Дитя ада

— Вики Уокер, — архангел Малачи зачитывал приговор. — Вы лишаетесь звания Серафима и будете заключены в тюрьме Ада на сто лет. Вы нарушили четыре закона Шепфа: Закон Равновесия, Закон Неприкосновения, Закон Скрытия и Закон Честности. Абаддон не пришел на суд: Вики сама настояла на этом. Она не хотела, чтобы сын видел ее наказание, чтобы он не чувствовал вину. Вики была убеждена, что достойна всего этого. Да, она долго стремилась к чину Серафима, но сын был для нее важнее, и его раскрытие перед Высшими существами повлекло за собой данные последствия. Неожиданно для Вики и всех находящихся на суде в центр вышел уже знакомый всем демон Пахадрон, являвшийся посланником Люцифера. — Вики Уокер — бывший верный служитель небес, теперь является законной супругой самого Дьявола и, значит, будет править Адом вместе с Люцифером. Все ангелы, собравшиеся вокруг, ахают и охают. Взгляды устремляются в сторону бывшего Серафима, ожидая, что будет дальше. — Теперь Вы, Миссис Денница, Падший ангел, — после этих слов архангел Малачи с силой вырывает золотые крылья Серафима, заставляя Вики почувствовать такую боль, никогда не испытываемую прежде. Ведь лишаться крыльев такого ранга равносильно тому, что тебе отрубят руки или ноги. Но Вики терпит, стараясь сохранять гордый вид, стиснув зубы до боли в черепе. — Суд окончен. Вики так и остается сидеть на коленях в центре, пока все ее знакомые ангелы улетают, будто ничего особенного не произошло. После произошедшего все ангелы отвернуться от нее: она преступница, лгунья и грешница. Она не достойна звания ангела. Вики пала. Это ломает ее в очередной раз: а ведь все могло быть иначе. Судьба ее предрешена: она будет печься в Аду вместе с тем, кого любила всю свою жизнь, и кто возненавидел ее за предательство, кто не сможет простить ее. — Поднимайся, — Вики слышит голос Дьявола и видит, как он подходит к ней, подавая ей руку. Она принимает его жест, и, преодолевая ужасную боль в спине, встает на ноги перед ним. — Я знаю, что я причинил тебе много боли, Вики, — впервые за долгое время она слышит свое имя из его уст так, будто он его не выплевывает, и произносит с некой тоской. — Так же как и ты мне. Мы оба были хороши… Давай начнем все… Сначала? Вики поднимает на него свои заплаканные глаза и ничего не понимает. Он прощает ее? Она никогда не видела его таким мягким прежде, будто это не он, будто он снова издевается над ней. Сейчас, он схватит ее за шею и оскорбит самыми обидными словами, скажет, что ненавидит… Но его глаза полны боли также, как и ее. — Я многое упустил, и я понял это сейчас, когда испытал боль вместе с тобой. Будто крылья вырвали и мне. Мне не стоило тебя слушать тогда, надо было остаться, наплевав на твою мать и на моего отца, на законы Равновесия и всю остальную чепуху. Я понял, что многое упустил, когда увидел нашего сына, — продолжает он, касаясь своей рукой ее руки и сплетая их, сжимая ее ладонь, не желая отпускать. — Вы единственное, что у меня есть, что у меня осталось в этом мире. Я хочу воссоединить семью. Вики просто обнимает Люцифера. Это шанс. Шанс на наконец-таки возможную счастливую жизнь, и в этот раз Вики не оттолкнет Люцифера. Больше нет на это надобности. Брюнет тоже заключает падшего ангела в свои объятья, вдыхая любимый аромат магнолии, чувствуя высшую степень блаженства. Ему действительно никогда не стать прежним. После встречи с ней, как бы он не старался, она пробудила в нем все самое хорошее и светлое, все самое забытое им давно. И когда она ушла, Вики забрала с собой все, и его сердце в том числе, которое после нее так и не смогло найти кого-либо другого, — также и с ней. В глубине души ей надоедало быть Серафимом, ангел часто задумывался над другой альтернативой. И именно эта альтернатива настала. Она пала, и вместе с тем стала другой и обрела гораздо больше, чем просто чин на Небесах. Вики обрела семью, которую потеряла, когда ушла с Земли, которую не удалось создать с Люцифером сто пятьдесят лет назад. И Люцифер наконец обрел смысл жизни, и никакое правление самим Адом не сравниться с теми эмоциями, которые дарит ему Вики лишь одним своим видом, с той гордостью за сына, достойного наследника престола, вызывающего у отца истинный восторг. Отныне, Люцифер никогда не оставит их и сделает все возможное, чтобы воссоединить семью. *** Амелия шла рядом с Абаддоном, но будто и не чувствовала его присутствия, будто он не здесь. Так и было: будущий непризнанный находился в своих мыслях. Ему хотелось скорее завершить этот обряд Отказа от ангельской сущности, но больше всего он хотел как можно меньше навредить девушке рядом. Он не хотел в этом признаваться, но волновался за нее, ибо чувствовал ее энергию, напоминавшую ему самого себя пару дней назад до встречи с отцом. Абаддон не допустит, чтобы все кончилось как можно хуже, потому что девушка только обрела шанс на новую жизнь, и отнимать этот шанс было бы преступлением. Престолы начали читать молитвы, а Абаддон с Амелией встали в центре, взявшись за руки, как велено по обряду. Все слова, слетавшие с губ ангелов, устремлялись в их сторону. Люцифер с Вики только подходили, их руки были скреплены воедино, и они остановились, наблюдая за обрядом со стороны. — Закрой глаза, — шепчет Абаддон Амелии, и девушка слушается. Секунда. Амелия закрывает глаза и ощущает холодный ветер, проходящийся по девушке, оставляющий на загорелой коже мурашки. Открыв глаза, сероглазая теряет возможность дышать. Престолы, Абаддон, все, что окружало девушку — все пропало. Здесь ничего и, кажется, никого нет. Лишь пустота, обволакивающее все вокруг, тишина и умиротворение, которое поднимает панику в душе девушки. — Где я? — Амелия оглядывается по сторонам, но ни одного намека на жизнь. — Это моя душа, — отвечает Абаддон, и девушка оборачивается на его бархатный голос. Ее сердце уходит в пятки, то, что она видит, повергает ее в шок. Одно крыло Абаддона черное, другое белое, глаза разного цвета: красного и голубого. Он внушает только страх, но девушка остается на месте, не решаясь даже шевельнуться. Ей казалось, что этот монстр в любой момент подлетит и уничтожит ее, проглотит как маленькую зверушку. Она была уверена, что это не Абаддон, это нечто другое. Непонятное существо смотрит на девушку, и только голос похож на голос знакомого ей ангела. — Подойди ближе, не бойся. Амелия начинает медленно идти к нему и останавливается в метре от существа. Он прожигает ее насквозь взглядом, а потом, как хищник, преодолевает оставшееся между ними расстояние, медленно наклоняется к ее волосам, вдыхая их аромат. — Лилии. Прекрасно пахнешь, — произносит наполовину ангел, наполовину демон, затем кладет свою руку ей на затылок. — Будет не больно. Оно целует ее в губы сначала нежно, а потом увеличивает напор, заставляя тем самым девушку поцеловать его в ответ. И в этот момент Амелия чувствует, как энергия из ее тела начинает уходить: словно из тебя медленно высасывают силы. Наполовину ангел наполовину демон прижался к Амелии всем телом, обвив девушку руками, уже грубо сминая ее губы, целуя снова и снова, и с каждой секундой наследник Ада выпивает из нее жизнь. Когда Непризнанная чувствует, что начинает засыпать, она пытается оттолкнуть существо, но сил ее недостаточно. Амелия повисает на его руках, как кукла, и когда он ощущает своими руками обмякшее, безжизненное тело, отрывается от нее с рыком самого Дьявола, и его глаза озаряются синим и красным свечением. Затем Абаддон просыпается. Он не понимает, где находится, и в панике подскакивает на кровати, оглядываясь вокруг. Прежде сын Дьявола здесь никогда не был. Абаддон встает и направляется к двери, распахивает ее и ощущает неимоверный жар. Он в Аду. *** Амелия очнулась в своей кровати, резко поднимаясь в сидячее положение над кроватью, будто от ужасного кошмара. Как она сюда попала, кто ее принес… Она выжила? — Как ты себя чувствуешь? — слева раздается голос Дарли, и Амелия пытается повернуть голову, отчего чувствует резкую боль по всему телу. — Нет, нет, ложись. Я посижу рядом. Амелия не отвечает и ложится обратно. В голову тут же приходят воспоминания, как она увидела Абаддона с разными крыльями, как он забирал последнюю ее энергию, как она не могла дышать, как умирала. Не было сил отвечать, тем более плакать. Все, что ей хотелось, это спать и не просыпаться. — Тебя принесли сюда родители Абаддона, — делится с девушкой ангел. — Я рада, что ты жива. Амелия чувствует привычное тепло, исходящее от Дарлины, которое наполняет девушку. С этим теплом Амелия падает в сон, точно как в пропасть. *** — Доброе утро, сын, — слышит сзади себя Абаддон. Оборачиваясь, он видит маму, за спиной которой уже расположены новые черные крылья. — Где мы? И какое к черту утро? — он обводит рукой пейзажи, не видя никакого рассвета. Только лишь мгла и красное свечение от фонарей и лавы. — Теперь это наш дом, — отвечает Вики, улыбаясь сыну. — Семья воссоединилась. *** Самаэля трясло. Изо рта шла пена, а глаза резко засветились белым светом: — Грядут перемены, — после этих слов молодой демон, заключенный в тюрьме Ада, издает последний вздох и засыпает. *** Абаддон, кажется, является самым счастливым существом во Вселенной. У него есть все: он стал Непризнанным, он находится на верном пути к становлению Демоном, и самое главное — его отец и мать снова сошлись. Вечером их ждал первый нормальный семейный ужин, а сейчас — школа. После обряда у Абаддона столько энергии, что она разрывает его изнутри. А мироощущение от перехода от ангела к непризнанному не изменилось: внутренне он все равно ощущает себя демоном, даже оставшись с теми же белоснежными крыльями ангела. — С этой Непризнанной? — выпаливает Роза в нескрываемом отвращении. — Почему ты не провел обряд сразу с демоном, например, со мной? Абаддон открыто смеется над ней, заставляя девушку придти в бешенство. — Потому что я сам должен доказать свое предназначение, — отвечает сын Дьявола. — Если хочешь на меня залезть, не обязательно проводить со мной обряды. — Хотя бы постыдился говорить подобное, — не выдерживает проходящая мимо Дарлина. — Амелии плохо, а ты даже не удосужился навестить ее. — Что ты там себе под нос лепечешь, ангелочек? — усмехается Абаддон. Но Дарли больше не вступает с ним в диалог, двигаясь дальше и не собираясь тратить на него время. Ангел была в ужасе от того, в каком состоянии Амелия находилась второй день: она только и делала, что спала, а если просыпалась — не произносила ни слова, и снова засыпала. На тренировке по Крылоборству к Дарли подошел Аарин. — Я слышал про Амелию. Я не знал, что она идет на такое, — начал разговор ангел первым. Дарли лишь взглянула на него, и снова принялась оттачивать свои навыки в борьбе с копьем. — Можно мне с ней поговорить? — Нет! — отрезает Дарли, вспыхивая и поворачиваясь к Аарину всем телом. — Знаешь что, Аарин? Если увлекся своей демоницей, то, позволь, увлекайся ей дальше. Ты не достоин чистой души Амелии. Несмотря на обидные для сына Херувима слова, Аарин усмехается. — Ты до сих пор обижена на меня? — спрашивает он очевидное, но в глубине себя он сочувствует тому, сколько боли причинил Дарли. — Не легко простить, когда видишь своего парня в постели с демонессой, которая, вроде как, является твоей подругой, — рыжеволосая пытается сохранить спокойствие, что выходит у нее достаточно успешно, но внутри девушки целый ураган чувств по отношению к этому ангелу. Они расстались год назад, но, казалось, будто это было вчера, и Дарли с трудом забывала Аарина. Она действительно всей душой любила его, и когда увидела Амелию с Аарином на земном задании, то почувствовала укол ревности, и пусть и понимала, что это неправильно. Это была даже и дружеская ревность по отношению к Амелии: Дарли не хочет, чтобы этот козел обидел Новоизбранную. — Мне очень жаль, Дарли, мне нет никаких оправданий, — говорит ей Аарин, а затем протягивает руку. — Давай сначала: я Аарин! Будем друзьями? Ангел улыбается и заставляет улыбнуться рыжеволосую. Долго не думая, она протягивает ему руку в ответ. — Я Дарли. Обидишь мою подругу, оторву твои оставшиеся яй… — Эй, эй, я наоборот хотел ее подбодрить. Я успел увидеть в ней возможного хорошего друга, — перебивает ее Аарин, и Дарли тяжело вздыхает, снова глядя на голубоглазого. — Ладно. Но только под моим присмотром, — указывает девушка-ангел, а сын Дино послушно кивает, улыбаясь. *** — Что с ним произошло? — выпаливает Люцифер, глядя на неподвижное тело сына Мими. Затем Дьявол переводит свои горящие красным цветом глаза на демона-стражника и рявкает: — Я спросил тебя, что с ним произошло?! — Господин, я… Я… Я не видел, я ничего не слышал, Господин, честно! — тараторит стражник темниц, качая головой в разные стороны, зля тем самым Люцифера еще больше. Сзади них раздается смех другого заключенного. — А я слышал! — он так противно смеется, что Люцифер оборачивается и смотрит на пленного, в своих мыслях уже сворачивая ему шею. Дедуля в клетке был явно сумасшедший, что подтверждал его смех. — Он сказал! Он сказал! — смеется. — Грядут перемены!!! Он заорал во весь голос, заставляя Люцифера поморщиться. — Что ты еще видел? — спросил Дьявол у заключенного. — О! О! О! Я видел! Видел! — лицо иссохшего заключенного выражает удивление. — Видел его глаза!!! Белые такие! Люцифер, будто ошпаренный, срывается с места и, покидая темницы, улетает на своих мощных бордовых крыльях. *** Звуки поцелуев и стонов заполняют кабинет. Лайла, уже не в первый раз отдаваясь Абаддону на столе учителя по Управлению стихиями, смотрит на сына Дьявола с восхищением. И, черт бы ее побрал, она снова нарушила свое обещание брату, но она не может жить без Абаддона, без того, как он смотрит на нее в моменты страсти, без его горячих губ и холодного, пробирающего до костей взгляда глубоких синих глаз. — Уже уходишь? — спрашивает девушка-ангел, наблюдая за тем, как Абаддон застегивает пуговицы на своей белой рубашке. — Да, еще увидимся, дорогуша, — говорит он, одаривая ее своим дьявольским взглядом, и она все извивается только лишь от этого. Маленькая, глупая Лайла попала в сети внука Сатаны. Когда-нибудь их точно застукают, но пока дочь Дино наслаждается каждым моментом, проведенным с Абаддоном, в то время как он просто видит в ней куклу, испытывает к ней ничего, кроме разрядки после каждого секса. Абаддон направлялся дальше на занятия, как вдруг услышал знакомые голоса. Аарин, Дарли и… Амелия? — Как ты себя чувствуешь? — спросил Аарин Амелию. Абаддон слышал их разговор на далеком расстоянии и из-за любопытства решил подслушать. — Мне уже лучше, — Абаддон чувствует улыбку Амелии, и внутри него все вскипает. Она улыбается этому ангельскому уроду. — Я принес тебе земной кебаб, думаю, ты будешь рада отведать его, — и, кажется, ангел попал в точку. Мысли о Земле возвращали Амелию в жизнь, она будто расцвела после его слов. — Спасибо большое, — Амелия не перестает улыбаться. И когда она стала такой разговорчивой? — Хотел спросить… — начинает Аарин, немного медля. — Ты не хочешь… Пойти со мной на бал? И тут внутри Абаддона все вскипает. Сам не зная почему, сыну Дьявола захотелось свернуть шею этого глупого ангелочка. Наверное, за то, как он «пытается» подкатить к Непризнанной. Но точно не из-за самой Непризнанной. Не желая дальше слушать разговоров, Абаддон отправляется не на занятия, а в сад Адама и Евы. Пропустит урок про Влияние, для него, в принципе, не страшно. Тем временем Аарин уже ушел из комнаты Амелии и Дарлины. — Ты прям расцвела, пока он здесь был, — произносит Дарли с улыбкой. — Он милый, — отвечает Амелия, будто наконец отошла от долгого и страшного сна, будто она проснулась. — Да, есть в нем что-то такое, — произносит безучастно Дарла. — Пойдешь с ним на бал? Амелия улыбается, но потом становится серьезнее, будто о чем-то вспомнив. А вспомнила она Абаддона, которого не хотела видеть хотя бы ближайшие дни. Амелия сама не до конца поняла, что именно ее шокировало: что она увидела монстра, или что он ее не убил? — Я не знаю, — произносит шатенка, потирая глаза, и потом ее вдруг осеняет. — Дарли, слушай! А в этой школе есть… Ну, как сказать? Музыкальная студия, наверное. — Конечно есть, — отвечает Дарли. — Можно как дополнительно заниматься музыкой, то есть включить занятие в свои часы учебы, - но у нас мало, кто интересуется небесной музыкой -, а можно приходить и заниматься в отведенном специально для инструментов кабинете… Что тебя интересует? — Вокал. Я занималась им на Земле, хотела вспомнить свои способности здесь, — отвечает Амелия. Ее воспоминания и связь с Землей могли помочь ей восстановиться. На Земле всегда, когда ей было плохо, она пела. Занималась вокалом с детства: преподаватели всегда подмечали необычный ангельский голос девочки. Амелия всегда мечтала стать певицей, хотела закончить вокально-эстрадный институт, но жизнь сложилась иначе, и теперь она здесь, на Небесах. — Все равно у меня больничный еще три дня. Проведешь мне туда краткий экскурс?