Невыносимо

— Я спрашиваю в последний раз! Где? Прячется? Рон Уизли? И вся его семейка? — выделяя каждое слово, буквально выплюнула Беллатриса в окровавленное лицо Гарри.       Беллатриса примерно ввела Гарри в курс будущей «терапии». Что с ним будут делать, как, и когда. Сначала всё действительно просто. Лишь задевают твою внешнюю оболочку. Ломают, бьют, режут. Всё — извне. Просто выливаешь собственную кровь Пожирателям. А когда начинаешь терять сознание и потихоньку пропадает контраст мира и света, тебе заливают кроветворное зелье, которое сварил профессор Снейп.       А потом становится интереснее. Терапия была полностью продумана, для полного опустошения жертвы как снаружи, так и изнутри. Поэтому вскоре Гарри и Гермионе предстояло перенести физические пытки посредством искусственного воздействия. То есть применяются различного рода заклинания, начинающиеся с Круциатуса и магической пытки «Кровавого орла» ещё со времен викингов, заканчивающиеся опытами для разработки новых заклинаний. Следующий этап — искусственная психологическая атака. При помощи разных заклинаний мозг генерирует галлюцинации различного воздействия, как на мысли, так и на различные органы чувств. Жертва без правильного восстановления и неумеренного воздействия всевозможных заклятий просто сходит с ума, теряет разум, а может даже умереть от разрыва нервных окончаний.       А вот про последнюю стадию Беллатриса умолчала, но Гарри разумно предположил, что это будет всего лишь его смерть на глазах любивших его людей. И, честно говоря, после на третий раз увиденных вывалившихся кишок от медленного разреза Беллатрисы, Гарри желал только умереть и никогда больше ничего не чувствовать.       До ужаса страшно было осознавать, видеть воочию и чувствовать, что ты всего лишь мешок, набитый мясом и костями, который порвать чуть сложнее, чем ткань. Но, в отличие от магглов, этот мешок имеет ещё и волшебные свойства.       Когда Лестрейндж вновь сшила живот Гарри и наложила кровеостанавливающее заклинание, он наконец смог заново дышать. Но от происходящего, одного лишь вида на всю кровавую грязь, что осталась после многочисленных разрезаний его тела, от одного лишь воспоминания о случившемся несколькими секундами ранее, от картинки, так нещадно застрявшей навсегда в памяти, Поттера начало мутить. Голова кружилась и раскалывалась от перенапряжения нервов, ноздри были в постоянно обновляющейся крови, отчего запах металла стал привычным, почти не чувствовался. Во рту, глазах, ушах, везде была чёртова кровь.       Не выдержав, Гарри вновь за тот день вывернуло наизнанку, снова с тёмной кровью. Он чувствовал себя погано, просто чрезвычайно плохо. Его организм истощился до грани со смертью, и, наверное, издыхался ещё больше от того, что ему приходилось заново восстанавливать все клетки и жить, а не умирать.       Это и было главным изыском магических мучений. Ты не умрешь, ты будешь мучиться снова и снова, смотреть на то, что обычный человек бы не выдержал, чувствовать то, что невозможно чувствовать будучи живым, не теряя при этом сознания от болевого шока.       Гарри Поттер, Мальчик-который-выжил, уже тысячу раз пожалел о том, что он выжил. Боль не прекращалась, а видоизменялась, не давая привыкнуть к ощущениям. А Лестрейндж накладывала всё больше заклинаний и время от времени наносила ножевые порезы, которые даже не приносили больше боли. — Я в последний раз спрашиваю, где твои дружки, Гарри? — Беллатриса ехидно улыбнулась, — Если ты не ответишь… — То что? — вновь отплёвываясь от крови, спросил Гарри, — Убьёшь меня? — Гарри даже смог усмехнуться, — Я бы и рад, да вот только ты не сделаешь этого. Твой господин прихлопнет тебя, как садового гнома, не успеешь порт-ключом воспользоваться.       Беллатриса улыбнулась, а спустя пару секунд тёмный мраморный зал Малфоев залился её омерзительным сумасшедшим смехом. — Тебя? — красноречивый взгляд Беллатрисы с поднятыми бровями почти ударил током сознание Поттера. Он только что сам подставил Гермиону, — Тебя мы не убьём ни в коем случае, по крайней мере, пока не придёт время, — лезвие ножа слегка прошлось по окровавленной шее Гарри, оставив очередной лёгкий порез на коже, — а вот в твоей подружке у нас нужды нет, — ещё одна порция ужасающего смеха сумасшедшего человека, — Фенрир, Макнейр, живо привести грязнокровку!       Руки Гарри были давно развязаны, но двигаться, да даже дышать было крайне трудно. Он сидел на коленях посреди холла, полностью окровавленный и помятый. Нос был скошен вправо — оборотни попросту выбили к чертям все хрящи несколько раз так, что дышать им он уже не мог, а Беллатриса, к сожалению, не обладала какими-либо навыками и талантами к медицинской магии, поэтому нос сросся неправильно и теперь был немного кривым, а одной ноздрей дышать стало тяжелее.       Его тело оцепенело при одной только мысли, что сейчас приведут Гермиону, и что-то с ней сделают. Но внутри всё содрогалось и тряслось.       Краем глаза он уловил уходящего прочь Малфоя, который всё время пыток отворачивался или смотрел в пол, постоянно протирая рот и горло.       Руки Гермионы были крепко сжаты за спиной лапами оборотня, вокруг запястий ещё с первого дня их пребывания в Малфой-мэноре красовались синяки разных цветов. Когда девушка увидела Гарри, её глаза моментально расширились от ужаса и наполнились слезами, а сама она встала как вкопанная прямо перед Беллатрисой, впившись взглядом в своего лучшего друга.       Они смотрели друг другу в глаза, не отрываясь. Он — со стыдом, страхом, болью, она — с горечью, сочувствием и ужасом.       «Неужели всё так плохо?» — пронеслось в голове Поттера, за те доли секунды, что Гермиона стояла возле Беллатрисы, прежде чем её уже привычно грубо швырнули на пол. Руки были связаны, поэтому она сразу начала ползком двигаться к Гарри, который из последних сил оперся на ладони и загородил подругу истощённым телом. — Как мило! Голубки! — съязвила Лестрейндж, вертя в руках волшебную палочку, — Жаль, скоро придётся вас разлучить, — Гарри почувствовал, как дыхание Гермионы около его предплечий сбилось, — Грязнокровка будет лишь тратить наши припасы и пачкать мэнор, — послышались смешки Пожирателей с разных сторон, — Последний шанс, Гарри, говори мне местонахождение твоих друзей, или ты будешь смотреть, как твоя грязнокровая подружка медленно и мучительно умирает. Скажешь — мы не будем её трогать. По крайней мере, пока что.       Сердце ещё с начала разговора не переставало бешено колотиться, страх чёрными разводами сужал область обзора. Гарри не знал, что делать. Он не мог предать друзей, но и не мог предать Гермиону. — Прошу вас, мы ничего не знаем об их местонахождении! — неожиданно истошно заорала Грейнджер, — Отпустите его! Он ничего не знает, не мучайте его! Последнее письмо, которое мы отправляли, было больше двух месяцев назад! — Гермиона поочередно переводила взгляд с Гарри на Беллатрису, которая медленно кивала, всё с тем же отвратительным выражением лица. Вдруг распахнулись двери, и вошёл помятый Люциус Малфой, чью половину лица с недавнего времени украшал толстый чёрный шрам. Малфой-старший с неизменно высокомерным выражением лица подошёл к Лестрейндж и что-то шепнул ей на ухо. Её лицо наконец приняло серьёзный оттенок с примесью лёгкое сумасшедшего удивления. Она кивнула и ответила: — Пускай. Передай ему, что сегодня так сделать не получится. О дате я сообщу в письме завтра.       Люциус ушёл, Беллатриса отвернулась и начала что-то искать в шкафу неподалёку, а Поттера трясло, как никогда. Весь апокалипсис ситуации, в которой он сейчас оказался, скопился в горле и тяжестью в сердце, что вызвало необъяснимую физическую боль и тошноту. — Ну же, Гарри, Грязнокровка долго ждать ответ не будет, просто потому что не сможет. — Умоляю вас, не трогайте его, мы ничего не знаем! — слёзы потекли из глаз Гермионы, Лестрейндж раздражённо закатила глаза. — Фенрир, заткните шавку, её голос режет мне слух, — оборотень быстро подошёл к Гермионе, не в силах скрывать своё удовольствие и мимолётно ударил девчонку по щекам в районе скул. Был слышен треск, только непонятно чего. Щека Гермионы мгновенно покраснела, и она сплюнула кровавую слюну. Фенрир с ухмылкой замахнулся второй раз, когда Поттер резко схватил его лапу дрожащей рукой, выдавив всю энергию, что у него была. — Не смей! — гортанно выдохнул Поттер. — Кажется, Гарри, ты так ничего и не понял, — ехидно ответила Беллатриса, присаживаясь на диван неподалёку, — Ты собираешься что-то отвечать? — ответом была тишина в зале, смешанная с всхлипами Гермионы, — Что ж, нет — так нет. Сивый, начинайте с грязнокровкой! — Нет! Прошу вас! — начала орать Грейнджер, после того как Фенрир с лёгкостью откинул полумёртвое тело Поттера и схватил её. Ещё два оборотня приблизились сзади, истекая слюной на тёмных волосатых лицах.       Извивающуюся Гермиону буквально подняли за руки и ноги и поволокли к центру зала, где стоял стол с инструментами, часть которых уже использовали на Поттере.       Кровь больно била в висках, мешала дышать, по голой, расцарапанной плетьми спине пробежал обжигающий открытые мышечные раны холодок. Мысли не могли собраться в кучу, страх волнами пожирал тело Гарри. Он увидел, как с Гермионы начали стягивать свитер, и даже не подумав заорал: — Стойте! Я всё скажу, клянусь! Скажу всё, что знаю, только не трогайте её! — все присутствующие в зале наконец-то удовлетворенно улыбнулись. Беллатриса подняла ладонь, показывая оборотням остановиться. — Гарри, не надо… — всхлипнула Грейнджер, несчастно, напуганно заглядывая Гарри в глаза. — Нет, Гермиона, я не могу иначе, — покрасневшие глаза Гарри, с, наверное, уже полностью полопавшимися капиллярами, забегали по полу, грудь быстро и глубоко вздымалась в такт бьющемуся сердцу. Беллатриса в предвкушении привстала с дивана. Он застыл на несколько секунд, казавшихся вечностью, и с горечью ответ сорвался с его губ, — Хамбер. Они к востоку от Хамбера, возле моря, посёлок Ремшир — в эту же секунду плечи Гермионы тяжестью согнули её колени и она осела на пол, не в силах сдержать рыданий.       Оборотни и пожиратели громко засмеялись и некоторые из них покинули зал. — Спасибо, Гарри, что ты наконец-то предал своих друзей!

***

      Пожиратели еле дотащили друзей до подземелья. Одно из последних заклинаний Беллатрисы вызывало вздутие мышц, отчего Гарри совсем не мог идти. Гермиона всхлипывала всю дорогу. Гарри не знал, простит она его или нет, главное, она была цела и невредима, оставалось надеяться, что с её челюстью тоже всё было хорошо. После того как Поттера кинули на землю он не мог пошевелить ни одной клеткой своего тела. Ощущение, будто все мышцы свело одновременно было ужасающим, его горло сужалось и расширялось в попытках дышать, но воздух оказался слишком болезненным.       Гермиона беспомощно но решительно поджав губы аккуратно оттащила Гарри за плечи к стене. Его тело дёргалось во всех его частях, вся кожа была в засохшей, коричневой крови, по всему телу располагались узоры волшебных шрамов, которые вскоре должны были затянутся. Она аккуратно погладила его по волосам, слипшихся в корке крови и что-то прошептала. Гарри плохо осознавал происходящее, оттого совсем не слышал свою подругу. Гермиона поняла, что говорить Поттеру что-либо, было крайней бесполезной затеей, поэтому, подхватив его под плечи, девушка аккуратно положила Гарри на живот. Её очень беспокоили его незаживающие царапины на спине. Они были узкими, но глубокими, красными от крови, которая до сих пор текла со спины. Кофта Гарри была к черту разодрана там же, на спине, и невольными лохмотьями свисала на руках. — Гермиона, — вполголоса сказал Гарри. Девушка не ответила, лишь продолжила перевязывать раны Гарри. Он. приподнялся на локтях и перевернулся на бок, пытаясь уловить её взгляд. — Гермиона! — уже громче сказал Гарри, вцепившись в руку подруги, — Прости. Я не мог иначе. Я сказал им прошлый адрес, — горло снова сжалось, вызывая боль.       Гермиона внимательно посмотрела в зелёные глаза друга и легонько толкнула его на пол. — Тебе нужно отдыхать, Гарри, лежи и не двигайся, — она аккуратно погладила Поттера по оголённому плечу, — Нужно найти воду и тряпку…       Сказать, что Гарри сильно удивился ответу — не сказать ничего. Гермиона быстро зашуршала руками по полу, не в силах увидеть ничего из-за почти потухшего факела. — Сейчас, Гарри, я попробую улучшить освещение, — копна её каштановых резко взлетела наверх, руки потянулись к факелу. Ещё несколько секунд она пыталась допрыгнуть до факела. Лёгкий ветерок коснулся макушки Поттера с другой стороны, он медленно обернулся.       Перед ним, полностью сливающийся с темнотой подземелья Малфоев, стоял Северус Снейп с уже привычно презрительным взглядом. Несмотря на то, что энергии у Гарри не осталось, злость вскипела в его сердце и придала сил. — Прежде чем вы разрозитесь гневной тирадой, Поттер, позвольте мне передать мисс Грейнджер лекарство для вас, — Гермиона вздрогнула, когда услышала голос профессора. Девушка медленно подошла к нему и забрала флакончик дрожащими руками. — Ваши раны нас спине, мистер Поттер, вызваны магической плетью Лестрейндж, — лицо Снейпа так и осталось прежним, — вот зелье, которое поможет излечить их. Хорошо, что вы назвали старый адрес Уизли, это было достаточно догадливо, — Гарри хотел было открыть рот, чтобы перебить Снейпа, — уберегите мои уши от ваших высказываний, Поттер. Я полностью на вашей стороне. Но увы, я на стороне всего Ордена Феникса тоже. Если вы хотите, чтобы ваши друзья были живы, а вы, с Мисс Грейнджер выбрались отсюда целы и невредимы, вы будете слушать меня и всё, что я вам прикажу. Поверьте, даже одно моё присутствие в этой темнице стоит угрозой для моей и вашей жизни, — Гермиона облегчённо выдохнула, а взгляд Гарри был всё также сконцентрирован на глазах бывшего учителя. — Слушайте, что мы будем делать. Я называю вам координаты ваших друзей, где осталось их присутствие. Вы, в свою очередь, должны называть эти адреса так, будто это ваше самое гнусное предательство. Я, тем временем, ищу способы вызволить вас отсюда и параллельно готовлю вам зелья, чтобы вы не погибли. Надеюсь на успешное сотрудничество. Следующая координата - Кемпшир, деревня рыбаков.       После чего Снейп взмахнул волшебной палочкой, улучшая пламя, исходящее от факела, прошептал что-то ещё. Вдруг перед Гарри и Гермионой появился поднос с едой и разными склянками, а Северус Снейп исчез также незаметно, как и появился.