Сто дней принятия

      То, что с ней что-то не так, Эльвара начала замечать не меньше недели так точно. Едва различимые звоночки проявлялись в виде зудящего раздражения, фонового, но постепенно нарастающего и разрастающегося. При этом подпитывали его банальные мелочи, на которые ранее Эльвара едва ли обратила бы внимание, вроде криво стоящих в сушилке тарелок или излишне саркастичного тона Рекарта. И терпеть его становилось всё сложнее, и оно закипало, словно вода в чайничке, плотно закрытом крышкой, вырываясь наружу огрызанием и резким нервным тоном.       Ощущалось это схоже на то, как когда в них были проклятые осколки Ситхада. Тогда точно также зудело и свербело от всяких мелочей, и они с Рекартом цапались на ровном месте, провоцируя друг друга на фееричный скандал. Только теперь, кажется, провоцировала одна Эльвара, снова и снова осекаясь на опасной грани, ловя удивление и непонимание на лице возлюбленного.       Впрочем, раздражением всё не ограничилось, и вместе с настроением подводить начало и тело. Головокружения на ровном месте и слабость, и накатывающая приливами тошнота, от которой в горле застревал неприятный ком, сопровождали каждый день, то ощущаясь ярче, то оставаясь где-то на фоне. Совсем неестественное недомогание — и Эльвара, вообще-то, не помнила, когда в последний раз болела или жаловалась на здоровье. На вылазки она тоже не ходила, так что не могла быть ранена или проклята, да и на болезнь, магическую и нет, скверное самочувствие тоже похоже не было.       Но что-то с ней происходило, и после того, как она всё-таки спровоцировала Рекарта на ссору, а после совсем несолидно расплакалась, повергнув его в замешательство, заставило внимательнее отнестись к своему состоянию и сходить в храм на обследование. Тем более что с Рафаэлем у них сложились хорошие дружеские отношения ещё после всё той же истории с Ситхадом, так что на него точно можно было положиться и довериться его вердикту.       Командор внимательно выслушал подробный и обстоятельный рассказ о всех симптомах недомогания, прежде чем приступил к осмотру. Его тёплые руки аккуратно прикасались к Эльваре, и почему-то, она ощущала нарастающий трепет и беспокойство. От них глаза начинало щипать подступающими слезами, и гномка нахмурилась, приказав себе взять себя в руки. Приказ этот, правда, с треском рухнул, когда, улыбаясь, Рафаэль огласил свой вердикт.       Эльвара действительно не была ни больна, ни проклята, ни ранена. Она была беременна.       Удивительная новость подняла внутри целый ворох ярких эмоций. Радость, неверие, сомнения, переживания. Откровенно говоря, она не то чтобы ожидала, что может забеременеть от тифлинга, но с другой стороны, а что ей мешало? Она была молодой, полной сил и здоровья женщиной, а Рекарт — всё ещё состоятельным мужчиной, пусть даже почти в два раза старше неё. Сексом они занимались почти регулярно и не предохранялись, так что, ну наверно, подобный исход был вполне ожидаем. И в то же время совершенно неожидан, хоть и по итогу сумбур эмоций оставил по себе робкую радость и надежду. Пусть Эльвара не то чтобы задумывалась о детях, но пожалуй, она бы всё-таки хотела их от Рекарта, да. — Я была в храме, Рафаэль осмотрел меня, — как говорить о таких вещах, впрочем, Эльвара не имела ни малейшего понятия, огорошив партнёра в лоб, когда он вернулся домой. — Что случилось? Ты себя плохо чувствуешь? Почему ты мне ничего не сказала? — Рекарт тут же засуетился, внимательно осматривая гномку с ног до головы, и она раздражённо дёрнула плечом. Вздохнула, стараясь взять себя в руки, спокойно ответив: — Я не чувствую себя плохо как плохо, — нахмурилась, пытаясь объяснить как можно доходчивей. — Но я чувствую себя неважно как когда что-то происходит. Слабость эта, ещё раздражительность на ровном месте, — она тяжело вздохнула и робко улыбнулась, осторожно взяв Рекарта за руку. — В общем, Рафаэль сказал, что ничего смертельного, но... У нас будет ребёнок.       Рекарт закляк на долю секунды, прежде чем упал обратно на стул, с которого так опрометчиво вскочил. Широко распахнутыми глазами он смотрел на Эльвару, силясь переварить услышанное, и невысказанный, самый идиотский и очевидный вопрос «как?» так и завис между ними. Вместо этого тифлинг ошарашенно смотрел на гномку, и под его взглядом Эльваре стало очень неуютно. — Ты... не рад? — она уязвимо обхватила себя за плечи, спросив почти неслышно, и Рекарт моргнул, словно сбрасывая оцепенение, импульсивно зарывшись пятернёй в волосы. — Я просто... — шок на его лице соседствовал с чем-то очень уязвимым, и он с отчаянием посмотрел на партнёршу: — Я же буду ужасным отцом! Я сам сирота, уличный босяк, да я ж отброс общества, куда мне быть родителем!.. И кого мы породим? Тифлинга, вроде меня, просто мелкого, как ты? Или гнома, просто немного крупнее собратьев? Ох, Элли, ты думаешь, у нас получится? — вопросы бессвязно слетали с губ Рекарта, и он вскочил на ноги, и его хвост нервно заметался из стороны в сторону. В словах послышалась знакомая тревожность, и глупая неуместная обида вспыхнула в груди Эльвары.       Но она поспешила подавить её — новость и вправду была неожиданной, а Рекарт только хотел казаться легкомысленным босяком. Но в отношениях он был ответственным, заботился по-честному, открывая душу и не лукавя. Ребёнок был важным шагом, сближающим их ещё больше, и конечно, для тревожника это была во всех смыслах сногсшибательная новость. Поэтому Эльвара робко улыбнулась и снова неуверенно сделала шаг навстречу, поймав тёплую ладонь. — Ты не отброс, а самый заботливый и ответственный партнёр, с которым мне очень повезло, — Рекарт шумно выдохнул, смущённо фыркнув, и Эльвара чуть крепче сжала его ладонь. — Для меня это тоже стало неожиданностью, но... С тобой я бы хотела попробовать и пройти через это. Кто бы у нас ни родился, с тобой я бы хотела воспитать этого ребёнка. Ведь мы весьма эффективный отряд, правда? — улыбнулась заметнее и добавила, глядя с теплотой: — Мы бы могли стать семьёй. Если ты, ну, согласишься остаться со мной. — Боги, куда я тебя брошу! — Рекарт несколько импульсивно притянул гномку к себе, буквально спрятав в осторожном объятии. — Я всё ещё не думаю, что буду хорошим папой, но это не значит, что я не попробую. Я не оставлю тебя, тем более теперь, когда тебе нужно ещё больше внимания и заботы. — Только не перебарщивай, — Эльвара глухо проворчала, ткнувшись в мужскую грудь. — Моё терпение не безгранично, а я не хочу ссориться. Особенно сейчас, когда, кажется, что меня способна выбесить любая мелочь. — Торжественно обещаю набраться мужества и вытерпеть всё твоё раздражение, — Рекарт весело хмыкнул и покаянно улыбнулся: — Я постараюсь не давить на тебя сверх меры, но сразу прошу у тебя прощения, если иногда буду перегибать с этим. В конце концов, ты моя первая — и единственная — беременная партнёрша, конечно, я буду беспокоиться о тебе и твоём состоянии.       Эльвара спрятала собственную улыбку всё также на груди Рекарта. Происходящее по-прежнему казалось сном, но в этом сне она не была одна так же, как и все предыдущие несколько лет после знаменательного знакомства в кенабрском театре с тифлингом, спасшим её от культиста. А значит, вместе с этим самым тифлингом они обязательно со всем справятся. И семья станет очередным интересным приключением, которое они пройдут рука об руку.