feelings between us

«I feel like a child I know it’s denial I’m going through phases» Chase Atlantic — Phases

      Сону сложный. Под стать своим пугающим, громоздким, нерешаемым уравнениям.       И всегда был таким. Даже когда они с Сонхуном впервые познакомились в старшей школе. В одно мгновение ласковый, сладко шепчущий: «Хён, мы ведь сможем стать хорошими друзьями?», в другое — маленькая вредная заноза, стоит пошутить как-нибудь не так. Лишний раз не поддразнить и не позаигрывать. Дружба с ним напоминает хождение вслепую по минному полю. Рядом с Сону жизнь превращается в бесконечный квест, в котором приходится решать сотни головоломок. Одну за другой. Пытаясь разгадать, что из всего этого игра, что — чувства, что — анатомическая реакция молодого тела, а что — лишь прихоть.       Иногда рядом с Сону хорошо. Его маленькая квартира намного чаще напоминает Сонхуну дом, чем то место, которое приходится так называть. И иногда Сонхун ловит себя на мысли, что чуткий и нежный Сону даже умеет понимать его с полувзгляда, залечивая и пылкими, и сдержанными ласками все душевные раны.       А иногда рядом с Сону просто невыносимо. Его безразличие бьёт прямо по лицу больнее отцовской пощёчины, запутав в чувствах ещё сильнее. Оставив после себя только желание сбежать, спрятаться, наплевать на всё вокруг или закатить ответную сцену. Но было бы ради чего?       Основная проблема в том, что Сону никогда не говорит о чувствах прямо. Их всегда надо угадывать. Хочет он сегодня увидеться или он в самом деле устал? Значит ли сказанное им «Нет» на самом деле «Да», или это всё же отказ? Ревнует он или всего-навсего бесится из-за какой-то мелочи, за которую решил зацепиться? Просит ли он уйти, для того чтобы Сонхун и правда ушёл и больше не отнимал его время, или это лишь уловка, чтобы Сонхун остался? В общем… сложно.       Когда у старшего хёна ещё была подружка, Сонхун часто ловил себя на мысли, что Сону готов сжечь её живьём. Фактически каждый раз, когда она почему-то весьма двусмысленно флиртовала не со своим парнем, а с ним, Сонхуном. Тогда впервые показалось, что Сону до скрежета зубов ревнует. Прямо вот очень сильно. И самое забавное было то, что с Джеем она флиртовала ничуть не меньше, и с Джеюном, и даже иногда с самим Сону. И явно относилась к типу людей, постоянно качающихся на волнах непринуждённого флирта. Но бесился Сону, лишь когда это всё происходило с Сонхуном.       Затем хён с ней расстался, и на какое-то время поведение Сону вернулось в привычное русло. Позже появилась Йесо, и… на удивление, он вёл себя так, словно ему пофиг. Сонхун даже было подумал, что всё же ошибся, и бывшая Хисына всего-навсего бесила Сону одним своим существованием. И никаких других причин не было. Но прошлая неделя опять перечеркнула выстроенную теорию к чертям.       В общем, с Ким Сону до невозможного сложно. Никак не предугадать и не понять, к чему быть готовым. К нежности, к дерзости, к страсти, к грубости? Ко всему сразу? И никак не сосчитать, через сколько фаз нужно пройти, сколько этапов, сколько подходов им потребуется, чтобы наконец стало хоть чуточку проще.       Влюбляться в таких, как Сону, опасно. Себе дороже. Иначе чувства переломают, затем соберут по частям, затем снова переломают… Это хоть кому-то нужно? Слишком много вопросов и ни одного ответа. Слишком много эмоций и ни одной верной. Сонхун уже давно решил для себя, что без привязанности оно того не стоит. Лучше оставаться на расстоянии вытянутой руки. Без обязательств и ожиданий. А появится ли эта эмоциональная зависимость друг от друга — вопрос открытый. В целом без неё тоже нормально, его всё устраивает при условии, что есть секс.       Неделя выходит какой-то адовой. Новый график тренировок окончательно добивает. На самом деле, Сонхун был бы не против взять и психануть. Вот прямо сесть и закатить истерику. Потому что у него уже не осталось никаких сил терпеть то, что происходит с его идиотской жизнью. Но вместо этого, прежде чем зайти домой, он прячется на заднем дворе и выуживает из сумки айкос и пачку сигарет.       Мягкий дым приятно наполняет лёгкие с первым же вдохом. Затмевая эмоции. После ещё парочки затяжек отступает головная боль и становится даже как-то чуть легче дышать. Какая ирония. Докурив первый стик, Сонхун чувствует себя почти живым, почти счастливым и почти способным двигаться дальше и вытерпеть следующий день. Ключевое слово — «почти».       Секс с Сону всегда помогает лучше. Чтобы достичь хоть немного похожего эффекта, приходится выкурить ещё два стика. Сонхун балуется уже почти месяц. И пусть совсем немного, но ему легче.       Дома всё как всегда. Пустая гостиная, потому что родители ещё не вернулись. Одинокий ужин на кухне. Холодная комната. Если бы они с Сону не поругались, можно было бы сорваться к нему прямо в эту секунду. Сонхун бы обязательно купил что-нибудь по дороге. Курочку или лапшу на вынос в китайской забегаловке, фрукты, может быть, маленькую коробку свежей клубники или соджу. На самом деле ему нравится иногда баловать Сону. Ведь Сонхун знает, что у его золотца есть ужасная привычка забывать про свои базовые потребности. А именно про сон, еду, воду и отдых.       Но… из-за случившейся ссоры остаётся только одиноко валяться в кровати. В порыве безысходности Сонхун даже пролистывает последние фотки Сону, выставленные в Инстаграм на этой неделе. Ноги ноют, в пояснице стреляет даже после сеанса лечебного массажа. И нет никакого понимания, зачем нужно так страдать и убиваться, если его всё равно оставят в резерве, если вообще возьмут в национальную сборную.       Тело охватывает вялость, обволакивая, словно одеяло, но мучительная и очень настойчивая остаточная бодрость держит в сознании и не даёт сомкнуть глаз, заставляя копаться в мыслях снова и снова, пока самые гадкие из них не вылезут на поверхность.       И да, Сонхун всё ещё злится на Сону. Очень. Настолько сильно, что хочется рычать. Сонхун даже планирует обязательно его наказать. Проучить. Поквитаться за каждую эмоцию, что терзала изнутри, когда он дрожащими пальцами пытался кое-как застегнуть рубашку, прежде чем хлопнуть дверью.       За каждый использованный презерватив тоже. Обязательно.       Долгожданный и столь желанный час расплаты обязательно настанет. И правило «Никаких засосов» станет первым из тех, которые Сонхун собирается нарушить.

~~~ <Ники>

[22:01] Сонхун: йоу [22:02] Ники: привет, ты как? [22:03] Сонхун: нормально, я много пропустил сегодня? [22:05] Ники: полностью поставили первую часть [22:05] Ники: йесо сняла для тебя видео, где я делаю твою точку, так что сможешь выучить по записи [22:08] Сонхун: конечно, спасибо, ты лучший [22:09] Сонхун: сону был сегодня? [22:10] Ники: ага [22:10] Ники: у вас что-то произошло? [22:11] Ники: я ещё в прошлый раз заметил [22:11] Сонхун: да ничего такого [22:13] Ники: погавкались снова? [22:14] Сонхун: ну типа [22:14] Ники: вернее будет сказать: поругались из-за какой-то очередной хуеты? [22:15] Сонхун: эээ, что за словечки [22:15] Ники: энивей, мне показалось, что сону-хён переживает [22:16] Сонхун: наверное, просто бесится на меня [22:17] Ники: ну… я думаю, что он плохо переносит ваши ссоры [22:18] Сонхун: не знаю, мне кажется, что ему нравится беситься на меня без повода [22:18] Ники: может быть [22:19] Ники: но в команде вы ведь ближе всех друг другу [22:21] Ники: неудивительно, что он сильно расстроен [22:22] Сонхун: что-то не особо заметно [22:24] Ники: ты смотришь куда-то не туда, хён [22:24] Ники: энивей, помиритесь скорее

~~~ <Йесо>

[23:01] Сонхун: ты как? [23:09] Йесо: привет) хорошо [23:10] Йесо: я уже извинялась, но ещё раз прости за тот вечер [23:11] Сонхун: да всё нормально [23:12] Йесо: больше никогда не буду пить [23:12] Сонхун: это моя вина [23:13] Йесо: тут нет твоей вины, не говори так [23:14] Йесо: ты сам как? [23:15] Сонхун: всё ок [23:17] Йесо: ты всё ещё расстроен? [23:18] Сонхун: да не, всё окей [23:19] Йесо: если что, ты можешь со мной поговорить [23:19] Йесо: если это из-за девушки [23:21] Сонхун: спасибо! но всё правда хорошо [23:23] Сонхун: ники сказал, что вы сняли видео [23:25] Йесо: а, да! я сейчас пришлю тебе

~~~

      В выходные Хисын в обязательном порядке призывает всех на съёмки ролика. Приходится поругаться с родителями, чтобы перенести тренировку на льду.       Во время записи всё идёт нормально. Их друг-оператор, которого всегда приглашает хён, ловит нужные ракурсы для дальнейшего монтажа. Никто из проходящих мимо не беспокоит, потому что старший хён велел команде держать сегодняшнюю съёмку в секрете и не палить локацию где-нибудь в Инстаграме, чтобы не набежали неадекватные фанаты.       С Сону Сонхун всё так же не разговаривает, продолжая их затянувшуюся холодную войну. Но, чтобы не создавать ненужное напряжение внутри коллектива, с остальными друзьями они оба всячески стараются вести себя как обычно. Просто полностью игнорируют друг друга, проверяя на выдержку. Ждут, кто же сдастся первым.       В перерыве Сонхун слышит приглушённый бубнёж Ники, который хмурится, посматривая куда-то в сторону.       — Как он снова нас нашёл?       — Кто? — уточняет Джей, открывая бутылку воды.       — Вон там, у перекрёстка, только не оборачивайся! — начинает Ники, но поздно: Сонхун и Джей оба резко смотрят в сторону. — Тот извращенец, что постоянно снимает Сону-хёна.       Сонхун делает два больших глотка, лишь бы запить вскипающее в груди раздражение. Одного взгляда на этого мерзкого человека всегда будет достаточно, чтобы на бешеной скорости завертелась мясорубка, готовая перемолоть в Сонхуне всё живое. Однажды он уже чуть не прописал этому типу по ебалу. И если нужно, он готов попытаться ещё раз.       — Мы же уже говорили ему больше не приходить, — хрипит Сонхун, даже не скрывая нотки агрессии в голосе.       — Давайте скажем ещё раз, — хмурит брови Джей, закатывая рукава рубашки, явно готовый вспетушиться в любую секунду.       И Сонхун не против поддержать эту инициативу. Наоборот, он очень даже за. Так и припекает. Потому что его бесят подобные озабоченные дегенераты, видящие в Сону лишь предмет своих извращённых сексуальных фантазий. Как бы… одно дело сам Сонхун, да? Для него Сону в первую очередь друг. Они друг другу не чужие люди. И между ними всё обоюдно. На полностью добровольной, взаимной основе. Другое дело, когда…       И да, Сонхун вовсе не собственник. Ни капли. Ну, может быть, совсем чуть-чуть. Разве что.       — Не надо, — негромко одёргивает компанию спокойный голос Сону.       — Это отвратительно, нужно уже что-то с этим сделать, — неохотно спорит Хисын. Вообще, он не фанат конфликтов и в драку полезет последним, но при этом всегда за справедливость. — Мы не можем написать на таких, как он, заявление в полицию? За намеренное преследование, например.       — Не нужно ничего для меня делать, — говорит Сону, повышая голос ровно на одну тональность, и добавляет уже мягче: — Пожалуйста. Всё в порядке. Пока они меня не трогают, меня это не тревожит.       Знаете, в чём ключевая проблема? Ким Сону никогда не позволяет по-настоящему заботиться о себе. Нет, как и любой младший друг, он любит внимание хёнов, любит, когда ему покупают сладости, миленькие вещи, хвалят его танцевальные навыки, называют как-нибудь ласково, но это всё не то. Настоящую заботу он всегда воспринимает в штыки. Словно не доверяет. Стоит попросить его беречь своё здоровье, больше спать, чаще пить воду, не забывать про отдых. Стоит попытаться поговорить с ним о его проблемах, спросить, что случилось, предложить помощь или дать совет, — он всегда ответит как-нибудь вот так: «Не нужно ничего для меня делать, ведь я этого не просил» или: «Я сам знаю, что для меня лучше». Не то чтобы Сонхун мастер проявлять заботу, но даже в постели Сону редко отдаётся ему полностью. Словно чего-то боится. Как будто Сонхун может навредить ему и сделать больно. И это… разочаровывает. Потому что даже в момент интимной близости между ними пугающе глубокая пропасть, которую Сонхун не в силах преодолеть.       Сону всегда был недосягаемым. И сейчас, и тогда.       — Ну, раз ты не хочешь, то окей, — небрежно бросает Сонхун. Да-да, он всё ещё злится.       И ловит на себе какой-то озадаченный взгляд хёна. Джеюн тоже посматривает весьма странно, и они с хёном даже переглядываются. Уже, кстати, не в первый раз. Неужто что-то знают? Может быть, от Сону? Ники же многозначительно приподнимает брови, глядя на Сонхуна, и покачивает головой. Из чего напрашивается вывод, что, наверное, стоит помириться, как можно быстрее ради общего блага.       — Спасибо, хён, я знал, что ты поймёшь, — а в голосе Сону тем временем ни одной эмоции.       Было бы ещё проще, если бы Ким Сону уже научился говорить о том, чего именно он хочет.       Если не тогда, то хоть сейчас.

~~~

Год назад. Выпускная церемония.

У Сонхуна был план незаметно поменять местами их с Сону аттестаты. Ну, так, смеха ради. Чтобы потом послушать в свой адрес очаровательно недовольный писк. Но Сону нигде не было. Выпускная церемония давно закончилась. Теперь уже бывшие одноклассники фотографировались друг с другом на память, а Сонхун обеспокоенно бродил по оживлённым коридорам, выискивая знакомую макушку.       Здравый смысл негромко нашёптывал плюнуть на затянувшиеся напрасные поиски, наконец попрощаться с этой идиотской школой, в которой он и так задержался на лишний год, и со спокойной душой отправиться домой. Ну, почти. Заскочить туда, чтобы забрать вещи для тренировки. Но негромкие всхлипы, доносящиеся со стороны спортивного зала, привлекли внимание. Сонхун толкнул дверь мужской раздевалки, заглядывая внутрь.       — Ким Сону? Что ты тут делаешь? — спросил он, радуясь столь внезапной находке. — Я тебе уже миллион сообщений написал.       Плечи Сону испуганно вздрогнули, но сам он так и не обернулся.       — Пак Сонхун, уйди, пожалуйста, — а от того, насколько разбито прозвучал его голос, неприятно стянуло в низу живота.       — Ты тут плачешь, что ли?       Сону, дрожа, быстро провёл ладонями по щекам, вытирая их, как только Сонхун подступил ближе и опустился рядом на скамью.       — Эй, ты чего? — Сонхун позволил себе лёгкое прикосновение к плечу Сону. — Льёшь слёзы из-за своих идеальных оценок?       Золотце явно было совсем не в настроении для шуток, раз резко скинуло его руку, громко шмыгнув носом.       — Какая тебе вообще разница...       Стало немного не по себе. Сонхуну никогда ещё не приходилось утешать кого-то. Даже самых близких. От плаксивых сцен в кино, например, у него обычно немного кривилось лицо, настолько это выглядело awkward. Скучно. И не по-пацански. Но слёзы на персиковых щеках Сону будили в груди совсем иные чувства.       — Я думал, что мы сфоткаемся вместе, а ты сбежал… Ну, золотце? Что случилось? — ладонь осторожно легла на его спину и плавно огладила. Сонхуну хотелось вложить в это прикосновение всю нежность и всю заботу, на которые он был способен, но, судя по реакции Сону, получалось у него не очень. — Хочешь, покажу тебе свой аттестат? Вот на него точно без слёз не взглянешь.       Сону хмыкнул, выпуская наружу негромкий смешок, смешанный с чуть булькающими всхлипами:       — Ну, ещё бы… Чего можно ожидать от человека, который остался на второй год.       — Эй, — возразил Сонхун, не теряя надежды на то, что шутливая строгость всё же поможет разрядить эту до дрожи угнетающую атмосферу. — Вообще-то, всё было не так уж и плохо. В прошлом году я ведь почти сдал на минимальный балл… С вариантом не повезло!       — Ты в прошлом году не смог посчитать даже дискриминант, Пак Сонхун.       Он и правда не смог. И, если уж говорить начистоту, его экзаменационная работа больше напоминала пустой бланк с парочкой неразборчивых каракуль в начале.       — Зато благодаря тебе смог в этом. Ну? Так что случилось?       Сону вновь тяжело вздохнул, но задышал ровнее, в такт размеренными поглаживаниям.       — Не знаю, — надломлено прошептал он. — Я думал, что, когда получу его, — и потряс аттестатом в руке, — мне станет легче. Что я обрадуюсь, но… внутри что-то сорвалось.       Сонхуну ещё никогда не приходилось видеть его настолько разбитым. Всегда бойкий, стойкий, знающий себе цену Сону был в глазах других образцом целеустремлённости, идеальным сочетанием лучших качеств и достоинств, о которых другие могли лишь мечтать, но в это головокружительное мгновение он напоминал испуганного, выброшенного на улицу, дрожащего котёнка, которого Сонхун боялся спугнуть и взять на руки.       — Всё ведь хорошо… — чуть растерявшись, пробормотал он. — Ты уже поступил в университет. Разве ты не должен радоваться? Сможешь немного отдохнуть перед началом учебного года, м? Будем танцевать вместе с ребятами… Слушай, может нам всем поехать куда-нибудь? На море или в горы. Хочешь?       — У меня нет сил, — беспомощно проскулил Сону и засопел, опять начиная задыхаться на эмоциях. — Я ничего не понимаю. Я думал, что буду рад, буду счастлив, но… Я ничего не чувствую. А оттого что ты здесь сидишь и зачем-то утешаешь меня, мне ещё хуже.       — А что мне делать тогда, золотце? — насупился Сонхун, задетый столь наглым откровением.       — Не нужно ничего для меня делать. Просто уйди.       Рядом с Ким Сону от волнения сводило живот. И сердце колотилось быстрее, чем должно было. Впервые Сону был настолько близко. Прямо в руках Сонхуна. И мир ощущался совсем иначе. Через многогранную призму. Сонхун не знал, был ли готов познать каждую грань или нет? Хотел ли он искренне прочувствовать их, или к краю его подталкивало лишь чистое любопытство, лукавым шёпотом в самое ухо уговаривающее взять и рискнуть?       — А что, если я знаю способ, как сделать тебе приятно? — произнёс он, всё же набравшись смелости. — Хочешь, попробуем?       — Что ещё за способ? — без особого интереса пробубнил Сону, явно недовольный тем, что его никак не желали оставить в покое.       Сонхун задержал дыхание, прежде чем его рука соскользнула по спине Сону вниз, а затем двинулась по бедру к колену, внутренней стороной ладони даже через ткань школьных брюк ощущая крупную дрожь. Другой рукой Сонхун притянул Сону ближе, обхватив за плечо, когда тот попытался рвануться в сторону.       — Эй, Пак Сонхун. Ты… Что ты… — волнение запрыгало по разным нотам, обличая целый калейдоскоп эмоций, которых Сонхун тоже ещё никогда прежде не видел в янтарных глазах.       — Расслабься, это правда приятно. Ты не пробовал?       И да, Сонхун отлично знал, о чём говорил: такие ласки, в самом деле, были приятны до судорог в ногах.       — Н-нет.       Верилось с трудом, однако спорить совсем не было желания. Так что Сонхун решил, что, если это ложь, то он, как хороший хён, закроет на неё глаза и позволит золотцу строить из себя саму невинность. Только того, как быстро Сону отреагировал и часто задышал, было достаточно, чтобы понять, что тот знал, что именно происходило в это самое, натянувшее нервы в струны, мгновение.       Губы прикоснулись к его холодному ушку, согревая на мягком выдохе.       — Тогда нужно попробовать. Голова кружится, пестрит в глазах, и внутри всё приятно сжимается. Сразу станет чуть-чуть легче.       — Эй, Пак Сонхун, нет, стой…       Сону поймал его пальцы. Поймал, но не остановил, когда они двинулись выше по внутренней стороне его бедра.       — Дай мне попробовать, — мурлыкнул Сонхун, понизив голос, и сам удивился тому, насколько завлекающе прозвучали его слова. — Если тебе не понравится, я остановлюсь.       — Пак Сонхун… — жалобно зашептал Сону. — Разве… Разве тебе не нравятся девушки?       У Сонхуна перехватило дыхание. Вдруг стало страшно, что голос задрожит, но тот прозвучал весьма ровно и даже с нотками лёгкой непринуждённости:       — Я думаю, я… бисексуал.       Пальцы вздрогнули, но продолжили путь, пока не достигли промежности Сону под аккомпанемент прерывистого вздоха. Сердце перешло на галоп, прибавив темпа, и понеслось, как бешеное. Для Сонхуна этот опыт близости был не первым, но внутри его скручивало так, словно он всё ещё был девственником.       — И всё равно… мы ведь…       — Я не против попробовать с тобой, — быстро ответил Сонхун, не позволив этим сомнениями вырваться наружу и обрести звучание.       Сону дышал часто и головокружительно сладко. Аж сдавило в низу живота.       — А как же дверь? — тихо-тихо прошептал он.       Мысль, о том, что в раздевалку в любой момент может кто-то войти, отрезвила. Но ненадолго. Сонхун поднялся, выпуская Сону из объятий на несколько мгновений, торопливо пересёк комнату и повернул замок на два оборота. Наслаждаясь тем, как смущённо, растерянно и трепетно одновременно Сону охнул у него за спиной.       Взгляд зацепился за сложенный пыльный мат, стоящий в углу. Сонхун опрокинул его на пол и плюхнулся сверху, отмахиваясь от облака взмывшей в воздух пыли.       — Иди сюда, золотце, — позвал он сквозь сиплый кашель.       Сону помедлил. А в его янтарных глазах что-то промелькнуло. На секунду даже показалось, что сейчас он сдастся, и всё закончится, так и не начавшись. Но Сону поднялся и, мгновение спустя, с залитым краской лицом уже сидел на коленях Сонхуна и робко кусал нижнюю губу. Распугав внутри целый ураган беспокойно мельтешащих бабочек. Оставив звенящую пустоту, словно они замерли в одном шаге от нирваны.       — Я не сделаю ничего, что бы тебе не понравилось, — пообещал Сонхун.       Он притянул Сону ближе и, опрокинув его на спину и удобнее устраиваясь между его ног, вдруг почувствовал себя Богом. Создателем новой, ранее не существовавшей галактики. Настолько ангельски прозвучал писк Сону прямо под ним, когда их тела соприкоснулись, вжимаясь друг в друга. А первый плавный толчок и вовсе подарил оргазм для ушей, как только их с Сону стоны прозвучали в унисон.       — Видишь… Приятно, да, золотце? — хмыкнул Сонхун, носом утыкаясь в шею Сону и кайфуя оттого, какой же мягкой была его кожа.       — Да, — тихо признался Сону, вдруг потираясь бёдрами в ответ.       И захлебнулся сладкими вздохами, позволив трогать себя так, как Сонхуну того хотелось.       — Это… это ведь ничего не значит, да? — прошептал он позже. Разбитый и чуточку счастливый, всё ещё лежащий под Сонхуном и явно погруженный в негу удовольствия после затянувшихся, пусть и сдержанных, но затмивших ощущение серой реальности ласк, перекрасив её во все цвета радуги.       Неприятное чувство хищной лисицей укусило за низ живота, не оставив иного выбора, кроме как ответить:       — Ничего.       — И ты никому не расскажешь? — с надеждой в голосе спросил Сону.       Как же сильно хотелось поцеловать его искусанные, чуть покрасневшие губы. Но Сонхун вдруг испугался, что, сделав это, нарушит баланс их хрупкой, только что зародившейся Вселенной, границы и законы которой пока не были им изведаны. Поэтому он прохрипел жалкое:       — Никому.       — Ты…       — Давай позволим себе эту прихоть, м? Раз это ничего не значит.       Произнести эти слова оказалось очень легко. Проще некуда. А вот жизнь с ними стала такой невыносимой.       Наверное, потому что не стоило начинать всё вот так… Именно, что сложно.

~~~ <Хён>

[22:09] Джеюн: хён, слушай, я тут лежал и думал… [22:10] Хён: о чём? [22:10] Джеюн: помнишь, мы все ржали с хуна и дразнили его, когда он завалил выпускные экзамены? [22:12] Джеюн: ну, что… типа он просто хотел остаться на второй год и учиться вместе с сону… [22:13] Джеюн: он, конечно, тупой, но… [22:13] Джеюн: что если он на самом деле специально завалил выпускные экзамены? [22:14] Хён: ёпт…