Живопись: Бакалавриат

— Ну так… Этот Наруто, он тебе вообще кто? — Спросил Итачи самым будничным и отрешенным тоном, который мог когда-либо выдать. Саске глубоко вздохнул, нервно и коротко выдыхая куда-то внутрь кружки с кофе. Все выходные младший Учиха спал и видел, как Итачи в очередной раз забивает на его существование и не раздражает лишними и неудобными вопросами. И, стоит признаться, в субботу и воскресенье так оно и было. Итачи не было дома, а сегодня, прекрасным утром, чтоб его, понедельника он видимо решил наверстать упущенное и окончательно вывести Саске из себя расспросами о личной жизни, фактами о которой младший совершенно не хотел делиться. — Он. Мой. Одногруппник. — Прикладывая не человеческие усилия для того, чтобы голос звучал спокойно, ответил Саске. Самое меньшее, чего хотел Саске - проехаться брату по лицу. Над большим он еще думал, вспоминая самые изощренные способы убийства из посмотренных когда-то фильмов и сериалов. Глаза, может, ему выколоть? Или пусть лучше заживо сгорит? В любом случае Саске и его желания были жестоко и несправедливо разделены словосочетанием "уголовная ответственность". — Не делай из меня идиота. — Ответил Итачи, заправляя капсулу в кофемашину. Итачи не волновало, с кем спит его брат. В конце концов, он достаточно взрослый, чтобы решать, с кем вступать в интимную близость, самостоятельно. Но в том, чтобы доводить Саске до порывов ярости было что-то веселое. Он никогда не умел контролировать себя, когда злился, от того, будучи спровоцированным, всегда выдавал все, о чем думал. Это было забавно. Сразу вспоминалось детство, когда они проводили много времени друг с другом, и Итачи, так же, как и сейчас, злил маленького Саске, чтобы тот скорее выдал все, как есть, пусть и истеричным голосом. Саске с детства был закрытым ребенком, не любившим делиться своими проблемами напрямую, и когда Итачи был младше, он в упор не понимал почему. — Я не делаю из тебя идиота, я всего лишь отвечаю на поставленный тобою вопрос. — Почти сквозь зубы выдал Саске, до побелевших костяшек сжимая ручку кружки. — А ты со всеми одногруппниками так тесно общаешься? — Голос Итачи был слишком спокойным, раздражая еще больше. — Да что ты хочешь от меня услышать!? — Саске резко поднялся из-за стола, со звонким хлопком опуская обе руки на столешницу. — Что мне не терпелось его трахнуть, а ты пришел и все испортил, или что!? Узумаки с перепугу так и уперся в общагу с учиховской зажигалкой, а не курившему уже третий день организму до одури хотелось получить успокоение посредством никотина. Выкурил бы с утра, глядишь и на Итачи не стал бы срываться. Итачи глянул на брата едва заинтригованным взглядом из под ресниц, отпивая кофе, только что приготовленный кофемашиной. — Ладно, я не хотел его трахать. И не хочу. Мы просто друзья. Мы с ним вместе отчеты писали. И не думай, что я его в квартиру позвал, чтобы переспать. Так случайно вышло. — Успокоившись, ответил Саске, опускаясь обратно на стул. Не слишком дружелюбно, но сойдет. — Если хочешь, мы можем об этом поговорить. Итачи мало что знал о Саске, если судить объективно. Поэтому он мог лишь предполагать, насколько все происходящее было значимо для него. Может быть, у него какие-то проблемы с принятием себя, или еще что и, в принципе, Итачи мог бы… — Нет. — Саске отрезал, допивая остатки кофе. — И с чего это вдруг такой интерес ко мне? Неожиданно решил вспомнить о роли старшего брата? Увы, момент упущен. Саске был категоричным. Впрочем, как и всегда. Они перестали нормально разговаривать, когда Саске было семь лет, может быть, даже чуть меньше. У Итачи не было времени на младшего брата. Родители очень хотели, чтобы Итачи был лучшим во всем, требуя от старшего сына идеальных результатов. Итачи не умел перечить, послушно стараясь угодить и в упор не замечая проблемы в переутомлении и периодических эмоциональных выгораниях. А Саске требовал внимания, которого не получал в достаточной степени от родителей, из-за чего Итачи иногда срывался на брата, будучи не способным объяснить маленькому ребенку всего того, что и сам толком не понимал. Дети быстро усваивают жизненные уроки и запоминают обиды, пряча глубоко в себе. В скором времени Саске перестал искать способы наладить контакт со старшим братом. С родителями у младшего Учихи тоже не ладилось. Они всегда любили за что-то и не умели дарить заботу просто так. Характер Саске не был таким же покладистым, каким он был у Итачи, и, в частности, из-за этого Саске постоянно ссорился с родителями по поводу и без. В учебе Саске тоже едва мог быть наравне с Итачи, за что родители обделяли Саске вниманием, ведь их любовь всегда выступала в роли вознаграждения. Саске был одинок с детства. Итачи понял это слишком поздно. Он смог разобраться во всем, только когда перебрался в столицу, будучи на первом курсе университета. Примерно в тот период времени Итачи пришлось столкнуться с собственными ментальными проблемами, которых он раньше не замечал. Самой малой из них был вполне ожидаемый "синдром отличника", мешавший спокойно существовать в университете. Но Итачи был окружен хотя бы подобием родительской любви, потому что он был достаточно хорошим, в то время как Саске не перепадало ровным счетом ничего. К тому времени к Саске было уже не подступиться. Младший брат отгородился от семьи невидимой стеной, не подпуская никого ближе, чтобы снова не было больно и обидно. А потом родители решили отдать "непутевого" младшего сына, на попечение старшему. Видимо, были настолько не уверенны в Саске, что решили оставить в надежных руках Итачи. Общение снова не шло. У Итачи было много работы и мало времени, а Саске шел на контакт очень неохотно. И только через три года Итачи созрел для того, чтобы попытаться что-то изменить. — Если тебе вдруг нужна помощь с чем-то… — Итачи знал, что облажался по полной. Причем очень и очень давно. — Помощь мне нужна была в детстве, а сейчас… Как-то все равно, если честно. — Младший поднялся из-за стола, поставил кружку в раковину и удалился, собираясь выходить из дома. Саске хотелось бы высказать брату все наболевшее, но какой смысл? Разве он поймет? Да и прошлое ворошить не стоило, чтобы старые травмы не саднили с новой силой. Саске все еще хотел любви, хотел почувствовать чью-то заботу и хотя бы один денек прожить с осознанием того, что хоть кому-то на него не плевать. Но у всех всегда находился кто-то важнее, а у Саске был только он сам. В мыслях всплыли воспоминания о том, как на первом курсе спал с парнями с других факультетов. Думал, что любовь можно получить и так. Было не то. Они нравились Саске внешне, но без эмоциональной привязанности было как-то не так. Он не любил никого из тех, с кем-то когда либо спал и никто из них не любил его. Просто глупый, почти детский, способ нуждающегося получить совсем немного того, чего так не хватает. Когда брюнет был действительно сильно влюблен в Сакуру, он не мог позволить себе сделать с ней что-то. Уж слишком трепетны были его чувства и слишком невинной казалась розововолосая девушка. К тому же, Саске боялся снова не получить любовь в ответ. Из квартиры Саске вышел рано, прихватив с собой папку формата А1. Нужно было съездить в институт за работами, которые брюнет предпочитал хранить там, вместо того чтобы захламлять свою комнату. В университете Учиха пробыл не долго. Минут за десять выбрал сносные, по его мнению, работы, запихивая в папку и удаляясь из учебного заведения так, словно его там и не было.

***

По приезду в музей, Саске довольно быстро отыскал Орочимару в том же самом выстовочном зале. Художник со скучающим и утомленным выражением лица объяснял работникам музея тонкости постановки света. Отвлекать не хотелось, а в груди начало зарождаться что-то похожее на волнение. Но Саске слишком упертый, чтобы давать слабину, так ведь? Учиха сделал несколько уверенных шагов, которые звонко отражались от стен пустого помещения, тем самым привлекая к себе внимание. — Здравствуйте. — Непринуждённо бросил Саске, останавливаясь рядом с Орочимару и мельком замечая копошение рабочих вокруг. И, да, конечно же, Кабуто. Надменный взгляд, которым тот оглядел Учиху, было трудно не заметить. — Пришел все-таки? — Спросил мужчина вместо приветствия, не требуя ответа. — Ну, показывай, что умеешь. Находиться в выставочном зале стало слегка интереснее. Орочимару утомляла рутинная возня с картинами в галереях, от чего он часто задумывался о том, чтобы и вовсе не выставляться. Но Кабуто настаивал. Саске неторопливо расстегнул молнию на папке, доставая плотную стопку работ на большом формате, и отдавая ее в руки Орочимару. Орочимару увидел то, что ожидал. Вполне типичные академические работы. Хотя, он же сам просил работы с просмотров? Акварель у Саске была хороша. Для академа. Отовсюду сквозило старательностью и точностью. Ни одного лишнего мазка. По Саске с виду и не скажешь, что он такой прилежный ученик. Орочимару начало казаться, что Саске не хватает смелости отойти от правил, нарисовать лишний мазок, добавить цвет, какой чувствует, а не тот, который видит, поставить блик дальше, чем нужно. На него давили рамки. Но мастерства студента нельзя было отрицать. Пейзажи и натюрморты были очень реалистичны и тщательно детализированы. Не всем такое удается. Правда, то, что рисовал Саске, уж слишком сильно отличалось от того, что он хотел. К Орочимару со спины подошел Кабуто, глядя на учиховские работы заинтересованно, но только первые секунд пять. — Посредственность. — Выдал Якуши, поправляя очки. Орочимару подумалось, что моральное унижение может взбодрить забитого в рамки студента, поэтому Кабуто останавливать он не стал. — В университете, наверное, одни пятерки, да? А индивидуальностью и не пахнет. Такой же, как и все. Тебе бы после получения диплома сразу в преподаватели идти, потому что для чего-то другого ты вряд ли сгодишься… — Кабуто не стал нежничать, высказав все, что думает. Кстати, вполне обоснованно, не просто так же на художественного критика отучился? Учихе и так слишком сильно повезло, пусть спуститься с небес на землю. — Если бы я умел все и сразу, перспектива обучения у Орочимару меня бы не интересовала. — Лицо Саске не выдало совершенно никаких эмоций. Но, внутренние страхи, все же, оправдались, оставляя неприятный осадок. Но горькая правда все же лучше, чем сладкая ложь. Саске стал недоволен собой куда больше, чем прежде. — Знаешь… Мне будет очень интересно посмотреть, что из тебя выйдет. — Вынес вердикт Орочимару. В конце концов, из Саске можно было слепить что угодно. Орочимару начнет, а дальше Учиха пусть решает сам, поддаваться чужой воле или наконец-то вырасти из состояния неопределенности, позволяя себе думать и действовать так, как этого хочет он сам. Саске - всего лишь эксперимент, по окончанию которого Орочимару не теряет совершенно ничего, под удар ведь ставится вовсе не его жизнь. — Значит, берете меня в ученики? — Переспросил Саске, на самом деле ожидая совершенно противоположного исхода событий. — Да. Хоть ты и зашуганный академист, но, думаю, что-то интересное из тебя может выйти. — Орочимару усмехнулся, доставая из кармана пиджака свою визитку. — Когда у тебя закончится музейная практика, свяжись со мной. Саске забрал протянутый ему глянцевый прямоугольник, вертя его в руках. Кабуто недовольно фыркнул, не слишком радуясь исходу событий, но промолчал. — Все, можешь идти. — Орочимару махнул рукой в сторону выхода, переключая свое внимание на очередную картину, требующую адекватного освещения вокруг себя. Саске негромко попрощался, получив в ответ кивок, и ушел искать одногруппников. Спустившись на первый этаж, Саске встретил опаздывающую Сакуру. Девушка огляделась по сторонам, натыкаясь на Саске взглядом. — Ой, а ты чего тут стоишь? — Немного удивленно спросила девушка. — Хотел найти кого-то. Мы с Наруто должны делать анализ картин, а я не знаю даже, куда идти и с чего начинать. — Честно признался Саске, пряча руки в карманы брюк. — Выбирай любой этаж. И выставку тоже любую. И анализируй. Только за что-то уж очень абстрактное не берись, я знаю, ты у нас любитель такого, но в университете это вряд ли одобрят, потому что что-то конкретное по этим картинам трудно сказать. — Посоветовала девушка, мило улыбнувшись. — А у нас с Хинатой, вот, первый день практики в хранилище. — Тебе помощь там не нужна? Если что могу рассказать, что к чему. — Не стоит. Наруто в общаге уже все рассказал. И даже больше, чем требовалось. Ты же знаешь, он разговорчивый очень. Да и карточки заполнять я умею. — Подытожила Харуно. — Но если ты не слишком занят, можешь проводить меня до хранилища. Саске согласно кивнул, направляясь вслед за девушкой. Картины он проанализировать еще успеет, все-таки вся неделя впереди. — Ты, кстати, почему на связь так редко выходишь? Не звонишь, не пишешь… Я уже начинаю думать, что со мной что-то не так. — Девушка хихикнула в ладошку, скосив взгляд на Саске. — Извини. Просто, дел было как-то много. Да и, если честно, после практики с Наруто общения как-то совсем не хочется. — Учиха виновато опустил взгляд в пол. Дело было не в Сакуре. Она все еще была очень дорога Саске, как друг. Но Наруто ворвался в жизнь Учихи слишком стремительно и быстро, заполняя собой все время и практически все мысли. На прошлой неделе они с Наруто созванивались по вечерам, и переписывались довольно часто. Саске было слишком комфортно с ним, и от чего-то не хотелось ни на секунду терять это ощущение спокойствия, которое дарил блондин. — Вы хорошо ладите. У тебя, обычно, не слишком много друзей. — Будем честны, ты была единственным моим другом. — Саске усмехнулся, глядя на девушку. — Да… А с Наруто очень трудно не подружиться, на самом деле. Тут, хочешь, не хочешь, все равно придется… Саске смотрел на Наруто по-другому. Харуно казалось, что Саске интересуется их общим светловолосым другом немного больше, чем нужно. Наверное, в девушке играли остаточные чувства первой влюбленности, едва напоминавшие о себе временами и заставляющими подмечать в поведении брюнета еле заметные изменения. Но осознание того, что отошла для Саске на второй план, отозвалось в мыслях чем-то ностальгическим и тоскливым. — Наверное, так и есть. — Учиха неопределенно пожал плечами, после поправляя люмку съехавшей папки. Разговор, неожиданно напомнивший о Наруто, не обрадовал. По правде говоря, Саске все выходные был на нервах. Конечно, от части потому что не имел возможности покурить, но по большей степени из-за того, что Наруто все два дня никак не выходил на связь и не подавал признаков жизни. До этого они списывались регулярно. Саске было стремно писать первому. По ряду вполне очевидных причин. Да и что бы он ему написал? "Привет, ты унес мою зажигалку, из-за которой я тебя облапал, верни ее, пожалуйста"? На данный момент, более разумным вариантом было купить новую и наедяться, что Узумаки тоже забудет и о случайном стечении обстоятельств, и о чертовой зажигалке и даже о неловком знакомстве с братом Саске. Но Наруто вряд ли страдал от амнезии. К сожалению. — М, кстати, а папка тебе зачем? Собрался куда-то после практики? — Девушка с интересом глянула на ремешок, перекинутый через чужое плечо. — Да, это так, пустяки. — Саске стало едва неловко от того, что Сакура подметила эту деталь. Хотя, только слепой не заметил бы. — Значит, рассказывать не хочешь. — Заключила Харуно. С Саске всегда так. Он предпочитает отпираться, если не хочет о чем-то говорить. — Не хочу. — Честно признался парень, неловко скосив взгляд в сторону. — Пока нет никакой конкретики, смысла рассказывать я не вижу. — Блин, мне же теперь интересно будет. — С легкой улыбкой произнесла Сакура. — Надеюсь, что расскажешь потом. — Потом, обязательно. Первая узнаешь. — Заверил Саске, улыбаясь. — Мы, кстати, пришли. Девушка посмотрела по сторонам, находя себя у решетчатой кабины лифта до минусовых этажей. Пока разговаривала с Саске, даже не обращала внимания на то, куда идет. — Ладно, я тогда пойду. Спасибо, что проводил. — Она помахала рукой, скрываясь за раздвижными дверцами кабины и опускаясь вниз.

***

И все же Наруто стоило найти. Саске еще до конца не понял для чего, но желание расставить все по местам присутствовало. Если Наруто захочет его послать, то пусть делает это сразу. Это, как заноза, верно? Чем резче выдернешь, тем меньше будет болеть. Учиха уговаривал себя. В глубине души залегла тревога, не покидающая тело уже третий день. И взбрело же ему тогда… Если бы отстранился быстро, так же, как когда одергиваешь руку от кипятка, сейчас бы так не мучился. Хотя, Саске же знал, что будет жалеть. Знал, но все равно ничего не сделал. Сейчас было даже не понятно, что так сильно могло затуманить разум, выгоняя из черепной коробки здравые мысли. Неужели так сильно хотелось физического контакта? Было страшно думать о возможности полностью потерять общение с Наруто из-за своей глупости. Страшно, в очередной раз оказаться недостаточно хорошим для того, кто лишь своим присутствием наполнял жизнь приятным разнообразием. Настораживать стали еще и сны. Точнее один конкретный. Даже во время сна навязчивые мысли не покидали учиховскую голову, заставляя путаться еще больше. Ощущение смуглых, гуляющих по телу рук и мягких губ где-то в районе шеи казалось слишком реальным. Наруто притягивал его ближе, путал пальцы в черных волосах так, словно не один Саске был заинтересован в такого рода перспективах. Волна смазанных прикосновений и прерывистого дыхания после поцелуев, накрывшая Учиху во сне, была неожиданно приятной. Это было ужасно. Когда Саске проснулся, он не знал, за что ненавидит себя больше. За стыдный сон или за то, что ему, черт возьми, было приятно, а осознание того, что это был Наруто, ничуть не отталкивало. Саске не знал, как будет смотреть Узумаки в глаза после дурацкой ситуации в квартире у Итачи и собственного разыгравшегося воображения, решившего проявить себя во время "быстрой фазы" сна. К тому же, Учиха не знал, готов ли вообще Наруто его видеть. — О, Саске! Привет! Слишком неожиданно и совсем не кстати. Саске дернулся от чужого звонкого голоса за спиной, останавливаясь на месте. Было страшно повернуться, чтобы посмотреть в глаза. Наруто нашел его слишком не вовремя. — А я тебя искал! Все думал, куда ты делся. — Наруто обошел одногруппника, вставая прямо перед ним. Саске боялся поднять взгляд. Даже показывать свои еле живые работы Орочимару было не так сремно. Учиха трусил, словно натворивший дел ребенок, упрямо не желая поднимать взгляд. — О, кстати. — Наруто нырнул рукой в карман худи, доставая оттуда розовую зажигалку. Саске испуганно метнул взгляд на лицо Наруто, увидев на нем лишь, такой же неуверенный, как и свой собственный парой секунд ранее, взгляд в пол и алеющие то ли от стыда, то ли от смущения щеки. Саске даже немного отпустило от осознания того, что не он один нервничает из-за случившегося. — Я… Забыл ее тогда тебе отдать. — Взгляд голубых глаз нерешительно поднялся вверх. Саске хотел бы трусливо отвернуться, прерывая зрительный контакт, но не смог. Наруто был замечательным. Ужасно, ужасно замечательным. Сердечная мышца слишком отчетливо ударилась о грудную клетку. Саске понимал, что выглядит глупо и уже, скорее всего, заплыл румянцем. Но куда еще хуже, правда ведь? — Прости… За тот раз. — Скрипуче произнес Учиха, еле выдавливая из себя слова. — Нет, нет! Ты же не виноват ни в чем! — Наруто нервно и отрицательно замахал руками в разные стороны. — Это я сам все… Ну, то есть. Это же все из-за меня получилось! В смысле… Ну, мне не стоило у тебя зажигалку тогда отбирать, вот! Наруто чувствовал себя неловко. Саске казался каким-то слишком необычным и чересчур тихим, а краснеющие щеки были неожиданно контрастны на бледном лице. Он никогда не наблюдал Учиху таким… И было в этом какое-то чувство новизны и эксклюзивности. Словно Наруто единственный, кто мог видеть компрометирующие эмоции Саске. — Нет, ты не виноват. Ни в чем. И прекрати на меня смотреть так по-дурацки. — Саске слегка нахмурился, очевидно решив, что лучшая защита - нападение. Узумаки это даже повеселило. Словно Саске пытался по новой отрастить колючки, ограждающие его от всех, выводящих из душевного равновесия, ситуаций. — Тогда и ты тоже перестань пялиться. — Наруто улыбнулся глупо уголком губ, взъерошивая волосы на затылке. — А вообще, если хочешь, можем на улицу выйти. Ты, наверное, уже дня два не курил. Теперь уже, немного криво, улыбнулся Саске, забирая из рук Узумаки несуразную зажигалку противно-кислотного цвета. — Пошли. На улице было прохладно. С каждым днем тепла становилось все меньше и приходилось кутаться в одежду потеплее. Но Саске было плевать. Холод отрезвлял, заставляя румянец сойти на нет. Водолазка с рубашкой поверх не особо грели, позволяя ветру колоть изнеженную кожу холодом. Саске окинул Наруто скептически-недовольным взглядом, когда они отошли от музея на достаточное расстояние, завернув в малолюдное место. — Хоть бы ветровку надевал. — Сделал замечание Саске, прикуривая сигарету. — Ходишь в одном худи в любую погоду. А на улице не лето. — Я не мерзну. — Возразил Наруто, потому что был слишком упертым чтобы признать обратное. — А ты переживать за меня надумал? — Если заболеешь, мне одному придется на практике торчать. Так что не обольщайся сильно. — Никотин притуплял эмоции, заставляя чувствовать себя куда расслабленнее и спокойнее, чем раньше. За Наруто он и правда переживал. Но смысла подтверждать догадки не было. Да и переживания выходили какими-то слишком интуитивными, не успевая сформироваться во что-то конкретное, что Саске мог бы понять. — Почему не писал на выходных? — Само собой вырвалось следом, не давая времени сообразить. Наруто нервно посмотрел на Саске, тут же отводя взгляд куда-то в сторону. Разговор почему-то казался натянутым. Да и, вопрос был слишком неожиданным. На выходных Наруто пытался хотя бы чуть-чуть разобраться в себе, потому что собственная реакция на действия Саске тогда настораживала. Но ведь Учихе же об это не расскажешь? — Я почти все выходные проспал. Извини. — Наруто неловко поежился, пытаясь увернуться от пронзительно-серьезных глаз Саске. Узумаки даже не соврал. За неделю в хранилище он вымотался, и сон оказался лучшим решением сразу двух проблем. Когда спишь не нужно заниматься самоанализом, который выходил слишком натянутым и утомительным. — А ты почему спрашиваешь? — Не верилось, что Саске могли заботить такие мелочи. — Тебе честно ответить или соврать? — Сигарета расслабляла, делая голову и мысли легкими. К тому же, с Наруто хотелось быть честным. — Честно, конечно. Чего спрашиваешь? — Узумаки хмыкнул, слегка хмурясь. — Ты не писал все выходные и мне начало казаться, что произошедшее тебя слишком задело. — Саске недовольно повел бровью. Не любил объясняться. — Думал, будешь теперь от меня шарахаться, как от прокоженного и стороной обходить, не меньше чем за три метра. — Да ну… Я же не такой придурок? Да и это же все случайно вышло. Думаешь, я ранимый такой? По сравнению с Кибой и его пьяными распусканиями рук, это мелочи, несерьезно совсем. — Наруто посмеялся. — К тому же, было бы глупо друзей из-за такой фигни забывать, да? Саске не ответил чего-то определенного, обойдясь лишь покачиванием головы в знак согласия. Главное, что все в порядке. Саске накрутил сам себя, с большей охотой готовый поверить в наихудший исход событий. А Наруто оказался куда адекватнее, чем подумалось Учихе. — Слушай, а чего ты сегодня с папкой пришел? В универ что ли ездил? — Наруто только сейчас обратил внимание на перекинутый через плечо ремешок. — Да. С утра заехал. — Саске предусмотрительно решил ответить только на последний вопрос, надеясь что Узумаки не станет выпытывать из него всю правду. — А зачем? Забрать что-то захотел? — Типа того… — Невнятно ответил Учиха. — А работы у тебя, кстати, очень хорошие были. — Начал Наруто, решая сказать сейчас, раз уж выдался повод. — Не помню, говорил тебе или нет. Хотя, скорее всего не говорил. Я раньше гордый слишком был. Мне работы твои очень нравятся. Прям, без шуток. Я, вроде, и до этого говорил, что мне интересно то, как ты пишешь, но чтобы прям так открыто тебя хвалить, еще никогда… Саске лишь усмехнулся. Почему-то в сказанное Наруто не хотелось верить. Наруто был гением, непонятно откуда снизошедшим до их посредственной, по большей части, группы, рядом с которым Саске и близко не стоял. А он его хвалить собрался? Наивный все-таки. Учиха не понимал, как такому чуткому, способному к тонкому чувству мироощущения человеку мог нравиться скудный реализм и академизм. — Ты не понимаешь ничего… — Саске прикрыл глаза, в отрицании качая головой. — Ты же сам рисуешь совсем по другому, как тебе мое может нравиться? Лицемеришь? — Даже и не думал. — Пожал плечами Узумаки. — Зачем мне ровнятся на то, что мне нравится? Я рисую так, как чувствую. Это не плохо и не хорошо. Скорее, просто… данность? Переучиться все равно не получится. — Почему это? — Учиха заинтересованно повернул голову в сторону одногруппника. — Ты - это то, что ты рисуешь. Автор вымещает себя на холст. Переучиваться почти то же самое, что ломать себя изнутри. — Заключил Наруто. — Академизм же загоняет в рамки, от которых не избавиться, если не отучится в них жить. — Саске казалось, что блондин не понимает чего-то элементарного. — Человек сам выбирает существовать ему в рамках или нет. Хотя, плевать на рамки. Это все не важно, просто повод для оправданий. Любое искусство индивидуально априори. Саске не воспринимал сказанное Наруто всерьез, слишком сильно уверенный в том, что его мнение единственно верное, а Узумаки просто не осознал все ужасы университетов, которые год за годом взращивают однообразные, по большей степени, поколения. Но главным теперь становилось то, что Саске, хоть и по воле случая, но нашел способ выбить из себя так тщательно вколачиваемые в институте постулаты. Учиха слишком сильно хватался за попытку что-то изменить. Едкое желание превосходить и отличаться гнило где-то глубоко в душе ещё с детства, не находя способов покинуть тело. — И чего молчишь? — Наруто усмехнулся, глядя на то, как Саске тушит кинутую на асфальт сигарету носком ботинка. — Я для тебя недостаточно серьезен и авторитетен? — Я такого не говорил. — Учиха неловко прокашлялся, глядя куда-то за светлый затылок и упорно избегая чужой взгляд. — Пф, да у тебя на лице все написано, тут даже гадать не надо. — Узумаки посмеялся слегка, закидывая обе руки за голову и направляясь обратно к главному входу в музей. Новый этап практики казался очень заманчивым, от чего Наруто с самого утра ходил с предвкушающе-приподнятым настроением. Однако, настрой Саске ему нравился не очень. Тот выглядел беспокойным, самую малость, и как будто потихоньку начинал уходить в себя, заставляя черты лица становиться еще более мрачными, Наруто бы даже сказал отталкивающими, если бы знал Саске первый день. Того явно что-то тревожило, но Учиха ведь не расскажет, правда? — Саске... Ты... Ну короче, если вдруг чувствовать себя будешь неважно, или, может, помощь какая нужна, ты не стесняйся. Я если что-то помогу. — Достаточно тихо буркнул Наруто, натягивая голубой капюшон от худи на голову, для уверенности затягивая шнурки. — Что ты сказал? — Непонимающе переспросил Саске, будучи слишком погруженным в собственные раздумья, чтобы услышать всю речь одногруппника внятно. — Ничего! Проехали. — Чуть громче, но нервно отозвался Наруто не желая повторять, чтобы Учиха, не дай бог, не подумал что Узумаки его слишком опекает. До Саске смысл слов, как это бывает, дошел слегка с опозданием, формируясь в мыслях в связную реплику. Лицевые мышцы дрогнули в улыбке, снова позволяя чему-то приятному растекаться по телу. Но переспрашивать еще раз Саске не стал, хотя желание услышать что-то подобное четче было достаточно велико. Не хотелось смущать Наруто еще больше.