Разрушая время

Ветер беспощадно рвёт рыжеволосые прядки, швыряя в лицо парня мелкие крупинки снега. Лави потер ладони, пытаясь разогнать застывшую кровь по венам, и подул на продрогшие пальцы. Теплое дыхание опалило заледеневшую кожу, вынуждая её неприятно покалывать. Юноша поморщился, надевая на голову сорванный капюшон с меховой отделкой и спрятав онемевшие пальцы в карманы джинсов, начал преодолевать последние сантиметры крутого подъема. Во что бы то ни стало, Книжник поставил перед собой цель добраться до вершины. Но будто некая невидимая сила мешала ему это сделать. Как только он ступил на эту «проклятую» землю тело сковали невидимые узы, наполняя разум страхом и паникой. Ноги онемели и не хотели двигаться, и Лави преодолевая охватившую тело дрожь, просто заставлял себя иди. Дышать становилось все тяжелее. В голове гудело, будто там поселился пчелиный рой, мысли путались. Но Лави продолжал шагать по глинистой, прихваченной легким морозцем насыпи, цепляясь за ветки ближайших деревьев, которые будто безмолвные стражи, склонились над скалистым берегом. Парень облокотился о ствол высохшего дуба, чтобы перевести дыхание, от досады пнув ногой припорошенный снегом небольшой камень. Пальцы сжали виски, пытаясь стереть, неясные образы и прекратить этот нескончаемый гул голосов. Сегодня все закончится, прямо здесь, где, по словам деда, все и началось. Но, несмотря на это, ему хотелось плюнуть на желание узнать правду и бежать отсюда прочь. Быстрее умчаться с этого каменистого склона, где обитают людские души, запрыгнуть в первый попавшийся автобус и вернуться домой. И никогда больше не пытаться узнать сокрытую действительность. Лучше жить во лжи, чем с болью найденных воспоминаний. Лави прикрыл глаза, задаваясь одним единственным вопросом: а действительно ли нужно ему знать, что произошло когда-то? Теперь ему казалось, что он перебирает пальцами красную нить своей жизни и, оглядываясь назад, замечает небольшие узелки. Они вроде бы и не мешают, и не нуждаются в том, чтобы Лави начал их распутывать, но чем дальше парень идет вперед, тем невыносимей становился груз прошлого, и малюсенькие на первый взгляд узелки, превращаются в огромные, не распутанные клубки проблем, отягощающих его жизнь. Поэтому Лави снова возвращался к первоначальному решению – приоткрыть занавесу тайны и избавиться от надоедливых образов в голове. Парень поморщился, ощущая, как шум в голове усиливается, и все голоса смешиваются, наперебой пытаясь донести до книжника скрытую истину. - Молчите, молчите,- взмолился Лави, запуская замерзшие пальцы в волосы и с силой, сжимая их, - Да заткнитесь уже! - Лави, - резкий хруст веток, разрушил гул голосов, и парень открыл глаза. – Смотри. Старик стоял сбоку, на самом краю черной бездонной ямы, указывая на нечто в темноте. Парень перевел взгляд в сторону, прищурился. До рассвета еще было далеко, но даже на фоне черного неба без труда можно было разглядеть темнеющий силуэт полуразрушенного здания. - Пойдем. Книжник сглотнул, ощущая, как жгучая капля пота скользнула по щеке. Дрожь пробежала по спине, и ноги вросли в землю, будто корни деревьев. «Бежать, бежать, бежать, - твердило сознание. Но вопреки всему, Лави отстранился от дуба, следуя за дедом. Глотая холодный воздух, парень вошел в помещение, ощущая все большую тревогу. Лунный свет, настойчиво пробирался сквозь кованые решетки на окнах, покрытые ржавчиной и паутиной. Снег с грязью хлюпал под ногами. Осторожно обходя ямы в сухой каменистой почве и дыры в оставшемся, но уже давно прогнившем полу, Лави подошел к окну. Невнятное бормотание снова поселилось в голове, а затем гул голосов пронзил один единственный. «Я - дома. С возвращением». Лави отшатнулся и оперся об стену, обессилено съезжая по ней на пол. На мгновение зажмурился и, преодолевая страх, начал всматриваться в темноту, пытаясь разглядеть скрытого гостя. Но сколько парень не вглядывался, ни внутри, ни снаружи развалин никого не наблюдалось. - Лави ты чего? – Старик тронул парня за плечо, отчего Лави вздрогнул и начал тереть ноющие виски. - Голоса, ты слышишь их? Они разговаривают со мной. Что им надо? - Парень вцепился в рыжие прядки. Его всего трясло. - Успокойся, это всего лишь отголоски твоих воспоминаний. Частички материализовавшейся памяти, которые отпечатались в твоем подсознании. - Это похоже на кошмар. - Я же предупреждал, будет не просто. Постарайся расслабиться и воспринимать все услышанное тобой как должное. – Старик, похлопал парня по плечу, и направился дальше по коридору. - Легко сказать, - пробурчал книжник, с опаской оглядываясь по сторонам и поднявшись, немедля двинулся за дедом. « Ты перестарался Аллен». Лави остановился и оперся об стенку, оттягивая ворот черного свитера и пытаясь призвать в помощь все свое самообладание. Но тут же чертыхнувшись, отдернул руку. Каменная кладка, покрытая трещинами, заросла сплошь шиповником. Колючие побеги полностью укутали всю стену. -И сколько этому зданию лет? – Парень провел ладонью по туго сплетенным ветвям, которым удалось выжить в столь безлюдном месте. - Много, очень много, - старик вскинул голову, разглядывая высокие своды потолков. – Люди старались избегать это место, говоря, что тут бродят призраки. - Что? – Лави отскочил от стены, с ужасом в глазах, уставившись на ухмыляющегося старика. - Существует поверье… - Не надо, - парень резко оборвал старика и, издав истерический смешок, замахал руками. - Я лучше бы послушал страшилки под теплым одеялом в свете ночника, с чашкой горячего шоколада, а не здесь, в Богом забытом месте. - Ладно, - дед прищурился, еле заметно улыбаясь. – Пойдем. «Ты всегда делаешь подобные вещи с улыбкой» Лави шел вслед за дедом, медленно продвигаясь вдоль стены к боковой лестнице. Страх постепенно отступал. Он вслушивался в шарканье деда по пустынному коридору, в шелест засохших листьев под ногами и пытался не пропустить очередной подсказки, долетающей до его слуха с дуновением ветра. « Эта недовольная гримаса значит одно, мне сейчас попадёт?» Дойдя до лестницы, Лави заметил слева еще один коридор. Дед повернул туда, и парень двинулся за ним. Теперь здание напоминало систему лабиринтов. Коридор был темным, бесконечно длинным. Налево и направо от него отходили другие коридоры, с множеством проходов, напоминающие отдаленно жилые апартаменты. Из каждой комнаты веяло ледяным холодом, и Лави неосознанно поморщился, плотнее укутываясь в куртку. - Странное место. – Старик толкнул покосившуюся дверь. Она глухо ударилась об стену, поднимая столб пыли. Лави пригнулся, мысленно молясь об том, что бы деревянная балка выдержала и не рухнула раньше времени, и юркнул в проход вслед за опекуном. В отличие от подъема, здесь было на удивление спокойно. Снежинки медленно кружились в воздухе. И теперь они казались парню не такими колючими, а наоборот мягкими будто бы перышко. Тишина перестала быть пугающей и будто кокон окутала книжника, убаюкивая. Даже прохладный ветерок больше не пугал. Лави скинул с головы капюшон, позволяя хороводу снежинок затеряться в рыжих прядках, присел на корточки и зачерпнул ладонями горстку выпавшего снега. - Когда-то оно было твоим домом. – Проронил дед, с улыбкой наблюдая, как в руках внука рождается снежный зайчик, пригнувший свои зеленые ушки - листочки. - И что же произошло? - Все что тебе нужно знать, ты найдешь в той книге. А здесь мы лишь для того, чтобы подготовить тебя.- Опекун полез во внутренний карман куртки, вынимая оттуда потрепанную, пожелтевшую карточку. - Что это? Фотография? - Часть вещей, которые хранят твои воспоминания, я тебе вернул, эта последняя, но немаловажная. - Старик замолчал, задумавшись. – Ты еще можешь передумать. Лави покачал головой, смыкая пальцы на снимке. Старик немного помедлил, замялся, но выпустил фотографию, уступая внуку. Книжник пару раз вздохнул и решился посмотреть на изображение. На нем были запечатлённые четверо молодых людей. - Это же… - Ты. Тебе здесь девятнадцать, хотя если учитывать твои предыдущие 49 жизней… Лави потер переносицу, доставая припрятанную пачку с необходимым сейчас никотином. Руки заметно дрожали, когда он прикуривал сигарету. Парень затянулся, прикрыл глаза и с наслаждением выдохнул дым. Рука снова потянулась за снимком. Рыжеволосый парень на фотографии улыбался, одной рукой обнимая черноволосую девушку с фиалковыми глазами, другой - в удушающей хватке удерживал недовольного темноволосого юношу. - Канда? – Лави изогнул бровь, вглядываясь в знакомое лицо. - Да. Парень с очень сложным характером. Хотя переродившись, он мало поменялся. Все такой же грубый, не дружелюбен, не общителен и крайне высокомерен. А это Линали. А этот седовласый юноша. - Аллен, - Лави улыбнулся, рассматривая развалившегося в снегу улыбающегося ребенка. Воспоминания о том дне, будто гром среди ясного неба, мгновенно пронеслись в сознании. Парень сжал одной рукой голову, пытаясь хоть как-то приостановить поток информации. -Лави? – Забеспокоился дед, замечая, как дрожат у внука руки. - Со мной все в порядке, не волнуйся, - прошептал парень, загребая пальцами горсть снега и растирая его по разгоряченному лицу. – Я помню тот день. Аллен был весь сам не свой, ходил весь день угрюмый, часто задумывался, не реагируя на посторонних. Тогда выпал первый снег, и мы с Линали, чтобы хоть как-то его развеселить вызвались лепить снеговую бабу. Даже Канду позвали. И вот когда мы все-таки добились его улыбки, тогда… Лави сжал фотографию, ощущая, как колючий холод бежит по пальцам, постепенно растекаясь по всему телу. - Тогда ведь… - Давайте живее, скоро ужин, а мы еще не закончили, - возмутился Лави, а вслед за его словами раздалось многообещающее урчание Уолкерского желудка. – Ну вот, а я о чем? Канда, интенсивнее работай руками, от одного твоего грозного взгляда снеговик не слепится. - Сдохни, - бросает мечник, наконец-то завершая свое творение, которое рядом с остальными… Канда хмуро окинул взглядом снеговую ферму, пытаясь пересчитать всех шарообразных человечков, и решил все-таки плюнуть на эту затею. Короче его творение выглядело ужасно, да и на что ещё был способен гроза всего Чёрного Ордена. - Тч, - Юу презрительно оглядел снеговика Лави и Линали, который больше напоминал бабу. Как еще Линали не заметила и не убила тупого Кролика за своеволие. Затем бросил взгляд на снеговика Аллена, который по прежнему был не закончен, а сам экзорцист снова впал в прострацию, не забывая при этом грызть морковку, которая должна верой и правдой служить снеговику носом. Канда, не заметно, проскользнул мимо новоиспеченной снеговой гвардии, приближаясь к мелкому, и будто истинный ценитель прекрасного сомкнул пальцы на подбородке, незаметно для остальных задевая своей спиной спину Аллена, принялся рассматривать еще одного снеговика. - Что-то случилось? – Прошептал Канда, и мелкий непроизвольно дернулся, а затем с еще большим рвением начал пережевывать кусочек морковки. - Нет. А ты волнуешься? - Еще чего, - фыркнул мечник. - Спасибо, - и прежде, чем Канда успел среагировать, Аллен легонько отклонился назад, и коснулся холодными губами его щеки. – Правда, все хорошо, - холодные пальцы, сомкнулись с пальцами мечника, и Канда отметил как на бледных щеках, проскользнул еле заметный румянец. - Вот ведь, - цыкнул Канда, осторожно бросая взгляд на Линали. Девушка по всему заметила творчество Лави, и сейчас в красках рассказывала ему о красоте женского тела и его месте в мире скульптуры, в прямом смысле слова вбивая необходимые знания своими сапогами в пустую рыжую голову. А значит им сейчас не до них, так почему бы… - Замерз же, - пробурчал Юу, засовывая свою руку, вместе с зажатой Уолкеровской, в карман плаща. И с облегчением вздохнул, замечая несмелую улыбку. - Так граждане экзорцисты, а теперь фото на память, - как по взмаху волшебной палочки появился Лави и с улыбкой на губах повис на плечах Аллена и Канды… - Тогда ведь, Комуи пришел, а Аллен так побелел, - Лави сглотнул, поднимая глаза на деда. – Старик в тот день ведь кто-то умер? *** - Давай сыграем в игру? Чужие руки обнимают со спины, горячее дыхание щекочет шею. Тень маленькой девочки мелькает в полосах лунного света на полу. Ядовитая улыбка трогает детское личико, по которому расходятся серые пятна. - Игра на выбывание! Звонкий смех, разносится по пустынной комнате. И тысячи свечей одновременно зажигаются, наполняя комнату противным треском. Яркие огоньки замирают на мгновение и начинают колебаться в танце, ведомом только им самим. Они трещат, прогибаются, восковые капли скользят вниз, стекая по основанию свечи и горячими цветами застывая на деревянном полу. - Мы будем с тобой судьями, остальные – пешками! Тоненькие ручки обнимают, стискивают в объятьях, холодные губы льнут к шее, обжигая. Хрупкое тело прижимается к груди, в которой клокочет ярость, не давая и шанса выбраться. Заставляя, подчиниться, согнуться под мощным напором. Указательный палец скользит по груди, царапая, рисует витиеватые узоры, с большим нажимом впиваясь в нежную кожу. Ложится на предплечье, и уголки губ девочки приподнимаются, обнажая белоснежные зубы. А затем резко спускаются вдоль левой руки, и ладошка впивается в крайнюю грань. Парень дергается, хочет отшатнуться назад, но маленькие ручки стискивают в объятьях, не отпуская. Девочка, не отрывая глаз от своей жертвы, подносит окровавленную ладонь к своим губам, вылизывая. Ему не нравится. Ему противны подобные прикосновения. Он яростно сжимает пальцы в кулаки и морщится от каждого нового касания. Но продолжает, не моргая, смотреть в одну точку, не отвечая. Капельки крови пробиваются сквозь сомкнутые пальцы на шее, ядовито красный кончик языка в предвкушении скользит по нижней губе, а затем слизывает янтарную жидкость. Все до последней капли, наслаждаясь ароматом свежей пролитой крови. Раздается приглушенное урчание, и тело юноши вздрагивает. – Вкусно. Золотистые глаза прожигают насквозь. Клубничный леденец скользит по его сжатым в тонкую линию губам, тут же сменяясь проворным язычком. - А так еще вкуснее. Ты такой сладкий. Девушка прижимается ближе и трётся об застывшего в напряжении экзорциста. Пальцы убирают седовласую прядку, открывая взору скрытое ухо. Зубы слегка прикусывают мочку, горячие дыхание опаляет шею. - Давай напишем свой сценарий. Парень хмурится, отворачивается, пытаясь не встречаться с дьявольскими глазами, все глубже затягивающие его во тьму. - Эта наша связь. Девушка начинает кружиться по комнате в танце, накрывая полыхающие огоньки ладонью, постепенно погружая комнату в привычный мрак. Пока не остается последняя свеча, единственный огонек надежды. Он по-прежнему не двигается с места, лишь сжимает нормальной рукой ткань рубашки в области сердца. Слышится скрип зубов и треск ткани. Ему больно. Она чувствует его бессилие и отчаяние. Он ругается сквозь зубы. Она с вожделением в глазах, смотрит за тем, как парень скребет коготками по груди, раздирая ее в кровь. Царапины кажутся глубокими. Ее всю трясет от нахлынувшего возбуждения. Девочке хочется подойти и прекратить эту невыносимую пытку, пробить его грудь последней оставшейся горящей свечой и своими руками загасить огонек жизни. Один удар. Резкий. Точный. Удар, который вытянет этого глупца из кошмара и позволит осторожно обнять обмякшее, но все еще теплое тело. Но этого мало, ей хочется владеть не только телом, но скрытой душой. - Итак, победитель получает награду, проигравший - наказание. Я предлагаю тебе разрешить этот многовековой спор обычной игрой. Одна душа экзорциста против души Ноя. Ой, ведь у нас нет души. Девушка рассеяно хлопает ресницами, а затем заливается смехом, обнимает себя за плечи и раскачивается из стороны в сторону, будто умалишенная. Затем резко замолкает, обращая свое внимание на парня. Разглаживает складки пышной юбки, засовывает леденец в рот и, пританцовывая, приближается к своей жертве. - Будет забавно. Вот увидишь. Не отказывайся. Она приближается, ладони обхватывают бледные щеки, наклоняя голову вниз и заставляя смотреть в золотистые глаза. Краешки губ трогает еле заметная улыбка, девушка цепляет пальцем красную ленту, хватает за ворот белой рубашки и тянет юношу вниз, заставляя присесть. Она обхватывает свои колени, ложа на них голову и начинает что-то тихо напевать себе под нос. - Когда пойдет первый снег, начнется отсчет Шепот, ледяной шепот наполняет комнату. Девчонка резко оказывается за спиной экзорциста, нависая сверху. Она доверчиво прижимается к нему, тоненькие пальчики скользят по груди, носик зарывается в седовласые прядки на затылке. - Хочу увидеть отпечаток боли на твоем милом лице… *** Канда проснулся от того, что кто-то бесцеремонно долбил в его дверь, продолжая пытать еще и звонок. Парень ругнулся, обещая как минимум оторвать голову ночному гостю, а как максимум распять его на этой же самой двери. Выбравшись из простыни, в которой он успел запутаться, зевая он прошаркал босыми ногами в сторону коридора, не забывая захватить боккен, который стоял у изголовья кровати. Ступни соприкасаются с холодным полом, острие деревянного меча постукивает по доскам. Мечник бросает мимолетный взгляд в зеркало в прихожей, еще больше хмурясь своему отражению, и пригладив немного взлохмаченные волосы, ругаясь, наконец открывает злополучную дверь, приставляя боккен к шее смертника. На пороге его квартиры стоит вечно жизнерадостный Лави. И судя по всему ему глубоко наплевать, что он вытянул друга с постели, прервав его чуткий сон. Канда бросает хмурый взгляд на часы, затем на Кролика, продолжающего с глупой улыбкой топтаться на пороге его квартиры. Вздыхает, убирает меч, кладя его себе на плечо, и шире приоткрывает входную дверь. - С утречком,- радостно вещает Лави и быстро проскальзывает мимо злого друга, заходя в квартиру. От одного его голоса, Канда морщится и еле сдерживает себя в руках, чтобы моментально не свершить акт возмездия над бессовестной кроличьей тушкой. - Тч. До утра еще часов пять, - Юу закрывает дверь и, сложив руки на груди, наблюдает за прыгающим в прихожей парнем. - Где ты был всю эту неделю? - А что соскучился? – Лави неуклюже стягивает ботинки, разбрасывая их в разные стороны. Но под строгий взгляд Канды, быстро и аккуратно ставит их нормально, стягивает куртку и, пряча часть лица в вороте черного свитера, потирает покрасневшие ладони. – Замёрз как собака, может кофе? - Сдался ты мне, - Канда на секунду скрывается в комнате и выходит оттуда уже в домашних штанах. Натягивая на ходу безрукавку, он шлепает босыми ногами по направлению к кухне. Свет внезапно заполняет небольшое, но весьма уютное помещение. Лави плюхается на небольшую табуретку и, шмыгая покрасневшим носом, молча наблюдает, как Канда, ругаясь, зажигает плитку, как ставит на огонь турку и кладёт в неё две чайные ложки кофе. Как ставит параллельно чайник и заглядывает в холодильник в поисках съестного. Лави отводит взгляд от друга, бездумно уставившись в окно. От былого веселья не остается ни следа. Хочется быстрее обо всем рассказать, прояснить, так сказать, ситуацию, но парень продолжает упорно молчать, разглядывая сквозь окно летящие перья снега. Из оцепенения его выводит холодный голос Канды. Он ставит перед рыжим чашку с ароматным напитком и тарелку со сделанными бутербродами, интересуясь: - Ты ведь не погреться припёрся в такую даль? Лави делает глоток обжигающего напитка, начиная греть об чашку продрогшие пальцы. - Нет. – Разрезает свист чайника короткий ответ, и Канда спешит к плите, чтобы заварить себе чаю. - Рассказывай? – Канда нервно постукивает пальцами по столу. Его терпение не резиновое, и парень чувствует, что вот-вот сорвется. Но друг продолжает упорно молчать, закручивая в узелок выбившуюся из рукава нить. - Так, я спать. Выход знаешь где, - темноволосый хлопает ладонями по столу и поднимается с места. Но Лави хватает его за руку, принуждая, задержатся. - Как он? - Тихо спрашивает Лави, пряча глаза и отпуская Юу. - Кто он? - Ну, видение, - его голос становится еще тише, а Канда закатывает глаза. И стоило так ломаться, что бы только узнать о самочувствии Мелкого. - Нормально, жрет как обычно ни в себя, портит мне жизнь, и не собирается никуда исчезать. – Говорит Канда, вспоминая как сегодня это белобрысое чудо, несмотря на минусовую температуру на улице, беззаботно поедало мороженое. Мелкий реально издевался. Мороженое быстро таяло, стекало по белесым пальцам, которые видение периодически облизывало, продолжая скользить юрким язычком по клубничному десерту. Канда не мог оторвать взгляда от испачканных в сладости губ, на которые хотел наброситься, слизать эту гадость и впиться крепким поцелуем… Юу дернулся, прогоняя наваждение. И глотнул чаю, увлажняя вмиг пересохшее горло. - Понятно, - вздыхает Лави, начиная чертить на столе замысловатые иероглифы. - У тебя есть пару секунд, чтобы рассказать что случилось! - Рявкает мечник, разглядывая потухшего всего за неделю друга. – Или я за себя не ручаюсь. - Канда, тебе надо отпустить его, - тихо говорит Лави, и до мечника не сразу доходит смысл сказанного. - А с чего … - Я вижу, ты к нему привязался. И судя по всему за ту неделю, что меня не было, вы еще больше сблизились. Но это не правильно. В реальности его не существует, и ты просто растрачиваешь время, влюбляясь в образ человека, отдаленно кажущийся тебе знакомым. Не спорь, - Лави вмиг пресекает попытку друга возразить. И Канда лишь садится на стул, давая возможность рыжему высказаться. Таким он его видит впервые: серьезным, собранным, так яростно доказывающего свою правоту. - Это не он, его уже нет, - Лави прячет лицо в ладони, пытаясь заглушить чувство безнадеги. - Лави, я прекрасно понимаю, что его нет, - нетерпеливо говорит мечник, рассматривая всплывшую чаинку. - Нет, ты не понимаешь, - парень упрямо мотает головой. - Да что ты так завелся, - рычит Канда и дергается вперед, приподнимая Книжника за грудки. – Хочешь что-то сказать, говори прямо, а не ходи вокруг да около. Я устал слушать твои глупости. - Это не Аллен. Уолкера больше нет. - Хватит нести чушь. - Я знаю это точно… - Да пошел ты, - Канда разжимает пальцы, отталкивая друга к стене. Лави лишь сползает тихо по ней на пол и, пряча лицо в коленях, добивает мечника последней сказанной за этот вечер фразой: - …ведь ты его убил…