Разрушая время

Канда не включая свет, прошел в комнату. Нараспашку открыл окно и вдохнул насыщенный влагой воздух. Сезон дождей, так не вовремя обрушившийся на землю, всего за несколько дней лишил осень всей ее позолоты. Да и когда неприятности приходили тогда, когда ты пожелаешь? Если бы мы могли предугадывать события, не было бы следующей за невзгодами грусти. Каждый день был бы наполнен чудесами. И мы бы смеясь, неслись под дождем, разглядывая бушующую стихию из-под прозрачного зонтика. А так вместо радости, сердце одолевает осенняя скорбь. Грустно, смотреть, как раскачиваются голые деревья под надрывным дуновением ветра. Как опавшие, уже начавшие гнить листья прилипают к подошве ботинок. Как наваливается на тебя небо, охваченное грозовыми тучами, угнетая. Больно… Канде хочется закрыть ладонями глаза и представить, как подует теплый ветерок, а он упадет в осеннюю траву, вдыхая уходящий аромат лета. Как он будет рассматривать живое небо с бегущими по нему белыми облаками, забыв о времени. Как будет сжимать пальцами чужую теплую ладонь. Но он один. Совсем один. И ад, следующий за ним, порождает чудовищ, которые распространяют тоску, похуже осенней скуки. Парень стягивает с головы резинку, избавляясь от сжимающей виски боли. Ветер, нагло ворвавшийся в замкнутое помещение, играет с волосами, разбрасывая по плечам чёрное золото, заглядывает в оставленные на столе книги и лижет босые ступни, обжигая холодом. Луна давно взошла на свое место, пугая задержавшихся на пустынных улочках жителей своим поистине гигантским размером. Странная ночка. Сквозь темную пелену, накрывшую город плотным покрывалом сна, нельзя уловить ни звука. Будто все живое затаилось в ожидании бури, о приближении которой природа долгое время предупреждала, поливая грешную землю дождями. Сейчас на небе ни единого облачка. Но, несмотря на белую, зависшую в небе точку, темнота накрывшая город, пугала. Она была как будто вязкой, и казалось, стоило лишь протянуть руки, как она просочиться сквозь пальцы, открывая взору истинные людские кошмары. В каждом углу мерещились мрачные тени, которые корчили свои рожи и не исчезали даже под действием лунного света. Они плясали в лужах на асфальте. И Канде казалось, что они с фанатичной улыбкой поглощают отображающуюся в дождевой воде луну. Кусочек за кусочком. Вонзая гнилые зубы в отливающую белизной жемчужину, оставляя неровные края и уничтожая необходимый для людей свет, и все больше приближая к нему его персональный ад. Но, несмотря на это, лампу в комнате парень до сих пор не зажигал. Канда дернулся, ощущая, как мерзкий колючий холодок в очередной раз прошелся шершавым язычком по босым пяткам. И решив отвлечься от назойливых образов в голове, достал помятую пачку сигарет из заднего кармана штанов. Тонкие губы обхватили фильтр очередной сигареты, яркий огонек зажигалки на миг разогнал мерзкие страхи. Брюнет сделал глубокую затяжку, наполняя легкие таким необходимым сейчас никотином. Задержал дыхание, ощущая, как начинает печь в груди и, запрокинув немного назад голову, выдохнул сжатый дым. Очередная недокуренная сигарета полетела в открытое окно, и парень, злобно цыкнув, достал новую. Канда зажал подкуренную сигарету губами и, прищурив глаза, закрыл большим пальцем висящую в небе луну. Захотелось стереть ее с лица земли и погрузить весь мир в спасительную темноту. Но небесное светило не исчезало под напором пальцев. Канда еще раз провел по белому шарику, будто ластик, уничтожая его существование. Интересно что бы осталось, если бы можно было забрать у людей свет: радость бы превратилась в огорчение, благодарность сменилась на неудовлетворенность и жадность, симпатию поглотили бы людские страхи и отчаяние. Наверное, осталась бы лишь память о потерянном рае, да и то людишки скорее бы избавились от болезненных воспоминаний, упиваясь своими сожалениями. Очередная сигарета полетела в окно, за которой последовала смятая пустая пачка. Что ж ночка будет долгой. Канда взъерошил руками волосы, слегка сжимая назойливые прядки. Чего-то не хватало? Вся эта суматоха с видением, сдвинула его привычный образ жизни немного в другую сторону. И Канда отчетливо понимал, что он постепенно, но все же неуклонно, уходит от первоначального варианта существования. Хотя предыдущие устои жизни уже не прельщали, но и новые слегка настораживали. Парень вроде и не парился по этому поводу, он мог приспособиться к любым поворотам событий и принять любые условия игры, а если не принять - то переформировать их на те, что являются выгодными для него. Но сейчас казалось, что Канда собирает большой пазл неизвестного содержания. Ведь картинки, на которую можно глянуть и узнать расстановку деталей, нет. И от того, как он разложит мелкие детали, зависела его суть. Вот он сложил основных его персонажей: себя и Кролика. Третий же участник игры был почти собран. Но не хватало одного немаловажного элемента. Отчего в области сердца Мелкого образовалась дыра, до сих пор незаполненная пустота, которая не давала сформировать образ до конца. Но кроме этого отсутствовали другие маленькие частицы, не дающие завершить картину. К тому же во всей этой игре он чувствовал себя не королем на шахматной доске, а всего-навсего пешкой, которой руководил умелый кукловод. И чем больше он пытался понять, что к чему, тем сильнее запутывался в нитях, заставляющих его бессмысленно размахивать ножками и ручками, как обыкновенную деревянную разукрашенную марионетку под отшлифованную музыку шарманщика. Канду не покидало чувство, что всеми ими кто-то искусно манипулирует, при этом оставаясь в тени. Лишь умело направляя прожектор, освещая необходимый для них путь. А для них ли? Кто сказал, что мы выбираем дорожку, по которой нам стоит идти по жизни? А не где-то наверху заранее расписали план нашего существования, следя за каждым пунктом его прохождения. Очередные кукловоды? Дверь приотворилась, впуская в комнату полоску света и на удивление тихого Лави. Книжник споткнулся об слетевший с ноги тапочек, пытаясь удержать поднос с чашками. Изворачиваясь об разбросанные на полу книги, парень кое-как доковылял к низенькому столику, ставя такими усилиями спасенный чай. Канда опустил руки, молча наблюдая за другом. Еще один клоун в его жизни. Хотя кто сказал, что и он не арлекин? Просто у него умело получается менять свои маски. Лави вздохнул и, не говоря ни слова, начал разливать горячий зеленый чай в чашки. - Юу, что вообще происходит? - Нарушил тишину парень, включая небольшой ночник. Сидеть в темноте не прельщало. Слишком много странного произошло всего за несколько дней. Много непонятного, которое никак не хотело спокойно укладываться в рыжую голову. - А что происходит? – Спустя минуту отозвался Канда, наконец-то отлепившись от окна. Горячая чашка перекачивала в заледеневшие руки, согревая. Глоток чая с ароматом жасмина расслаблял, принося некий покой душе. - Ты изменился? Канда вопросительно изогнул бровь в ожидании продолжения. - Ты всегда был один, ни о ком не заботился, да и тебя мало что волновало по-настоящему. Я ведь знаю тебя еще со средней школы. Ты вряд ли меня помнишь, да и учились мы в параллельных классах. Но я всегда видел тебя одного, уверенного в себе, завораживающего окружающих своей холодной красотой, но одинокого. А тут появляться Аллен и ты… - Хм, ты уже называешь его по имени? - Канда перебил Лави, с усмешкой разглядывая Кролика из-под полуопущенных ресниц. - Не важно! – Огрызнулся Лави, пряча глаза. – Может, я и не вижу его, но я видел тебя. Я видел нежность в твоих глазах. Я видел в них страх, когда ты бросил к нему на помощь, не задумываясь, не мешкая. Почему? Почему он появился? Почему я не могу его слышать? Почему это вообще происходит со мной? - Я бы и сам хотел знать, - Канда устало опустился на ковер, положив руки за голову. – Поверь, я не раз задавался вопросом, почему именно я. Почему вижу его, слышу, могу прикасаться? - Можешь что? – Книжник перегнулся через стол, пытаясь рассмотреть развалившегося на полу друга. Канда продолжал неподвижно лежать и на вопрос отвечать не спешил. Лави не настаивал. Молча вернулся на свое место и взял с тарелки печенье, откусывая небольшой кусочек. Если Канда захочет, он сам поделится с ним. Минуты, когда Юу был в расположении, являлись редкостью, и Лави ждал, боясь спугнуть возможность вывести друга на откровение. - Впервые это произошло на крыше университета, - продолжил Канда. Лави лишь вздрогнул на мгновение, переводя взгляд на друга, а затем снова уставился в окно. Опять пошел дождь. - В тот день, когда я вас познакомил. Это было секундное, но весьма болезненное прикосновение. Я и сам не пойму, как все произошло. Будто невидимая сила подтолкнула меня к нему. Второй – сегодня. Перед тем как я пришел к вам в библиотеку. Это длилось дольше, но я ощущал себя будто под гипнозом. Лави, как ты думаешь, я просто схожу с ума? -С ума одновременно не сходят, - выдохнул Лави, уныло рассматривая недоеденное печенье в руке. – Что будем делать? - Не знаю. Мне нужно подумать, - отрезал Канда, прикрывая одной рукой лицо. – Подумать, да? - А как же Аллен? - Подождет. - Заночуешь? - Ага. Канда перевернулся на бок, закрывая глаза. И всем своим видом показывая, что разговор окончен. Лави молча поднялся с места, складывая на поднос грязную посуду. Закрыл окно. Лишь на мгновение пробежался взглядом по пустынным улицам, отмечая их неестественную безжизненность и вновь вовсю разгулявшуюся стихию. Выключил ночник и, захватив поднос, тихонечко выскользнул из комнаты. Мысли не хотели покидать голову. Лави казалось все происходящие неправильным. Сознание упорно настаивало, что пора прекратить эту глупую игру в экзорцистов, пока не произошло непоправимое. Но другая его сторона говорила, что разгадка уже близка, стоит лишь протянуть руку. Отчасти общение с Алленом забавляло. Каждый новый день был наполнен, чем-то новым и интересным. Не понятно почему, Лави хотелось находиться рядом с ним, хотелось его увидеть, прикоснуться. И самое страшное, что в глубине души парень завидовал другу. Ведь он, возмущаясь, спокойно получал то, что втайне желал Лави. Пока ему хватало и той переписки, что была, и ощущения тепла, некой особой вибрации воздуха, когда видение находилось рядом. Но сегодня Лави понял, что до этого дня он получал от общения с Алленом лишь мизерное удовольствие. -Вот интересно, почему именно Канда? - Лави, - вывел его из раздумий оклик деда. Парень, дернулся, но взяв себя в руки, включил воду, начиная мыть посуду. Нечего заставлять волноваться старика, который не понятно как замечал малейшие изменения в поведении внука. - Канда заночует у нас, хорошо? – Пытаясь скрыть волнение, выдавил Лави, принимаясь за мытье чашки. - Ладно, - дед бегло и бесстрастно осмотрел парня и развернулся, чтобы удалиться в свою комнату. Лави мысленно с облегчением вздохнул. От внимательного взгляда старика становилось страшно. Мужчина, по сути заменивший ему родителей, сильно не ограничивал его некими рамками поведения, да и старался вообще не совать нос в его личную жизнь. Единственное условие, которое поставил ему дед, это получение образования, за которое он и платил. « - Наслаждайся жизнью, - часто любил повторять старик. – Второго шанса не будет». И от этих слов на душе почему-то становилось тоскливо и на глаза наворачивались непрошеные слезы. – Лави, не знаю, чем вы там с Кандой занимаетесь, но мне это не нравится. – Резко произнес старик. – Не стоит ворошить прошлое. Парень замер, переводя непонимающий взгляд на деда. Чашка чуть не выскользнула из рук. Он помотал головой, попытался улыбнуться, но улыбка, отчего-то, получилась фальшивой. А спустя мгновение, пришло понимание, что он ничего не рассказывал деду о своих делах, а еще что все его манипуляции старик не видит так и продолжая стоять к нему спиной. Как будто решает, стоит ли говорить еще что-то. То, что приподнимет занавес тайны или же наоборот выпустит на волю скрытых демонов. - Спокойной ночи, Лави, - лишь говорит дед, покидая взволнованного внука. Вода продолжает заливать невымытые чашки, наровясь вылиться из раковины и затопить соседей. Но Лави плевать. Он находиться далеко отсюда, в своем мире, где рассматривает поистине счастливую и искреннюю улыбку. Улыбку света и радости. Улыбку, которую он видел в последний раз в то зловещее зимнее утро… *** Ветер надрывно завывает, разбрасывая по пустынной земле высушенные лепестки розы. Вместо лабиринта длинных коридоров, которые окутанные образами теней, скалистые берега и разверзнувшаяся между ними пропасть. Шут сидит на канате, натянутом над бездной, и отрывает лепесток за лепестком от живой розы. Костлявые пальцы прикасаются к алому лепестку, высушивая его и превращая в пыль, которую подхватывает ветер, разнося по округе. - Отвяжись от меня! - Вскрикивает Канда, рассматривая очень ясный фантом джокера, сошедший с игральной карты. - Ты сам меня звал. – Улыбается клоун. Он, поднимаясь на ноги, начинает на носочках балансировать на канате, норовясь сорваться в пропасть. – Это всего лишь сон и тебе решать, куда ты забредешь сегодня. - Значит, я останусь здесь, - фыркает мечник, очень ярко ощущая гуляющие по округе сквозняки. - Ты уверен, что со мной безопасней? – Нога шута соскальзывает с каната, и он срывается, готовый тут же быть раздавленным открывшейся бездной. Канда дергается, но клоун в последнюю секунду цепляется пальцем за канат, повисая на нем будто тряпичная кукла. - Чего всполошился?- Паясничает клоун, с легкостью забираясь на канат и удобно усаживаясь, отрывает от него руки, наигранно откидываясь назад. – Боишься? Канда вздрагивает, когда легкая улыбка шута меняется на хищный оскал, а глаза сужаются, с презрением рассматривая застывшего на месте мечника. - Меня не надо бояться, - шипит арлекин, и Канде кажется, что у него под ногами сейчас ползают тысячи змей, задевая своими язычками босые ноги. – Меня надо ненавидеть, так же сильно как я ненавижу тебя. Хочу, чтобы ты бесконечно испытывал ту боль, которую испытывал я. Изо дня в день, без надежды на спасение, без намека на сочувствие, оставленный друзьями, знакомыми, любимым. Хотя… Шут меняется в лице, милая улыбка трогает разукрашенное лицо. Он начинает, раскачивается на провисшем под тяжестью его тела канате, по-детски размахивая ногами над пропастью. – …ты ведь не умеешь любить. Было наивно полагать, что тебе вообще доступны человеческие чувства. Шут замолкает, и окружающая тишина пугает. Даже ветер перестает завывать. Мерзкие тени начинают поглощать окружающий свет, не трогая лишь место, где восседает его персональный демон. Шут вскакивает на ноги и вприпрыжку, беззаботно размахивая руками, начинает идти по канату, все больше отдаляясь от Канды. Парню кажется, что он сейчас участвует в плохо смонтированном ужастике, где постепенно меркнет свет, и в самый последний момент из неоткуда вывалится нечто, заставляющее нервного зрителя подпрыгнуть на своем месте и спрятать лицо в ладонях. - Стой, - шепчет парень, с ужасом всматриваясь в удаляющую спину и ощущая пронизывающий холод. - Стой! – Громче кричит Канда, когда шут лишь на мгновение оборачивается, приветливо машет рукой и тут же полностью скрывается в непонятно откуда взявшемся тумане. Темнота поглощает последние искорки света. Канат натягивается и постепенно исчезает в кромешной тьме, оставляя парня на растерзание кошмару. Канда дрожит, и не может сделать ни шагу. Где-то впереди скрытая тьмой пропасть, сзади - что-то ужасное, холодным дыханием обжигает спину. - Бу! – Раздаётся сбоку, Канда дергается, отступая на пару шагов, и нога непроизвольно соскальзывает со скалы. Руку в последнюю секунду что-то хватает, спасая от падения. Теперь тишину разрывает смех, истерический, с депрессивными нотками. Смех сумасшедшего. - Испугался? - Из темноты выныривает голова шута и рука, удерживающая мечника. – Хочешь узнать, что чувствовала Алиса, когда падала? И Канда падает,… а множество игральных карт дождём сыплются сверху… Канда вскакивает с пола, в суматохе задевая ногой стоящую стопку книг. - Ты чего? – Доносится из темноты шепот Лави. Друг присаживается перед ним на корточки, пытаясь рассмотреть его в свете уличного фонаря. Канда лишь тяжело выдыхает, убирая с лица прилипшие прядки. - Юу, с тобой все хорошо? – Лави наклоняется поближе, замечая, как дрожат руки мечника, и прикасается к его плечу, в попытке успокоить. - Не трогай меня, - резко выдает Канда, ударяя по руке. - Иди спать. Я тебе постелил на диване, - Лави подымается с корточек, и больше не обращая внимания на парня, начинает собирать разбросанные книги. Он не обижается, он привык. Да и вообще удивительно, как они умудряются общаться, будучи настолько разными. Тяжело поднявшись, Канда стягивает футболку с джинсами и забирается на диван. Пальцы по-прежнему подрагивают, и парень сжимает их в кулаки, пытаясь унять нервную дрожь. - Лави, - нарушает тишину мечник, наблюдая, как друг бережно складывает затертые рукописи. – Тебе сняться кошмары? - Бывает, - парень на ощупь добирается до кровати и заваливается на нее, потягиваясь. – И что тебе приснилось? - Шут. Парни замолкают. Канда ложится, рассматривая спину друга. И думая, что разговор окончен, прикрывает глаза. Тонкая грань разделяет его между реальностью и сновидением, и уже на краю сознания брюнет улавливает бессвязное бормотание. - Шут - символ слепца, обратившего себя в рабство материи. Его котомка переполнена его заблуждениями и бессмысленными поступками. Разбитый обелиск - гибель его дел. – Канда открывает глаза, обращая внимание на друга. Книжник, по-прежнему не шевелясь, лежит к нему спиной. - Лави? - Это эмблема неумолимой фатальности и... - продолжает парень, - неизбежного искупления и расплаты за содеянное, так как ничего в жизни не делается "просто так" … - Лави? – Канда вскакивает с дивана, и в два шага добирается до кровати друга. Хватает его за плечо, переворачивает на спину, вмиг замечая отсутствующий взгляд. - …и за все надо платить.- Заканчивает Лави, и пару раз моргнув, с непониманием, сонно смотрит на Канду. - Ты чего? - Ничего. Спи. - Канда укрывает Кролика и возвращается на диван. По ходу они уже слишком заигрались. *** Звонит звонок, оповещая об окончании пар, но, как и вчера, Аллен в этой библиотеки по-прежнему один. Все-те же книги, нетронутыми стопками возвышаются на стеллажах. Пожелтевшая газета, которая была найдена Лави, лежит на столе, там же - стаканчик с недопитым и давно остывшим кофе. Парень неуверенно проводит пальцами по напечатанным строкам, беззвучно шепча одними губами найденное среди них имя. Слабо верится в то, что оно его. Но уцепится за что-нибудь еще, больше нет возможности. И парень верит, хочет верить, но по-прежнему боится произнести его вслух. Сейчас его волнует другое. Вот уже как пару дней он не может найти Лави и Канду. Пары они пропускали, в библиотеку не заглядывали. И видение одолевала некая тревога. Радуга, раскинувшаяся за окном после очередного ливня, больше не радовала. И седовласое чудо, спрыгнув с подоконника, направилось гулять по округе. Оно съехало по перилам лестницы, спускаясь на первый этаж, покружилось около доски с объявлениями, отмечая скорейшее приближение очередного дружеского матча, который, несомненно, стоит посетить. Заглянуло в буфет, удосужившись стырить пирожок с повидлом. И уминая его за обе щеки, не заметило, как оказалось в музыкальном классе. Участники кружка уже закончил свою репетицию, и последние его представители, высокий парень и миловидная девчушка с двумя косичками, складывали свои инструменты. Аллен проскользнул между ними, улыбаясь. Специально зацепил клетчатую юбку девушки, заставляя последнюю, покосится на сокурсника. В голове промелькнула мысль, как глупы эти двое, так старательно прячущие свои чувства друг от друга, вместо того чтобы открыться и наслаждаться такими бесценными минутами счастья вместе. Аллен тихо подул на нотные листы, которые девушка бережно оставила на столе, и они бабочками разлетелись по аудитории. Девушка охнула и принялась их ловить. Парень, не мешкая, начал помогать, собирая ноты, успевшие уже упасть на пол. Мгновение и их пальцы соединяются. Аллен присаживается между ними на корточки, с интересом рассматривая, как миленькое личико трогает заметный румянец, как парень сглатывает и неуверенно скользит пальцами по маленькой руке, овладевая. Как девушка уже норовит выдернуть свою руку и, наплевав на ноты, сорваться с места и выбежать из этого кабинета. - Глупая, - вздыхает видение, и совсем легко подпихивает её ближе к парню. Их взгляды встречаются, плавятся, соединяются. И парень бережно прикасается к приоткрытым девичьим губам, целуя. А сколько бессмысленных минут было потеряно, натыкаясь на стену нерешительности? Аллен улыбается, провожая влюбленную пару, неуверенно держащуюся за руки, и снова остается один. Ему хочет наполнить эту комнату своей мелодией души. Музыкой высказать все, что его волнует, угнетает, будоражит. Седовласый тихо смеётся и сев на стул, открывает крышку пианино. Собрав волосы в высокий хвост, парень невесомо проходится кончиками пальцев по клавишам. Пальцы начинают дрожать, и видение одергивает руки, поежившись. Новая попытка сыграть крутящуюся в голове мелодию тоже венчается провалом. Каждое прикосновение к клавишам вызывает невероятную дрожь. Аллен проводит указательным пальцем вдоль красной линии рассекающий левый глаз. Этот своеобразный шрам, появился в тот злополучный день, когда Лави приподнял занавес его существования. И теперь он жутко болит, стоит только Аллену очередной раз попытаться произвести крутившуюся в воздухе мелодию. Парень бросает бессмысленную затею, прикрывает глаза, замечая, как боль постепенно утихает. - Аллен ты здесь? – Видение открывает глаза, видя, как неуверенно заходит в класс Лави. Очень смешно наблюдать, как парень, будто сумасшедший, разговаривает с пустотой, осторожно ступая по аудитории, боясь раздавить невидимого собеседника. Мелкий молчит, с улыбкой продолжая любоваться новоиспеченным другом. Он обещал, что поможет, он был рядом, и Аллен был действительно благодарен этому веселому и неугомонному парню так бесспорно принявшему его существование. - Да где же ты? – Лави устало плюхается на стул, даже не осознавая, насколько он близок к Аллену. Седоволосый аккуратно обнимает его за плечи, Лави вздрагивает от непонятного ощущения, но не сбегает. Это так естественно для Аллена, будто кто-то другой делал нечто подобное только уже для него. -Аллен я, - парень задерживает дыхание, - пришёл попрощаться. Видение вздрагивает, разжимая неловкие объятья, с непониманием смотрит на книжника. – Я знаю, что обещал помочь тебе, но... Прости я не смогу этого сделать. Мы с Кандой решили, что так будет лучше. Понимаешь? - Не понимаю, - шепчет на выдохе он. – Лжец! От одного его тона холодеет кровь. Паника разносится по телу. Липкий страх охватывает создание будто кокон. Боль взрывается в голове. Улыбка, преследующая его во снах и наяву, меркнет. Лави сжимает руками виски, пытаясь удержать раскалывающуюся на части голову. Все плывет перед глазами, рождая размытые образы. Парень крепко зажмуривается, поджимая ноги к груди, и приходит в сознание, лишь ощущая холодное прикосновение. - Лави, – Канда хмурится, - что ты наделал? - Прости, - шепчет Лави, погружаясь в долгожданную темноту. _______________________ *-Из книги: Таро Райдера Уайта. Теория и практика. Серия «Тайны предсказаний».