Разрушая время

- Лави разве ты не опаздываешь на миссию? – Аллен положил голову на руки, наблюдая, как Книжник с усердием вычерчивает что-то на листе бумаги. Старший Книгочей уже не раз звал своего ученика, предупреждая о скором отправлении на очередное задание. Но, несмотря на возмущённые крики о том, что они уже запаздывают на двадцать минут, и если в ближайшее время оболтус, именуемый Лави, не покажется, то они еще и на поезд опоздают, воспитанник показываться не спешил. - Успею. Это важнее чем какой-то сбор данных. – Отмахнулся парень, засовывая кончик карандаша в рот и погружаясь в мысленный процесс. - И что может быть важнее должности Книгочея? - Настроение друга, - Аллен вздрогнул, переводя взгляд на ухмыляющегося Лави. – Готово. Эту игру я назвал «Таинственные буквы». - Лави? - Прекрати нудить. Успею на свою миссию, да и Панда вряд ли без меня поедет. Так что слушай правила… - Лави, может лучше сыграем, кто первый съест тарелку митараши данго? – Задумчиво произнёс Аллен, рассматривая набор букв и непонятные фигурки на листе бумаги. - Ну нет, сразу сдаюсь и признаю свое полное поражение. – Парень смешно замахал руками, представляя, как они наспех будут давиться едой. - Если что-то касается сладкого, мне тебя не победить. Ну вот, наконец-то ты улыбнулся. Все-таки, он смог добиться хоть намека на искреннюю улыбку, а не ту фальшивку, которой одаривал Аллен встречных на протяжении последней недели. К сожалению, времени на откровенный разговор уже не было, поэтому оставалось только одно. До слуха Лави эхом долетало ворчание старика, и у парня в запасе было всего несколько минут до того, как Панда найдет его бренную тушку. Больше немедля ни секунды, Лави подошел сзади и осторожно обнял экзорциста за плечи. В его руках сейчас находилось самое теплое, светлое, крылатое создание. Ребенок, которого хотелось оберегать, а не бросать в самые горячие точки для сражения с акума. Он любил его улыбку. Его глаза, серые, будто дождевые брызги на асфальте, несли необычайно нежный и яркий свет. Но в последнее время Лави приходилось наблюдать в них и мимолетный страх. - Тебя что-то беспокоит, я же вижу. Ты как всегда пытаешься держать все в себе и справиться с навалившимися проблемами сам, забывая, что я твой друг и всегда готов помочь. Аллен вздрогнул и вытянулся будто струна, ухватившись за обнимающие его руки. - Все хорошо, правда, - прошептал парень, пряча глаза. – Это все усталость. Сам знаешь, сколько работы накопилось в последнее время. - Знаю, тогда, по возвращении, мы устроим выходной и пойдём снимать девочек. Уж в этом деле я тебе не проиграю. - Линали тебя убьет, - рассмеялся Аллен, и наконец-то подняв голову, посмотрел на друга. – Иди уже, а то Книгочей будет сейчас рвать и метать. - Хорошо, - Лави отстранился, напоследок взъерошив седовласые прядки. Отпускать его и уходить никак не хотелось. Что-то было не так. Но его улыбка, светлая и теплая, напрочь смела все сомнения. – Я скоро вернусь. Парень скрылся за дверью, оставляя Аллена в одиночестве. Парень улегся грудью на стол, вытянув руки начал перекатывать пальцем оставленный другом карандаш. - Не обещай то, чего не сможешь сделать. Все равно не успеешь вернуться… Лави открыл глаза, отмечая, что он находится в своей комнате. Наверно Канда потрудился и отнес бессознательного друга домой. Головная боль отступила. На смену ей навалилась пустота и апатия. Парень приподнялся на кровати, взъерошив ладонью непослушные рыжие прядки. Тело плохо слушалось, будто из него выкачали всю необходимую силу. Всю до последней капли. Перед глазами стоял образ Аллена из сна. И в том, что этот парень и видение один и тот же человек сомнений не возникало. Да и этот странный сон мало походил на обычное сновидение, скорее он был похож на вырванную страницу из книги его жизни. И самое странное, Лави уже не помнил выражение лица человека, которого настолько сильно хотел оберегать. Парень потер лицо ладонями, пытаясь возобновить в памяти детали сновидения. Начиная от сказанных слов до обстановки, которая окружала его. Неужели он забыл? Так легко оставил и пренебрег человеком, когда весь его вид просто «кричал» о помощи. Лави одернул руки от лица, уставившись на свои ладони. Он злился на самого себя, ведь его так просто удалось вывести из равновесия. Одно слово, всего одно слово, да и то сказанное тем, кого в реальности не существует. Злился на Канду – который вовлек его в эту подлую игру. Он будто нарочно спихнул на него видение, и теперь Аллен каким-то образом стал неотъемлемой частью его мира. Но самое страшное - он опять нарушил обещание. Опять оставил в одиночестве очень важного для себя человека. Боялся смотреть в его глаза, когда каждое слово, вылетавшие тогда из его уст, несло отпечаток паники и страданий. Второй раз он так глупо проигнорировал чужую боль. Новая волна стыда и гнева захлестнули Лави. И парень спрятал лицо в ладони, сдерживаясь чтобы не завыть. Что теперь делать? Книги, которые Лави успел изучить, вся прочитанная и обработанная им информация, не могли дать ответ на столь простой вопрос. В голове крутилась одна мысль, что в жизни ничего не происходит случайно. И если он не может исправить произошедшие, значит нужно искать новые знаки и возможности разрешить сложившуюся ситуацию. А для этого для начала надо разобраться в себе. Парень встал с кровати и на шатающихся ногах направился на кухню. Удерживаясь руками за стенку, он кое-как доковылял до умывальника, открыв кран с холодной водой. - Лави? – Парень повернул голову, замечая стоящего в проходе деда. - Старик? Прости, наверное, я тебя разбудил, - Книжник засунул ладонь под холодную струю, неотрывно наблюдая, как вода проскальзывает сквозь растопыренные пальцы. Зачерпнул немного спасительной влаги в ладони, ополоснул лицо. - Лави, я как твой наставник отвечаю за тебя. Мое дело предупредить. А вот ты уже вправе сам выбирать правильное решение. Чтобы ты не выбрал, знай, я тебя поддержу. – Нарушил тишину старик, и книжник перевел настороженный взгляд на деда. - Захочешь узнать правду, я как искатель «потерянной, не записанной истории» все тебе расскажу. Захочешь забыть, так тому и быть. Я даже не вспомню о случившемся. Но прежде чем ты примешь это решение и переступишь эту тонкую грань, я хочу, чтобы ты выслушал меня и все хорошенько обдумал. Именно поэтому мы ненадолго покинем этот город. Я отвезу тебя туда, где все началось. И вот, - дед достал из-за спины книгу, ложа ее перед обеспокоенным внуком. «Апостолы Бога» прочитал Лави и тут же отшатнулся от рукописи, в ужасе широко распахнув глаза. У парня возникло огромное желание растерзать эту книгу, уничтожить каждое слово, каждую букву, выведенную на ее страницах. От этой рукописи пахло смертью. - Ты очень боялся потерять воспоминания о времени, которое провел с друзьями, поэтому решил сохранить их, написав эту книгу. Она твоя, но решение, читать ее или нет, принимать тебе. Мне бы очень хотелось оградить тебя от этих воспоминаний. Знаю, что раньше наоборот я ворчал о твоем долге и обязанностях. Но теперь, когда ты получил шанс пожить нормальной жизнью, я бы хотел, чтобы ты сохранил подаренную тебе надежду. Но Судьбы Божии неисповедимы. И на твою долю выпали новые испытания. Или же просто судьба еще не наигралась нашими жизнями и решила изменить будущее. Я не знаю? В любом случае я расскажу тебе столько, сколько ты пожелаешь узнать. Ну, так что едем? Лави легко кивнул, не отрывая глаз от книги. Слова, сказанные дедом, немного остудили разгоряченную голову. Сердце уже не так колотилось. Но старинная рукопись по-прежнему внушала ужас. Теперь он стоит перед развилкой. На одной чаши весов его спокойная жизнь в роли студента университета, с другой – его прошлое. Ну, чтобы он не выбрал, нужно начать с малого. А именно собрать вещи и отправится в путешествие. *** Сердце Аллена стучит так часто, что Канде кажется, что оно сейчас просто вырвется из груди. Он сидит в кресле, а мелкий облюбовал его колени. Его руки крепко обнимают мечника, пальцы судорожно сжимают белую рубашку. Канда перебирает седовласые прядки, замечая затерявшийся в волосах нежно-розовый лепесток сакуры. Парню хочется поцеловать Аллена в губы. Но тот упорно продолжает прятать свое лицо, еще крепче прижимаясь к Канде, будто он может исчезнуть в любую минуту. - Еще, - шепчут его губы, - еще чуть-чуть. И вот Аллен уже сам тянется за поцелуем. На стене в свете ночника танцуют их тени. Канде знакома эта комната, знакомы эти поцелуи. Все кажется настолько правильным и необходимым, что парень покорно отдается окружающему его сновидению, начиная плыть по течению. В комнате царит весна - с первыми бабочками, нежными цветками сакуры, тихим пением птиц. От ощущения горячих поцелуев Мелкого, Канду накрывает безумие. С трудом верится, что все происходящие всего лишь сон. Канда отчетливо ощущает запах его волос, тепло прижавшегося тела, бешеное биение сердца. Простых поцелуев уже мало, и Канда нежно раздвигает своим языком его губы. Немного нерешительно Аллен тянется своим языком ему на встречу, пытаясь повторить ласку. Канда украдкой смотрит на него из-под полуопущенных ресниц и млеет он одного вида уже полностью возбужденного парня. Они целуются так будто это в последний раз, будто они больше никогда друг друга не увидят. Аллен прижимается все тесней, будто в поиске защиты, и Канда поддается его напору и хочет подольше задержать его в своих объятьях. Но тонкая грань сновидения начинает колебаться, и образ мелкого плывет, теряясь в свечении звезд на весеннем небе… Все та же комната, но теперь сквозь открытое окно долетает шум морского прибоя. Солнечные лучи настойчиво пробираются в охваченное сумраком помещение. За окном буйствует лето. До Канды долетает отчетливый запах зеленой травы, дурманящего хмеля и громкий стрекот цикад. Мелкий спит на кровати, завернувшись в белую простынь. Канда присаживается перед ним на корточки, с умилением разглядывая детское лицо. Ресницы немного подрагивают во сне. Губы чуть-чуть приоткрыты. И Канде хочется прикоснуться к ним, ощутить на своих пальцах отпечаток его теплого дыхания. Но вопреки нежности, которую он испытывает глядя на это седовласое чудо, хочется одним резким толчком спихнуть его с кровати, и с ухмылкой на губах наблюдать, как мелкий размахивая руками, будет выпутываться из своего кокона. Канда тянет свою руку к серебристым прядкам, на губах мелькает тень улыбки. Но Мелкий открывает глаза. Канда отдергивает руку, на лицо возвращаются прежнее хладнокровие и недоброжелательность. - Канда? – Аллен трет кулачком глаза, морщась от настойчивых солнечных лучиков.- Ты уже встал? Канда молчит и лишь отходит к двери, наблюдая как Мояши, спрыгивает с кровати, как простынь соскальзывает с хрупкого на первый взгляд тела, обнажая красивую спину, подтянутые ягодицы и длинные белые ноги. Аллен потягивается, заставляя Канду судорожно сглотнуть. Ему хочется наброситься на него и прижать к ближайшей стене. Тисками сжать рукой его запястья и поднять над головой, лишая малейшего шанса на освобождение. Хочется сделать ему больно, хочется спрятать его даже от солнца, которое так непринужденно сейчас ласкает оголенное тело, хочется, чтобы он смотрел только на него одного… - Я бы отдал все, чтобы остаться с тобой навсегда, - говорит Аллен, разворачиваясь лицом к Канде и одаривая его теплой и нежной улыбкой. Мечник делает уверенный шаг к нему навстречу, но опять тонкая грань сновидения расплывается, и Аллен растворятся в утреннем свете лета… -Канда перестань? - Что перестать?- Рука мечника снова сжимает основания члена, не давая кончить. Аллен извивается от нетерпения, отчаянно хватаясь руками за смятую простынь. Он сводит колени вместе, чтобы прекратить эту сладостную пытку. Но Канда быстро разводит их в стороны, и с ухмылкой нависает над парнем, который находится уже в полуобморочном состоянии. Это повторяется снова и снова. Ему определенно нравится этот сон, нравиться издеваться над Мелким, нравится это чувство власти над чужим телом. Он медленно стискивает пальцами возбужденную головку, вырывая из опухших от поцелуев губ очередной волнующий и чувственный стон. - Больше не могу. - Лежи смирно, - приказывает Канда и целует подрагивающую от напряжения лодыжку, затем поднимается все выше и выше, жадно втягивая кожу, и кусает за внутреннюю сторону бедра, вырывая очередной приглушенный стон. Несмотря на непогоду за окном, здесь в их маленьком мирке жарко. Именно о такой осени и мечтал Канда. Кожа горит огнем. Мелкий уже что-то бессвязно бормочет и мечется по кровати, издавая нечленораздельные звуки. Канда мягко обхватывает член раскинувшегося под ним чуда и делает пару плавных движений вверх вниз, слегка оттягивая крайнюю плоть. - Х-хватит, - судорожный вздох, Аллен прогибается в спине и вопреки своим словам толкается в горячую ладонь. - Заткнись. – Юу нежно дует на раскрасневшуюся головку. - Ну, пожалуйста, - умоляет Мояши, крепче впиваясь руками в простынь, уже не понимая, о чем просит. От ощущения горячего языка на своем члене, Аллен задерживает дыхание. Медленно, Канда снова исследует его плоть, целует кончик головки, язык кругами скользит по основанию. Аллен зарывается пальцами в волосы мечника, сильно прикусывая губы. Дыхание сбивается. А губы Канды двигаются все быстрее и быстрее. Теперь уже он точно не собирается останавливаться и завершить начатое дело. Но Аллен наматывает его волосы на руку и резко тянет вверх. Большой палец медленно скользит по приоткрытым губам Юу. Мелкий улыбается и наклоняется ближе. Теплое дыхание опаляет ухо, зубы легонько прикусывают мочку, и до Канды долетает прерывистый шепот: -Это не худший вариант вечности, правда? Канда широко распахивает глаза, наблюдая, как грань очередного сновидения рушится, и Аллен растворяется в танце осеннего листопада. Картинка снова меняется. Теперь он на улице. Ветер протяжно завывает, поднимая полы длинного плаща. Снег хлопьями сыпется из нависших над мечником тяжелых облаков. Вокруг пахнет кровью и металлом. Канда протягивает ладонь, и кровавая снежинка ложится на нее, тут же тая. Другая рука сжимает окрашенный грязью меч, который излучает люминесцентное голубовато-синее сияние. Брюнет переступает через обломки с непонятными символами, следуя вдоль наполовину разрушенной улицы. - Канда, - мелкий наваливается на него сзади, и мечник автоматически перехватывает его руку, сильно впечатывая в покрытую трещинами стену. Пальцы сжимают его горло, губы мгновенно накрывают чужие, кусая. Аллен, вздрагивает, ощущая металлический вкус поцелуя. Канда отрывается от исполнителя, все так же не разжимая сомкнувшихся на шее пальцев. - Ты закончил? – Спрашивает Мелкий, и острый язычок проходится по губе, слизывая капельку крови. Канда лишь кивает, не в силах оторвать взгляда от человека, который находится в его власти. - Тогда трахни меня? – Выдыхает Исполнитель. Канда придвигается ближе, хищно, как-то по-волчьи ухмыляясь. Муген летит в сторону. Свободной рукой он собирает на затылке седовласые прядки, оттягивает голову назад и вот губы мечника захватывают в плен искусанные губы Аллена, требовательно и жадно целуя. Другая рука исчезает с шеи, скользит по спине, ныряет под бедро… Стремительно входящий член, вырывает глубокий стон из губ Мелкого. Канда двигается вперед, рыча от такого волнующего проникновения, все сильнее вдавливая податливое тело в стенку. На заднем плане, слышатся отдаленные отголоски взрывов, запах гари, черный дым застилает глаза и кровавый снег теряется в серебристых волосах. - Сильнее, - просит Мояши, балансируя на грани между острой болью и восхитительным удовольствием. И Канда подчиняется, начиная жестко врываться в него. Он снова тянет за седовласые прядки назад, добавляя в коктейль удовольствия ещё немного боли, и целует открытое горло. Туда, где отчетливо видны отметины от его пальцев. - Канда, обещай мне,- шепчет Аллен, и грань сновидения постепенно стирается. Образ Мелкого, теряет свои изначальные краски и искажается, будто старая лента кинопленки. Картинки сновидения накладываются одна на одну. Звук пропадает и часть слов, теряется в беззвучном шелесте губ, - если …, то не колеблясь… Канда открывает глаза, пытаясь отмахнуться рукой от настырных лучей, бьющих из не зашторенных окон. Беспощадное резкое утро настигло его в музыкальном кабинете. И теперь свет слепил глаза, лишая возможности подольше вздремнуть. Парень потянулся, разминая затекшие мышцы, и легонько повернул голову в сторону. Мелкий по-прежнему спал, облокотившись об стенку. Канда хмурится, ощущая непреодолимое желание вновь прикоснуться к Аллену. Рука мечника неуверенно тянется к видению и на мгновение зависает в миллиметре от бледного лица. Впервые он видит его спящим, и от одного вида беззащитного седовласого чуда желание прикоснутся и обладать становится просто невыносимым. Канда отдергивает руку. А где гарантия, что очередное прикосновение не принесёт за собой новую боль и необъяснимые последствия? А вдруг он до сих пор ощущает боль, даже находясь в бессознательном состоянии. Канда сжимает пальцы в кулаки, крепко стиснув зубы. Ирония его жизни заключается в том, что он, не желая сближаться с людьми, в тоже время безумно жаждет остаться с видением, обманываясь и убеждая себя в обратном. Он нужен ему. Даже не так, он хочет полностью привязать к себе это седовласое чудо всеми возможными способами, сделать его просто беспомощным, зависящим только от него одного. Да и сегодняшний сон, наполненный столь яркими эмоциями, создает иллюзию власти над Алленом. Даже сквозь столь короткие эпизоды сновидения, Канда отметил, что весна с Мояши отдавала ощущением тепла и необходимости. Лето было наполнено привязанностью и огромным желанием обладать этим человеком, осень - страстью, а вот зима… - Болью, - вслух произнес Канда, рассматривая первые проблески мокрого снега. Мелкий нахмурился и спустя мгновение приоткрыл глаза. Терпеть больше нет сил. И Канда тянется вперед, слегка, почти беззвучно, прикасаясь пальцами к бледной щеке. - Что с Лави? – Спрашивает седовласый, не реагируя на прикосновение. - Все хорошо, просто потерял сознание, - шепчет Канда, боясь спугнуть удачу и наслаждаясь чужим теплом. Большой палец, скользит вдоль красной линии метки, и парень ощущает, как резко пересыхает во рту. – Я отнес его домой. - Хорошо, - выдыхает седовласый, снова закрывая глаза.- Я испугался. Он сказал… - Все хорошо, - обрывает его Канда, сосредотачивая все свое внимание на прикосновениях. Давление на кожу становятся сильнее, и парень сглатывает, обводя пентаграмму над левым глазом. - Что ты чувствуешь?- Не выдерживает мечник, и пальцы двигаются вдоль носа, легонько задевают губы и берут в плен подбородок. – Тебе больно? - Нет, - отвечает видение, проигрывая и проваливаясь в крепкий сон, по-прежнему не ощущая, как кончики пальцев мечника легко пробегают вдоль линии губ.