Живопись: Бакалавриат

Наруто давно не помнил себя настолько злым. Он еще никогда не покидал университет в такой спешке. Хотелось деть себя хоть куда-нибудь, лишь бы подальше от Саске. Потому что знал, если начнет медлить хоть на пару секунд - не выдержит и вернется слезно просить Саске одуматься, давая волю чувствам. Но в случае с Саске, как казалось Наруто, сработает только "шоковая терапия". Так что пусть Саске обломится, если думал, что Наруто станет распускать сопли. Расстраиваться Узумаки, конечно, не перестанет, но Саске об этом знать совершенно не обязательно. И все же встреча с Саске напомнила о многом. Наруто пришлось перебороть себя, отталкивая ненужные эмоции на второй план. Пришлось удержаться от расспросов о самочувствии. Пришлось задавить трепещущее желание подойти ближе, чтобы Саске обнял как раньше и сказал, что все будет хорошо или, может, рассказал бы о том, что все это глупая шутка и у него просто не очень с юмором. Наруто бы позлился, но простил. Наруто бы вернулся назад, чтобы восполнить все то время, что он жил без их совместного спокойствия. И внутренности сводило от того, какой мучительной была радость на пару минут увидеть Саске и осознать, что прошлое теперь в прошлом. Вернувшись в общагу в тот же вечер, Наруто посчитал своим долгом прекратить киснуть, обрубая ошметки пережитых эмоций и без сожаления выкидывая те в мусорное ведро. Для Саске он уже сделал все, что мог, так что не было никакого смысла продолжать ненавидеть самого себя и раскаиваться за содеянное. Их неожиданная встреча с Учихой растормошила поутихший адреналин, так что на волне особо острых ощущений, Наруто решил, что пора бы поволноваться и за себя любимого. Как только Наруто залетел в комнату, покой Шикамару был тут же нарушен. Наруто насильно всунул ему в руки его же ноутбук, заставляя перешерстить интернет в поисках свободных вакансий. Диплом нужно было сделать, а деньги на него с неба не упадут. Шикамару давно не видел Наруто таким энергичным и взвинченным. Их комната на час погрузилась в напряженное молчание, которое перебивали лишь последовательные и ритмичные действия Наруто по типу постукиваний телефоном о бортик кровати или слишком интенсивные и агрессивные щелчки мышки. Наруто явно было некуда деть скопившуюся злость, так что он на нервах в кровь раскусал губы, сам того не замечая. Шикамару никак не мог найти никакой подходящей для Наруто работы. У самого Узумаки дела с поисками обстояли не лучше. Везде был нужен либо опыт, либо стаж. А Наруто, как все и всегда, нужна была работа здесь и сейчас. Собеседования тоже заняли бы много времени, которого у Узумаки, в общем-то и не было. И тогда Шикамару вспомнил про Темари. Девушка совмещала работу баристкой с учебой. Шикамару казалось, что навязать ей Наруто было чуть ли не единственным хорошим вариантом. Темари отозвалась почти сразу же. Шикамару вкратце обрисовал суть проблемы. Темари слегка укоризненно обозвала Наруто полным придурком, но обещала помочь, чем сможет. — Завтра у тебя первый рабочий день у Темари в кофейне. — гордо заявил Шикамару спустя час молчания. — Кофейня в центре находится, ехать от общаги далековато, но лучше варианта для тебя не придумать. Наруто опешил, не сразу понимая смысла сказанного, все еще стараясь отойти от нервной встряски. — В смысле? — запоздало переспросил Наруто. — В прямом. Как Темари увидишь, не забудь ей в ноги поклониться. Можешь даже ей ботинки расцеловать, если разрешит. — притворно-безразлично пожал плечами Шикамару. — Я не знал, что Темари работает в кофейне… — задумавшись, протянул Узумаки. — Ты просто не интересовался. Впредь, советую больше интересоваться жизнью твоей спасительницы. Если бы не она, ты бы попросту не нашел работу в такие короткие сроки. — Шикамару закатил глаза, глядя на воодушевленно улыбающегося Наруто. — Чего улыбаешься? Иди благодарственные сообщение Темари строчи. И Наруто послушно и резво откопал в телефоне диалог с подругой, заставляя ту утонуть в комплиментах и хвалебных одах.

***

Фонари вырисовывали блики на стекле, покрытом ночной дымкой. Саске возвращался домой на автобусе, выжатый и уставший. Университет как будто бы решил вернуть тепло своих стен себе, оставляя нутро Саске давиться остериями подмерзающих кристалликов льда. И Саске не жаловался на неожиданно отнятые жизненные силы. Он знал, что заслужил. Пришлось объяснятся перед Ирукой и Какаши за порваное заявление. Не хотелось рассказывать о том, что Наруто выкинул сцену, теряя субординацию. Но Ирука-сенсей все понял без слов, сразу же поинтересовавшись об Узумаки. Саске даже слегка посмешило то, каким характер выходок Наруто, оказывается, был узнаваемым. У Узумаки вся жизнь - сплошной перфоманс и воздействие на эмоции. Каким был с первого курса, таким и остался. Это если говорить о фактах содеянного. Сам Наруто сейчас выглядел гораздо хуже, чем тот яркий голубоглазый мальчик, коим Саске запомнил его на первом курсе. Там, в аудитории живописи, на лице Наруто угадывалась непередаваемая усталость. Так с ходу ее и не заметишь. Саске был уверен, что Наруто даже поводов не давал, чтобы кто-то мог увидеть его усталость со стороны. И еще. Саске бросились в глаза осунувшиеся щеки. Теперь, облизывая взглядом контуры домов, сидя у автобусного окна, Саске казалось, что нет на свете никого глупее, чем он. Ведь это он заставил Наруто сожрать самого себя изнутри и довел до такого состояния. В том, что Наруто возненавидел сам себя, Саске почему-то не сомневался. Достаточно было лишь одного взгляда, чтобы понять, что любовь к Саске у Наруто не испарилась и не исчезла. Да и всепоглощающей злости на Саске он не держал, а значит, занимался саморазрушением. Почему-то казалось, что дела обстоят именно так. И Саске услужливо подтолкнул Наруто к этому состоянию. Идиот. От Саске и правда было слишком много проблем. Теперь на его счету еще один несчастный человек. Саске совершенно не знал, кого он должен осчастливить первым и с чего начать распутывать клубок проблем, который тянется еще из прошлого. После посещения университета в голове поселилось ощущение неправильности всего происходящего. Саске снова был не на своем месте. Раньше Саске думал, что он чувствует себя чужим в университете, а оказалось, что университетские стены греют и обнимают. Саске неожиданно вспомнил о том, что обожает рисунок и построения, до ужаса любит перепроверять касательные по несколько раз и придирчиво-аккуратно делать штрихи. Про свою живопись Саске не мог сказать того же. Она была аккуратной и слишком тяжелой. Не было в ней ни души, ни легкости. Но от чего-то казалось, что сейчас Саске сможет иначе. Посещение мастерской Орочимару так же стало вызывать двоякие ощущения. Саске радовался своим успехам, но бесформенное и абстрагированное перестало привлекать так же, как это было в начале. Саске усвоил все, что было необходимо и больше не получал от этого удовольствие. Руки предательски тянулись к пейзажам и портретам. Изначальная цель похода на обучение к Орочимару со временем выветрилась из головы. Саске не хватало в своих работах жизни, не хватало эмоций. Едва ли абстрактная живопись была его первостепенной целью. Саске настолько запутался, что, кажется, обманул сам себя. В действительности, Саске не мог понять, чего конкретно хочет от себя и от своей жизни в целом. Саске вышел из автобуса. Вечерний ветер больше не заставлял мерзнуть. В воздухе чувствовалась весенняя легкость. Вот только Саске не было легко. Подожженная сигарета перебила все запахи кроме горького табачного, и Саске медленно побрел до дома. От автобусной остановки идти было немного дольше, чем от метро, но Саске никуда не спешил. Пришлось нехотя копнуть глубже, пытаясь отыскать причины своего поведения, непонятные даже самому Саске. Подумав немного дольше, чем обычно, Учиху настигло мерзкое чувство осознания, которое он упорно пытался игнорировать большую часть времени. В глубине души все еще тлела надежда доказать родителям собственную значимость. Они не особо охотно верили в карьерный рост Саске, ожидая, что тот остепенится и будет работать вместе с Итачи. Но Саске никогда не смог бы назвать себя хорошим дизайнером. Душа к такого рода деятельности не лежала от слова совсем. Хотя, казалось бы, не такие уж и разные эти две профессии. Поэтому Саске так цеплялся за абстрактную живопись, избрав для себя что-то более свежее и востребованное, чем реализм. Ведь если бы Саске начал зарабатывать миллионы, родители смогли бы гордится им? А так ли важно было для Саске их поощрение? Одобрение родителей стало незакрытым детским гештальтом. Саске было тяжело их простить. Обида засела где-то в сердце, разъедая аорту и смешиваясь с кровью. Вроде бы, обида эта в обычной жизни не бросалась в глаза так сильно, но существование портила изрядно. Совесть под натиском детских травм работала как-то неправильно, заставляя стыдить самого себя за свое счастье. Потому что досталось оно слишком легко и Саске ради него пострадал недостаточно. Путь к чему-либо, непременно, лежал через терзающую боль, физическую или душевную - не важно. А если нестерпимо больно не было - значит не заслужил. Саске не мог позволить себе счастье. В детстве всегда находились всякие "но", безостановочно портящие жизнь, всегда всплывали подводные камни, оголяя изнанку счастья. Саске надеялся избавится от всех этих проблем и оставить прошлое в прошлом, заслужив родительское одобрение. На любовь Саске как-то не рассчитывал. Саске думал, что сможет простить их за все, если добьется их признания. Однако, в жизни Саске было что-то ценнее, чем надежда на родительское одобрение. Наруто был ценнее чем что-либо в жизни Саске. Любовь Наруто не нужно было заслуживать, потому что Наруто любил безвозмездно и просто так. Наруто никогда не просил Саске переступать через себя, чтобы угодить ему. Не было у Наруто к Саске никаких ожиданий, так что Саске не нужно было соответствовать идеалу самого себя в чужой голове. Значит, Саске расстался с Наруто зря. Необдуманно и глупо. Любовь родителей всегда играет для ребенка большую роль. Эту проплешину нельзя было закрыть чужой любовью. Но можно было постараться отпустить навсегда. И если бы Саске смог отпустить все это и забыть, он бы не запутался в том, что делает и в том, ради чего живет. И уж тем более не стал бы пытаться вычеркнуть Наруто из своей жизни. Саске не знал, что ему делать: возвращаться в университет или продолжать ездить в мастерскую к Орочимару? Все было запутанно и непонятно, поэтому по возвращению домой Саске начать решать проблемы с самой незначительное из них. Руки чесались вернуться к академизму. Саске быстро разулся, непривычно-криво раскидав ботинки у входа. Мысли захватила какая-то неоправданная спешка. Показалось, что живопись поможет расслабиться и превести мысли в порядок, от этого не терпелось поскорее начать. Переодевшись и взяв с собой чистый холст вместе с пеналом, палитрой, разбавителем и тюбиками масляной краски, Саске направился в гостиную. Разомкнув руки, Саске сбросил все на стеклянный журнальный столик перед диваном. По комнате прокатился звон, заставляя Итачи оторваться от ноутбука и перевести взгляд на Саске. — Ты сильно занят? — поинтересовался Саске, изначально расчитывая на отрицательный ответ. — А что? — слегка растерянно отозвался Итачи. — Я по академизму соскучился. Мне натура нужна. Надеюсь, согласишься на портрет? Итачи еле заметно улыбнулся, соглашаясь помочь брату. Саске немного нервно суетился, обустраивая себе рабочее место. Саске редко просил Итачи о чем-то, так что каждый такой момент запоминался как что-то действительно важное и по-своему трепетное. Саске было тяжело выражать свои эмоции рядом с семьей. Родители такого не поощряли. Но с Итачи Саске тоже был холоден, привычно опасаясь его так же, как и родителей. И с помощью таких вот незамысловатых просьб Саске заново учился доверять, отвыкал от страха показаться слабым и беспомощным. — Только, по возможности, не двигайся лишний раз, хорошо? — попросил Саске, удобнее устраиваясь напротив Итачи. — Сколько времени на это уйдет? — Итачи показалось, что долго сидеть в одной позе - не такая уж и простая задача. — У меня холст небольшой, думаю, за час справлюсь. — заверил Саске, начиная делать набросок сразу краской. Спустя минут десять после начала работы, Саске с удивлением отметил, что процесс ему более чем нравится. Обычно, Саске долго настраивал себя на живопись и непременно испытывал напряжение, стараясь нарисовать все идеально, в конечном итоге расстраиваясь из-за придирчиво-вылизанного результата. Сейчас же краска словно жила своей жизнью, легкими движениями вылетая из-под кисточки и оседая манерными мазками на поверхности холста. Саске, наверное, почти впервые был абсолютно спокоен и больше не старался тщательно обдумывать каждое движение руки. Краска дышала, как никогда бы не смогла задышать, будучи утомленной щепетильностью. И удовольствие от процесса можно было сравнить разве что с удовольствием целовать Наруто. За окнами зашуршали кроны позеленевших деревьев. В комнате стоял характерный запах масла и разбавителя, но Саске к такому уже привык, а Итачи не жаловался. У Итачи, как оказалось, были приятные плавные черты лица. Итачи очень напоминал Саске их маму. В детстве Саске думал, что, когда вырастет, станет точь-в-точь копией брата. Они с Итачи оба больше походили на маму, но в Саске чуть лучше угадывались отцовские черты. Саске не очень нравилось думать о родителях. Иногда ему даже хотелось изменить черты лица, чтобы они никак не напоминали о кровном родстве. Тогда Саске боялся этих мыслей, а вмести с ними и самого себя. А сейчас было ясно, что от этого никак не избавится и никуда не убежать. — Как думаешь, если я поговорю с родителями, они изменятся? — вопрос больше походил на риторический. — Мне ответить честно или придумать что-то, чтобы ты не расстраивался? — Итачи еле заметно улыбнулся, наблюдая за хмурым и серьезным Саске. — Лучше правду, потому что обманываться я устал. — Они взрослые люди, и ты их не изменишь. Единственное, что ты можешь сделать - отпустить ситуацию и жить дальше. — Думал, что давно все забыл и отпустил, а оказалось, что нет. Если бы я мог, я бы не наделал столько глупостей.

***

На следующий день Саске привычно не пошел в университет, снова ставя в приоритет мастерскую Орочимару. В ней все было, как и всегда. Помещение хорошо освещалось, а в воздухе витал запах краски. Саске здесь тоже нравилось, но в отличии от университета мастерская Орочимару казалась слишком чистой и тихой. Почти не живой. Сегодня Учиха заканчивал работу над очередной картиной. Все было так, как должно было быть, но уже не доставляло былого восторга. Орочимару говорил, что Саске окончательно избавился от скованности и научился по-новому мыслить. Саске был этому рад. Портрет Итачи сох дома, а Саске думал о нем, стоя перед большим холстом и выводя незамысловатые линии крупной кистью. Портрет Итачи был живым и заключал в себе все то, что Саске ждал от себя на протяжении четырех лет обучения в университете. Учиха был рад, когда смотрел на результат, а в голове поселилась мысль о том, что он хочет рисовать именно так. Теперь уже абстракционизм казался Саске недостаточно чувственным. Сегодня в мастерской весь день прибывал Кабуто. Они с Саске не очень ладили, но Учиха не мог отрицать авторитетность мнения Кабуто. Иногда Саске скрепя сердцем спрашивал у него советы, которые всегда оказывались действенными. Проходя мимо Саске, Кабуто поглядывал в его сторону пристальнее, чем обычно и проявлял слишком большой интерес к его работе, подходя со спины и наблюдая за процессом минут по десять. Обычно, так долго Кабуто мог задерживаться разве что у подсыхающих картин, вышедших из-под руки Орочимару. Саске не знал, почему сегодня он удостоился такой чести. Сам Орочимару в последнее время говорил, что у Саске все прекрасно, что он выдает очень даже интересные результаты. Возможно, Орочимару больше гордился собой, чем Саске, воспринимая его успехи на свой счет. А у Саске в голове впервые появилась мысль о том, что стоит уйти от Орочимару, потому что абстракционизм - не его. Он научился тому, что хотел уметь, но опыт этот принес столько же удовольствия, сколько и разочарования. — Саске, можно с тобой поговорить. — неожиданно спросил Кабуто, поправляя очки. — Да. — коротко ответил Саске, обернувшись. — Прекращай обучатся у Орочимару. Возвращайся в университет, напиши диплом и живи счастливо. Не пойми меня неправильно… Я не стараюсь тебя выжить. Ты умный и способный мальчик. Для Орочимару ты не больше, чем эксперимент. Поэтому уходи пока все не потерял. — Кабуто говорил лениво и беспристрастно, словно и не хотел произносить эти слова вовсе. У Саске удивленно округлились глаза. Учиха даже не знал, что отвечать. — Когда ты встречался со своим мальчиком - ты выглядел в несколько раз бодрее и веселее. Орочимару играет с твоей жизнью, потому что его это забавляет, а ты страдаешь и отказываешься от того, что тебе действительно дорого. — Я… Расставание было моим решением. И пойти учится к Орочимару тоже было моим решением. — Да, но так или иначе ты запутался. И я не уверен, что Орочимару на это никак не повлиял. Да и, так ли тебе нужна эта абстрактная живопись? — В последнее время я думал о том, что здесь чувствую себя не на своем месте. — вздохнув, ответил Саске. — Вот видишь. Поэтому - уходи пока не поздно. Когда за окнами стемнело, Саске, дорисовав работу, прихватил непросохший холст с собой, вежливо прощаясь с Орочимару и Кабуто. За окнами собирались грозовые тучи, а ветер решил подуть с удвоенной силой. Орочимару, глядя в окно, задумчиво наблюдал за удаляющимся Саске, неуклюже старающимся не обтереться о маркий холст. — Он больше не придет. — констатировал факт Кабуто, подходя к окну. — Неожиданный поворот событий. Я думал, что ему понадобится больше времени на самоанализ. — заметил Орочимару. — В любом случае, Саске был интересным опытом. Так настойчиво пытался уйти от реализма, чтобы снова захотеть к нему вернуться. Оказывается, от самого себя убежать невозможно… А ведь Саске выглядел так, будто сможет это сделать. — Он бы перестал быть самим собой, если бы остался. — Но за этим тоже было бы интересно наблюдать. Согласен?

***

Первые несколько дней работа в кофейне была в радость. Аванс обещали дать через две недели и его как раз хватало бы на то, чтобы купить холст и несколько тюбиков краски. Наруто прикинул, что ему вполне могло хватить еще и на пропитание, но все, что не касалось диплома, было не так уж и важно. Стипендию Наруто доблестно планировал спустить на подрамник. Наруто стоял за кассой и мило улыбался посетителям. До работы бариста его не допустили в силу неопытности. Но Наруто не жаловался. Ему, по началу, даже нравилось взаимодействовать с людьми спустя неделю самоизоляции от какого-либо общения. Все мысли занимала работа и прокручивание в голове новых алгоритмов, по типу приема оплаты и грамотного ввода наименований товаров. Работать с Темари, как оказалось, было очень даже весело. Она иногда была остра на язык, но Наруто это нисколько не смущало. Девушка строжилась, когда разъясняла Наруто элементарные тонкости работы, однако и это можно было списать на своеобразную ненавязчивую заботу. Темари в шутку неодобрительно высказывалась на счет пристрастия Наруто к курению, по-родительски запрещая отлучаться на перекуры. И все же, в общем и целом, она старалась подбодрить Наруто и не давать ему падать духом. Но Наруто никто не мог уберечь от самого себя. Рутинно-рабочие действия были быстро выучены, а мысли снова продувал ветер непрошенных размышлений. Снова думалось о Саске. Злость и вовсе стихла, уступая место трепетному беспокойству. Наруто, как бы сильно не пытался, не мог понять, ради чего Саске решил бросить университет. Пазл никак не складывался. Или, может быть, Саске так сильно не хотел видится с Наруто? Неизвестность пугала и расстраивала. Хотелось написать Саске и поговорить. Даже настоять на разговоре, если Учиха вздумает отказаться. Но после работы сил на разговор банально не хватало, так что приходя в общежитие, Наруто сразу же ложился спать. Дни тянулись один за другим и были одинаковыми и ничем не примечательными. Шикамару надоело стрелять Наруто сигареты, поэтому теперь он начал покупать пачки специально для Наруто. Узумаки было неловко, но Шикамару каждый раз просил прекратить гундеть и молча впихивал сигареты Наруто в руки. Мама с отцом стали звонить регулярнее, интересуясь подготовкой к диплому, скорым выселением из общежития, дальнейшими планами на жизнь и, да, конечно же, спрашивали про Саске. Наруто врал, отвечая на все вопросы. После такого на душе становилось мерзко. Сейчас Наруто был честен с самим собой - он не справлялся. Приходилось экономить на еде больше, чем обычно. Как на зло разом навалились все проблемы, требующие денежные затраты. Кеды спустя три года решили начать протираться, а простывшее под кондиционером в кофейне горло требовало хотя бы рассасывающихся таблеток. Жизнь, какая она есть, подло и со спины ударила куском арматуры по затылку, так что болезненный звон в висках гудел на протяжении недели. Наруто не справлялся, но просить помощи у родителей все еще было бы слишком низко. Сдаться в трудной ситуации почти то же самое, что проявить слабость и подтвердить собственную никчемность. Так что Наруто продолжал мучиться. Слишком сильно волноваться из-за себя у Наруто как-то не получалось. Куда волнительнее было думать о том, что сейчас происходит с Саске. Узумаки успел уже тысячу раз возненавидеть себя за собственную гордость. Наверное, тогда в университете все же стоило поговорить с Саске. Наруто скучал по их отношениям, но это было не так значительно, как желание понять причины поступков Саске. За окнами кофейни небо медленно затягивало чернотой. Один за другим зажигались уличные фонари. Рабочий день медленно подходил к концу. Они закрывались в одиннадцать вечера, а потом Наруто устало брел до общежития, обессилено проваливаясь в сон. Ближе к ночи посетителей было намного меньше, чем в вечерний час-пик. Здесь в основном задерживались студенты или влюбленные парочки. Последние вгоняли Наруто в тоску, заставляя раз за разом вспоминать о том, как они с Саске, точно так же мило проводили время вместе. Рабочий день оканчивался через час. Последний час всегда был каким-то ленивым. Темари работала не каждый день. В другие смены Наруто работал либо вместе с вполне себе приветливой девушкой, либо с улыбчивым парнем. Наруто, наверное, смог бы болтать с ними не умолкая, если бы не подавленное эмоциональное состояние. Наруто улыбался им из вежливости и старался выглядеть бодро и весело, но периодически даже это казалось чем-то непосильным. С каждым днем становилось все труднее делать вид, что все в порядке. Даже бесконечные вереницы посетителей начинали угнетать. — Хм… Кофе. — лениво и в полголоса выдала Темари, утомленно поглядывая на часы. — Тебе на "е". — Еж… — устало продолжил Наруто. Они с Темари часто пытались развлечь друг друга простенькими играми, чтобы хоть как-то скоротать время. — Так, вроде бы, не считается. — чисто для галочки уточнила Темари. — Хотя, какая разница, правда? Живопись. — На "с"… — Наруто грустно вздохнул, подпирая щеку рукой и рассматривая входную дверь невидящим взглядом. — Саске… — Имена не в счет! И вообще, прекрати моральное разлагаться, на тебя уже смотреть тошно! — вспылила девушка, со злости кидая полотенце в спину Наруто. — Какая ты умная. Если бы я мог так легко выкинуть Саске из головы, я бы не убивался! — Ладно, я зря на тебя наезжать начала. — сдалась Темари. — Тем более, я зла ни сколько на тебя, сколько на Саске. Я все никак понять не могу, зачем он это все устроил… — Не злись на него… — взгляд Наруто смягчился, а руки нервно ухватились за край стола. — Саске часто любил в себя уходить и не любил рассказывать о своих проблемах. А я не доглядел. Я даже как-то не утруждал себя мыслями о том, что у него что-то может быть не так. Саске скорее всего это просто надоело. Так что я сам во всем виноват. Темари хотела сказать о том, что Наруто не совсем справедливо винит себя во всех грехах, но звон колокольчика над входом в кофейню ее прервал. Девушка замолчала, приветливо улыбнувшись посетителю, и затянула фартук по туже, приготовившись выполнять заказ. Наруто не глядя на посетителя пару раз тыкнул в кассовый аппарат, готовясь принимать заказ. — Добрый ве… — натянутая улыбка сменилась искренним удивлением, когда Наруто наконец-то соизволил посмотреть посетителю в глаза. — Ой, Итачи привет, ты что тут делаешь? Наруто радостно расправил плечи, опираясь руками о выступ столешницы. Встреча с Итачи оказалось приятной неожиданностью, так что настроение у Наруто неожиданно подскочило. — Здесь не далеко офис компании, в которой я работаю. Но вообще-то, у меня к тебе встречный вопрос. Ты что здесь делаешь? Ты должен писать диплом, а не работать до поздна. — Итачи слегка нахмурился, рассматривая схуднувшего Наруто и залегшие под его глазами синяки. Наруто отчаянно-умоляюще вскинул брови, закатывая глаза. Темари решила ретироваться в служебное помещение, чтобы не мешать Наруто вести диалог. Итачи она видела впервые, но сходство с Саске было слишком очевидным, чтобы не суметь догадаться о их родстве. А если дело могло коснуться Саске, для Наруто это было важно. Так что Темари не смела мешать. — Зачем ты взял и сразу перешел в наступление? — промямлил Наруто. — Лучше бы спросил, как у меня дела или типа того. — По тебе видно, что дела плохо. — Итачи закатил глаза, глянув на часы. — Во сколько вы закрываетесь? — Через час. — Может, мы смогли бы сесть за один из столиков и поговорить? У вас уже не так много посетителей. — Да, знаешь, идея отличная! Раз уж выдался случай, я поспрашиваю тебя чуть-чуть. — улыбнулся Наруто, выходя из-за стойки с кассой, на ходу развязывая рабочий фартук. — Темари, постой за меня пожалуйста! Наруто предложил Итачи сесть за самый дальний столик, подальше от лишних ушей. — Слушай… а как там Саске вообще? — опустив взгляд, поинтересовался Наруто. — С Саске все, вроде бы, в порядке. Но ты и сам знаешь, он не любит ничего рассказывать, так что я понятия не имею, как он себя чувствует. — Вот, черт. Я так жалею о том, что недавно в университете не решился выйти с Саске на конструктивный диалог. Боже, какой же я идиот… — Наруто досадно ударился головой о поверхность стола. — Наруто… Я больше чем уверен, что ты никак не виноват в том, что Саске запутался в себе. В университете ты, скорее всего, испытывал огромный спектр эмоций, так что не вини себя за это. — попытался успокоить Учиха. — Не могу. Я чувствую, что очень виноват перед ним. Я хотел бы хотя бы узнать причины, из-за которых Саске решил со мной расстаться. Мне просто хочется извинится перед ним… Взгляд Итачи смягчился, а на губах показалась легкая полуулыбка. Наруто был очень добрым. Наруто, очевидно, очень сильно любил Саске. — Если бы ты был в чем-то виноват, Саске сказал бы тебе все напрямую и не стал бы придумывать глупые отговорки. — Думаешь? — Наруто поднял слегка уставший взгляд на Итачи. — Наруто, я это знаю. Саске все еще любит тебя. Просто он запутался во всем, что делает. — объяснил Итачи, рассматривая уставшего и немного сонного собеседника. — Но, я хотел поговорить с тобой не о Саске. Они с Наруто, все же, не были друг другу чужими людьми. Итачи даже успел привязаться к мальчишке за то время, что он жил у них. Наруто был для Итачи почти что вторым младшим братом. Так что, когда он увидел уставшего и поникшего Наруто за кассой, стало совсем немного не по себе. Итачи хотелось ему помочь. -- Разве может быть что-то важнее Саске? — в сердцах произнес Наруто, сново погрузившись в полное недовольство собой. — Да, Наруто. Тебе сейчас лучше не убиваться из-за Саске, а подумать о себе. Когда ты в последний раз нормально ел? А спал? Зная тебя, очень сомневаюсь, что ты работаешь по сменам. Скорее всего у тебя здесь даже выходных нет. — Итачи, я вообще-то взрослый человек и не беру на себя уж слишком много. Так что со мной все в порядке. — заключил Наруто, начиная хмурится. — Ты мне врешь. — Ладно, да, мне сейчас тяжело, но это наказание за мою беспечность. Если бы я раньше начал откладывать стипендию на диплом, этого бы не случилось. — Узумаки скрестил руки на груди и хмуро глянул в сторону. — Тем более, выбора у меня нет. Деньги на диплом мне с неба не свалятся. — Наруто, я хочу тебе помочь, потому что ты мне не чужой человек и потому что Саске бы скорее всего начал переживать, если бы увидел тебя таким поникшим. — аргументировал Итачи, глядя на то, как начинает закипать Наруто. — Если собираешься предложить мне деньги или что-то в этом роде - я выставлю тебя из кофейни. — теперь Наруто был абсолютно серьезен. — Нет, не совсем так. У меня есть знакомые коллекционеры, которые любят преобретать себе картины молодых и неизвестных художников. Так что я могу предложить тебе помощь в продаже твоих картин. Наруто смягчился, обдумывая предложение Итачи. До защиты диплома оставалось чуть больше двух недель, а у Наруто еще не была готова половина теоретического материала, а сам диплом все еще не был перенесен на холст. Но продажа картин… Наруто очень трепетно относился к собственным удачным работам. После окончания университета собирался отвезти их домой, на радость родителям. Каждая из них для Наруто была чем-то памятным. — Знаешь, я согласен.

***

Саске не посещал мастерскую Орочимару уже неделю, но и не спешил возвращаться в университет. Учиха чувствовал себя потерянным и опустошенным. Жизнь была какой-то непонятной и сложной. Попытки заново понять себя давались тяжело. Даске день за днем бездвижно лежал в кровати и курил, пялясь в потолок и рассуждая о том, куда же деть себя дальше. Хотелось написать Наруто, потому что сейчас саске чувствовал себя сломленным и подавленным, а желание оказаться рядом с Наруто, обнять его, уткнувшись носом в шею, было чуть ли не единственным. Но писать Наруто было непозволительно грубо. Саске должен был извиниться перед ним за все лично. Глядя в глаза. Стало больно от того, как глупо Саске собственноручно отказался от своего счастья, ставя в приоритет бессознательную погоню за одобрением. Наруто сейчас нужно было писать диплом. Диплом и раньше был огромной проблемой для Наруто, но сейчас эта проблема наверняка стала еще более ужасающей. А Наруто был вынужден справляться с этим в одиночку, потому что Саске эгоист, в действительности думающий только о себе. Саске скучал по Наруто. Вспоминал его улыбку и голубые глаза каждый раз перед сном. Вспоминал их теплую новогоднюю поездку и то, как тогда в шалаше на дереве Наруто рассказывал ему о своем детстве. Вспоминал каким нежным и домашним был Наруто, когда жил у него. Одно из воспоминаний особенно ярко промелькнуло в голове, заставляя Саске подорваться и отыскать художественную папку. Там, среди всего прочего лежал портрет Наруто, который Саске рисовал немного в спешке. И все же Наруто вышел очень обаятельным. Почти как в жизни. Все черты его лица казались Саске какими-то особенно родными. Учиха трепетно и невесомо провел пальцами по карандашным линиям, а следом о лист глухо ударилась капля, скатываясь вниз по листу и оставляя влажную дорожку на щеке. Саске не выдержал, позволяя себе выпустить все скопившиеся эмоции через слезы. Саске устало хотел, чтобы у них с Наруто все было как раньше. Саске тошнило от переизбытка мыслей в голове, которые никак не находили выхода. Ему было необходимо рассказать обо всем, что творилось внутри хоть кому-нибудь. Саске, вытерев слезы, поднялся, решаясь пойти в гостиную. Итачи привычно сидел на диване, забравшись на него с ногами и без особого энтузиазма перелистывал телевизионные каналы. Саске плюхнулся на диван, устало ткнувшись лбом Итачи в плечо. Итачи на секунду замер, в следующее мгновение вовсе выключая телевизор. — У тебя все хорошо? — тихо спросил Итачи, глядя на младшего брата. Саске покачал головой в разные стороны. — Мне кажется, что я все испортил. — вздохнул Саске, сдерживаясь, чтобы не заплакать вновь. — Ты просто запутался. Все в порядке. — ласково произнес Итачи, гладя Саске по голове. — Я чувствую себя так, словно для меня больше нигде нет места. Я больше не хочу обучатся у Орочимару, а возвращаться в университет мне слишком совестно. Я не так давно хотел отчислится. Да и диплом у меня совсем не готов... — Ты действительно хочешь вернуться в университет? — Да. Я хочу. — Тогда, я думаю, ничего страшного не случится, если ты вернешься и допишешь диплом. Все будут рады твоему возвращению. Саске тяжело вздохнул, что-то усердно обдумывая. — Мне кажется, я очень сильно обидел Наруто. Даже если он не держит на меня зла, все равно страшно смотреть ему в глаза... Ему сейчас, наверное, тяжело. А я бросил его в такой момент... Я ужасен. — Саске сильно нахмурился, досадно всхлипнув. — Знаешь, сегодня я случайно пересекся с Наруто. Я думаю, ему бы очень хотелось с тобой поговорить. Саске вскочил, смахивая слезы рукой и глядя на Итачи немного ошалевшим взглядом. — Видел? Правда? Скажи, как он? — Саске схватил старшего брата за плечи, настойчиво глядя ему в глаза. — Он плохо выглядит, да? Сильно похудел? А как он спит? Мало, наверное, да? — Саске... — Итачи весело улыбнулся, удивляясь такой яркой реакции брата. — Не проще ли тебе спросить все у самого Наруто. Саске поджал губы, отстраняясь от брата, подтягивая колени к груди и обнимая их руками. — Не могу я ему написать. Не могу. Если уж и извинятся перед Наруто, то только в живую. Через сообщение - не то. Итачи вздохнул, рассматривая насупившегося Саске. Что Саске, что Наруто, иногда, были похожи на детей. — Не сказал бы, что Наруто в полном порядке, но он держится. Про тебя спрашивал. А еще, как я понял, он полностью взял вину за твой глупый поступок на себя. Он уверен, что смог тебя чем-то очень сильно обидеть. — Какой же он... идиот. — зашипел Саске, хватаясь за голову. — Я не хотел, чтобы он чувствовал себя виноватым. Лучше бы... Лучше бы он меня ненавидел. — Смешные вы... — задумчиво протянул Итачи. — Любите друг друга больше жизни, а все равно зачем-то продолжаете друг от друга бегать. — Мне страшно, Итачи. Я хочу, чтобы у нас с Наруто все было хорошо, но я не уверен, сможет ли он быть со мной счастлив. Я иногда, совершаю импульсивные необдуманные поступки. Я не могу отпустить обиду на родителей. И не могу отделаться от чувства, что не заслуживаю любви Наруто, да и чьей бы то ни было любви в принципе. Мне кажется, я доставлю Наруто слишком много проблем. — Думаю, тебе стоит поговорить об этом с Наруто. Вы хоть раз пробовали решать ваши проблемы вместе? — Я... Я не хотел грузить Наруто лишний раз. Ему и так тяжело, а тут еще я со своими детскими травмами. — грустно вздохнул Саске. — Наверное, Наруто думает точно так же. Но если бы Наруто пришел к тебе со своей проблемой, чувствовал бы ты себя хуже? — Нет, конечно. Я бы попытался решить все его проблемы. Мне было бы приятно от того, что он смог поделится со мной этим. — Мне кажется, Наруто ответил бы точно так же. Вряд ли твои проблемы были бы ему в тягость. — Думаешь? — Саске глянул на Итачи с надеждой в глазах. — Знаю. — Итачи мягко улыбнулся, убирая лезущие в глаза Саске пряди волос. — А на счет наших родителей... Попробуй позвонить им и выговориться. Не думаю, что они будут этому рады, но зато ты расскажешь обо всем, что накипело. Саске задумался, какое-то время глядя невидящим взглядом куда-то вперед. Итачи и правда во многом был прав. — Итачи... — в горле встал ком, не давая выговорить такие важные слова. — Спасибо тебе большое, и... Знаешь, наверное, я был не прав. Мне не стоило столько лет на тебя злиться. Поэтом, прости. Саске, краснея, развел руки в стороны, беззвучно предлагая Итачи его обнять. Было видно, насколько тяжело Саске было перебороть себя. Он покраснел до кончиков ушей, а брови его были сведены так, словно он злится. Итачи, бесшумно посмеявшись, притянул Саске ближе, укладывая его голову к себе на плечо.