Невыносимо

— Нам нужно поговорить! — синхронно прозвучали два голоса. Последующий за ними нервный смешок немного разбавил атмосферу напряженности. — Ох, давай ты первая. О чём ты хотела поговорить? — Что ж, — Гермиона легонько царапнула ногтями стол (по всей видимости, от стресса), — вероятно, темы наших с тобой мыслей совпадают.       Гермиона вытянулась как струна и в очередной раз выдохнула. Зрачки её карих глаз быстро задвигались по столу от тарелки с супом до рук Гарри, которые так же быстро сжимали ложку. — Мне кажется, мы с тобой немного не в ладах с психикой, а, соответственно, — Гермиона выдержала паузу в ответ на вопросительный взгляд Гарри, — Друг с другом, — Грейнджер, словно пружина сжалась обратно. — Чего… — Поттер ошалело уставился на подругу. — Ох, как же это сказать… — непонимание её собеседника вылилось в ужасную (по меркам Грейнджер) речевую растерянность, — Мы с тобой перенесли жуткие условия жизни, повлиявшие на наши психику и физиологию, что, в последствии, окончилось абсолютным катарсисом когнитивных функций в какой-то степени, — своим обычным поучительным тоном выпалила Гермиона, получив в ответ ещё меньше остатков разума, отражающихся на лице напротив, — Хорошо. Гарри, мы с тобой находимся в шаге от сумасшествия и сами же ухудшаем наше психологическое положение всё больше. Поэтому мы с тобой просто обязаны закрыть все гештальты, чтобы выжить! — А… — наконец выражение лица Поттера окрасилось пониманием, — Об этом я и так знаю. Ты хотела сказать именно это? И, кстати, что такое «гештальт»? — карие глаза с раздражением уставилась на друга. — Всё, проехали! В общем, это не совсем то, что я хотела сказать. Я имею в виду, что нам необходимо решить все возникшие между нами… Проблемы… Иначе мы просто не выживем! — Гермиона понимала, что выражать мысли у неё сейчас получалось из рук вон плохо, но голова просто отказывалась работать лучше. — Теперь понял, — закивал покрасневший Гарри, — в принципе, именно это я и хотел решить, — словно первокурсник, Поттер уставился на своего учителя в ожидании одобрения учителем ответа у доски, на что Грейнджер одобрительно кивнула. Гарри неуверенно продолжил свой монолог, — Гермиона, знаю, что произошедшее между нами вряд ли могло произойти с кем-либо ещё. Я совершил нечто плохое, это правда, но я не мог допустить твоей смерти или мучений, не важно, что мне необходимо было бы сделать. Я прошу твоего прощения, Гермиона, очень сильно прошу. Можешь побить меня, можешь проклясть, но только не покидай меня. Я не могу, больше. Не могу. Ты нужна мне. Как воздух, блядь, необходима! Твоего отсутствия в своей жизни я не вынесу! — взор тёмных глаз резонировал с яркостью его речи и эмоций, — Я не знаю, почему так происходит, я совсем не хотел нуждаться в тебе, осознавая, какую боль я приношу своим существованием и приносил всё это время. Хотел, чтобы ты жила спокойно, под защитой, без обременения моей жизнью. Но это не так, Гермиона! Я очень слаб, я словно инвалид без тебя, — его голос стал тише, голова упала на ладони.       Влага заполнила карие глаза. Признание его слабости гулом разнеслось вдоль тонких рёбер. Так честно он сказал об этом, что сердце задрожало от подобной нежности в её адрес. — Гарри… — Грейнджер, роняя стул, подошла к его спине и несмело прикоснулась дрожащей ладонью. Поворот к ней, взгляды встретили слёзы самых близких друг для друга глаз. Женские руки ласково обернули затылок, прижимая голову Поттера к груди с быстро бьющимся сердцем, — Не проси прощения за то, что спас мою жизнь, — её слёзы по подбородку скатились к чёрным волосам, кофта Гермионы также стала влажнее, — Я была не в себе. Нужно было личное пространство, понимаешь? — Гарри закивал ей в живот, — Я никогда тебя не брошу, никогда, — худые, но такие сильные руки аккуратно обернули её тонкую спину, — Ты не останешься один, обещаю, — поглаживание непослушных тёмных волос было лучшим антистрессом для нервов. — Спасибо, спасибо, спасибо… — безостановочный шёпот накрывал теплым воздухом девичий живот. — Мы справимся, Гарри, обязательно справимся вместе, — тихо сказала Грейнджер в его макушку, — Я много думала об этом. Но постоянно возвращалась к Джинни и Рону. Я не знаю, что делать с ними, — голова Гарри аккуратно поднялась выше её лица. — А что «они» Гермиона? Где ОНИ сейчас? — нотки злости окрасили его тембр, — ИХ здесь нет, ТАМ тоже не было, — аккуратно выделяя слова, прошептал Гарри в её лицо.       Гермиона мягко опустила взгляд, не в силах говорить вразрез его словам. Гарри осторожно переместил ладони на её впалые щёки, заставляя посмотреть ему в глаза. Слёзы пролились на его пальцы. Лбы и носы соприкоснулись, непозволительно близко, но никому не было до этого дела. Такое маленькое расстояние между радужными оболочками друг друга ощущалась всего лишь как необходимая опора. Здесь не было места интиму или дискомфорту, только доверие. — Рон и Джинни, я надеюсь, никогда не проживут ничего подобного. Они не поймут такого рода ситуацию, пока не окажутся на нашем месте. — ороговевшая кожа больших пальцев обвела женские скулы, — Каково твоё решение, Гермиона? — Давай забудем эту ситуацию. Представим, что ничего не было, — тихо, почти как ветер, шёпот слабыми парами конденсации накрыл его губы, — Никому ничего не скажем.       Гарри не смел спорить с умоляющим взглядом самого близкого в эту секунду человека, да и не хотел.       Это было единственным правильным решением. — Никому и никогда, Гермиона.       Так лучшие с детства друзья простояли ещё некоторое время.       Сумерки поглотили весь свет кроме вяло мигающей свечи, обливающей рыжим светом худые плечи двух молодых людей. Белый дым лентой переплетался в пушистых волосах и обдавал своим мягким ароматом одежду. Суп давно остыл, хлеб зачерствел.       Они похоронили один из самых важных секретов о своём выживании в друг друге и заперли его печатью горьких слёз, заглушенных об пол палатки.       Гарри бережно разорвал прикосновение лбов. Глаза Гермионы от усталости прикрылись, тенью ресниц углубляя шоколадный взор. Он легко убрал ладони с её лица, проводя подушечками пальцев вниз вдоль рук. — Тебе нужно поспать, Гермиона. — Я не лягу, пока ты будешь бодрствовать. Сон нужен тебе не меньше. — Тогда идём вместе.