Невыносимо

— Подъём! Живо!       Гермиона и Гарри резко поднялись с грязного пола темницы. Ошалело огляделись и одновременно поняли одно — кошмар им не снился, он был наяву.       Оборотни, разбудившие их, подошли и рывком подняли друзей с пола. Макнейр, стоявший позади, наложил связывающее заклинание на обоих, после чего все проследовали в главный холл дома Малфоев.       Поместье было огромным и запутанным, больше походило на лабиринт. Гарри и Гермиона пытались запомнить каждый закоулок и найти хоть малейшую лазейку, но тщетно. Почти все двери оказались закрыты, а всё то малое количество окон, что попадалось им по пути, было покрыто решётками. Похоже, враги действительно подготовились к их прибытию.       Холл Малфоев имел потолок по меньшей мере в три этажа. Обрамлённый внутренним балконом, на который выходило множество дверей, чёрно-белый холл из мрамора был весь усыпан Пожирателями. — Они боятся нас, — еле слышно шепнула Гермиона. — Либо Воландеморт жаждет представления, — вполголоса ответил Гарри.       Их поставили в центре. Пожирателей было около двадцати, если не больше, и каждый смотрел на Гарри и Гермиону.       Из дальнего угла показалась Беллатриса, к которой немедленно подбежал Макнейр и что-то прошептал ей на ухо. Она оскалила зубы в сумасшедшей улыбке и безумным взглядом уставилась на друзей, отчего у них пробежал холодок вдоль спины. — Тёмный Лорд уже идёт встречать своих гостей, — громко сказала Лестрейндж, не забыв при этом рассмеяться. Но не все Пожиратели выглядели так радостно, в глазах многих ясно читался испуг.       Беллатриса ушла, холл оказался неожиданно тихим. У стены слева стояли Драко и Нарцисса Малфой. И как бы они не старались показать презрение, по дрожи в руках и часто вздымающейся груди было ясно, что внутри они трепетали от страха. И не сказать, что Гарри и Гермиона как-то от них отличались.       В течении следующих десяти минут Гермиона неспешно оглядывала помещение, в поисках лазеек, что было, на самом деле, пустой тратой времени, ведь они пребывали в волшебном особняке. Гермиона часто смотрела на Гарри, это успокаивало её. Однако Гарри почти всё время смотрел на Малфоев. Намного чаще и дольше, чем это было нужно. А они смотрели на него в ответ с тихим ужасом, застрявшим в горле.       Время шло, сердце билось всё чаще, а вдоль позвоночника Гермионы всё сильнее разливался страх. Гарри явно боялся не так сильно, как она, магглорождённая девушка. Оборотни уже в открытую осматривали её, истекая вонючей слюной. Двое державших их оборотней приоткрыли рты с горячим дыханием со вкусом гнили и дерьма, окутывающим своим влажным паром лохматые нерасчёсанные волосы двух бывших гриффиндорцев.       Гермиона начала чувствовать вздыбленную шерсть внешней стороной кисти, в такт дыханию оборотня. Вдруг что-то тёплое и жёсткое коснулось ягодиц. От страха она резко одёрнула руки и отпрыгнула в сторону, но от долгого стояния резко и больно упала на бок. Гарри удивлённо посмотрел на неё. Конечно, Гермиона не собиралась бежать, запястья были намертво связаны магическими верёвками, а палочки, конечно же, не было. Но кто мог это понимать? — Что это ты вздумала, грязнокровка? — свирепо рыкнул оборотень, несколько мгновений назад трогавший её ягодицы. Гермиона понятия не имела, что нужно было ответить. Она лишь знала, что это не имело никакого значения, её слова могли только развеселить.        Страх сковал её рот и мышцы, она смогла лишь громко сглотнуть. Оборотень резко присел и за долю секунды нанёс удар кулаком по её тонким губам. От моментального скопления боли Гермиона еле слышно простонала. Краем глаза она увидела рывок Гарри. — Поднимайся! — рявкнул оборотень. От шока слова отразились эхом в сознании, Гермиона не поняла, что он сказал, — Мне два раза повторять, грязнокровка? — его глаза налились кровью, волчий оскал обезобразил лицо. До неё дошло, что ей приказали встать, но она не могла. Крепко связанные руки не могли найти опоры и равновесия, в мышцах ног осталось мало сил. Да и Пожиратели смерти вряд ли думают об этом. — Ах так, сука?! Не хочешь стоять? Тогда полежи! Но больше ты не встанешь! — и он ударил её своей громадной лапой по коленке. До жути больно. Гермиона вскрикнула от боли, из глаз против воли вытекли слёзы. — Не смей! Нет! — заорал Гарри, когда оборотень громко гоготал и замахивался второй раз. Поттер резко вывернулся и с жалко завязанными руками за спиной толкнул смеявшегося оборотня. После чего заметил, как все находившиеся в холле направили на него палочки. Все, кроме Драко и Нарциссы. Он твёрдо заслонил собой Грейнджер и взглянул на ещё более разозлившегося оборотня. — Тебе тоже надоело твёрдо стоять на ногах? Может тебе их отрезать? Всё равно они тебе вряд ли пригодятся! — Вперёд! — шикнул Гарри, не без испуга. Он заметил, какими выпуклыми стали вены на теле оборотня, и как задвигались его желваки.       Оборотень успел лишь шагнуть к Гарри, намереваясь повалить его к Грейнджер, как вдруг резко распахнулись двери, и вошёл Тёмный Лорд, а за ним Беллатриса. Оборотень резко развернулся и наклонил голову, как и все находящиеся в зале.       До мерзости бледное лицо, контрастирующее с ярко красными глазами, исказило подобие улыбки. Воландеморт расправил руки, чёрные рукава его мантии увеличили силуэт. И гусиная кожа градом упала на Гарри и Гермиону. — Здравствуй, Гарри Поттер, Мальчик-который-выжил! — с мерзким оскалом выплюнуло змееподобное существо и с лже-удивлением продолжило, — Ох, что здесь происходит? Гарри, ты у нас в гостях совсем недавно, а уже какое-то недопонимание! Бормей, Килио что же произошло? Почему мисс на полу? — Мой Лорд, грязнокровка вырвалась из рук, видимо, намереваясь сбежать, — оборотень смотрел со страхом исподлобья, — после чего упала. Она не слушалась приказа встать, пришлось ей немного показать, кому она должна подчиняться. А Поттер полез в драку.       Воландеморт в показном расстройстве причмокнул губами. — Какая досада, Бормей! Что ж, не понимаю, почему мисс…? — Воландеморт вопросительно посмотрел на почти трясущегося Малфоя. — Грейнджер, мой Лорд, — с поклоном и дрожью в голосе ответил Драко. — Верно, Драко! Мисс Грейнджер, почему вас считают умнейшей ведьмой поколения? Вы же, кажется, с первого раза не понимаете? Или вы глухи? — глаза Гермионы бегали по полу, она боялась даже немного поднять взгляд, — Ответите? — девушка сильно вздрогнула на более повышенный тон Лорда. — НУ ЖЕ! ИЛИ У ТЕБЯ ЕЩЁ И ЯЗЫК ЗАСОХ? — Гермиона сжалась и зажмурилась от крика. — Я не могла встать, — почти шёпотом ответила девушка. — Что-что? — Воландеморт подошёл поближе, прислонив ладонь к уху. — Я не могла встать, — чуть громче ответила Грейнджер. — Ах, вот как! Прошу меня простить! Бормей, Килио, вы за это наказали мисс? — Да, мой Лорд! — почти скрючившись, будто ожидая удара. Тёмный Лорд всплеснул руками. — Ох, Бормей! Сколько же раз повторять? Моих гостей никто не трогает, — Воландеморт вплотную босяком приблизился к оборотню, руками теребя палочку. Дыхание Бормея сильно сбилось, он пытался проглотить слюну. Наступила пауза, Воландеморт всматривался в сальную рыжую морду, — Кроме меня. Круцио!        Заклинание попало чётко Гермионе в грудь. Волна боли, скручивающая сосуды и кости моментально разошлась по телу, вызвав крик и очередную порцию слёз. Гарри снова дёрнулся и метнулся к Воландеморту, но, не успел он сделать и шага, волшебные путы из палочки Лестрейндж скрутили его рот и рёбра. Потеряв равновесие, он повалился на пол рядом с Гермионой, которая билась в агонии. Кровь и слёзы застилали её глаза. — Как вы неучтивы мистер Поттер! Даже не дослушали меня. Ну ничего, сейчас мы с вами поболтаем. Что ж, Мисс Грейнджер будет слегка мешать своим криком. Силенцио! — теперь рот Гермионы лишь изображал бесшумный крик. А Гарри внутри умирал, не зная как ей помочь. — А теперь, Гарри, вернемся к диалогу. Как ты уже понял, ты в гостях у нас не просто так. Видишь ли, жить тебе осталось всего ничего. Это в любом случае, ты сам знаешь. Но, прежде, чем ты умрешь, мне хотелось бы устроить небольшое шоу. Ну, ты знаешь, чтобы ни у кого не осталось сомнений, что я владею Британией. А дальше может и всем миром, кто знает, верно? Мне хотелось бы вот что. Вы и мисс Грейнджер расскажите мне, где прячутся члены Ордена Феникса. Надеюсь, вы всё вспомните! Даю вам день на раздумья, а пока вы с мисс Грейнджер можете передохнуть в предоставленных вам покоях! Бормей, Килио, поднимите наших гостей и проводите!        Оборотни подняли связанную парочку и сняли часть магических пут. Гермиону вырвало от непривычной ранее боли в теле. Бесшумно. Послышались смешки Пожирателей. Воландеморт снял с улыбкой заглушающее, после чего Гермиона сплюнула остатки рвоты в его сторону. — Ах да, Гарри, вспомни, пожалуйста, где ты спрятал мантию-невидимку и медальон.

***

— Тише, Гермиона, — Гарри погладил рыдающую у него на коленях подругу, попутно пытаясь, отодвинуть её от блевотины.       Гермиона даже не знала, от чего именно она плакала. От боли, страха… Или унижения? После Круциатуса Воландеморта и удара по колену, ноги всё ещё сводило, а желудок реагировал тошнотой. Паника пожирала тело. Она понимала, что они скоро умрут.       Таких ощущений она не испытывала никогда. Надежды на спасение не было, на легкую смерть тоже.       Им придётся пройти семь кругов ада, прежде чем всего лишь умереть.       Пока эти до боли неприятные мысли бегали в голове, Гарри из последних сил прижимал дёргающиеся плечи девушки к своим коленям, а другой гладил от лохматой макушки с колтунами вдоль позвоночника до поясницы. Он знал, что она чувствует, понимал, о чем она думает. И надеялся, что это всего лишь последствия Круциатуса на мозг и нервы. Но он как никогда понимал, что не хочет, чтобы она умирала. Чтобы умирал кто-либо, кого он любил. Ему было достаточно одной встречи Гермионы с Пожирателями, чтобы трепетать от страха за её жизнь. За свою он больше не боялся, потому что знал, что должен умереть. Давно знал, правда, теперь ему пришлось это осознать. Но он понял, что не хочет больше смерти никого из его близких.       И теперь Гарри Поттер не собирался терять надежды. Осталось лишь убедить в этом Гермиону. — Тише, Гермиона, послушай меня, — никакой реакции, — Гермиона, слышишь? — истерика девушки не прекращалась. — Мы умрем Гарри! И ты умрешь, и я! И Рон, и Джинни! И все! Молли, Артур, близнецы, Тонкс! Не сейчас, так через месяц, Гарри! — он заткнул ей рот и прижал лицо к своим ногам. — Никто не умрет, Гермиона, — но девушка не слышала. Он чувствовал влагу её щёк, слюни возле губ и всхлипы из горла. Нужно было её успокоить, только по-другому. — Гермиона, милая, — неожиданно сорвалось с его губ, однако Гарри не придал этому значения. Он лишь знал, что девушке нужно сказать что-нибудь ласковое. Что-нибудь. Возможно это поможет. — Милая, Герм, послушай, — тихо шептал он, пока плечи не перестали дергаться чуть меньше, а истерика не превратилась в тихий плач.       Он медленно убрал ладонь от её рта и двумя руками аккуратно потянул её голову так, чтобы она перевернулась. Опухшая, с красными глазами она повиновалась и легла на спину, головой всё так же на его ногах. Гарри мягко погладил её щёки большими пальцами и взглянул в мокрые глаза. — Всё будет хорошо, — тихо прошептал он, — я это знаю. И мы с тобой тоже не умрем. Я тебе обещаю. Ты мне веришь? — Нет, но я попробую. — Спи, тебе нужно поспать, — он ещё раз погладил её волосы, — завтра мы что-нибудь придумаем.       Гермиона закрыла глаза, а Гарри облокотился об стену, не переставая гладить подругу по голове. Он вспомнил Джинни, он скучал по ней. Но подумал о том, что бы было, если бы вместо Гермионы была она, Джинни? Он бы этого не выдержал. Он любит Джинни, и никогда не допустит её смерти, а тем более мучений.

***

      Ночью Гарри проснулся от криков Гермионы. Во сне её потряхивало, с губ то и дело срывалось «Нет!». — Гермиона, тише, проснись! — ему пришлось потрясти девушку несколько раз, прежде чем её карие глаза с застывшим в них ужасом, распахнулись, и она резко поднялась с его колен. Первые несколько секунд, она смотрела в глаза Гарри, еле узнавая их при свете единственного на всё подземелье факела, а потом расплакалась, уронив голову ему на грудь, — Тише, Гермиона, тшшш, — крепко обнимая и гладя её по спине, прошептала он на ухо подруге, — Что тебе приснилось?       Гермиона со всхлипами слегка отодвинулась. — Это был кошмар, Гарри. Слишком реальный кошмар. — Что ты видела? — его рука нашла её. Прежде чем ответить, из её горла вырвался тяжёлый выдох. — Меня насиловали. Оборотни. Их было много, — из её глаз снова потекли слёзы, — а тебя убили, Гарри. Убили всех. Рона, Джинни… Они все были мертвы. — Я с тобой, Герм, я жив. Рон и Джинни тоже, тебе не о чем переживать. — Гарри, ты знаешь, зачем я им? — Ты мой друг. Они хотят использовать те… — Нет, Гарри. — резко перебила его Грейнджер, — Знаешь ли ты, что они делают с магглорождёнными? — Гарри отрицательно покачал головой, — Они их используют. Как… Падших женщин, — с болью её голоса, глаза снов наполнились слезами, которые новыми дорожками намочили её лицо, — Насилуют. Используют, как учебное пособие. Я прочитала это в книге из библиотеки Блэков. Так делали чистокровные столетиями, — глаза Гарри расширились от ужаса, кровь резко отлила от лица, — Я здесь не более, чем игрушка, мусор. Знаешь почему я упала там, в Холле? Этот ублюдок трогал меня. Сзади. Я просто хотела оттолкнуть его. Но, Гарри, в этом месте мне это вряд ли поможет. — Мерлин, Гермиона, я не знал, — он вновь прижал её к быстро бьющемуся сердцу, а она в очередной раз намочила его грязную футболку невысохшим лицом, — Я этого не допущу. — Гарри! Боже, я очень польщена но… Мы здесь. А завтра будем там. Или где-то ещё. Да хоть по раздельности. Как ты не понимаешь? Нет, ты никогда не поймёшь, что это. Ты никогда не поймёшь, что это такое, быть магглорждённой. И девушкой. Всего лишь слабой девушкой. Со мной могут сделать, что угодно, потому что я родилась такой. — Не сделают, Гермиона, я тебе обещаю, — он ещё крепче прижал её к себе и вновь вспомнил Джинни. Если бы эти ублюдки насиловали её все вместе у него на глазах… Он бы, наверное, умер. — Спасибо, Гарри. Спасибо тебе. Для меня нет ничего страшнее. Даже смерть. Это воспоминания об унижениях и мучениях до конца дней. Лучше умереть, чем жить с ЭТИМ. — Я обещаю тебе, никто тебя не посмеет тронуть, — Гермиона, жалобно всхлипывая, легла рядом с Гарри на холодный каменный пол, и он в свою очередь сполз к ней.        Так они и уснули, повернувшись спинами друг к другу. Потому что спать по отдельности было чертовски холодно.       Но через пару часов дверь решётки вновь с громким скрипом распахнулась. — Вставай, Поттер, — громко рявкнул Макнейр, и вместе с оборотнем они вывели Гарри из камеры.