Love VS Gorgeous

Она обнаружила, что прижата к стене еще до того, как успела моргнуть. Его правая рука на ее шее нежно ласкала ее большим пальцем, распространяя дрожь по всему ее телу с каждым электрическим прикосновением. Его левая рука лежала на ее бедре, подталкивая ее ближе к себе, крепко прижимая к своему телу. Его лицо нависло над ней, и глаза беспокойно искали в ее глазах хоть какой-то отклик. А затем, без всякого предупреждения он наклонился и поцеловал ее. Его губы мягко, но требовательно прижались к ее губам, умудряясь быть страстными и напряженными одновременно. Кэролайн, хотя и ненавидела себя за это, не могла отрицать, что ее все еще влечет к нему. Черт, она даже не знала, что ей это так нужно, до этого самого момента... Он всегда заставлял ее чувствовать себя такой уникальной, такой особенной. И когда он целовал ее так, когда он целовал ее с непостижимой страстью, как будто пытался овладеть ее телом... с такой силой, словно от этого зависела их жизнь... Когда его губы переходили от доброго и мягкого поцелуя к жесткому и требовательному, заставляя ее стонать в его рту, сводя ее с ума, пока это продолжалось... Обычно она думала, что все это того стоит... Просто быть с ним прямо здесь, в этот момент... Обычно... До этого самого момента... "О Боже, Кэролайн, прекрати!" — отругала она себя, но не успела отстраниться, как Клаус уже сам сделал это. Это было жутко, как он мог чувствовать ее чувства, как он понимал малейшее движение ее тела даже лучше, чем она сама... Они не говорили друг другу ни слова в течение нескольких минут, ожидая, пока их дыхание восстановится, и их давно уже мертвые сердца перестанут нарушать основные правила физики — быстро биться, несмотря на их текущее состояние. — Что это было? — задыхаясь, спросила она, прислонившись головой к стене позади себя, чтобы успокоиться. — Ничего, — сказал он пренебрежительно, высокомерно улыбаясь. "Черт, его дурацкие ямочки!" — подумала Кэролайн. — Я просто соскучился по тебе... — добавил он через секунду. — Ну тогда... — начала Кэролайн, в попытке оттолкнуть его, но тут же наоборот оказалась с силой прижатой к стене. — Ай! Клаус впился в нее убийственным взглядом, и хотя черты его лица были спокойны, в его глазах искрилась нарастающая злость, которую мог понять только тот, кто знал его так же хорошо, как она... Она проглотила все слова, что собиралась сказать, зная, что лучше не навлекать на себя его гнев. — Я слышал, что ты провела вчера целую ночь с этой дешевой британской копией меня. Лорензо, не так ли? — прошептал он, агрессивно глядя в ее голубые глаза, его лицо было близко к ее, его руки исследовали ее лицо, ее шею, собственнически ласкали ее... Кэролайн усмехнулась, заставив первородного гибрида сузить глаза и одновременно приостановить свои движения. Это было предупреждение. Что ей следует быть очень осторожной в своих следующих словах. — Пожалуйста, скажи мне, что ты не проделал весь этот путь из Нового Орлеана, потому что один из твоих дружков-гибридов сказал тебе, что Энзо поцеловал меня! — она закатила глаза. — Нет, я проделал весь этот путь из Нового Орлеана, чтобы первым поздравить тебя с днем рождения в полночь, но наткнулся на эти довольно тревожные новости... Кэролайн почувствовала, как у нее сжалось сердце, когда он произнес эти слова. Конечно, он сделал бы что-то подобное. Конечно, он постарается сбить ее с толку красивыми признаниями и цветами, чтобы она забыла все, что он делал с ней, с ее друзьями... Всё, что он до сих пор делает с ними. — Почему бы просто не позвонить мне вместо того, чтобы тащиться сюда? Именно так ты и делаешь каждый год... — потребовала она ответов. — Ты не был в Мистик Фоллс уже два десятилетия... Зачем приезжать сейчас, Клаус? Он понимающе улыбнулся ей. — У меня есть свои причины. — сказал он лукаво, все еще поглаживая ее прекрасные светлые кудри. — Кроме того, я приезжаю в Мистик Фоллс чаще, чем ты думаешь, любовь моя. Просто потому, что ты меня не видишь, еще не значит, что меня здесь нет. Кэролайн вздрогнула, поняв невысказанные слова: просто потому, что ты меня не видишь, еще не значит, что я не смотрю на тебя. Она глубоко вздохнула, прежде чем заговорить. — Между мной и Энзо ничего нет, если это то, что ты хотел узнать. Он мой друг и на этом все. — строго сказала она и, когда Клаус недоверчиво поднял брови, добавила: — Ты правда думаешь, что я позволю кому-либо разделить ужасную судьбу Стефана? — Он еще довольно легко отделался. — выплюнул он сквозь зубы, заставив снова вздрогнуть ее от враждебности в его тоне. Значит после всех этих лет он все еще не простил его... их... — Если бы ты не умоляла о его пощаде... — Я знаю, — сказала она, втягивая воздух в себя. — Именно об этом я и говорю. Ты знаешь меня. Ты знаешь, как работает мой мозг. Неужели ты думаешь, что я позволю своему сердцу совершить такую глупость, зная о последствиях для себя и Энзо? Клаус некоторое время изучал ее, пока не решил, что она, вероятно, говорит правду, и кивнул. — Ох, и никогда больше не целуй меня без моего разрешения! — поспешно добавила она, вновь обретая уверенность после шока от встречи с ним. — Ты не можешь просто заявиться сюда и... Буквально через секунду она поймала себя на том, что снова задыхается, когда он одной рукой сдавил ей шею и продолжал сжимать ее. Она встряхнула ногами, чтобы заставить его опустить ее. — У тебя нет ни единого права командовать мной, дорогая. — сказал он низким угрожающим голосом и медленно опустил ее обратно. — Я здесь главный, я отдаю приказы. Сделаешь это снова, и я... — Что?! Убьешь меня?! — яростно закричала она в ответ, массируя руками больную шею. — Сделай это! Покончи с этим, потому что я лучше умру, чем проживу под твоим тираническим правлением еще один день! Ложь... — Не испытывай мое терпение, Кэролайн! — крикнул он, снова нависая над ней. — Да что с тобой не так, черт возьми?! — возразила девушка, и ее голос время от времени срывался. — Что с тобой случилось в этом чертовом городе? Где тот добрый человек, что был всегда нежен и мил? Что ты сделал с собой? Как ты снова превратился в монстра, которого я знала столетие назад? — Ты смеешь спрашивать меня об этом? — прорычал он сквозь зубы, глядя на нее сверху вниз. — Это не ты, Клаус... — прошептала она, делая шаг ближе и кладя руки ему на грудь. Он схватил ее запястья, не задумываясь, причиняет ли ей боль — а он причинял — и ядовито произнес: — Ты понятия не имеешь о том, кто я теперь... — Так ли это? — снова прошептала она, и глаза ее наполнились слезами. — Или может это ты совсем не знаешь себя? Не пойми неправильно, Клаус, ты устроил довольно хорошее шоу для всех остальных, для всех, кто не знает тебя... Но я знаю... Чем тебе больнее, тем сильнее ты набрасываешься, и я знаю, что в глубине души ты не такой злой, как хочешь, чтобы мы думали. Ты не дьявол в маске, быть дьяволом — твоя маска. Так ты можешь незаметно ранить... Я не права? Клаус просто смотрел на нее какое-то время, прежде чем, наконец, откинул голову и рассмеялся. Он вернулся в кресло, в котором сидел до этого, продолжая бормотать: — Я и забыл, как ты любишь делать всякие предположения. Кэролайн вздохнула и попыталась успокоиться, зная, что ничего не добьется, заставив его признаться в своих истинных чувствах. Она пробовала это неоднократно и каждый раз сталкивалась с неудачей. Почему на этот раз все должно быть иначе? Поэтому она сделала несколько шагов, сняла с себя свою сумочку и бросила ее на диван, на котором они с Энзо целовались прошлой ночью. Она отогнала эту мысль и, скрестив руки на груди, встала перед ним с требовательным выражением лица. — Как дела у Стефана? — спросила она. Его злая улыбка вернулась, и он увидел, как ее беспокойство усилилось. — Лучше не бывает. Признает свою истинную сущность где-нибудь в Европе. — сказал он, как ни в чем не бывало. Ее лицо вытянулось, и вся кровь отхлынула от него, когда она осознала, что значат его слова. Он превратил Стефана в потрошителя... снова... — Ты не сделал этого... Она сердито шагнула к нему. Ее глаза покраснели, а на нежном лице выступили вены. Одно дело мучать ее, но совсем другое морочить голову ее лучшему другу/бывшему парню. — Осторожнее, милая. — предупредил Клаус с опасным блеском в глазах, но Кэролайн была слишком зла, чтобы обращать внимание на его перепады настроения. Она поспешила туда, где он сидел, выставив клыки на показ, готовая для укуса. Клаус встал и одним простым движением оттолкнул ее, с силой швырнув обратно к проходу. Кэролайн болезненно сглотнула и упала на пол, продавливая его своей спиной, в то время как гибрид просто поправил свою одежду и по-королевски сел обратно на свой трон, будто ничего не произошло. — Я бы очень хотел поделиться с тобой своей кровью, но у меня есть правило насчет плохих девочек, ведущих себя неподобающе, любимая. — он спокойно посмотрел на нее сверху вниз. — Сделаешь это снова и... — Ты ублюдок! — закричала она, сжимая кулаки, но все еще не двигаясь. Она проигнорировала кровь, бегущую из ее головы, и продолжила: — Ты обещал, что оставишь Стефана в покое! Ты обещал, что не будешь трогать... Ее прервало утробное рычание, вырвавшееся из груди Клауса. Она подняла глаза и увидела, что он демонстрирует гибридные черты, все еще удобно устроившись на кресле. — Скажи это слово еще раз... — его голос был столь же низким, сколько опасным. — И я разорву твою новую игрушку на кусочки. Кэролайн снова встала, не обращая внимания на боль в спине, и попыталась приблизиться к нему. — Как ты мог так поступить с ним? — прошептала она, меняя тактику. Нападение на него приведет только к тому, что он убьет Энзо, а если она хочет завоевать его расположение, то должна вести себя хорошо. — Ты знаешь, что кровь делает со Стефаном, как ты мог превратить его в..? — Я ни в кого не превращал его, любовь моя. — ответил он с широкой ухмылкой. — Он самостоятельно решил щелкнуть выключателем. — Ты заставил его. — ядовито прошипела она. — Следи за своим языком, Кэролайн! — приказал он, прожигая ее злобным взглядом. Белокурая вампирша попыталась подавить оскорбления, которые ей так хотелось бросить в него. — А теперь будь хорошей девочкой и ответь на мой вопрос, — он откинулся на спинку кресла, полностью расслабившись. Она оперлась рукой о стену, пытаясь успокоиться. Она не могла понять, почему ее спина заживает так долго? Ах да, она сегодня ведь не питалась. Что-то подсказывало ей, что Клаус знал об этом... И, конечно, он знал... — Что ты хочешь на день рождения, любовь моя? — он спросил так возмутительно обычно, как будто являлся ее давно потерянным другом, который только что вернулся в город и заехал, чтобы увидеть ее, заодно принеся подарки на ее день рождения... Вопрос застал ее настолько врасплох, что она не смогла удержаться от смеха при виде сюрреалистических сцен, которые представляла себе секунду назад. Всего минуту назад он угрожал всему, что было ей дорого, а теперь раздавал подарки... — Серьезно? — успела выдавить она между смешками. Гибрид завороженно смотрел на светловолосую красавицу, не в силах сдержать улыбку, которую она вызывала. Эта девушка была действительно непредсказуема. Хотя он знал ее больше века, он почти никогда не мог угадать, что она сделает дальше или как она отреагирует. Он ожидал, что она рассердится из-за того, что он спросил ее, и скажет ему, что она не хочет, и это еще сочеталось бы с чередой оскорблений в его адрес; вместо этого она смеялась над ним. Жаль, что он дал ей вербену, он хотел бы знать, о чем она сейчас думает. Может быть, он скажет своим гибридам не давать ей сегодня обычную дозу, чтобы пролить свет на тайну, коей являлась Кэролайн Форбс. Даже если ему придется внушить это из нее. Кэролайн была единственной во всем мире, кто пил вербену, за исключением, конечно, его гибридов. Как и все остальное, Клаус контролировал каждую малейшую часть оставшейся вербены, что существовала в мире. Он давал ее Кэролайн, потому что не хотел принуждать ее когда-либо снова, зная ее отвращение к внушению, и он заставлял своих гибридов пить ее, так как не верил полностью своим родственникам, что также имели способности к внушению. Странники были единственными, кому он доверял, ведь они не могли ослушаться клятвы защищать и служить ему. — Что я хочу на свой день рождения? Хм, давай-ка подумаем... — она изобразила скептический взгляд, прижав палец к губам, прежде чем злобно добавить: — Может быть... Я хочу... Чтобы ты оставил меня в покое?! Настала очередь Клауса засмеяться, хотя смех не коснулся его глаз. Он мог обмануть ее, поиграть с ее словами, потому что на самом деле она не просила его оставить ее в покое навсегда. Он мог оставить ее одну на пару минут, а потом вернуться и сказать, что выполнил ее желание. Но он прекрасно понимал, что она имела в виду, и почему-то тот факт, что она действительно хотела этого, заставлял звучать это менее забавным.… — Хорошая попытка, но этого не будет, милая. Ты застряла со мной навсегда. Как насчет чего-то более реалистичного? — Позволь мне сохранить свои отношения с Энзо. — попросила она, закусив нижнюю губу. — Ты же знаешь, что он мне необходим... Она наблюдала, как его лицо опасно потемнело, все признаки хорошего настроения исчезли, но он оставался на своем самопровозглашенном троне. Вот тебе и хорошее поведение... Она усмехнулась. — Как насчет того, чтобы оставить его в живых, если он уедет из города? — начал он торговаться. — Ты не можешь убить его, ты нарушишь сделку! — заявила она. — Ну, то, что ты поцеловала кого-то другого, тоже было нарушением сделки, если я правильно помню! — Это не я его поцеловала, а он! — она уже устала, но все равно сурово добавила: — И ты не убьешь его! — Хочешь поспорить? — невозмутимо произнес он. — Господи, для чего ты делаешь это?! — закричала она. — Зачем разрушаешь мою жизнь?! Что я тебе такого сделала?! — Ты предала меня! — снова прорычал он. Кэролайн свирепо посмотрела на него. — Потому что ты внушил мне забыть, что мы были вместе. — процедила она. — Потому что я даже не знала, что любила тебя! — Я не делаю это только ради того, чтобы наказать тебя, любимая, я пытаюсь защитить тебя. — ответил он спокойно. — Как и моей сестре, тебе везет, когда дело касается мужчин. Я только пытаюсь спасти тебя от боли. Я уже позволил себе однажды вмешаться в твои чувства и никому не позволю сделать то же самое! Плюс... Ты моя... Ты принадлежишь мне, и однажды, когда ты это поймешь и вернешься, я хочу, чтобы ты была незапятнанной. — Знаешь, что самое смешное?! Что ты действительно веришь, что это правда! И что ты создал эту больную версию защиты меня в своем сознании, чтобы не признавать, что то, что ты делаешь, неправильно и эгоистично! Я не просила твоей защиты, Клаус! И кто, черт возьми, ты такой, чтобы решать, что для меня правильно, а что нет?! Нет, заткнись и слушай! — прокричала она последние слова, останавливая его от чего бы то ни было, что он собирался сказать. — Я пришла к тебе, я отдалась тебе, и ты пользовался мной, пока тебе не надоело, а затем внушил мне уйти от тебя! И когда я нашла крупицу счастья, что я имела в своей связи со Стефаном, ты забрал его у меня! Я не позволю тебе сделать тоже самое с Энзо! — ДОСТАТОЧНО! — крикнул он, вставая. — ДА! ДОСТАТОЧНО! — выстрелила она в ответ. — С меня хватит твоей паранойи! Я не принадлежу никому, кроме себя, я больше не твоя королева! Все кончено, Клаус, когда ты это поймешь?! Вспышка, и он уже в нескольких дюймах от ее лица. — Я отослал тебя не потому, что ты мне наскучила, Кэролайн. Ты знаешь, что у меня не было выбора! И она знала... Понимала причины, но была слишком зла, чтобы сейчас принять его доводы. — Я сама могла решить, что для меня лучше! — прокричала она. На какое-то время в комнате воцарилась тишина. Клаус только смотрел на нее, пока она тяжело дышала под его пристальным взглядом. Что-то смягчилось в его глазах, пока он наблюдал за ней, и его рука поползла вверх, чтобы погладить ее подбородок, когда его глаза упивались чертами ее лица. — Я должен был заставить тебя уйти, любовь моя. — прошептал он с глазами, полные эмоций, и в ту же секунду его черты снова ожесточились. — Но я никогда не расстанусь с тобой, Кэролайн... Ты была обречена стать моей в тот момент, когда я впервые вкусил тебя. И с каждым разом я хочу еще больше... Я не позволю никому другому испытать этого... Это ощущение будет только моим... И к несчастью для тебя, я никогда не смогу насытиться тобой... И я точно не позволю какому-либо больному ублюдку и пальцем коснуться тебя. Я убью все мужское население планеты, если придется, но однажды ты снова станешь моей... Ты понимаешь это? — Я была твоей. — сказала она сквозь зубы, и пришло время ей сдерживать слезы. — Но ты потерял меня... А теперь будь мужчиной и отпусти меня! Он снова впечатал их в стену. Ему так хотелось причинить ей боль, разбить ее решительное лицо на тысячи кусочков... Вместо этого его кулаки ударили в стену над ее головой, заставляя ее треснуть под его силой. Он прищурился и попытался сдержать ярость, пораженный тем, как Кэролайн подпрыгнула, испуганная его реакцией. Их носы практически соприкасались... И когда он заговорил снова, его голос был низким и сдержанным, в нем чувствовалась уверенность, а в глазах — решительность. И не было смысла даже думать, что он был в противоречии с этим. — Никогда. — прошептал он ей в лицо, наблюдая за каждым ее вздохом. Кэролайн почувствовала, как по телу разливается холодок. Она закрыла глаза, позволяя безнадежности поглотить ее. Не то чтобы она ожидала другого ответа, но его ответ пробудил в ней какие-то старые, похороненные чувства. Она вдруг почувствовала себя незащищенной, хрупкой, неуверенной и, хотя никогда не призналась бы в этом ни ему, ни кому-либо другому, она испугалась... Да, она боялась, потому что знала, что он говорит серьезно. Он снова и снова доказывал, что не шутит... — Почему ты так со мной поступаешь? — спросила она опять слабым голосом, глядя себе под ноги. Он положил голову ей на лоб и тихо прошептал: — Ты знаешь, почему... — Если ты думаешь, что это любовь, — теперь она тоже шептала, — тогда ты ничего не знаешь о любви... За ее смелыми словами последовала пауза, полная молчания. Единственным звуком было их тяжелое дыхание и биение их сердец. — Тогда научи меня, милая. Его глаза были закрыты, а голос звучал еще тише, чем раньше. — Я пыталась... — ее голос был слабым, надломленным. Он терял ее и знал это. Он ожидал, что это произойдет, он знал, что это произойдет в тот момент, когда его гибриды сообщили ему, что она встречается с кем-то еще. Потому что она была права, она не станет подвергать опасности никого другого после того, что случилось с потрошителем. Она была сильной женщиной — еще одна вещь, которую он любил в ней, — и сам факт того, что она не думала головой, что она позволила этому случиться, зная о последствиях, означал, что он снова теряет ее... На этот раз по-настоящему… Чего он не ожидал, так это того, что желтый демон ревности сделает с его сердцем и разумом... — Я не могу... — прошептала она. — Не после всего, что ты сделал... Я... Я не могу доверять тебе! Она вырвалась, и он отпустил ее. Он молча наблюдал, как она ходит взад-вперед по комнате, схватившись обеими руками за лоб и пытаясь сдержать слезы. — Каждый раз, когда я думаю, что ты изменился, что ты больше не сделаешь ничего, чтобы навредить мне или моим друзьям, ты доказываешь, что я ошибаюсь. — сказала она тихим голосом, который ломался в некоторых местах. Я была в шаге от того, чтобы простить тебе все, Клаус! Убийство Дженны, попытка убить Елену, Джереми, меня, превращение Тайлера в гибрида, терроризирование нас на протяжении двух лет! С того момента, как мы впервые услышали твое имя, ты превратил нашу жизнь в сущий ад, и видит бог, я была готов простить тебе все! И как раз тогда, когда я была достаточно глупа, чтобы поверить, что ты изменился, что у тебя действительно осталось немного человечности под всем этим ужасающим фасадом... Ты сбил меня с ног, ты заставил меня понять, как глупа я была, думая, что ты когда-нибудь сможешь измениться. — Ты не была глупа! — запротестовал он, слегка ошеломленный ее вспышкой. — Я действительно изменился, я хотел иметь другую жизнь, жить с моим ребенком, моей семьей, с тобой... — его рука на мгновение очертила ее силуэт, но почти сразу же опустилась. — Но у моих родителей были другие планы на мое будущее, — он выплюнул эти слова с ненавистью. Ее признание подтолкнуло его к тому же, и он позволил себе выразить свои чувства и свои мысли. Впервые за последние два десятилетия он открылся кому-то... ей... — Я отослал тебя после того, как узнал, что они собираются с тобой сделать. Майкл убил бы тебя у меня на глазах без колебаний, моя мать была близка к тому, чтобы обнаружить местонахождение моего ребенка... — он остановился, чтобы сделать глубокий вдох, позволив маленькой слезинке упасть, прежде чем он поспешно вытер ее. — И как ты знаешь, Кэролайн, они преуспели в одном из двух... — Я понимаю, что тебе было больно, когда умерла твоя дочь. Я понимаю, что тебе пришлось выпустить пар и убить целые сообщества ведьм по всей планете, потому что они были ответственны за то, что случилось с Хоуп. Я понимаю, что тебе пришлось заключить перемирие со странниками, чтобы сделать это! — сказала она, повышая голос с каждой фразой, которая выходила из ее рта. — Чего я не понимаю, так это почему ты должен был убить Тайлера, почему ты должен был снова превратить Стефана в монстра, почему ты должен снова терроризировать нас... — Ты правда не понимаешь?! — Просвети меня, пожалуйста! — взмолилась она, поднимая руки к небу, и снова разрыдалась. — Потому что они причинили тебе боль! — крикнул он, затем снова приблизился к ней, осторожно обхватив ее лицо руками. — Потому что они ранили то, что принадлежит мне... И теперь они за это поплатились... — Только ты ранишь меня сейчас... — сказала она слабым голосом. Она заметила смущение и беспокойство в его взгляде, но все равно продолжила: — Больше, чем кто-либо когда-либо ранил меня! Ты удерживаешь меня, когда все, чего я хочу, это двигаться вперед... Отпусти меня, Клаус... Почему ты просто не отпустишь меня? Его взгляд из озабоченного превратился в смертельно злой. — Потому что ты моя! — прошипел он сквозь зубы, собственнически пожирая ее светлые локоны в своей руке. — Это не так! — снова бросила она ему вызов, заставляя мужчину сделать глубокий успокаивающий вдох и полностью отпустить ее, чтобы он не причинил ей боли. — Ты переступаешь черту. — прорычал он, поворачиваясь спиной и направляясь к входной двери. — Клаус, пожалуйста, подожди! — ее надломленный голос остановил его, но он не повернулся к ней. Он все еще был потрясен и рассержен ее отказом. — Что насчет Энзо? — неуверенно спросила она после нескольких секунд молчания. Он медленно повернулся с опасно горящими глазами. — А что с ним?! — рявкнул он. Она вдохнула и сделала неуверенный шаг вперед, неловко остановившись под его непреклонным взглядом. — Я клянусь, он всего лишь мой друг! Пожалуйста, он нужен мне в моей жизни... — умоляла она. — То, что случилось вчера, больше никогда не произойдет, если ты только позволишь нам сохранить дружбу. — она видела, как крутятся колесики в его голове, понимала, что он обдумывает это, отчего не теряла надежды: — Ты спросил меня, что я хочу на день рождения, и поскольку ты, очевидно, не подаришь мне мою свободу, я прошу подарить Энзо его. Он никогда больше не прикоснется ко мне, только пожалуйста... Пожалуйста, пусть он останется... Она проглотила свои слова, когда увидела, что он снова стоит перед ней, с прищуренными глазами и высокомерным выражением. Ублюдок! Он знал, что решает здесь все только он, знал, как тяжело ей умолять, и получал от этого огромное удовольствие. Как и в любой другой раз... — Все в порядке. Я не убью эту крысу, — казалось, прошли столетия, а не секунды, пока он ответил ей. — Но знай... — он предостерегающе поднял палец, — если ты снова нарушишь мои правила, я не проявлю к нему того же милосердия, что проявил к тебе и потрошителю! Кэролайн отчаянно закивала, улыбаясь от уха до уха своей маленькой победе. С этими словами он направился к двери и, прежде чем уйти, обернулся, чтобы сказать кое-что еще. — Ох, и с днем рождения, Кэролайн! — в ответ на его слова часы тикнули, показывая, что была как раз одна минута первого... Полночь. Колдовской час...

***

Как, черт возьми, этой молодой женщине удалось заставить его подчиниться ее желаниям с таким небольшим усилием?! Как ей удалось заставить его захотеть изменить саму суть своего существования только одной мольбой? Но на этот раз он не поддастся... Он позволил себе чувствовать, он совершил эту ошибку двадцать лет назад, он не сделает этого снова. Он больше не позволит причинить себе такую боль. Он предпочтет жить как злой гибрид, которого ненавидят и боятся те, кого он любит, беря все, что он хочет, делая все, что он хочет... Эта девушка, эта белокурая богиня хитрости, была теперь его единственной слабостью, единственным существом на планете, которое могло по-настоящему причинить ему боль... Вот почему он позволил ей оставить свою маленькую жизнь, когда она попросила его об этом. Вот почему он разрешил ей жить вдали от него, когда все, чего он хотел — это сделать ее своей, по своей воле или нет... Если он дарует ей свободу, люди подумают, что она ему небезразлична, и никогда не оставят ее в покое. Хотя у него и не было врагов, он не мог быть уверен в своей семье, особенно в Коле и Финне. Он доверил бы свою жизнь Ребекке и Элайдже, после всего, через что они прошли, они были достойны этого... Но младший и старший братья не заслуживали доверия, по крайней мере, так он считал... Кроме того, он не мог позволить себе разрушить свой имидж бездушного монстра, позволив людям поверить, что он заботится о блондинистой нарушительнице спокойствия... Верно? Был еще один способ показать своим врагам, что она ему безразлична. Он мог причинить ей физическую боль прямо у них на глазах. Но если он причинит ей боль, то снова причинит боль себе... Если он причинит ей боль, она только сильнее возненавидит его, и в конце концов он возненавидит и себя... Больше, чем ненавидел уже... Элайджа ошибался, он был тем, кем был: злым гибридом, чудовищем, монстром, который скрывал свой гнев и боль за жестокостью... Он был только монстром и не больше. Так было проще, чем видеть жалость в глазах каждого, легче, чем тонуть в отчаянии и слезах, как это делала Хейли. Кэролайн... Она была нужна ему. Сейчас он жаждал ее света больше, чем когда-либо. Ее присутствие успокаивало, ее прикосновение было подобно бальзаму для его жестокого обожженного сердца. Она была рядом, когда он нуждался в ней, она была рядом, когда он не знал, что ему больно за нее, и он оттолкнул ее. Он предпочел месть и принял ее независимо от того, кому он должен был причинить боль в процессе... И она была той, кого он ранил больше всего в этом процессе... Как такое возможно? Как он мог причинить боль женщинам, которых любил больше всего на свете? И мысль о том, что он собирается сделать, причинит ей еще большую боль... Но он ничего не мог с собой поделать. Он должен был показать им, кто здесь главный, заставить их вспомнить, что у Никлауса Майклсона есть и другая сторона, о которой они забыли в его отсутствие. Сегодняшний поворот событий был неизбежен. Конфликт был неизбежен. Он улыбнулся, входя в бар. Ох, он будет этим наслаждаться!

***

— Знаешь, позвонить мне в тот же день, когда ты попросила дать тебе время все обдумать, называется жульничеством, красавица, — пробормотал Энзо, пытаясь скрыть волнение в голосе и ухмылку, появившуюся на его лице, когда он увидел засветившееся имя Кэролайн на экране. — Где ты? — спросила она с облегчением, когда поняла, что он все еще жив. Она знала, что Клаус, вероятно, не откажется от своего слова, но с ним никогда нельзя быть слишком уверенной. Он был не самым стабильным человеком в этом мире... Энзо не упустил беспокойства в ее голосе, но, будучи собой, он решил разрядить обстановку. — В Гриле, так как могущественная Елена и ее фрейлины изгнали Деймона из пансиона на остаток дня. Мы неплохо проводим время, а что? Ты поняла, что не можешь вынести ни секунды без моего божественного присутствия? — Он здесь... — тихо сказала она, и по тому, как она это сказала, оба парня поняли, кого она имеет в виду. Дерзкая улыбка Энзо исчезла, в то время как Деймон напряженно сел, не в силах удержаться от панического осмотра бара. — Я предполагаю, что после прошлой ночи его гибриды будут следить за каждым твоим шагом, так что он, вероятно, точно знает, где ты сейчас, и придет за тобой... — Сейчас придет? — процедил он сквозь зубы. — Тогда мне стоит заказать ему выпить? — Сейчас не до твоих идиотских шуток, Энзо! — почти крича, выругалась Кэролайн. — Убирайся оттуда и не попадайся ему на глаза как можно дольше. У меня такое чувство, что он не останется надолго, поэтому, пока он в Мистик Фоллс, тебе нужно уехать из города, и прямо сейчас. Я позвоню тебе, когда он уедет. — Мне очень неприятно сообщать тебе эту новость, но я не могу уехать... — сказал Энзо, казалось бы, расслабившись, когда он прислонился к барному стулу, игнорируя свирепые взгляды Деймона. — Я только что зарегистрировался в этом очень модном спортзале, и мне бы не хотелось пропустить свою первую тренировку. — Энзо, прекрати нести чушь! Тебе здесь больше небезопасно! — закричала она. — Мне неприятно это говорить, приятель, но блонди права. Если он тебя выслеживает... — вмешался Деймон, но не смог закончить. — Я не собираюсь бежать, как какой-то трус! — настаивал Энзо, отвечая им обоим одновременно. — Если он придет за мной, я буду очень терпеливо ждать его... А потом он закончил разговор, прервав протесты Кэролайн прямо на середине. — Даже сейчас? Да ты храбрец. — произнес низкий хриплый голос, и оба друга повернули головы, чтобы увидеть незваного гостя. — Или идиот! — пару секунд друзья молча смотрели на него. — О, не обращайте на меня внимания! — снова заговорил он, дерзко улыбаясь и небрежно махая рукой. — Я здесь только для того, чтобы выпить! Он махнул официантке, чтобы та наполнила его бокал бурбоном. — Да вы издеваетесь, — процедил Деймон, прищурившись, а Энзо с любопытством посмотрел на новоприбывшего. Гибрид уверенно стоял, опираясь на стойку, пока Энзо оценивал его. Наглый, бестактный, совершенно неспособный понять намек... Голос Кэролайн столетней давности эхом отдавался в его сознании, когда он определил эти качества в человеке, стоящем перед ним. И к тому же у него был британский акцент, и он даже сказал бы, что тот выглядит очень солидно. "Нет, все равно не так хорош, как я," — заключил он. Энзо прищурился, когда его мгновенно осенило. — Клаус, я полагаю... — сказал он, глядя в сторону, притворяясь равнодушным и одним движением опустошая свой стакан. Гибрид сделал несколько шагов от того места, где он стоял, и грациозно уселся на один из пустых стульев. — Во плоти! — ответил он, и его высокомерная улыбка стала шире, когда он поправил свой пиджак за тысячу долларов. — И от того, что ты сидишь с моим самым нелюбимым братом Сальваторе, и у тебя дешевый стиль в сочетании с нелепым акцентом... Я предполагаю, что ты червь, пытающийся украсть мою девушку. — последние слова были произнесены низким голосом, который звучал скорее как угроза, особенно учитывая убийственный взгляд, который он бросил на него. "Если бы взгляды могли убивать!" — подумал Деймон. — Энзо, не так ли? — добавил Клаус тем же безразличным тоном, каким эта крыса говорила ранее. — Твоя девушка? — насмешливо сказал другой британец. Клаус прищурился, и Деймон почувствовал необходимость вмешаться, пока сердце его друга все еще было привязано к его груди. И вообще, почему всем британцам так нравится Кэролайн?! — Мой друг имеет в виду... — Деймон занервничал и выдавил из себя кривую улыбку. — Что он не знал, что она твоя девушка, и теперь он знает. Он знает, что... Ну, в общем, теперь он знает! — И все же, — улыбнулся Клаус неудавшейся попытке Деймона спасти своего друга. — Маленькая птичка напела мне, что он поцеловал ее прошлой ночью! — Вид "ревнивого бывшего бойфренда" тебе не идет, приятель... — сказал Энзо, все еще не теряя своего высокомерия, наливая еще один бокал. Клаус рассмеялся. — Он милый! — сказал гибрид, игриво повернувшись к Деймону. — Где ты его нашел? — Вообще-то это долгая история! Много крови, много боли. — сказал Деймон, поднимая свой бокал, словно произнося тост. — За старые добрые времена! — Да, но... — Клаус снова повернулся к Энзо. — Боюсь, у меня нет времени на болтовню, и мне поднадоела эта игра. Видишь ли, я уже нанес Кэролайн визит и просто хотел убедиться, что мы все на одной волне. Как только он упомянул Кэролайн, Энзо вскочил, и Клаус, ухмыльнувшись, последовал его примеру. — Что ты с ней сделал?! — крикнул он. — Полегче там, Энзо. — Деймон со свистом ворвался между ними и поднял руку перед своим другом. — Он не причинит ей вреда, но у него нет проблем с тем, чтобы причинить вред тебе. — Пусть попробует, — Энзо сардонически усмехнулся. Деймон закатил глаза. Ему нужна была поддержка. Оба мужчины были намного старше его, и у него не было ни малейшего шанса остановить их, если начнется драка. И все знали, кто победит. Он выругался себе под нос, уверенный, что это был особый вид ада, дарованный ему за все ужасы, которые он сотворил с этой белокурой барби. Клаус посмотрел на другого англичанина, весело улыбаясь. — Тебе лучше начать слушать своего друга, приятель... — предупредил гибрид. — Но для начала... Он подскочил к Деймону и в ту же секунду сломал его шею. Когда вампир упал на землю, он снова повернулся к Энзо, злобно ухмыляясь. — Теперь, когда самый надоедливый Сальваторе наконец замолчал, давай проясним одну вещь, Лорензо. Я позволю тебе дышать, потому что заключил сделку с Кэролайн много лет назад, и мне хотелось бы думать, что я человек слова. Однако, если ты когда-нибудь даже подумаешь о том, чтобы снова прикоснуться к ней, как ты это сделал прошлой ночью, ты обнаружишь, что у тебя не хватает рук и других важных частей тела, прежде чем ты даже успеешь произнести ее имя. Я ясно выражаюсь? — Она не хочет тебя, дружище... — сказал он, втирая горькую правду в лицо. — Она предпочла бы прожить вечность в одиночестве, чем с тобой. Представь, как сильно она должна тебя ненавидеть... Энзо не успел закончить фразу, потому что полетел к бару. Не успел он подняться на ноги, как на него набросились двое гибридов Клауса и принялись его кусать, а Клаус все это время сидел на стуле, улыбаясь и потягивая Бурбон. Он наблюдал за происходящим так, словно это был самый захватывающий боевик на свете. — Ладно, ребята, хватит! Том, возьми с собой Оливера и иди понаблюдай за моей девочкой. Дальше я сам справлюсь. Оба гибрида сделали, как было велено, в то время как Клаус медленно встал и направился к укушенному вампиру, играя с самодельным деревянным колом в руках. Он опустился перед ним на корточки, чтобы их глаза оказались на одном уровне. — Я обещал Кэролайн, что не убью тебя... — снова произнес он враждебным голосом. — Но это не значит, что я не могу поиграть с тобой. — Заставляешь... своих гибридов... делать всю... грязную работу? — проговорил Энзо между вздохами, сплевывая кровь в сторону. — В чем дело, приятель?! — поддразнил он, слабо улыбаясь ему. — Не достаточно мужествен, чтобы сражаться в собственных битвах?! Клаус безжалостно проткнул деревянным колом его живот, и все веселье исчезло из его глаз. Энзо разинул рот, но сумел не закричать. — Знаешь, я все еще могу изменить свое решение о твоей судьбе. — прошептал он ему на ухо. — Слушай внимательно, приятель... — его голос был опасным, а глаза злобными, когда он прокручивал кол внутри его. — Кэролайн под запретом для тебя или кого-либо еще. Прикоснись к ней еще раз, и твое время с Августином покажется раем по сравнению с тем, что я сделаю с тобой. Затем он вытащил кол одним быстрым болезненным рывком, который заставил Энзо наконец закричать. — Я был убежден, что заставлю тебя уехать тебя, если не убью. Но поскольку моя милая Кэролайн заверила меня, что между вами ничего не происходит, я позволю тебе остаться в городе, наблюдая твое несчастное лицо, пока ты пытаешься сопротивляться ей... Это тоже будет отличным бонусом к твоему наказанию. Знаешь, ты должен быть благодарен мне даже за то, что я разрешаю тебе видеться с ней. — Как великодушно с твоей стороны! Ты установишь часы нашего совместного времяпровождения, или нам разрешат сделать это самим? — он поперхнулся пару раз, но ему удалось выговорить фразу. — Не искушай меня! — голос и лицо Клауса менее чем за секунду превратились из светлых в пугающие. — И чтобы у тебя не было никаких иллюзий, я повторюсь, что она моя. Она была рождена, чтобы быть моей. Сейчас она этого не понимает но рано или поздно поймет и вернется ко мне... А до тех пор позволь мне дать тебе совет, хорошо? — с этими словами он снова наклонился к нему и прошептал ему в лицо. — Не позволяй своему сердцу совершить глупость. Или оно очень скоро покинет твою грудь. — Почему ты так уверен, что она хочет тебя? — спросил Энзо, не обращая внимания на его свирепый взгляд. — Что если она захочет кого-то другого? — Она ужасно молода. — спокойно заявил Клаус, пожимая плечами. — Но пытай ложных надежд. Она будет оставаться одна, пока не поймет, что принадлежит мне. Конец истории. — Она не какая-то собственность, приятель, ты не владеешь ею. — сказал Энзо, злобно глядя на него. — Конечно, владею. Она принадлежит мне... для меня... Скоро она снова будет моей, снова станет королевой теней... А до тех пор я никому не позволю никаких вольностей с ней. И я больше никому не позволю причинить ей боль. Энзо рассмеялся, обескураживая Клауса. — Так вот, почему ты никого не впускаешь в ее жизнь? Это твой извращенный способ защитить ее? Боже, да ты просто бредишь, ублю... Улыбка Клауса погасла на его губах, и в мгновенье ока он встал перед ним, вонзая еще один кол рядом с его сердцем. Энзо закричал. — Мои намерения тебя не касаются! — крикнул Клаус. — Тебе разрешено оставаться рядом с Кэролайн, пока ты держишь свои ручонки там, где я могу их увидеть! И это все, что ты должен понять. Затем он бросил на стол стодолларовую купюру, подмигнул барменше, заставил ее забыть обо всем и медленно направился к двери. Перед самым выходом он обернулся и злобно улыбнулся ему. — На всякий случай, если ты думаешь, что сможешь меня одурачить... Просто спроси Деймона, когда он проснется, что случилось со Стефаном... — сказал он. — Скажи им, что я увижу тебя завтра вечером в пансионе, чтобы залечить твои раны. Ты будешь в порядке, если я, конечно, буду убежден пощадить твое жалкое существование. И через несколько секунд он исчез. Энзо огляделся. Казалось, все были странно спокойны. В конце концов, не прошло и минуты, как закончилась серьезная драка, кто-то должен был издать хоть какой-то звук. Вместо этого все выглядели так, словно ничего не произошло. Они разговаривали, улыбались, смеялись... Никто не выглядел шокированным тем, что рядом с баром стоял окровавленный человек с колом в левом плече. Деймон проснулся через несколько минут после того, как гибрид ушел. Энзо удалось вытащить кол, и его рана уже зажила, но он не мог заставить себя пошевелиться. — Энзо! — крикнул Деймон, подбегая к нему и помогая сесть на стул. — Я в порядке. — сказал он. — Раны заживут. — Нет, не заживут... — Деймон посмотрел на следы укусов. — Это укусы оборотней, только Клаус может их исцелить. Что, черт возьми, произошло? Где Клаус?! Энзо рассказал ему обо всем, что произошло, и о том, что сказал Клаус перед уходом. — Что он имел в виду, сказав "если буду убежден"? — спросил Энзо, наконец-то вернув себе прежнее самообладание. — Это значит, что наша знакомая Барби должна сыграть в примерную женушку с большим злым волком, чтобы спасти твою задницу!