарли. Как он выглядит? — интересуется Амелия. — Такой говнюк, — бросает Дарлина, морщась от его упоминания. — Его сразу узнаешь. — Меня ищите, девчонки? — слышится сзади нахальный голос, и Дарли сразу оборачивается на него. — Абаддон, черт тебя возьми! Где тебя черти носят? — говорит ему шатенка, а Амелия оборачивается вслед за ней и застывает на месте с раскрытыми от страха глазами. Прямо перед ней возвышается ангел, которого она меньше всего хотела бы сейчас увидеть. Но Абаддон будто не замечает присутствие Амелии, да и Дарлы тоже, и смотрит куда-то сзади них. — Дарлина, я очень польщен, что ты вспоминаешь чертей каждый раз, когда видишь меня… Но ты не видела Самаэля? — со скукой в голосе обращается Абаддон к Дарле. — Ты совсем?! Тебя исключат, если решишь надрать ему зад! — восклицает Дарли, а Амелия ощущает себя каким-то пустым местом, которое принципиально не замечают. — Понятно, ладно, — кидает он и начинает уходить, а у Амелии распирает дыхание. Почему на уроке он открыто ей ухмыльнулся… А сейчас будто не увидел ее? — Стой, придурок! — восклицает Дарли, и Амелия в глубине души уже согласна с ее словами, поэтому улыбается и смотрит на соседку. Но улыбка сходит с лица Новоизбранной, когда Абаддон оборачивается на них с нескрываемой злостью. — Дорогуша, — проговаривает каждую букву он, обращаясь и приближаясь к Дарле, и у Амелии внутри все сжимается, в то время как Дарли стоит, смотря на него с абсолютным безразличием. — Если ты провела со мной пару часов и оказала мне услугу, не значит, что мы теперь друзья. Я не позволял тебе обращаться с собой таким образом. — Ладно, Абаддон, просто послушай, мне кажется, ты должен об этом знать! — выпаливает русоволосая, заставляя ангела закатить глаза от того, как слишком она много говорит не по делу. — Дино, отец Лайлы и Аарина… — Это я уже знаю, — подгоняет он Дарли с раздражением. — Я слышала, как Дино разговаривал с Аарином и Лайлой о твоей матери, — ей с трудом дается это, и она уже готова к тому, что Абаддон начнет выливать на нее всю злость. Но он стоял, абсолютно не тронутый ее словами. — Я не удивлен, — отвечает безучастно он, скрывая тот факт, что сам слышал разговор матери с этим Херувимом. — Я больше удивлен тому или, скорее, польщен тем, какой страх в мою сторону исходит от твоей новой подопечной. Это было сказано в сторону Амелии, но она поняла это с опозданием, когда Абаддон уже развернулся, так и не взглянув на Непризнанную ни разу. Новоизбранная ощутила сменяющую страх злость и хотела что-то ответить ему, но ангел уже скрылся из поля зрения.