Невыносимо

Удар. Боль. Страх. Сердце. Дыхание. Что?       Гарри вынырнул из секундного потока мыслей. Я? Что буду делать я?       Уже привычная паника разлилась по нервной системе, когда дрожащий Малфой медленно и дёргано закрывал дверь, едва не выронив хрустальный флакон с багровым, как кровь, зельем.       «Ты!» — раздалось омерзительное эхо где-то из подзатыльника в мозг. Что я буду делать? Я никогда её не трону. Что это за зелье? Чёрт подери, что?!       Он не мог смотреть на Гермиону. Просто не было сил. Он даже не предполагал, что хуже любых видов смерти может быть такое. Даже в голову не приходило. Но это был волшебный мир. И всё невозможное давно стало реальностью.       Беллатриса с самым спокойным видом отняла флакон у Малфоя, казавшегося чрезвычайно коротким из-за сжатых плеч. Вслед за Драко в холл влетел Снейп, закрывая часть солнечного света, исходившего от окна. Он грубо оттолкнул тощего Малфоя, отчего тот чуть было не упал на пол. — Ты прекрасно знаешь, Белла, чем твои игры закончатся. Так, какого чёрта? В древнейшей семье Блеков не учат уважению к магии? — нос Снейпа почти коснулся лба невысокой Лестрейндж, — Это проклятье, Белла, ужасное проклятье! — Вот именно, что я знаю, Северус. Но жизнь после смерти не возникает, если она сама того не хочет. — У тебя нет власти вершить законы природы! — А Тёмный Лорд стал бессмертным! — заорала Лестрейндж, с силой вытаскивая из-под мантии Снейпа другой флакон с синей жидкостью. — Я приготовил это зелье по приказу Тёмного Лорда, а не тебя, — настроение Беллатрисы вновь моментально изменилось, и уже привычный смех отозвался в ушах. — А ты думаешь, кто его попросил? — с трудом прерывая смех, ответила Лестрейндж, — Брось, я знаю, что делаю!       И с этими словами она будничной походкой подошла к Гермионе. Оборотни словно по команде сжали её лицо, пока Беллатриса вливала кровавое зелье в рот.       Гарри не смотрел. Он просто не мог. Что он натворил? Боже, что сейчас будет? Ему нужно будет сражаться с Гермионой? Они как-то изменят её сознание?       Когда Пожиратели отпустили закашлявшуюся Грейнджер, Гарри поневоле поймал её взгляд.       Лучше бы он её не видел. Страх, никогда раньше не появлявшийся на лице подруги, запульсировал её грудной клеткой.       Нет. Нет-нет-нет. Я не могу. Умереть. Только бы, блять, самому сдохнуть. Но не ей. — Смотри, Гарри, игра проста: пока мы все ждем твоих друзей, нужно как-то расслабиться, развлечься. Вот я и придумала отличную возможность для вас, — улыбнулась Лестрейндж, взглядом притянув внимание к Гермионе, резко упавшей на колени, вцепившись в живот. Хватка державших его оборотней ослабла, и Гарри упал к ней, — тебе всего лишь нужно трахнуть грязнокровку Грейнджер. Вот и всё, — хлопок в ладоши, и вновь заливистый сумасшедший смех. Его руки не успели даже обхватить плечи корчащейся Гермионы, как оборотни, только что державшие подругу, с силой раскрыли его рот, после чего Беллатриса залила прохладное синее зелье, — Это тебе поможет, Гарри Поттер! Вижу, ты как-то стесняешься. — Я не сделаю этого, — вылетел шепот изо рта Гарри. Он оглянулся. Снейп, будто готовый к прыжку, со страхом посмотрел прямо ему в глаза. Быстро отведя взгляд, он прошёл по комнате, захлопывая за оборотнями двери заклинаниями. Остались только он, Беллатриса, Драко Малфой, Гарри и Гермиона. Впервые столь мало людей. — Хорошо. Не делай! Твое право, — ответила Лестрейндж, наливая огневиски себе в бокал, — Тогда она умрёт! Как вариант, мучения грязнокровки до смерти вполне сойдут за развлечение! — Снейп, сделав круг по холлу, вернулся на прежнее место возле упавшей на диван Беллатрисы. Коричневые капли огневиски разлетелись по мрамору. Бывший профессор зельеварения нахмурился и медленно покачал головой в ответ яростному, но отчаявшемуся взгляду изумрудных глаз, искавшим каплю надежды хоть в каком-то миллиметре этого ненавистного зала. Трахнуть Гермиону. Или она умрёт. На глазах Пожирателей. Мерлин, Снейп, почему же ты, блять, стоишь?!       Мысли и чувства Гарри вылезли наружу слезой, слегка очистившей тонкой линией его грязное от крови и пыли лицо. Гермиона прекратила плакать, но ужас и боль отразились во всём её облике.       Он не смел смотреть на неё. Даже дёрнуться в её сторону не мог. Тело сковало инеем самого страшного кошмара. Происходящее не казалось реальностью, и даже отдалённо не напоминало сон. Ощущение, будто нечто огромное смотрит сверху и дёргает за ниточки марионеток кукольного Малфой-мэнора.       С ужасом он ощутил лёгкое волнение в паховой области; появилось возбуждение, член становился твёрже. — Ну же, Гарри! Ты же учился на Гриффиндоре! И боишься трахнуть девчонку лучшего друга? — вновь развеселилась Беллатриса. Это был спектакль. Даже скорее комедийный маггловский фильм, смешивший её до умопомрачения, — Покажи, что умеешь!       Живот Гермионы вновь скрутил спазм, отчего она с криком упала на холодный каменный пол. Гарри вынырнул из астрала, будто его сшибло водопадом. Она снова мучается. Снова из-за него. А теперь Гермиона может умереть. — У тебя есть тридцать минут. Но на первый раз, уверена, тебе хватит! Паника. Страх. Ужас. Что мне делать? Боже, что же мне делать?       Предать Рона? Предать Гермиону? Предать её жизнь или честь? Предать себя, свои убеждения? Предать дружбу, погрузиться в грязь? Но спасти её. — Ой, прости, десять минут уже прошли, Гарри. Неужели ты не хочешь сделать лучше своей подруге? По-моему, ей очень больно. Я бы могла облегчить её страдания, только вот наш с тобой магический контракт мешает! — с напускной грустью напомнила Лестрейндж о недавнем условии.       Влажный от пота лоб наклонился к полу, руки дрожали, дыхание стало глубоким и рваным. Не хотелось дышать. Ой, как не хотелось. Почему нельзя сдохнуть вместо Гермионы? — Гарри, прошу, — впервые за всё время прозвучал голос Гермионы, — дай мне умереть, пожалуйста. Я так устала, — без слёз, но так отчаянно взмолилась она.       Гарри метался между честью и предательством. Болью и презрением к самому себе. Паническая атака волнами накрывала его тело. Тряска, слёзы, туман, страх. Вся смесь эмоций перемешала сознание. Но одна единственная мысль пульсировала где-то в висках. Живой человек что-то придумает, а мёртвого уже не будет. Останется лишь пустота. Решение принято.       Пусть он лучше подохнет сам, шанс на жизнь сильнее любой боли и любого предательства. Ещё можно будет что-то поменять.              Вмиг он осознал ясно, как никогда. Ненависть и боль Гермионы лучше её смерти. — Гермиона, умоляю, прости, — в карих глазах он чётко увидел обрушение всего её мира. Она отчаянно завертела головой и вытянула вперёд руки в знак той слабой защиты, на которую бессильная девушка только была способна.       Гарри медленно повернулся, не заглядывая в бледное девичье лицо, вновь увлажняющееся от подступивших слёз. Гермиона, будто не веря, ещё сильнее затормошила голову и часто затараторила «нет». — Прости меня, прости… — повторял Гарри в такт слезам, очищающим лицо.       Руки сами того не желая прикоснулись к костлявым плечам, затянутыми лямками лифчика. Она сжалась и неожиданно резко скрутилась от боли. Только крик стал сильнее. Ждать больше нельзя. — Гермиона, ты должна остаться живой, во что бы то ни стало. Прошу, пожалуйста, не смотри на меня, — всхлипывая прошептал Гарри куда-то в волосы, обняв её шею. Она взревела ещё больше в попытке отодвинуться.       Сзади, как зверь, взвыла Беллатриса. Гарри краем глаза уловил быстрое движение Снейпа, развернувшего Малфоя спиной к мученикам. Гермиона упала на одежду, порванную ранее оборотнями. Что сделать? Боже.       Он растерялся. Поттер никогда раньше не был так близок с девушкой. Он знал, что нужно делать, и как, но Гарри никогда в жизни не думал, что его первый раз будет именно таким, и уж тем более с Гермионой.       Тело Гарри было полностью возбужденным, но сердце и разум отрицали происходящее. Этот контраст усугублял бурю противоречивых чувств в груди. Гермиона всхлипывала и умоляла остановиться. Поттер тем времени дрожащими руками снимал оставшиеся от штанов лохмотья.       Руки Грейнджер отталкивали его, ноги постоянно норовили сжаться; снять джинсы с девушки было гораздо сложнее. Еле ухватившись за пуговицу, пока Гермиона коленкой больно отталкивала его пах, Гарри, собрав все свои силы в кулак, сморщился и разорвал слабую, протертую многодневной грязью ткань. — Гарри, что ты делаешь?! Прошу тебя, остановись, не надо! — заорала Гермиона.       Шум постепенно отходил на задний план, становилось тише. Даже крики Гермионы и смех Беллатрисы как-то стихли, будто уши заткнули ватой.       Он прижался полностью к худому телу Грейнджер, чтобы заблокировать толчки её рук. Кое-как нащупал сухие, но шелковистые половые губы, после чего наугад попытался вставить член. Безрезультатно.       Гарри сплюнул на пальцы, после чего вернул руку к её проходу. Гермиона выгнулась, видимо, от боли, происходившей от зелья, однако это помогло Гарри сделать необходимый толчок и резко вставить член наполовину. Девушка вскрикнула и ещё сильнее ударила по плечам Гарри. Гермиона всем телом пыталась двигаться, поэтому Гарри пришлось вывернуть её тощие руки так, чтобы он мог держать обе одной рукой наверху. Одновременно он надавил тазом, и углубил член, что вызвало неожиданную боль от сжатости её влагалища. Гермиона плакала и кричала от всей атмосферы происходящего. На её лице отразился страх. Одного взгляда в её глаза хватило, чтобы понять, какой ужас Грейнджер испытывала к нему, Гарри. Он не выдержал. Слёзы потекли из глаз и против воли прорвались всхлипы. — Прости, Гермиона, умоляю! — закричал он ей в лицо и резко вошёл во всю длину члена, вызывая этим ещё один крик Гермионы. Внутри обволокло чем-то влажным и тёплым. Поттер, плача, прислонился своим лбом к её.       Оттолкнувшись, он резко вошел ещё. И ещё. И начал двигаться.       Почувствовалось лёгкое удовольствие от процесса, видимо, организм пытался хоть как-то заглушить боль. Гермиона лишь легонько всхлипывала, устремив взгляд в сторону. И хорошо. Гарри не хотел, чтобы она смотрела на него.              Он слышал аплодисменты Беллатрисы будто вдалеке. «Трахай! Трахай грязнокровку, Гарри!» - доносилось из её кривозубого рта.       И Гарри трахал. Весь в слезах и грязи, искривившийся от моральной и лёгкой физической боли.              Пару минут спустя Гермиона перестала протестовать, просто безвольно двигалась корпусом в такт его толчкам, повернув голову в сторону, и слегка морщила нос и лоб от боли, принесённой неаккуратной потерью девственности. Поддавшись внезапному порыву, Гарри впился губами в её висок, обнимая ладонями её лицо. Оголённая часть торса тёрлась о выпуклые рёбра подруги, вызывая приятные ощущения от трения кожей. В целом, процесс для Гарри стал приятнее, боли больше не ощущалось. Но он знал, что первый раз для девушек чаще всего неприятен, что увеличивало вину за унижение, которое пришлось чувствовать его лучшей подруге. Нужно было заканчивать, но в накалённой обстановке сделать это было более, чем трудно.              Он аккуратно переместил губы с виска к щеке Грейнджер, отчего ещё одна слеза невольно вытекла из её сильно сжатых век.       Ещё несколько раз быстро и сильно вдалбливаясь в её тело, Гарри кончил внутрь и, тяжело дыша, аккуратно вытащил обмякший член. Гермиона не шевелилась, но сильной боли от зелья она явно больше не испытывала. Опустошение. Боль. Стыд. Презрение. Жалость. Лёгкость. Пот.       Для Гарри всё смешалось в одно. Рядом хохотала Лестрейндж, Снейп невозмутимо смотрел в противоположную сторону. Омерзительность ситуации сокрушала, тяжесть предательства и боль такого неправильного первого секса, которого никогда не должно было существовать в подобных обстоятельствах, обволакивали душу.       Гермиона лежала в лифчике и разорванных штанах на тряпье, оставшемся от её верхней одежды. Из её чуть раздвинутых ног вытекала бледно-розовая консистенция из крови, смешанной со спермой. Взглядом, полным невысказанных страданий и агонии, она смотрела прямо в тусклые зелёные глаза. Которым он так сильно доверяла, и которые её так безжалостно предали. Защемило в сердце.       Гарри аккуратно приподнял Гермиону, обнимая за лопатки. Она дрожала, по вспотевшей коже бегали мурашки. Он снял кофту и, не касаясь, обвязал вокруг бёдер.       Остатки порванных лохмотьев Гарри накинул Грейнджер на плечи.