Живопись: Бакалавриат

      Неделя практики в хранилище плавно подходила к концу. Завтра был последний день. Нруто это радовало даже больше, чем он мог предположить. Практика всю эту неделю представляла собой лишь монотонную работу с бумагами и ежедневную опись картин, что находились на минус первом этаже. На минус втором этаже хранились скульптурные и прочие, наиболее громоздкие экспонаты, их было описывать еще труднее, да и критериев больше, поэтому Узумаки радовался, что ему пришлось возиться лишь с картинами. На этаже ниже, насколько Наруто мог знать, маялся кто-то с коммерции. Наруто им искренне сочувствовал. Но, вообще-то, у них с Саске тоже было много работы. Практика начиналась с утра и длилась до обеда. За это время нужно было успеть описать минимум картин тридцать по всем пунктам, параллельно ведя отчетность о показаниях датчиков. Перед обедом они сдавали всю писанину куратору их музейной практики (той самой девушке, чье имя парни не могли запомнить уже неделю), а дальше их наработки за день передавались в руки каким-то умным людям - работникам музея, преимущественно занимающимся реставрацией и прочей фигней, связанной с картинами. Вроде как, Наруто и Саске делали что-то полезное. — Доброе утро! — улыбнувшись, сказал Наруто, выходя из большой кабины лифта, сразу же обращая внимание Саске на себя. Чаще всего, Учиха приходил на практику первым, добросовестно начиная выполнять дневной план раньше, чем положено. Наруто за неделю так и не смог свыкнуться с такой трудолюбивостью. Узумаки все равно каждый раз удивлялся, находя одногруппника за работой. — Ты опоздал. — проигнорировал приветствие Саске. Войдя, Наруто уже привычно вытянул из рюкзака теплый оранжевый шарф, наматывая поверх голубого худи. Здесь и в первый день было прохладно, а уж за неделю пребывания в хранилище это можно было ощутить отчетливо. Кинув короткий взгляд на Саске, стоящего в одной черной водолазке и от холода непривычно для самого себя ежась плечами, Узумаки лишь закатил глаза. Саске уже раз третий забывал о том, что нужно брать теплые вещи, иначе в здешних условиях было совсем не трудно окоченеть. — Саске, ты опять с собой ничего из теплого не взял? — Наруто хмуро оглядел напарника, усердно разглядывающего очередную картину, внося информацию в карточку. — Забыл. — он коротко ответил, не оборачиваясь и старательно делая вид, что это его никак не волнует. — Оо… — Наруто закатил глаза, с упреком растягивая гласные, попутно выуживая из рюкзака черную кофту с высоким воротом. — На, надень. Так и знал, что ты ничего не возьмешь. Вещь была кинута Саске в затылок, после чего повисла на плече, успевая неприятно зацепить ухо металлическим замком. Учиха не отреагировал, продолжая сосредоточенно заполнять очередную карточку. — Саске-е, а где… ну, эти штуки? — проходясь ладонью по волосам на затылке, спросил Узумаки, недоуменно оглядываясь по сторонам. Учиха со вздохом оторвался от своего занятия, наконец, надевая предложенную ему теплую вещь. Эта кофта тоже была свободной, как минимум, на размер больше, чем был у Наруто. Саске предполагал, что они с Узумаки приблизительно схожи по комплекции. Если подумать, Наруто редко носил вещи своего размера. Просто наблюдение. Потянув замок кофты вверх, Учиха принялся доставать стопку карточек из заднего кармана джинс, которые помещались туда с трудом. — На. — Саске поделил стопку пополам, пихая одну из ее частей одногруппнику в руки. — И с последовательностью заполнения не напутай, как вчера. — Цц, да знаю я. — Наруто нахмурился, отходя в противоположный конец помещения, принимаясь за приевшееся занятие. Какое-то время они работали в тишине. Наруто вдумчиво выводил слова, слегка корявым почерком, заполняя пробелы в уже имеющихся на карточках пунктах, которых, к слову, было всего пять. Описание сохранности картины состояло из оценки: подрамника, холста, оборота холста, красочного слоя и состояния лака. Это Наруто успел зазубрить за четыре дня практики. Вся сложность этой описи заключалась в том, что каждый из пунктов сочетал в себе множество мелких нюансов, которые нужно было учитывать. И если отличить раздвижной подрамник от глухого не было большой проблемой, то вот с разновидностями повреждения красочного слоя приходилось повозиться. Слишком уж некоторые повреждения были похожи друг на друга. Зато, Саске с таким справлялся легко, даже слишком. Он четко помнил всю теорию, и без трудностей пользовался ею на практике, делая то, на что у Узумаки уходило минут пять, всего за пару секунд. Прямо, примерный студент, который, наверняка внимательно слушал лекции, вместо того чтобы тыкаться лбом о парту в полудреме, как это обычно делал Наруто. — Завтра, нужно будет заполнить отчет. — вспомнил Саске, рассматривая оборотную сторону одного из холстов сквозь металлические прутья выдвижной перегородки. — Какой отчет? — Наруто спросил отстраненно, даже не задумываясь о сути сказанного. — Отчет о недельной практике в хранилище. — уточнил Саске. — Ты же сможешь его заполнить, да? Просто я во всей этой бумажной фигне ни черта не смыслю. — почесав концом ручки висок, отозвался Наруто. — Еще чего? Один я его заполнять не стану. У нас работа в паре, если ты не забыл. — фыркнул Учиха, больше из вредности, чем от нежелания заниматься всем в одиночку. — Тогда, нужно будет завтра после практики идти куда-то вместе, где-то заполнять бумаги… — задумчиво прикинул Наруто. — В общаге не вариант, там одному-то сосредоточиться тяжело бывает, а уж если нас двое будет тогда вдвойне отстойно. Идти куда-то в кафе тоже так себе решение. У меня денег нет. И что делать? — Пошли ко мне. — равнодушно предложил Учиха. — А твой брат не будет против? — Нет, наверное. Его завтра, вроде как, даже дома не должно быть, так что забей. — Круто! Давно не был нигде кроме общаги. Надеюсь, я могу рассчитывать на то, что ты напоишь меня кофе? — наигранно-мечтательно произнес Наруто. Саске на это лишь устало закатил глаза, корча недовольство и отсутствие желания отрываться от работы перебиваясь с темы на тему. Он был вредным и упертым. Наверное, Наруто просто многого не понимал или не знал. Саске иногда было трудно понять. Узумаки привык к своим друзьям, с которыми знаком больше года уж точно, их действия и поступки никогда не оставляли непоняток и вопросов в голове светловолосого парня. Но вот Саске - это совсем другое. Что-то новое и непонятное. То, кажется, подпускает ближе, рассказывает о семье, о жизни в целом, то уходит с практики не попрощавшись и на вопросы отвечает неправильно-коротко, запрещая завязать диалог. Ходит тревожный, если не покурит. А перед практикой он, зачастую, не курит. В музее не очень жалуют никотиновый запах. Наруто хотел бы чем-то помочь, Саске, все же, ему уже и не чужой, чтобы так просто закрывать глаза на происходящее. С Учихой явно что-то происходило, Наруто же видел. Однако, сам Саске не горел желанием рассказывать все, что заставляло его выглядеть таким потерянным. Наруто не мог позволить себе лезть в душу без разрешения. — Саске, если сегодня закончим пораньше, хочу пройтись по музею и посмотреть выставки. Может, составишь мне компанию? — хотелось провести с Учихой чуть больше времени, чем следовало, хотелось, хотя бы через восприятие искусства выяснить об одногруппнике что-то новое. — Да, давай. Но тут современное искусство, в основном. Разве тебя это привлекает? — Саске согласился охотнее, чем Наруто мог предполагать. — Ну, я все же надеюсь разглядеть Моне при освещении получше. Да и, может быть, здесь еще что-то интересное выставляется, я же не знаю всего. — Узумаки рассеяно улыбнулся, бегло записывая что-то в карточке. — Помнишь, недавно картины привезли? Абстракции. — начал Саске. — Те, что еще в хранилище стояли не долго? — Ага. На них хочу посмотреть. Говорят, сотрудники музея их еще развешивают. — Ничего, сходим, посмотрим, как они их там к стенам крепят, освещение ставят. Думаю, будет вдвойне полезно. — заключил Наруто, предвкушая окончание времени, отведенного на практику.

***

С работой было покончено. Надоевшие карточки и листы с показаниями датчиков поместились в не самую ровную мультифору, которую Наруто машинально теребил в руках, расправляя складки полиэтилена. Поездка в лифте длилась меньше минуты, наглядно разграничивая практику и повседневность. Наруто всегда стоял в лифте напротив Саске, облокачиваясь спиной на мелкую решетчатую стенку кабины. Лифт был грузовым и не предполагал лишней эстетичности. Железная не облицованная кабина пропускала внутрь свет с этажей, позволяла рассматривать мудреные провода и тросы, на которых держался подъемный механизм. Свет плавно пробегался по силуэту напротив, касаясь желтоватым свечением светлых волос и неизменно голубого худи. Между ними было, наверно, шагов пять, если не больше. Вроде и далеко, а вроде и нет. На плечах Саске все еще висела темная нарутовская кофта, напоминая о том, что любые расстояния - выдумка разума загнанного в рамки, потому что так проще. Сейчас они выйдут, Саске вернет Узумаки предмет одежды, нехотя скидывая его с плеч, и все станет еще проще. Стандартнее. Не то чтобы для Саске это значило слишком много. Просто не привык. В детстве никто не вручал зонт перед выходом из дома в дождливый день, зимой никогда не заставляли надевать шапку, а на насморк после холодных прогулок и вовсе не обращали внимания. В лучшем случае отправляли к врачу, если недомогания были слишком очевидными, чтобы не заметить. Родители часто пропадали на работе, а Итачи был слишком занят ролью идеального ребенка, коим считали его родители. А Наруто так просто берет и… выбивает из привычной колеи. Нет, конечно, до этого Учиха получал дружескую помощь от Сакуры, но все равно это было не совсем то. Сакура - девушка. Саске просто не мог позволить ей забивать голову его проблемами. А Наруто упертый, совсем не похожий на хрупкую и доверчивую девчонку, млеющую от чужого желания огородить от лишних проблем. Он все эти ненужные, чужие неприятности коллекционирует что ли? Саске много раз видел его, успокающего очередную студентку их университета. И даже не важно, знакомы или нет. Узумаки почему-то не мог пройти мимо чужих слез. Неправильно добрый. Учиха полагал, что так недолго и обжечься. И Наруто обжигался, слушал чужие рассказы о неразделенных чувствах, проваленных сессиях, тройках за просмотр, кривых чертежах и полетевших проектах в фотошопе, просто потому что мог. Но от чего-то с этими самыми девушками все равно не везло. Саске думал, что они неблагодарные дурочки, а Наруто лишь улыбался широко, слушая от очередной девицы благодарственные слова, непременно заканчивающиеся фразой "хотела бы я такого же парня как ты". И, ведь, не поспоришь. Интересно, если бы Саске был девчонкой, Наруто бы с ним так же возился? Хотя, Саске не нужно было быть девушкой, чтобы симпатизировать парням. О том, что его в равной степени привлекают оба пола, Учиха узнал еще в подростковом возрасте. Случайно, как это обычно бывает. Различий же, как таковых нет, ты просто влюбляешься, не задумываясь. Когда Саске впервые понял, что симпатизирует парню, а не девушке, совсем не в дружеском плане, он прошерстил интернет, приходя к логичному умозаключению. Все было просто. Без неприятия себя и отрицания. В конце концов, это было последнее, что могло волновать Саске в то время. Он не обсуждал это с родителями, тем более с братом. По правде говоря, он не говорил об этом ни с кем, считая не таким уж и важным аспектом своей жизни. Да и, его первой яркой влюбленностью, все же, была девушка. Саске не мог сказать, что Наруто ему нравится, он просто был слишком… слишком хорошим. Не хотелось привязываться, ровно так же, как и не хотелось отталкивать. Возможно, Саске чересчур идеализировал светловолосого одногруппника, но иначе не получалось. Недостатки были слишком незначительны, чтобы обращать на них внимание. Но Наруто спал с девушками. Не то чтобы это было приговором. Учиха просто не хотел рушить чужой, привычный уклад жизни. Они уже давно покинули громоздкую кабину лифта, вывернули в оживленные коридоры, а сейчас поднимались по лестнице на второй этаж к пустующим, недоступным на данный момент посторонним наблюдателям, выставочным залам. Саске шел за одногруппником, не особо задумываясь куда, но когда светловолосый парень повернул в крыло, условно, "современного искусства" это отозвалось в мыслях чем-то приятным. Наруто направился в сторону готовящейся к открытию выставки с теми самыми работами, которые хотел посмотреть Учиха. А ведь сам все рвался искать ренессанс и импрессионизм… Тихо шагнув через препятствие в виде ограждения из двух невысоких металлических цилиндров, между которыми был протянут бархатный жгут, студенты оказались в небольшом светлом зале. Работники музея копошились в соседнем дверном проеме, о чем свидетельствовали доносящиеся оттуда звуки посторонней деятельности. — Тебе же хватит этого зала на сегодня? — спросил Наруто, окидывая взором картины автора, заинтересовавшего Саске, которые уже успели повесить. — Не хочется отвлекать никого своим присутствием в соседней комнате. — Как думаешь, до завтра они закончат? — поинтересовался Саске, больше риторически, чем всерьез, рассматривая висящие на стенах картины. — Хочу все посмотреть. — Так сильно нравится? — как-то, немного скучающе, спросил Наруто. — Или просто знаком с автором? — И то, и другое. — коротко ответил Учиха, пробегаясь взглядом по одной из картин. — Наслышан об этом художнике. Он, вроде, местный. Странно, что ты не знаешь. Саске сказал это без упреков. Удивление было искренним. Наверное, потому что Учиха следил за творчеством автора выставки, не слишком увлеченно, но ощутимо, втайне мечтая увидеть эти работы вживую. Он думал так же делали и многие другие, такие же как Саске, сторонние наблюдатели. Случайное стечение обстоятельств не могло не радовать. При правильном освещении работы выглядели совсем иначе, намного презентабельнее, чем в хранилище. Но даже в тесноте выдвижных перегородок они завораживали Учиху, заставляя подолгу рассматривать, отвлекаясь от заполнение карточек-отчетов о повреждениях. Похожий интерес были способны вызвать разве что картины Наруто, но куда студенту-четверокурснику до состоявшегося деятеля искусства, правда? За неподдельное обожание творчества художника куда известнее, чем Узумаки, Саске корил себя намного меньше. Саске любил современное искусство, не столько за смысл, сколько за живость, грубую, с привкусом новых жизненных реалий, трепетность, которая, казалось, так легко читалась в неоднозначном разбросе пятен, кажущихся глупостью простому обывателю. Но все было куда сложнее. За абстрактными монотонными полосами и хаотичными размашистыми мазками скрывалось намного больше. Возможно, смысл всего этого был куда более необъятен, чем Саске мог предположить. Абстракции в этом зале говорили без слов. Манера письма была схожа с чистой, красивой речью, когда слушаешь не столько из-за сути высказывания, сколько из-за интонаций, структуры предложений и темпа рассказчика. Оттенки, совокупность сложности цветов, частота и фактура мазков могли рассказать историю ничуть не хуже, чем однообразные символы на белесых листах в твердом переплете. И рассказываемая история для каждого своя. Саске впечатляло многообразие трактовок с отсутствием единственно верного варианта. А еще, впечатляли эмоции. Все всегда сводилось к ним. Внешне, картины в зале были холодными и словно пустыми. Автор явно не любил внедрять теплые оттенки, от чего они встречались довольно редко. Абстракции были обманчивы, словно жертва опасного хищника, прикидывающаяся мертвой, чтобы выжить. Первое впечатление отталкивало неугодных, не способных понять, притягивая взгляды лишь тех, кто был в силах различить такие тонкости. Разве это не было гениальным? — И что ты в этом нашел? — спросил Наруто, заставляя Учиху насторожиться. — Разве тебе достаточно простых эмоций, чтобы наслаждаться этим? Саске опешил, вскидывая брови в непонимании. "Простых эмоций"? Словно это было так легко. Словно работы автора, за которым Учиха следит и из-за которого так сокрушается уже, как минимум, год, не представляют из себя ничего особенного. Саске, по правде говоря, готов был поставить на кон всю свою жизнь и учиться до глубокой старости, чтобы быть способным передавать эмоции так же талантливо. — Ты издеваешься?… — стоя в непонятках спросил Учиха, борясь с желанием донести до Наруто истину в более грубой форме. — Нет, ты не понял. — Наруто вздохнул и потер переносицу собирая мысли в кучу. — Я просто не романтик. Ты можешь назвать меня поверхностным и посредственным. От части, ты окажешься прав. Я не понимаю современное искусство, абстракционизм в частности. Хоть убей, не могу смотреть на картину, распознавать эмоции по мазкам кисти и думать "что же мне хотели этим показать?". Я люблю конкретику, мне нужен смысл. Единый для всех. Не люблю я неясности и двойственные восприятия, вместе с прочими вещами, на которых держется контемпорари. — Смысл может придумать каждый, нарисовать что-то реалистично, приложив должные усилия тоже сможет каждый, но сделать что-то буквально из ничего, хаотично размазать краску так, чтобы это могло в совокупности значить намного больше, чем все эти символичные и понятные картины, разве это не гениально? — задал животрепещущий вопрос Саске, рассматривая один из холстов, повисших на белых стенах. Наруто никогда не видел Учиху настолько увлеченным, действительно готовым о чем-то спорить и рассуждать. У Учихи горели глаза, когда он смотрел на работы в этом зале. Было даже интересно понять, как Саске все это видит, как пропускает через себя, мысленно получая что-то связное, явно отзывающееся чем-то в душе. Наруто неожиданно захотелось видеть мир глазами Саске, потому что сам Узумаки явно не могу чувствовать так же тонко. — Саске, я не понимаю… — слишком обреченно сказал Наруто, роняя потяжелевшую от мыслей голову одногруппнику на плечо. — Но я бы очень хотел быть способным проникнуться этим так же, как и ты. Ты расскажешь мне, что ты во всем этом видишь? В зале было тихо, лишь изредка шумы из соседнего проема нарушали атмосферу. Помещение начало казаться слишком большим для двоих. Воздух как будто похолодел, заставляя подойти друг к другу еще ближе, а в ушах зазвенело от паузы в диалоге. Они с Наруто словно находились в беззвучном вакууме. Снова неправильно-близко друг к другу. Но расстояние было значимо лишь для Саске. Наруто вряд ли интересовали такие формальности. Наруто упирался лбом в изгиб чужой шеи, глядя из под светлых, упавших на лицо прядей, на картину висящую перед ними. Он ждал от Саске объяснений, а у Учихи все мысли об искусстве отлетели куда-то на периферию сознания. Хотелось обнять Наруто, уткнувшись носом в волосы. За это желание Саске корил самого себя, потому что ломать еще существующие между ними хлипкие общественные рамки было нельзя. Врядли Узумаки бы этого хотелось. — Саске, ну скажи хоть что-нибудь. — голос Наруто был непривычно тихим. Ему не нужно было кричать, чтобы Саске услышал. Складывающаяся ситуация отдавала какой-то интимностью, в самом невинном понимании этого слова. — Что ты хочешь услышать? — почти так же тихо спросил Учиха. — Когда ты смотришь на эти картины, расскажи, что ты видишь, чувствуешь. Все-все расскажи. — Каждый понимает по-своему. Разве я могу понять за тебя? — Учиха слегка улыбнулся. — Можешь, я разрешаю. Хочу видеть то же, что и ты. — упрямствовал Наруто, все еще ожидая от одногруппника хоть чего-то. Будь на месте Наруто кто-то другой, Саске и не подумал бы что-то говорить. Но перед Узумаки не хотелось гордо фыркать, закатывая глаза. В конце концов, Наруто правда хотел понять, его действительно интересовало мнение Саске. — Это… Это тяжело объяснить. Не всегда понятно с первого раза, что именно ты видишь. Иногда, чем дольше смотришь, тем больше ассоциаций и образов возникает в голове, а иногда мысли пустые. Смотришь и растворяешься в изображении, словно не существует больше ничего, кроме восприятия передаваемых по средствам живописи эмоций. Наш мозг очень многое понимает на подсознательном уровне, он может отличить тревогу от безмятежности, злость от радости. Иногда ассоциации и подсознательное восприятие сливаются воедино, рождая новый смысл. Меня привлекает многообразие понимания и отсутствие единственно верного восприятия. Словно зритель сам становится частью искусства, внося в него новые смыслы. — А этот художник, чем он тебя цепляет? — внимательно прослушав монолог Саске, спросил Наруто. — Он редко использует теплые или кричащие оттенки. В основном все его картины выглядят холодными, на первый взгляд. Но на самом деле они все разные, живые. — Саске аккуратно повел головой, ища взглядом другую работу, и стараясь не тревожить, покоящуюся на его плече, светловолосую голову. — Посмотри вон на ту картину. Цвета такие же, как и на полотне перед нами, но за счет характера мазков они передают совершенно разные эмоции. Та что дальше, скорее всего символизирует постоянство, я бы сказал точнее, если бы мог видеть название, а картина перед нами пестрит резкими мазками, словно написана быстро и на эмоциях, как будто неожиданно пришедшее вдохновение заставило действовать прямо сейчас. — Вау… Ты так увлеченно рассказываешь. Я бы ни за что не поверил, что ты можешь быть фанатом чего-то настолько сильно. — Наруто удивительно пялился на холсты поочередно. — Я не фанат… Просто интересуюсь иногда. — Учиха неловко улыбнулся, машинально пожимая плечами. — Ты же вроде на Моне хотел посмотреть, нет? А то мы здесь уже так долго торчим. — Ничего, я еще успею все посмотреть. — поднимая голову с чужого плеча, заверил Наруто. Он расслабленно потянулся, после разминая рукой затекшую шею. Голубые глаза уткнулись в Саске, сталкиваясь с чужими темными радужками. Наруто улыбнулся, так легко и беззаботно, словно хотел этим что-то сказать. Но тишина комнаты так и не нарушилась, заставляя Учиху разгадывать смысл почти нежного взгляда из под непривычно темных ресниц. Он только сейчас заметил то, какими выразительными они были на фоне светлых волос и бровей парня.

***

Когда они покинули крыло современного искусства, Наруто приспичило посмотреть на то, чем занимаются остальные. Саске казалось это глупым. По большей части ему было все равно кто как и где работает, плюс ко всему не хотелось отвлекать кого-то от трудовой деятельности. Но разве Наруто переубедишь? На одном из этажей они нашли Ино с Шикамару, которые сейчас занимались анализом картин. Узумаки с завистью ныл о том, что устал торчать в хранилище и хочет делать то же самое, что и Шикамару. Соседу по комнате, в свою очередь, было плевать на слишком эмоциональные нарутовские выпады. Поноет и успокоится. Ино же подсела на уши к Саске, задавая много разных вопросов, касаемо картины, анализ которой делала в данный момент. Учиха, особо не задумываясь, отвлеченно отвечал, тем самым обеспечив Ино готовый разбор картины, с которым ей самой пришлось бы возиться немного дольше. Шикамару устало закатил глаза, когда заметил, что Ино эксплуатирует темноволосого бюджетника, сразу же выпроваживая Саске вместе с Наруто куда подальше. Яманака было бы полезно подумать своей головой, она же все-таки не дурочка. Наруто насупился, наигранно обиженный тем что его прогнали, но послушно направился дальше, заставляя Саске таскаться вместе с ним за компанию. Они спустились на первый этаж. Как раз должна была начаться экскурсия по выставке художников-импрессионистов двадцатого века у Сакуры и Хинаты. Конец рабочей недели, народу было больше, чем раньше. Девочки всю неделю проводили экскурсии в рамках практики, но сегодня было не так, как раньше. При виде количества посетителей, Наруто занервничал. Ему самому не составило бы большего труда разговаривать и отвечать на вопросы любого количества людей, но вот девчонки… Ладно Сакура, она умела сосредоточится, но вот Хината. Во-первых, из-за Неджи Наруто чувствовал за нее какую-никакую, но ответственность, во-вторых, девушка могла слишком разнервничаться и на обычных просмотрах, когда приходило слишком много преподавателей и людей из администрации, а тут… — Саске, ты девчонок не видел? — Узумаки настороженно огляделся по сторонам, взглядом ища одногруппниц. — Скоро экскурсия начнется, так что они хоть как должны прийти. — Ничего ты не понимаешь, Саске. — Наруто нахмурился, выходя из выставочного зала. Учиха раздраженно глянул на резко решившего покинуть помещение Наруто, но все же решил последовать за ним. — Наруто, и чего ты такой… — начал Саске, когда светловолосая макушка отыскалась через три проема. —… психованный? Узумаки не обратил на присутствие Саске никакого внимания, будучи слишком занятым вещами поважнее. Наруто сидел на полу рядом с дверным проемом, о чем-то разговаривая с сидящей рядом Хинатой, уткнувшейся лбом в собственные колени. — Блин, Хината, ну ты чего? — спокойным голосом спросил Наруто, придвигаясь ближе к девушке. — Сидишь тут, сопли развела… Что случилось-то хоть? — Мне страшно. — коротко ответила девушка куда-то в колени, не желая поднимать голову. Коридор был пустым, в отличии от центральных коридоров которые почти всегда оставались людными. Одна из сторон пространства между выставочными залами была застеклена от пола до потолка, пропуская на просторную проходную площадку солнечные лучи и открывая вид на уличную зелень. Напротив окон в пол стояли обтекаемые белые лавочки, внешне похожие на сплюснутые нули. Но одногруппники Саске решили расположиться на полу. — Саске. — Наруто поднял голову, наконец-то замечая Учиху. — Тебе же больше не нужна кофта? Давай ее сюда. Саске не стал перечить, быстро стягивая с себя чужую одежду, даже не успевая пожалеть о том, что предмет чужой заботы пришлось отдать так быстро. Кофта была кинута в руки Узумаки, после чего тот жестами попросил удалиться. Благодарностью тут и не пахло. Саске не стал мешать, прекрасно понимая ситуацию. Снова Наруто проявляет сердобольность помогая всем вокруг. Саске присел на лавочку, наблюдая за одногруппниками со стороны. — Хината, приподнимись. — попросил Наруто, слегка отстраняясь от девушки. — Зачем? — шмыгая носом спросила она, все еще не глядя собеседнику в глаза. — Я говорю, пятую точку от пола оторви! Пол холодный! Если у тебя замерзнут репродуктивные органы, никому лучше не будет. — объяснил светловолосый, все же заставляя девушку приподняться, попутно кидая на пол кофту и обеспечивая Хинате комфортное приземление. — И стена тоже холодная… Не закончив мысль Узумаки стянул с себя шарф, который покоился на его шее еще с утра, накидывая его Хинате на плечи и укрывая спину. — Теперь рассказывай, что случилось. — Наруто спросил тихо, приобнимая девушку за плечи. — Там людей так много. Вчера намного меньше было. А сейчас… Мне так страшно стало, что ноги задрожали, а потом… Вот. — произнесла Хьюга, всхлипывая и вытирая слезы тыльной стороной руки. — Понимаю, некомфортно, но плакать то зачем? — Наруто порылся свободной рукой в рюкзаке, доставая бумажные платочки. — Оно само… Перенервничала, наверное. Наруто вздохнул, утирая одногруппнице нос. — Будешь плакать, тушь растечется. И вообще, ну зачем ты переживаешь? Всю неделю все хорошо было, а сейчас что? Ну, подумаешь, людей больше, чем ты рассчитывала, но разве это проблема? — Я могу запутаться или ошибиться где-то… Из-за стресса. — Ну, ты же там не одна. С тобой еще и Сакура. Она тебя поправит, если что, никто и не заметит. — Думаешь? — Хината посмотрела на одногруппника, ища подтверждение его словам. — Конечно! Когда людей много, это же даже легче. Они в толпе тебя слушать-то через раз будут. А даже если и будут, материал по этой выставке ты прекрасно знаешь. Тебе же нравится импрессионизм? — Угу. — девушка кивнула, все ещё доверчиво принимая чужую заботу. — Вот видишь! Тебе это и самой интересно. Я помню, как ты хорошо доклады по истории искусств делала, так рассказывала интересно, я никого увлеченнее, чем тебя, никогда не слушал! — возможно, Наруто совсем чуть-чуть лукавил, но главное ведь не это? Хината была умной девочкой. Вот только уверенности в себе ей всегда не хватало. Не удивительно, что Неджи за нее переживал. Саске все еще смотрел на парочку издалека, задумчиво тупя взгляд о размыленные нечетким зрением фигуры. Наруто умел успокаивать. Саске это видел неоднократно. Всем всегда помогало. Наверное, Наруто просто хотелось довериться. Если бы Саске пришлось поздно ночью, ловить автомобиль на пустующей трассе, то в машину к Узумаки он сел бы без раздумий, будь тот хоть трижды маньяк или еще чего похуже. В такие моменты Наруто говорил успокаивающе-уверенно, раскладывая не касающиеся его проблемы по полочкам и вытирая чужие слезы бумажными платочками. Он вселял какую-то уверенность и чувство спокойствия, словно, вот он, рядом, и если что, всегда готов прийти на помощь. Он обнимет по-дружески, не переходя черту, говорит что-то приободряющее на ухо и вся тревога отступает. Хотелось того же. Не то чтобы Саске нуждался в чьей-то поддержке и заботе. Он как-то и без этого вырос нормальным членом общества. Но дефицит внимания в детстве часто давал о себе знать. В подростковом возрасте выливался в тысячи спонтанных влюбленностей лишь от того, что кто-то проявил к нему чуть больше внимания, чем предполагали общественные нормы. Повзрослев, Саске начал понемногу различать всю гамму испытываемых эмоций, отделяя симпатию от настоящих чувств к другому человеку. Но сомнения все равно закрадывались слишком часто. Чужая забота со стороны выглядела слишком сладко и заманчиво, как самая первая сигарета, выкуренная в семнадцать лет. Пробовать было страшно и совестно, но один раз испытав эйфорию разве сможешь остановиться? Поэтому Саске не хотел позволять себе злоупотреблять чужим вниманием слишком сильно, поэтому, иногда убегал с практики раньше, чтобы не дать Наруто повод провести с ним чуть больше времени, чем положено, хотя изначально хотел засиживаться в музее до последнего. Не хотелось делать ошибки и позволять себе поблажки. Кто знает, куда все это может привести и во что влиться? На глаза опустились чьи-то ладони, закрывая обзор на начинающего психолога и его потенциальную пациентку. Цветочные духи дотянулись до носа, окутывая приятным ароматом воздух вокруг темноволосого парня. Саске знал этот запах, лично выбирал эти самые духи в подарок на день рождения год назад, и нежные руки поверх глаз тоже сразу узнал. Девушка за спиной хихикнула, убирая руки назад, и присела рядом. — Я Хинату уже обыскалась, а она оказывается тут. — весело прошептала Сакура, придвигаясь ближе к Учихе, чтобы было хорошо слышно. — Ага, у именитого психолога Наруто Узумаки внеплановый сеанс. — так же тихо сообщил Учиха. — Помню, волосы на втором курсе с психу срезала, ну, помнишь, я тогда еще всю неделю плакалась, но это так, цветочки были. Меня тогда в общаге тоже Наруто в чувство приводил. — она улыбнулась, погружаясь в воспоминания. — Я бы на твоем месте к нему присмотрелся. — в шутку начал Саске. — Смотри какой замечательный. Учится на пятерки, стипендию повышенную получает, еще и успокаивать умеет вон как хорошо, в отличии от меня. — Это точно, ты успокаивать совсем не умеешь. — розововолосая девушка косо окинула Учиху взглядом. — А Наруто… Не в моем вкусе. Но парень он хороший. — И почему ему так с девчонками не везет? Странные вы все какие-то, непонятные. Ну что вас в нем не устраивает? — Все устраивает. Просто… Сердцу же не прикажешь? Не мой типаж, хоть убей. — Ладно ты, а Хината куда смотрит? По-моему, они со стороны выглядят… Мило? — Саске хмыкнул, откинув голову на бок. — Ну ты скажешь тоже. Наруто же ей почти как брат. У них взаимоотношения какие-то… семейные что ли? Неджи иногда просит Наруто за Хинатой приглядывать - волнуется. А Наруто втянулся. Ему же нравится помогать, быть полезным или типа того. Они с Хинатой друзья, очень хорошие, но никак не пара. — вслух рассуждала Харуно. — Наруто, даже если бы хотел, к Хинате подкатывать бы не стал… — Почему? — вопрос был больше риторический и казался глупым, Саске даже пожалел, что сказал вслух. — Я скажу, но только по секрету. — Сакура хитро прищурилась, пододвигаясь еще ближе к Учихе. — Кибе Хината, вроде как, интересна. Просто он начать за ней ухаживать стесняется. — Пф, стесняется… Полуголым позировать не стесняется, а тут прямо засмущался. — Учиха закатил глаза, едва улыбаясь. — Да ну тебя, ты вообще не романтик. — нахмурилась Сакура, не больно стукая друга в плечо. — Времени, кстати, уже много. Вам с Хинатой через пять минут начинать, если я не ошибаюсь. — Саске скучающе проверил время на телефоне. — Блин, точно! — Сакура подскочила с места, подходя к одногруппникам. Потом они еще минуты три о чем-то разговаривали и смеялись, заставляя собственные голоса звонким эхом отражаться от пустого коридора. Хьюга, уже спокойная, поднялась с пола, благодарно обнимая Наруто и удалилась вместе с Сакурой вести экскурсию. Теплая кофта была поднята с пола, а шарф, на последок, был заботливо обернут девичьими руками вокруг шеи его хозяина. — Ну, что? Терапия подействовала? — поинтересовался Саске, подходя к оттряхивающему джинсы Наруто. — Да, вроде все в порядке. Извини, что заставил ждать. — Узумаки привычно взъерошил волосы на затылке, чувствуя себя неловко. — Дурак. — отозвался Саске, скептически глядя на одногруппника. — Не за что тут извинятся. — Аха, да я по привычке. — как-то неловко ответил Наруто, снова закидывая руку за голову, поправляя светлые пряди. — А ты всегда так делаешь, когда смущаешься? — Саске старался не улыбаться, отводя взгляд. — Как? — Узумаки недоуменно глядел на Саске, распахнув, и без того достаточно большие, голубые глаза. — Ну, затылок взъерошиваешь. Вот так. — Саске рукой дотянулся до пшеничных волос над шеей одногруппника, проводя ладонью вверх-вниз. Пальцы случайно задели кожу шеи, вызывая табун мурашек, пробегающихся вдоль позвоночника. Наруто вздрогнул, хватаясь за руку Саске. Взгляд голубых глаз метнулся в сторону, встречаясь с черными радужками. От чего-то Саске смотрел на него слишком теплым взглядом, не особо свойственным для него. В Учихе, все же, было множество положительных эмоций, которые, казалось, было некуда вымещать. Он, как и все, наверняка хотел быть услышанным. Ведь все мы, словно дети, жаждем хотя бы немного чужого внимания? Саске вряд ли был исключением, хоть и старался всем своим видом доказать обратное. Отсюда и странноватая отстраненность, и не слишком большое количество друзей. Наруто было плевать на общественные стереотипы. Родители не привили сыну излишне консервативных взглядов, давая право решать самому, как и к чему относиться. И в данный момент Наруто хотелось обнять Саске. Наверное, потому что каждому нужна забота. Даже Учихе. Наруто неуверенно поддался вперед, заключая Саске в объятия. Руки неловко сомкнулись за поясницей, наверняка выбивая Саске из душевного равновесия. Учиха пах сигаретным дымом и кофе, а темные отросшие волосы не были слишком мягкими, но отдавали шампунем. Объятия уже затягивались, но отстраняться не хотелось. Слишком рано. — Наруто, ты чего? — в голосе Саске звучала легкая растерянность. Узумаки отрицательно покачал головой, упираясь носом в изгиб чужой шеи. Саске все никак не решался обнять Наруто в ответ, словно в этом могло быть что-то неправильное, нарушающее границы дозволенного, которые выставлял Узумаки. Саске казалось, что эти границы существуют. Руки, все же, легли поверх ткани синего худи на спине. Хотелось прижать Наруто к себе сильнее, но это уже были крайности. Лицом Саске растерянно ткнулся в светлые волосы. Было мягко. Совсем не хотелось думать о том, что объятия выходили трепетнее, чем нужно, о том, что Наруто слишком заботливый и о том, что собственное подсознание вбрасывало ненужные мысли. Возвращаться к этому не хотелось, но Саске знал, что вернется. Потом, где-нибудь дома, когда в руках окажется пачка сигарет и зажигалка, чтобы не давать волю слишком разгулявшейся фантазии и лишним эмоциям.