Живопись: Бакалавриат

Гордость не позволила перезвонить. До общежития Наруто шел в трансе. Мыслей, как оказалось, было не так уж и много, чтобы ломать над ними голову. Лишь перманентное чувство разочарование гудело у висков. Наруто знал, что причины расставания, озвученные Саске, - чистой воды ложь. Тут и гением быть не нужно. Разве что, было непонятно, кого Саске в действительности посчитал настолько глупым: Наруто или самого себя? О настоящих причинах можно было лишь гадать. А Узумаки искренне не любил вопросы без ответов. Этим они с Саске, наверное, и отличались. Наруто подумалось, что любовь Саске к современному искусству и здесь сыграла роль. Учиховский перфоманс состоялся, а Наруто теперь пусть понимает, как хочет. Узумаки сбросил красные кеды у входа. На кухне общежития кто-то весело смеялся, но Наруто предпочел устало пройти мимо. Их с Шикамару комната была пуста. Наруто даже не стал включать свет и раздеваться - так и улегся на кровать в одежде. Значит… Вот как все кончилось? Вот так нелепо и глупо? Наруто ожидал не этого. Хотя, признаться честно, он и не думал о расставании. И не ожидал такого от Саске. Мама учила быть терпимее к людям и уважать их выбор. Наруто об этом помнил. А еще мама учила не препятствовать чужой свободе. Но слова ее, зачастую, разнились с действиями. Из Наруто очень сильно хотели воспитать домашнего ребенка, потому что так всем жилось бы спокойнее. Всем, кроме Наруто. Поэтому, когда Узумаки жил так, как сам считал нужным, чувство вины пробегалось мурашками по позвоночнику и оседало свинцом в области грудной клетки. И сейчас он тоже чувствовал себя виноватым. Выводы родились за неимением внятных альтернатив. Наверное, Саске просто устал. Устал от их отношений и от самого Наруто. Вряд ли разлюбил, скорее… Выгорел? Наруто снова оказался недостаточно самостоятельным. Он без зазрения совести отнимал у Саске жизненные ресурсы, не слишком заботясь о его комфорте. Глупо радовался тому, что Саске к нему оттаял и думал, что проблемы на этом кончились. Хотя, мог же догадаться, что не кончились? Наруто показалось, что он одновременно и знал, и не знал Саске. Вроде бы существовали вместе столько времени, а что творилось у него в голове - загадка. Безысходный и помрачневший взгляд метнулся к стене. На ней висела небольшая рамка, держащаяся благодаря канцелярской кнопке. Подарок Саске на новый год. Вечерами Наруто часто разглядывал то, как неопытно и живо лежали мазки под тонким стеклом рамки. И дыхание каждый раз замирало, потому что натюрморт, нарисованный когда-то давно маленьким Саске, был едва ли не самой ценной вещью в комнате, рядом с ним было попросту страшно дышать. Рука потянулась к рамке. Полетевшая вниз кнопка звякнула о пол под кроватью. Наруто снова внимательно всмотрелся в натюрморт. По опасливо положенной краске уже тогда было видно, что Саске не обделен потенциалом. Глаза, не выдержав, намокли. Внутреннее напряжение превратилось в бегущие по щекам мокрые дорожки. Наруто не был зол на Саске. Ни капельки. Скорее, он искренне ненавидел самого себя. Чувство какой-то детской обиды заунывно выло в груди. Черт, он ради Саске, вообще-то, даже разделся, а Учиха поговорить нормально не удосужился. Наруто искренне старался, хотя бы мысленно, свести весь апогей драматичности ситуации к иронии, но получалось плохо. Было совсем не до шуток. Уголок спокойствия треснул на глазах, оставляя Наруто беззащитным перед проблемами, терпеливо поджидавшими Узумаки все это время. Саске бы посоветовал не киснуть. Если бы не послал Наруто час назад. Наруто пытался мыслить рационально, рвз за разом вытирая селзы и шмыгая носом. Все слова Саске автоматически были приняты за откровенный бред. Наруто, черт возьми, был уверен, что Саске его любил больше жизни. А значит Учиха не так умен, как о себе думает, раз решил развести Наруто на эмоции таким дешевым приемчиком… Ладно, у него, конечно, получилось, но только самую малость. Наруто было обидно. И если слова о первостепенности низменно-физиологических желаний точно были враньем, то и фраза "в этом нет твоей вины" была настолько же хорошей правдой, насколько Наруто был хорош в автомеханике. Когда девушки решали порвать с Наруто, они обязательно упоминали это незатейливое "дело не в тебе". И, конечно же, дело всегда было именно в нем. Так что можно было считать, что жизнь Наруто ничему не учила и он снова по-крупному накосячил. Видимо, так сильно, что Саске теперь не хочет иметь с ним совершенно ничего общего. Наруто предлагал диалог. Саске отказался. А значит, тут уже ничего не попишешь. Эмоции были сравнимы с болевым шоком. Наруто знал, что сейчас до него просто никак не может дойти осознание масштаба проблемы, но потом обязательно будет больно. Такая вот закономерность. Опыт откладывания проблем в долгий ящик у Узумаки был огромным. Так что смысла изменять самому себе он не видел.

***

День в общежитии начинался так же, как и всегда. Сакура проснулась, почти что с улыбкой, растормошила сонную Ино, любившую вместо сна смотреть сериалы всю ночь, а после просыпаться в отвратительном настроении, и спустилась на кухню, привычно щелкая кнопкой чайника. За окном было солнечно. Сакура любила весну и мимолетно погружалась в наивные и инфантильные фантазии о светлой взаимной любви и свиданиях на закате, больше воспринимая все это как шутку, но не как реальную мечту, к которой она хотела бы стремиться. Сейчас ей, как и многим, хотелось на отлично защитить диплом. А дальше она бы что-нибудь придумала. В дверном проеме появился Наруто, вздрогнув так, словно не ожидал увидеть здесь кого-то. Сакура проводила его настороженным взглядом. Наруто уже неделю жил в общежитии и Сакуре это не нравилось. Не то, чтобы она была против его пребывания здесь, скорее… Узумаки в здравом уме ни за что не променял бы тихую и уютную комнату Саске на общагу, в которой постоянно творилось черт знает что. Да и любого общения Наруто словно избегал, специально стараясь не пересекаться в общежитии и университете лишний раз. И вообще, Узумаки был непривычно тихим. Наруто молча достал кружку, насыпал две ложки кофе с горкой, чего обычно не делал, дождался, пока вскипит чайник и залил неоправданно большое количество растворимого кофе кипятком, даже не разбавляя молоком. — Стоять. — негромко, но уверенно сказала Сакура, когда Наруто уже собирался ретироваться. — Сядь, поговорим. Наруто помялся в проходе, нервно оборачиваясь на девушку. Глаз, более жалостливых чем у Узумаки сейчас, Сакура, кажется, еще не видела. Тут даже умоляющее утреннее выражение лица Ино, когда Сакура без намека на сочувствие стягивала с нее одеяло, не могло составить конкуренцию. И все же Наруто послушно сел, опустив взгляд. Разговаривать не хотелось. Вообще ничего не хотелось. Разве что, может быть, покурить. За неделю Наруто пристрастился стрелять у Шикамару сигареты. — Что случилось у вас с Саске? — Сакура не видела смысла в мягких наводящих вопросах. Проще было спросить в лоб, для экономии времени. Сакуре было не все равно. Она любила и Наруто, и Саске как друзей. Ее чувства к Саске, конечно, были трепетнее из-за куда более продолжительной и крепкой дружбы, но роли это не играло. Тем более, было намного проще выведать все у Наруто. Саске неделю не появлялся в университете, рассказывая девушке сказки о том, что заболел. Но Сакура знала, что если бы Саске хотел появиться в универе, а обычно он хотел, то пришел бы и больным. — Ничего не случилось. — выдавил из себя Наруто. — Мы расстались. Сакура посмотрела на Наруто так, словно тот сказал что-то действительно идиотское. — Ты шутишь? Если шутишь, то не смешно. — выпалила девушка. Наруто посмешило неожиданно всплывшее чувство дежавю. Тогда он сказал Саске почти то же самое. — Не шучу. — вздохнул Наруто. — взгляд метнулся к оставленной Шикамару пачке сигарет, спокойно лежавшей на кухонном столе. У Шикамару вообще была дурная привычка везде оставлять полу законченные пачки. — Если это все, что ты хочешь знать, то можно я пойду? Мне покурить нужно. Глупая потребность прицепилась сама собой. Не то чтобы Наруто очень хотелось. Организм тянулся к саморазрушению, а общее морально подавленное состояние лишь играло на руку. А еще пропахшие табаком вещи совсем немного напоминали о Саске. Это было глупо, но Наруто ничего не мог с этим поделать. Их расставание было слишком резким. Чувства за неделю никуда не исчезли, разве что теперь отдавали еще и тоской. Он скучал по Саске. Отсутствие возможности хотя бы увидеть Учиху ощущалось почти как физическая боль. Наруто несколько раз порывался написать Саске, но так этого и не сделал. Узумаки не видел никакого смысла в том, чтобы препятствовать чужому решению. Он любил Саске. И если Саске считал, что так ему будет лучше, Наруто не имел права давать о себе знать. Можно было, конечно, попросить Сакуру разузнать что-нибудь, но ни себя, ни Саске травмировать не хотелось. От расспросов же лучше не станет? Жить в неведенье легче. Если Наруто узнает, за что Саске так разко оборвал с ним все связи, он вряд ли сможет себя простить. Тем более, Наруто и так себя уже достаточно ненавидел. Так и не дождавшись ответа от немного шокированной Сакуры, Наруто неспеша вышел с кухни, прихватив с собой пачку. Шикамару, вроде, не должен был быть против. Заваренный кофе был лениво забыт на столе. Наруто понимал, что без кофе пережить день будет тяжко, но сейчас возвращаться и снова попадать под прицел пристального взгляда Сакуры не хотелось. Комната в общаге привычно пустовала. Шикамару в это время уже был в универе. На самом деле, Наруто был действительно благодарен ему за частые отсутствия и минимум вопросов. Если бы еще и Шикамару посчитал своим долгом расспросить Наруто о его бедственном положении, то Узумаки бы точно сошел с ума. Сейчас шла середина месяца. А значит, до стипендии оставалось еще две недели. Пока Наруто жил у Саске, он позволял себе многое: и не запланированные обеды в кафе, и бесконечные стаканы с любимым кофе вкуса соленая карамель, и прочие ненужные траты. Он, по глупости, даже не додумался отложить предыдущую стипендию на диплом. Так что сейчас довольствоваться приходилось малым, заменяя энергетики на убойную дозу растворимого, противно горького, кофе. Ирука-сенсей начал подгонять с дипломом. Пришло время начинать работу на холсте и приобрести подрамник. Это все стоило вполне внушительных, как минимум по меркам студента, денег. И это если не брать в расчет затраты на масло. Каждый раз, когда Наруто вспоминал свой полуторогодовалый поход в багетную мастерскую, его почти что бросало в дрожь. Хорошая рамка, которая при этом должна была выглядеть ещё и солидно - диплом же - по деньгам ровнялась одной стипендии. И это удручало. Ко всему прочему, Наруто неосознанно добивали звонки от матери. Она и раньше с теплотой интересовалась жизнью Саске, но сейчас это было ударом по больному. Наруто приходилось врать о том, что с Саске все в порядке, когда на деле он ни коем образом не контактировал с Учихой неделю. Черт, Саске мог хотя бы предложить остаться друзьями. Тогда Наруто мог бы чувствовать себя чуточку спокойнее, смог бы, хотя бы так, быть рядом и, если что, помочь всем, чем может. Наруто было тревожно. Узумаки, будучи обладателем невероятной фантазии, успел накрутить себя настолько, что почти был готов поверить в то, что Саске, наверное, неизлечимо болен и поэтому решил так резко оборвать все связи с Наруто, чтобы никого не травмировать. Наруто никак не верилось в то, что Саске действительно мог выкинуть что-то такое. Тот звонок был прокручен в голове тысячу раз, вызывая все больше новых эмоций. Сначала ничем не пробиваемое чувство безысходности, потом отчаяние и непонимание - в конце, непреодолимую злость, то ли на себя, то ли на Саске. Наруто не мог понять. Анализ собственных эмоций всегда давался как-то плохо. Точно было ясно только одно. Скорее всего, Саске тоже было плохо. А если бы было хорошо - он бы так не поступил. Наруто стоило взять на себя ответственность за Саске. Ни будь он таким беспечным, они могли бы устранить проблему на корню и продолжить встречаться. Узумаки искренне не понимал, почему не заметил того, что происходило у него перед самым носом. Он же так рьяно пытался помочь всем на свете. Как он мог оставить без внимания самого важного для него человека? Дверь на балкончик в комнате распахнулась, и Наруто, выйдя, уже привычно облокотился на железный бортик. На поверхности окрашенного метала, цепляя взгляд, красовался ряд из пепельных кружков оставшихся от затушенных сигарет. Организм все еще вело с непривычки. Но ощутимого облегчения это не приносило. Мысли все равно раз за разом возвращались к Саске.

***

Сакура: знаешь Саске, у меня есть небольшой вопросик Учиха прочитал это сообщение голосом девушки, безошибочно определяя в нем нравоучительные нотки. Сакура всегда была такой. За приторно-милыми сообщениями на самом деле скрывалось непреодолимое желание вправить Саске мозги, как минимум. Как максимум - гневно разорвать его на части. С ней любо тактику отступления продумывать, либо сразу с разбега в обрыв. Саске казалось, что в этой ситуации больше подходит второе. Чтобы сразу было ясно - нравоучительные беседы бессмысленны, Саске твердо уверен в свих решениях. Хотя "твердо" звучало как-то слишком громко.

Саске:

да, я расстался с наруто

Сакура: какого черта? ты его любишь больше рисунка

Саске:

если хочешь прочитать

мне нотацию, советую встать в очередь сразу после итачи. он, конечно, мне пока что ничего не сказал, но я по глазам вижу,

что хочет. и вообще, я самостоятельный человек

- делаю, что хочу

Сакура: а о Наруто ты подумал?

Саске:

я о наруто думаю чаще,

чем дышу. и я решил, что

так будет лучше нам обоим. он перебесится и забудет это

все, словно и не было ничего

Сакура: ты… ты опять трусишь! знаешь что, Саске, если бы тогда, на первом курсе ты не испугался, мы сейчас могли бы быть вместе. но плевать на это. ты не любил меня так же, как любишь Наруто, так что… черт… прекрати ломать самому себе жизнь и, как же ты меня раздражаешь, будь уже счастлив!

Саске:

сакура. это не твое дело

Сакура: да знаю я, что не мое… от тебя другого ответа и не ждала Саске вымучено потер глаза, откладывая телефон в сторону. Сакура своим сообщением всколыхнула задавленную совесть. Саске знал, что так и будет. Сакура, видимо, все же заставила Наруто рассказать о расставании. Учиха был уверен, что Наруто лишь констатировал факт, не углубляясь в подробности. И за это Саске был ему благодарен. На протяжении недели Саске внушал себе, что все в порядке. Причем почти успешно. Дела в мастерской шли как нельзя лучше. Орочимару часто расщедривался на похвалу. Саске почти что не вылазил из мастерской, успевая начинать и заканчивать картины за два дня. Даже Кабуто стал отзываться о работах Саске положительно. Казалось, что расставание с Наруто пошло на пользу. Большую часть времени Учиха не думал ни о чем постороннем. Однако, тяжелее всего было по вечерам. Приходить домой, замечая отсутствие красных потертых кед у входа, заходить в комнату, не обнаруживая скомканные вещи на кровати, включать лампу и больше не пытаться отыскать золотистые блики ее света в голубых глазах - было неправильно. Непривычно. Комната была одним большим напоминанием о Наруто. А еще заботится о Наруто стало привычкой. Иногда по утрам Саске заваривал две кружки кофе, забывая, что Наруто больше не ждет его в комнате, сонно кутаясь в одеяло. Но Саске считал, что он привыкнет к одиночеству снова. И Наруто он тоже забудет. Так что вечерами, в очередной раз пересматривая все фото Наруто в инстаграмме, Саске знал - забудет. Точно забудет. Желания появляться в университете больше не было. Орочимару говорил, что работы Саске стали выглядеть более чем хорошо, так что Учиха может даже начать задумываться о собственной небольшой выставке. Саске был приятно удивлен. Мысли об университете устоялись. Оказалось, минусов там было больше, чем плюсов. Диплом все равно не клеился, а Саске не хотел писать его ради того, чтобы просто написать. Учиха упорно уверял себя в том, что не сможет написать хороший диплом. Заявления на отчисление было написано. Оно ждало своего часа на рабочем столе, а сам Саске все никак не мог найти время, чтобы отнести его в университет. Но больше всего он боялся пересечься с Наруто.

***

Узумаки продолжал посещать университет и заставлял себя засиживаться там до поздна. Работу тормозило отсутствие холста. Поэтому Наруто начал работать над письменной частью диплома и речью для его защиты. Засиживаться на втором этаже в аудиториях дизайнеров было не так уж и плохо. Наруто уходил в конец кабинета, надевал наушники и полностью отключался от внешнего мира. Красивые и умные слова никак не шли в голову. Казалось, словно был бы здесь Саске, он бы обязательно придумал какую-нибудь красивую конструкцию для предложения. Но Саске не было. Наверное, Наруто слишком часто полагался на Учиху. Настолько, что теперь не может самостоятельно справиться с элементарными вещами. Светлая голова звонко ударилась об стол перед монитором. Наруто правда устал. Не было в нем больше ни сил, ни желания что-либо делать. Снова захотелось заснуть и не проснуться, прямо как раньше. Узумаки почти забыл это чувство, думая, что успел его перерасти. Оказалось, не успел. Наруто страдал этим с первого курса. В середине семестра обязательно накатывала волна непреодолимой усталости. Но Наруто никогда не мог позволить себе отдых. Он знал, что родители ждали от него превосходных результатов. Ждали фото идеальных табелей успеваемости за контрольные неделю, где среди оценок только отлично. Ждали безупречных оценок в зачетке. И Наруто оправдывал ожидания, радуя родителей, и в очередной раз слушая что-то похожее на "мы в тебе и не сомневались". О частых эмоциональных выгораниях Наруто, знал только Шикамару. Нара из раза в раз наблюдал за тем, как Наруто заставляет себя работать через силу и до изнеможения, до поздна рисуя домашние задания в университет, непременно следя за качеством работы. Бывало и так, что уставший и сонный Наруто выкидывал лист с недостаточно хорошим, по его мнению, этюдом, начиная все с начала. Шикамару такую тягу к насилию совсем не понимал. Намеки на отдых Наруто всегда отвергал с особой твердостью и часто упоминал о том, что на самом деле он и не перерабатывает вовсе, а усталость - это из-за лени. Спустя время в голове у Шикамару все встало на свои места. Наруто невзначай упоминал семью и то, как его воспитывали, поэтому вывод не заставил себя долго ждать. Шикамару тогда сказал: "твои родители, наверное, всегда воспринимали твои успехи как должное, списывая все на твою уникальную одаренность и забывая о том, сколько сил ты прикладывал для достижения цели?". Наруто показалось это бредом. Потом Узумаки начал по полочкам разбирать свое детство. Мама души в нем не чаяла. Никогда не забывала сказать Наруто о том, что он у нее очень талантливый и что они с отцом уверенны в том, что будущее у Наруто сложиться лучше некуда. Мама любила фантазировать о том, каким прибыльным художником Наруто может стать. Вряд ли это все было со зла. Кушина желала ему лучшего, не всегда подбирая правильные слова и действия для выражения своих эмоций. Наруто больше всего на свете боялся разочаровать родителей. Ему казалось, что забота о нем непременно должна окупиться в будущем. Тем более, когда в него так сильно верели и так сильно на него рассчитывали. Поэтому и просьбы о финансовой помощи были непозволительны. Наруто не мог дать родителям повод думать о том, что он не справляется. Кишечник неприятно потянуло. Наруто считал, что он находился на пике своей беспомощности. Не хотелось тратить деньги на еду. Хотя, на самом деле желания есть почти отсутствовало. Наруто тошнило от голода. И это же самое чувство тошноты отбивало желание закинуть что-нибудь в рот. Есть хотелось еще меньше после сигареты. Эффект, правда, длился не так уж и долго. Наруто считал, что это было лучше, чем ничего. Было тяжело вновь принять горизонтальное положение корпуса. Хотелось уснуть прямо здесь. Или сразу раствориться в воздухе, как это делал белый дымок от сигареты. Эмоциональное выгорание не смогло настигнуть Наруто только в этом году. Потому что Саске был всегда рядом, готовый защитить Наруто даже от этого. У Саске каким-то чудесным образом получалось заряжать Узумаки энергией. Получалось снимать усталость лишь одним своим присутствием. Все предыдущие курсы Наруто всегда балансировал на грани. Бывало, что сил еле как хватало на то, чтобы нарисовать постановку в универе. Про домашние задание не стоило даже говорить. Наруто мог не находить на него силы месяцами. Поэтому, зачастую, имел кучу хвостов по предметам, которые приходилось закрывать в последний момент. А потом снова наступало выгорание и порочный круг никак не мог прерваться. Друзья Наруто не имели ни малейшего понятия о его катастрофической усталости. Узумаки хорошо умел улыбаться искренне, даже когда совсем не хочется, умел веселиться, внутренне изнемогая от желания остаться наедине с собой и проспаться, умел выглядеть беззаботно даже в самые трудные жизненные периоды. Потому что никто не должен был знать, насколько ему плохо. Наруто был достаточно самостоятельным для того, чтобы вылезти из всего этого без чьей-либо помощи. Он сам должен был всем помогать. В скором времени Наруто понял, что его желание подать кому-то руку помощи ни что иное как непреодолимое желание самоутвердится. Эта мысль больно грызла изнутри на пару с эгоизмом. Только во время их с Саске взаимных симпатий друг к другу Наруто стал чувствовать себя лучше. Темная полоса в жизни кончилась, уступая место молочно-белой и такой же нежной, как пенка на кофе. Жаль, что счастье длилось недолго. Видимо, Наруто умудрился испортить Саске жизнь, сам того не осознавая.

***

— Саске… — Ирука устало выдохнул, еще раз пробегаясь по рукописному тексту. — До защиты диплома осталось чуть больше месяца. Какое отчисление? Саске молчал. Слегка пристыжено тупил взгляд в пол и пытался сообразить внятный ответ. Он думал, что это будет легче. Оказалось, что нет. Не будет. Боясь лишний раз посмотреть Ируке-сенсею в глаза, Саске чувствовал себя жалко. Словно он боролся за то, чтобы не утонуть и сдался у самого берега. Не довел дело до конца. Университетские стены давили. Нагнетали чем-то родными и солнечным, приятным и ностальгичным. Сколько всего было пережито в коридорах, аудиториях и на лестничных пролетах, а драгоценное время в университете и так беспомощно ускользало сквозь пальцы. Осталось чуть больше месяца. Сердце щемило от того, что Саске так бесцеремонно решил оторвать от себя то, что, как оказалось, было ему дорого. Каждый день приходя в мастерскую Орочимару, Саске казалось, что университет - бездушная коробка ничего из себя не представляющая. Да, воспоминания. Да, ностальгия. Но Учихе казалось это бредом. Чем-то, что можно выкинуть и забыть. Оказалось - нельзя. И сейчас, стоя в их аудитории живописи, Саске был дома. В последнее время, квартира Итачи тоже казалась домом, но все равно было в ней что-то не то. Саске знал, что живет там временно. А университет останется в сердце навсегда. Саске, как бы не хотел, не сможет откреститься от этого места. — Ирука-сенсей, мне кажется, что так будет лучше. — выдавил из себя Саске. Орочимару считал, что Саске добьется куда большего, если бросит университет. Саске был с ним даже согласен, взвешав в голове все "за" и "против". Саске думал, что правда хочет стать абстрактным художником. Однако, сейчас уверенности в этом поубавилось… — Ты же понимаешь, что мы не сможем отпустить тебя просто так за месяц до выпуска? У тебя безупречная успеваемость. Саске, ты меня огорчаешь… — Ирука нахмурился, кладя заявление Учихи на стол перед собой. — Тебе придется объяснятся перед составом преподавателей. И перед Цунаде тоже. А уж она тебя вряд ли отпустит. — Почему я не могу отчислится просто так? Какая разница? — Был бы ты троечником с кучей хвостов - вопросов бы не было. Но ты отличник, почти что гордость университета. На твой диплом возлагали большие надежды. Так же, как и на диплом Наруто. Если бы Узумаки подал на отчисление, с ним бы тоже возникли проблемы. — Хорошо, Ирука-сенсей, вы можете как-то помочь мне в этой ситуации? — тяжело вздохнув, спросил Саске. — Если быть честным, то могу сказать, что не имею ни малейшего желания помогать тебе с отчислением. Но и препятствовать тебе я не могу, так что давай договоримся. Я дам тебе три дня на размышления. Если твое решение не изменится, я, как твой куратор, постараюсь сделать все возможное, чтобы тебя отчислили. — Спасибо Вам большое. — Саске признательно натянул улыбку. — Но на этом мы с тобой не закончили. Я сейчас схожу за Какаши-сенсеем. Тебе следует объяснится еще и перед ним. Так что подожди здесь. Саске согласно кивнул, уже представляя разочарованный взгляд Какаши. Хотя, Саске был, наверное, самым удобным дипломником за весь стаж Какаши. От Учихи было мало проблем, и курировать его диплом не составляло труда. Саске же был самостоятельным и ответственным, а значит не мог закосячить диплом по незнанию. Взгляд обвел аудиторию несколько раз. Сквозь большие окна как всегда проникало много света, заливая помещение нежными весенними лучами солнца, готовящегося к закату. На одной из полок металлического стеллажа лежал итоговый вариант диплома Наруто. Саске заприметил его почти сразу. Тот был отрисован темперой на А1 формате и выглядел внушительно завораживающе. Наруто, как и хотел, нарисовал для диплома мозаику из тридцати библейских сюжетов, действующие лица которых представляли собой не взрослых людей, живших в начале нашей эры, а детей, которые, как казалось на первый взгляд, занимаются привычными делами и играют в игры. Но знающий человек с легкостью мог отследить здесь библейские параллели. В первую очередь диплом Наруто был знаком глубокого уважения к эпохе ренессанса. А детскую непосредственность он добавил намеренно, аккуратно сводя углы философских тем к легкому абсурду. Саске казалось, что ни что другое не смогло бы описать Наруто, как человека, лучше, чем его диплом. И Саске был по-своему горд за Узумаки. Учихе хотелось увидеть диплом Наруто нарисованный маслом на холсте. Потому что маслом Наруто владел мастерски. Саске помнил, как сидел рядом, когда Наруто только-только начинал прикидывать идеи для диплома. И Саске понял, что скучает. Всю неделю он пытался задавить эти чувства. Не получилось. Все равно ведь любил Наруто так сильно, что не хватило бы слов для того, чтобы описать это чувство, от которого и хорошо, и плохо одновременно. Наруто стал неотъемлемой частью жизни. Такой же частью, как и университет, но в несколько раз значительней, ценней. За дверью послышались шаги. Звук появился в начале коридора и медленно становился громче. Саске узнал Наруто по шагам. Учиха успел выучить то, как звучит его походка. Саске даже захотелось спрятаться, лишь бы не попадаться Наруто на глаза. Саске казалось, что Наруто непременно должен был его возненавидеть и пожелать навсегда забыть все, что между ними было. Так было бы проще. Наруто вошел в аудиторию совсем не замечая Саске, затаившего дыхание рядом со стеллажами. Узумаки нахмурил брови, разглядывая преподавательский стол и явно пытаясь на нем что-то отыскать. Небольшая стопка форэскизов лежала на самом краю стола и, видимо, именно она-то и была нужна Наруто. А потом взгляд голубых глаз зацепился за аккуратный почерк на листе бумаги. Знакомый до душевного трепета почерк. Наруто взял листок, бегло пробегаясь по строчкам. Саске мог отследить, как трепетный интерес на чужом лице перерастал в злость и отчаяние. Дочитав, Наруто нервно уселся за преподавательский стол, запуская ладони в светлые волосы и сжал пряди до скрипа. Потом, руки снова кинулись к заявлению об отчислении, резкими отрывистыми движениями разрывая его в клочья. Маленькие скомканные бумажки сквозь пальцы осыпались на стол. У Саске бешенно заколотилось сердце. Он боялся Наруто. Боясля его взгляда. — И что ты пытался этим доказать? Я могу написать новое заявление. — грустно и тихо произнес Саске, стараясь не выдать дрожащий голос. Наруто испуганно поднял голову, округлившимися глазами рассматривая неподвижного Саске и не веря. Учиха видел, как блестят в закатном свете скопившиеся в уголках глаз капельки слез, как яркими красками блещет в глубине чужих зрачков тяжелое чувство обиды. И Саске понял, что совершил самую большую ошибку в своей жизни. Хотелось подойти и крепко-крепко обнять Наруто, соврав, что все неприменно будет хорошо, но Саске не мог. Он больше не имел ни какого права касаться Наруто. И все равно, смотреть на то, как страдает и переживает Наруто, было невыносимо. — Ты идиот!? Тебе осталось месяц доучиться, так какого... черта!? — Наруто непонимающе стукнул руками о край стола. — Бросить все в самом конце пути? Разве так делается, Саске!? — Так будет лучше для меня. — Знаешь, мама учила меня уважать чужой выбор, но сейчас я хочу поставить свое желание поступить как последний эгоист выше нравоучений из детства. — уже в разы спокойнее отозвался Наруто. — Тем более, если ты разрешаешь себе решать все в одиночку, почему я не могу так же? Ты из универа отчислишься только через мой труп. Так что, хочешь не хочешь, а диплом ты все равно получишь. Я у Цунаде всегда был в любимчиках, так что, если я ее очень хорошо попрошу, она, как ректор, не позволит тебе уйти и заставит тебя написать твой чертов диплом на отлично. — Наруто... — произнес Саске с особым трепетом. — Только не надо вот этих вот твоих нежностей. Ты сам захотел со мной порвать. Я готов был принять любое твое решение, но теперь, — Наруто помахал клочком порванного заявления — мне кажется, что ты идиот. Я думал, что ребенок тут я, но, как оказалось, ты не так уж и далеко ушел в развитии. — Я здесь не для того, чтобы ты меня отчитывал. — Саске понимал чувства Наруто, поэтому терпеливо выслушивал все нападки. — Жаль, конечно, но тебе придется меня послушать, Саске. — Наруто поднялся из-за стола, демонстративно выдерживая между ними расстояние шагов в семь. — Закончи институт и делай что хочешь. Если я для тебя хоть что-то значу, не пиши заявление повторно. Наруто знал, что поступает ужасно, пытаясь манипулировать чувствами Саске. Потом, он обязательно за это извиниться, но сейчас он был слишком зол и разочарован чтобы успокоится и принимать решения на холодную голову. Кинув на Саске красноречиво-холодный взгляд, Наруто вышел из аудитории, прихватив с собой стопку эскизов. Саске так и остался стаять, рассматривая на разлетевшиеся по полу клочки бумаги, которые вечернее солнце окрасило в мерцающий цвет золота.