Невыносимо

      Вот уже 2 недели их истезали. Морально, физически, душевно. Любыми способами. В них убивали людей, да и в принципе что-то живое.       На телах Гарри и Гермионы вместо одежды остались тряпки, шрамы и кровоточащие раны. Холод и стресс на пятый день пыток вызвали ангину у Гарри, хотя, это было лучшим, что вообще могло произойти с ним за время пребывания в темницах Малфоев.       Гермиону начали пытать спустя два дня после первого прихода Снейпа, несмотря на все мольбы Поттера и все выданные адреса пребывания Уизли, что он называл. Отчаяние. Это было отчаяние. Только в начале Гарри казалось, что Пожиратели играют с ним в манипуляцию, и что можно хотя бы не проиграть. Остаться победителем невозможно. Хотя, если учесть союзника в виде Северуса Снейпа, шансы появились хоть какие-то. Однако пытки Гермионы были худшей пыткой для Гарри. Просто потому, что он понимал, что это было по его вине, и что один из самых близких ему людей страдал.       Она никогда не знала столько боли. Гермиона испытала в Мэноре Круцио в первый раз, и это было самой малоболезненной пыткой. Сначала она кричала. Это было ужасающе. Крик боли, разрывающей тело девушки ужасно бил по сердцу сквозь все коридоры. А потом она охрипла настолько, что даже шепот давался с дикой болью. А спустя неделю Гермиона уже даже не могла кричать.       По началу друзей пытали по отдельности, после того, как они смекнули, что Гарри дал прошлый адрес. Как наказание — пытка подруги. Но в тот день, когда Гарри заболел, их приволокли вместе к Беллатрисе, которая начала встречу с чтения недавних новостей о действиях Пожирателей. Вокруг Хогвартса выросла стена в двадцать метров, всех учеников Гриффиндора кинули в темницы на пытки, а остальным приставили Пожирателей.       Зубы Гарри невольно скрипнули при упоминании сбежавших Джинни и Невилла. Но больше скорее от стыда, что он почти забыл, как она выглядит, потому что можно было по пальцам пересчитать, сколько раз он вспомнил о ней за последнее время. Возможно, чтобы сохранить рассудок и каплю надежды, он закинул все мысли о бывшей и когда-то горячо любимой девушке в самый дальний уголок, где была надежда, что с ней всё хорошо, и она под защитой Ордена Феникса. Но он знал, сердцем ощущал, что не желает ничего большего, кроме как встретиться с ней и сжать в объятиях, далёких от ужасов, что ему и Гермионе пришлось пережить за столь недолгий срок.       Гермиона.       Хотя бы она не переносила никаких сексуальных извращений. Её пытки были похожи на его. Однако даже осознание этого факта передёрнуло позвонки Гарри и защемило в районе солнечного сплетения. Он хотел спасти её. Гарри даже сам толком не понимал, почему, но всеми клетками своего израненного тела чувствовал, что самым большим его желанием было отсутствие Гермионы в этом месте. Где-то далеко, в тепле, наверное, рядом с Роном. И это желание было, наверное, сильнее встречи с Джинни. Почему?..       Рон.       Мысли о Роне Уизли в последнее время вызывали смешанные чувства в душе Гарри.       Вроде бы друг. Вроде бы в безопасности и с ним всё хорошо. Вроде бы. А было ли это справедливо и честно, это везение? Это отсутствие боли за предательство? Этот уход, беззаботность? С одной стороны спокойно за Рона. А с другой злость. Где же эта громкая любовь к Гермионе? Куда делась вся ревность?       Да неважно. Хрен с ним. Выберемся — поймём, где всё это время был Рон, и что предпринимал для поиска друзей. Выберемся. В другой жизни, наверное.       Мысли прервала разорваная Беллатрисой газета. И тогда Гарри понял, что может быть хуже. Хуже это смотреть, как самый родной во всём мире человек страдает по его вине. Это было омерзительной пыткой.        Осознав это, Беллатриса начала пытать их только вместе, на глазах друг друга. Но они молчали, понимая, что сделать ничего нельзя. И каждый раз их швыряли обратно в камеру на холодный каменный пол.       По истечению двух недель, Беллатриса приступила к усовершенственным заклинаниям по изменению разума и мыслей. Сначала Гарри это напоминало какой-то плохой, старый фильм ужасов. Он знал, как работать с такими заклинаниями, ещё до смерти Дамблдор и Снейп учили его подмечать что-то общее в таких кошмарах, вызванных волшебной палочкой. Вот, например, изменение света во всех видениях — атмосфера всегда была темной и туманной. Всегда одно и то же время мозговой атаки. В общем, при светлом уме, разобрать, что есть реальность, а что — быль, достаточно просто, но только если ты полон сил. Но у Пожирателей всё было не так просто.       Лестрейндж умело сочитала физическую и мыслительную нервную деятельность, и как за ниточки дёргала мышцы и мысли.       Гарри, конечно, доставалось сильнее. Гермиона знала обо всём, чему обучали Дамблдор и Снейп на дополнительных уроках, Поттер даже научил её многому. Однако, у него практически не было способности к Окклюменции, возможно, из-за Снейпа, но даже мало-мальски слабый блок выставлять удавалось с трудом, а это было основой защиты от психологической атаки. Гермиона ещё в школе начала практиковать блок, и у неё это получалось. Во время пыток Лестрейндж, её блок стал ещё сильнее. Настолько, что она чувствовала только те физические заклинания, которые Беллатриса добавляла в такт своим великолепным сценариям. Грейнджер умело пародировала мозговые штурмы в такт Гарри, но смотреть на него было хуже, чем испытать любую боль.       Каждый раз, Гарри еле приволакивали в темницу. Остатки заклинаний эхом раздавались по Мэнору. Он плакал, страдал, скручивался, блевал и кричал.       Но с этими мучениями Поттера, Снейп не мог помочь. Его палочку, могли проверить на заклинания, а зелий для прояснения разума практически не было. Только и оставалось, что поить Гарри чем-то взбадривающим и успокаивающим одновременно.       Ещё неделю спустя, Гарри больше не мог спать. Его сознание и реальность практически слились в одно целое. Гарри Поттер всё больше напоминал безумца, постоянно кричащего, смотрящего в никуда глазами, полными безумия. А Гермиона не спала ночами от слёз и попыток утешить своего лучшего друга.       Беллатриса смекнула, что Грейнджер сильным мозговым пыткам особо не поддаётся и даже оставили её в покое, видимо, на неопределённое время. А Гарри меняли сознание с помощью боли и воспоминаний. Его разум настолько исказили, что боль стала его хлыстом. Раньше он не боялся боли — жизнь приучила чувствовать её постоянно. Но не может истощённый разум и тело оставаться адекватными и нормально работающими после всего, что Поттеру пришлось пережить. Его сознание было разрушено, любое Круцио теперь пытало не только физически, но и морально.        Но по прошествии пяти дней пыток одного Гарри, Пожиратели по каким-то причинам оставили бывших Гриффиндорцев в покое. Быть может, у них появилась ещё более важная миссия, может, это была подготовка к грандиозному финалу, а возможно — всё вместе. И Гарри начало понемногу отпускать. Его мозг начал потихоньку различать реальность, хотя иногда даже обычные крысы и пауки вызывали у него панические атаки. Оборотни приносили скудную еду раз в день, а Снейп — тайно сваренные лекарства, иногда ещё больше еды. — Тёмный Лорд хочет убить Гарри на публику, поэтому не рассчитывайте умереть так быстро, — проговорил Снейп после указаний по восстановлению самочувствия, — пока что вас не планируют трогать, насколько мне известно, дня два. За это время я надеюсь восстановить вас к практически нормальной жизнедеятельности, — Гермиона удивлённо вздёрнула бровями, — не будьте так скептичны, мисс Грейнджер. Вы не стали овощами наподобие родителей Лонгботтома, а значит, в Святом Мунго, я думаю, колдомедики смогут вам помочь перенести все травмы, вызванные войной. — Святой Мунго? — усмехнулся Гарри с устрашающим оскалом, — И как же нас там будут лечить? Под палочками Пожирателей? Или возле ножей оборотней? И как мы туда вообще попадём? — Терпение, Мистер Поттер, — ответил новый директор Хогвартса на уже привычную язвительность Поттера, — у меня уже есть план, как вам отсюда выбраться, осталось лишь доработать детали. Новый адрес Уизли — Ракушка, Пембрукшир, Уэльс, но ближайшие три дня не называйте, я ещё не связался с Уизли, — с этими словами Снейп встал с колен и, взмахнув подолами грязной чёрной мантии, исчез во тьме Малфой-Мэнора. — Думаешь, мы выберемся? — несколько минут спустя спросил Гарри, цикая от жгучей мази для восстановления спинномозговых клеток, соединённых с головным мозгом, которую исхудавшая Гермиона наносила Гарри на шею. — Мы — нет. А вот кто-то нас вытащит, — тихонько ответила исхудавшая подруга, — Ты обещал, что мы выживем, помнишь? — боль резанула сердце Гарри. Когда это было? Как давно? Он уже и забыл, что это за светлое невероятное чувство — желание жить. Слеза скатилась по впалой щеке Гермионы. — Честно говоря, забыл, — Поттер мягко прикоснулся к щеке Гермионы, вытирая жидкий хрусталь, отчётливо видимый в свете пламени факела со стены на её грязном от сажи и крови лице, — но раз я пообещал, значит, так и будет, Гермиона, — она внимательно посмотрела на него мокрыми глазами, будто намереваясь, что-то сказать, но быстро опустила голову. — Завтра уже сможешь нормально ходить, если верить профессору Снейпу, — всхлипнула Гермиона и, развернувшись, легла боком на холодный пол, аккуратно прижимаясь спиной к Гарри. — Спасибо, — ответил Поттер, понимая мрачное настроение подруги. Надежда. Чёрт бы её побрал. Лучше бы её никогда не было. Она увеличивала боль от безнадёжности и отчаяния в тысячи раз. — Спокойной ночи, Гарри. Постарайся уснуть, тебе нужно отдохнуть. — Спокойной ночи, — ответ сорвался с губ, и резкое желание прильнуть к хрупкой девушке со спины заставило Гарри обнять подругу, отодвинув все мысли о том, почему так делать нельзя, и по какой причине это желание вообще возникло.

***

      Снейп не соврал. Через два дня оборотни вновь, уже привычно подняли двух заключённых, предварительно крепко связав им руки, и привели их в уже до боли (буквально и фигурально) известный до сантиметров, Холл Малфоев, или, скорее, зал пыток. Однако швырять никого не стали, лишь поставили в центре перед спиной Беллатрисы Лестрейндж. Когда оборотни хлопнули дверьми, она медленно развернулась, и вместо привычного сумасшествия и веселья, её лицо измазала злоба. У Гермионы дрогнули колени, а у Поттера засосало под ложечкой. Плохое предчувствие. — Вы думаете, я с вами шутки шучу? Или это похоже на игру в догонялки? — впервые серьёзно заговорила безумная Беллатриса, — Сколько ещё пунктов назначения будет, пока вы не доложите место нахождения Ордена Феникса? В ваших великих глупых мыслях возникло предположение, что вы можете кого-то спасти в этой войне? — Лестрейндж медленно приближалась всё ближе и ближе. — Мы достаточно раз говорили, что понятия не имеем, где могут находиться наши друзья, — сказала Грейнджер, опустив взгляд в пол. — Прекратите лгать, — взревела Беллатриса на весь зал. Драко Малфоя, почему-то помятого и исцрапанного, передёрнуло, как успел заметить Гарри. Почему он вообще посмотрел на него? — Я спрашиваю в последний раз, — Белла подошла в плотную и сильно резанула Гарри плечо, от чего он вскрикнул от боли, — Где? Или я убью твою подружку, если ты назовёшь ещё один неверный адрес.       Называть адрес нельзя. Снейп сказал, ему нужно время пообщаться с Уизли. Тогда на кой чёрт он вообще это сказал? Молчать. Нужно молчать. Несмотря на страх, обволакивающий тело.       Беллатриса бешено заорала на весь зал, отчего буквально все находящиеся вздрогнули. — Хорошо! Прекрасно! Будем молчать! — Лестрейндж заметалась по Холлу, выкрикивая разные ругательства, — Да будет так! Фенрир, бери ещё десяток оборотней и приступай! Будем молчать под крики грязнокровки, которая поможет нам пополнить ряды Тёмного Лорда ещё одним оборотнем! — её дикий смех разнёсся по комнате, Гермиона с невероятным ужасом посмотрела на Гарри. Слёзы невольно полились из глаз. Гарри ощущал себя в замедленной съёмке. Ужас происходящего пробежал по всем венам из сердца, когда Фенрир со слюнями из оскала позвал кого-то за дверью и вошли другие оборотни. Гермиона попыталась вырваться, но её крепко держал кто-то из егерей, как и Гарри.       Беллатриса спокойно села на диван и словно буднично раскрыла газету. Гермиона не могла сказать ни слова, а кричать смысла не было. Они давно это поняли. Гарри, словно во сне, видел, как они подошли к ней и разорвали остатки кофты, висевшей на последних нитях плеч. Он ничего не слышал, будто его оглушили, как в одном из кошмаров. На Гермионе оставались только бюстгальтер и штаны… — Мерлин, нет! Всё! Клянусь, я назову адрес! Это точный! Только поклянись, что никто из Пожирателей её больше не тронет никогда.       Долю секунды заняла озадаченность на лице Лестрейндж, пока она не помахала рукой. Оборотни разочарованно рыкнули и швырнули хрупкое тело Грейнджер на пол. Неслышные рыдания… — Так и быть. Я дам клятву, но если никого там не будет, ты поплатишься её жизнью, — злобно рявкнула Пожирательница, поднимая вверх палочку, — Договорились?       Ещё с минуту Гарри перебирал в голове все возможные варианты. Но всё сводилось к одному — рисковать Гермионой нельзя было ни в коем случае. — Да, договорились, — Беллатриса подняла вверх волшебную палочку и произнесла клятву. Чёрт бы с ней. Чёрт бы с адресом. Снейп придумает что-то, чтобы вытащить их уже сегодня вечером, если жизнь Гермионы хоть каплю важна ему или Ордену Феникса, — Пембрукшир, Уэльс, у моря, — Гермиона разрыдалась ещё больше. — Спасибо, Гарри, ну, а пока мы здесь, посмотрим, что может твоя подружка, — рассмеялась Лестрейндж, — Драко, принеси зелье, которое я давала тебе утром, — Малфой растерянно посмотрел на Лестрейндж, — Сейчас же! — на крик Малфой в который раз вздрогнул и убежал зал дверь. — Вы только что поклялись магией, что не тронете её! — заорал Поттер из всех сил, что у него были, — Вы не тронете её!       Беллатриса Лестрейндж омерзительно ухмыльнулась. — Мы не будем, Гарри. А вот ты — да! — расхохоталась Пожирательница смерти.