Шанс

      — Дино, — шепчу я, встречаясь с ним взглядом и застывая на месте, не в силах сделать и шага. Он выглядит очень подавленным, уставшим и каким-то потерянным. Что же повлияло на него так? Вчера он был в больнице в моей палате, но я уверена, что причина его неудовлетворительного состояния не в этом.       Мы были очень дружны в юности, но в определенный момент наше общение стало сначала прохладным, потом холодным, а затем и вовсе сошло на нет.Я до сих пор так и не поняла причины такой перемены в его отношении после того, как он вернулся со стажировки из Англии. Что-то незримо и безвозвратно изменилось между нами.       Наверное, он переживает из-за Энди. Ну, точно, он же так плохо выглядел вчера, наверняка не ест, не спит, попросту изводя свой организм. Вот друг за него и волнуется.       Не задерживаясь на мне взглядом, он выискивает управляющего и направляется к нему. Мужчины пожимают друг другу руки и садятся за столик, начиная что-то обсуждать. И в этот момент я нахожу определенное сходство между ними. У обоих светлые волосы и такие ярко голубые глаза. Французский акцент, французское имя, этот шарм и непреодолимое желание помочь… О, Шепфа, это же родной дядя Дино. Точно, дядя Фабьен. Как же я могла забыть. А это их семейный ресторан, который после смерти матери перешел к Дино.       Глазами окидываю обстановку и понимаю, что не была здесь уже очень давно. Слишком давно, чтобы узнать это место. Интерьер сильно изменился, как и концепция заведения в целом. Из традиционного ресторана французской кухни Дино сделал его современным, модным, оригинальным, но не лишенным теплой атмосферы французской провинции, за которую я так любила это место.       Получается, из многочисленных заведений Сан-Франциско меня угораздило устроиться на работу именно сюда. Шутка судьбы или божественное проведение? Надеюсь, это не добавит мне лишних проблем.       Выхожу из ресторана с каким-то неоднозначным чувством. Это так странно видеться со знакомыми и понимать, что они не узнают меня, что я не могу банально сказать им привет, спросить, как дела, рассказать о том, что волнует, о своих переживаниях и просто ощутить дружескую поддержку. Я чувству одиночество, которого не испытывала никогда, ведь в моей жизни всегда были родные и друзья, которые меня поддерживали. А сейчас мне даже не с кем поделиться новостью, что я нашла работу, причем очень быстро и в хорошем заведении.       Хотя, почему не с кем?       Достаю из кармана телефон и с опаской смотрю на красный череп на экране. Интересно, если я позвоню сейчас Люциферу, он просто наорет на меня или придет, чтобы злобно посмотреть своими красными глазищами и сделать это лицом к лицу, в очередной раз отпустив какую-нибудь жалящую колкость и припугнув? Но я же всего лишь хочу отчитаться, что все исправила и восстановила баланс в жизни Вероники, а может даже и улучшила ее. Ведь в этом нет ничего такого. Чисто деловой звонок, который, наверное, можно и не делать, ведь он и так обо всем узнает, если не уже, но мне очень хочется с кем-то поделиться хорошими новостями, пусть даже этим кем-то является сам дьявол.       Зажмуриваюсь и нажимаю на кнопку. Приоткрываю один глаз. Вызов не идет, в трубке не слышно криков и вообще не происходит ровным счетом ничего. Он тупо меня игнорит? Вот этого я точно не ожидала. Лучше уж пусть наорет, припугнет, обдаст своей ледяной яростью, но только не холодное отчуждение. Ведь кроме него, у меня по факту больше никого нет.       В расстроенных чувствах убираю телефон в карман и вздыхаю. На что я вообще рассчитывала? Что жестокий демон порадуется моему успеху? Наивная Вики. Сколько бы жизнь меня не била, я как самый отчаянный идиот продолжаю верить в чудо, которое вряд ли когда-нибудь случится. Но я просто не могу по-другому. Иначе зачем жить?       Прикрываю глаза, вдыхая свежий воздух, наполненный ароматом свежей зелени и цветов, и чувствую, как немного успокаиваюсь. Плевать на него. Я прекрасно справляюсь со всем сама.       Чувствую резкое дуновение ветра со спины. Распахиваю глаза, не веря собственным ощущениям и предчувствию. Неужели он решил прийти?       Преисполненная непонятной радости я разворачиваюсь, но улыбка моя тут же превращается из жизнерадостной в кривовато-вежливую.       — Ты?       — Привет. Я тоже рад тебя видеть, — обиженно произносит ангел, понимая, что я вовсе не его ожидала сейчас увидеть.       — Привет, Бонт, — пытаюсь исправить положение и улыбнуться ему более дружелюбно, но, кажется, поздно. Ну и обидчивый же он. — Прости, просто я звонила Люциферу и ожидала увидеть его, а не тебя.       — Тебя это расстроило?       В изумлении приоткрываю рот. Очень неожиданный вопрос. От него. Чувствую себя так, словно меня уличили в измене. И чего он вообще приперся сюда? В прошлый раз, когда он решил мне «помочь» меня чуть не изнасиловали, мне пришлось с боем пробиваться, и в итоге я лишилась работы. Повторять этот опыт мне совершенно не хочется.       Но, должна признать, он все-таки прав, я действительно немного расстроена, только не могу понять чем. Мне ведь, в общем-то, не важно, с кем поделиться новостью, главное сделать это.       Пожимаю плечами и спокойно отвечаю:       — Вовсе нет.       «Если только чуть-чуть».       — Люц сейчас занят, поэтому я временно подменяю его.       — Занят? Интересно, чем же, — как бы безразлично бросаю я, хотя внутри меня распирает чувство обиды. Конечно, у него есть дела поважнее, чем носиться со мной, и он неоднозначно на это намекал уже.       — Понятно чем — получает нагоняй за то, что помог тебе.       Кажется, мне послышалось. Что он только что сказал?       — В смысле помог мне? Когда? Чем? — В удивлении таращу глаза на ангела. Сильно сомневаюсь, что его оскорбления и издевки можно назвать помощью, а кроме этого он больше ничего для меня не сделал. Ох, ну еще увез меня из кафе, но это тоже слабо тянет на помощь, за которую его могут наказать.       — Ну как же, там, в кабинете, когда этот мерзавец начал к тебе, кхм… ну это…       — Приставать, домогаться, пытаться изнасиловать. Не стесняйся называть вещи своими именами, — понимающе улыбаюсь ему.       — Прости, просто я не хотел причинять тебе боль, лишний раз напомнив о том ужасном событии.       — Я в порядке. — Киваю ему и понимаю, что это практически правда. В памяти всплывают слова Люцифера, что я все сделала правильно, и от этого становится легче. Все закончилось, я цела и невредима, а это мудак еще свое получит. — Спасибо.       Бонт лучезарно улыбается и с облегчением выдыхает. Его действительно это волновало? Это так мило, что он, совершенно посторонний, эм, ангел заботится о моих чувствах, в то время как демон, который приставлен ко мне в качестве проводника на эти сорок дней, только и делает, что орет на меня и оскорбляет. Ну вот, все приятные эмоции от участливости Бонта перекрыты гневом на Люцифера. Хотела бы я ему сейчас все высказать, да этот пернатый засранец видите ли не смог прийти, потому что его вызвали наверх. Посмотрите, какой важный. Бесит.       — Так что ты там говорил насчет Люцифера? — мило улыбаясь, спрашиваю я, стараясь не выдавать истинных эмоций. Ангел явно что-то напутал. Не удивлюсь, если Люций просто скинул меня на него и свалил куда-нибудь отдыхать. — Он мне помог? Что-то я не заметила его помощи. Он даже толком не рассказал о сорока днях, поэтому здесь явно какая-то ошибка.       — Но это так. — Вижу, как глаза Бонта просияли, у меня не остается сомнений, что он говорит правду. — Он почувствовал, что тебе и телу грозит опасность и ему пришлось вмешаться.       — Ничего не понимаю. Как он вмешался? Он же появился уже когда я выбежала из кабинета и по факту ничего не сделал.       — Если ты его не видела, это не значит, что его там не было, Вики.       Ангел замолкает, а меня просто распирает от непонимания и любопытства. Почему небесные так любят говорить загадками и обрываться на полуслове?       — Я все еще ничего не понимаю. Можешь рассказать подробнее?       — А он тебе не сказал? — Отрицательно киваю. — Вот блин. — Вижу на его лице весь спектр эмоций начиная с удивления и заканчивая паникой и страхом. — Значит, я сболтнул лишнего. О Шепфа, он меня убьет. Вики, прошу, не говори ему, что я тебе рассказал, ладно? Он чертовски бесится, когда кто-то вмешивается в его дела.       Бонт заметно нервничает и, судя по всему, вот-вот готов уйти. Но мы еще не закончили.       — А ну стоять, — грозно произношу я и ловлю на себе испуганный взгляд. — Рассказывай все, что знаешь. Быстро! — Прикрикиваю на него, чувствуя, что еще чуть-чуть и он выложит мне все, что ему известно. Лишь бы не свинтил.       Он колеблется. Вижу, что хочет рассказать, но медлит, словно взвешивая в голове все за и против. Его нужно подтолкнуть, но не силой и угрозами, а чем-то другим. Он ведь такой добрый и отзывчивый и с ним нужно обращаться также.       — Бонт, пожалуйста, расскажи мне, — начинаю я тихо, мягко, ласково, как будто пытаюсь приручить напуганного зверька. — У него теперь из-за меня будут проблемы? Это он имел в виду, когда сказал, что меня не накажут? Потому что накажут его? Но что он сделал?       Ангел закусывает губу и поднимает глаза на меня. Кается, у меня получилось найти к нему подход.       — Это он подложил те ножницы на стол, чтобы ты могла обороняться. А после, когда тот извращенец, невзирая на рану, продолжил лезть к тебе, он помог оттолкнуть его. — Смотрит на мое изумленное лицо и удовлетворительно улыбается, понимая, что его слова произвели на меня эффект. — Скажи, разве тебе не показалось все это немного странным? Столько силы в таком хрупком теле?       Молча киваю, пытаясь осмыслить его слова. Теперь, когда я это услышала, я действительно начинаю вспоминать, что, когда Стэнли повалил меня на стол, все, что на нем находилось в тот момент, улетело на пол, а эти ножницы возникли там, словно неоткуда, да еще и так удачно прямо у меня под рукой. А тот толчок его к грудь. Да, я удивилась, что смогла вырваться из его захвата, так еще и повалить его на пол. Но под действием адреналина в крови организм и не на такое способен, разве нет?       Ох. Так получается, я действительно выбралась оттуда только благодаря Люциферу. Если бы не он, Стэнли осуществил бы задуманное. И после этого он меня еще похвалил. Похвалил за то, что я воткнула ножницы человеку в ногу. Усмехаюсь. Да, это в его стиле. Интересно, что бы он сказал, если бы я воткнула их этому козлу в глаз. Думаю, за это меня бы точно тут же лишили второго шанса и отправили мою душу в ад.       Но за что должны наказать его? Он просто защищал если не меня, то тело Вероники. Ведь он должен за этим следить и не допустить вреда для него. Озвучиваю этот вопрос Бонту, на что он горько усмехается.       — В общем-то он действовал в рамках правил, да, но не знаю, как это расценят на небесах. Серафимы любят ко всему придираться, а Люци у них вообще на особом счету.       Бонт как-то странно улыбается и отвечает на мой немой вопрос:       — Просто он не любит правила и часто их нарушает. По мелочи, но все же. За такое не лишают крыльев и не отправляют в небытие. И это дико бесит некоторых Серафимов. Он очень своенравный, со строптивым характером и своим представлением о том, что правильно, а что нет. Поэтому нередко поступает так, как считает нужным и потом за это огребает. И если ситуация повторяется, то он, не задумываясь, поступает также и снова огребает. Зато у него есть принципы и он четко придерживается их.       В словах Бонта я чувствую нотки…восхищения? Неожиданно. Мне кажется, что их с Люцифером связывают близкие отношения, пусть они этого и не показывают. По крайней мере, Бонт явно относится к Люци с теплом. Интересно, как такое могло произойти, чтобы два диаметрально разных создания нашли общий язык?       — И когда он вернется?       На языке вертелся вопрос: а вернется ли вообще? Но я не готова услышать на него ответ. Пусть лучше будет так.       — Не знаю. Но пока что я побуду твоим проводником, если ты не против.       Молчу. Я не против, вовсе нет. Но, черт, я действительно теперь переживаю за Люцифера, как бы странно это не звучало. И я хочу его увидеть, чтобы поблагодарить за помощь. Ведь он спас меня. И пусть после он отчитывал меня и ругал, теперь я понимаю, что он имел на это полное право, ведь я подвергла чужое тело опасности и заставила его вмешаться в ход событий. А я злилась на него за это, хотя должна была быть благодарна.       — Зачем ты вызывала Люцифера? — голос Бонта вырывает меня из мыслей.       — Хотела сказать, что устроилась на работу в хороший ресторан. Теперь у Вероники снова есть работа и ее жизнь вернется в прежнее русло, — монотонно произношу я, хотя еще полчаса назад хотела прыгать от счастья, рассказывая эту новость хоть кому-то.       — Ты молодец. Хорошо и быстро справилась. Это все?       — Да.       — Тогда я пойду.       Киваю в знак согласия. Ангел исчезает также быстро и бесшумно, как и появился. Загруженная своими мыслями я неспешно возвращаюсь домой, в гнетущем ожидании предвкушая завтрашний день.              

***

             Сквозь крепкий сон слышу незнакомую мелодичную трель, очень похожую на звук будильника. Сонливо приоткрываю один глаз, который в полумраке комнаты выхватывает голубые неоновые цифры электронных часов на прикроватной тумбочке, которые показывают восемь часов утра. Все еще не привыкшая к новому телу, новой обстановке вокруг, да и в принципе к происходящему со мной хаосу, недоуменно уставляюсь глазами в потолок на безыскусную пластмассовую люстру времен молодости моей бабушки и несколько раз моргаю, приводя мысли в порядок.       Я Виктория Уокер в прошлом, Вероника Стенс в настоящем, и, надеюсь, Виктория Уокер в будущем. Очень скором будущем. И чтобы это будущее все-таки смогло наступить, стоит начать что-то делать для этого. Но как мне собрать эти дурацкие три чистые слезы? Люди плачут по мне, я сама это видела, но почему-то как-то неправильно. Черт бы побрал эти небесные правила! Они что, при этом должны биться головой о стену, чтобы это было убедительным доказательством их скорби по мне? Бред какой-то.       И почему нельзя людскую любовь ко мне измерить, например, в количестве скорбных постов в Инстаграме? А ведь я вчера залезла туда ради любопытства, и их там было больше сотни. И это еще без репостов и просто лайков. Но неужели ни один из тех людей, что написали эти чувственные и пропитанные болью слова обо мне, не проронили при этом ни одной чистой, мать ее, слезинки?!       Резкий укол иронической боли чувствую в области сердца. Неужели Люцифер был прав? Люди лицемерны, тщеславны, и мы нужны другим только тогда, когда мы для них полезны. Отсюда и слезы завести, радости и облегчения на похоронах.       Накидываю подушку на лицо и громко кричу в нее, вымещая таким образом все свое негодование. Не с такими мыслями нужно входить в новый день. Хрен со всеми этими псевдо друзьями, у меня же есть парочка действительно близких друзей, которые не могут меня не любить, ведь я их люблю и я чувствую, я знаю, что это взаимно. Мне нужен план, как заставить их плакать по мне искренне, от сердца. Возможно, нужно просто подтолкнуть их к этому. Сейчас, когда все только случилось, возможно, что шок и неосознание до конца происходящего мешают им проникнуться ситуацией и понять всю серьезность и скорбность моего положения. Они искренне уверены, что это пройдет, и я скоро очнусь, и это не дает им грустить по мне слишком сильно. С одной стороны, мне приятна их уверенность в благополучном исходе, что они не теряют надежды и верят в меня, но с другой стороны именно они меня и лишают этой самой возможности вернуться обратно в свое тело и очнуться. Парадокс ситуации просто зашкаливает, и от этого чувства я вновь испускаю стон отчаяния в подушку.       Мне нужен план, и как удачно, что для его продумывания у меня будет весь день, пока я буду бегать от столика к столику, разнося по ним блюда вкуснейшей французской кухни и добродушно улыбаясь посетителям ресторана. Интересно, а это очень сложно? Быть официанткой мне еще не доводилось, но со стороны это всегда выглядело довольно-таки просто. Нужно только выучить меню и быстро записывать названия заказанных блюд. Думаю, я справлюсь. В конце концов, я быстро учусь и все схватываю налету, так что проблем возникнуть не должно.       Подушка летит в другой угол кровати, вслед за которой отправляется одеяло. Полная сил и энергии, я быстро привожу свой внешний вид в готовность к новому дню и в приподнятом настроении забегаю на кухню, но по мере приближения к шкафчикам с едой мой пыл остывает, а улыбка растворяется в разочарованной ухмылке, когда в памяти всплывает ассортимент продуктов, который имеется на этой кухне. Вчера я была так взволнована и озадачена встречей с Дино, разговором с Фабьеном и внезапным появлением Бонта и его рассказом о поступке Люцифера, что я совершенно забыла зайти в магазин и купить нормальной еды. А стоп. А на что я буду ее покупать? Люцифер запретил тратить деньги Вероники, а своих у меня еще нет. Надо будет попросить у Дино аванс. Или нет, лучше обращусь к Фабьену, он более разговорчивый и дружелюбный.       Поскольку собралась я достаточно быстро и у меня был еще целый час до выхода из дома, я все-таки решилась приготовить те злосчастные пельмени из морозилки. Нашла на полочке шкафа где-то в самом углу банку с различными специями, где отыскался черный перец, чеснок и тимьян. Предусмотрительно отложив в сторону чеснок, я посыпала свое шедевральное месиво из теста и фарша оставшимися специями, залила это все соевым соусом и сдобрила кетчупом. Положила первый кусочек в рот. Мда, вроде бы раньше у меня получалось готовить намного лучше. С трудом и явно не без божьей помощи я осилила половину этого блюда и с облегчением отодвинула тарелку подальше от себя. Нет, мне определенно нужен аванс и продукты. Еще и кот так жалобно смотрел на меня, когда я нагружала в его миску очередную порцию паштета с «изумительным» запахом курицы. Его еда ему явно нравится не больше, чем моя мне.       — Котик, мне тоже грустно. — Подхватывая пушистую рыжую жопку на руки, я опустилась вместе с Лео на диван и задумчиво посмотрела в окно, погружаясь в свои мысли. — Я заработаю денежку и куплю нам вкусно покушать, хорошо? –Рыжик издал довольное мяу, и я решительно восприняла это за согласие. — Знаешь, я рада, что ты есть у Вероники, иначе я осталась бы совсем одна. Это так печально, когда не с кем даже поговорить. Почему у нее никого нет? Да, я помню, она сирота, но как же друзья, сокурсники, одноклассники? Почему у нее нет парня, мужа? Это все так странно и не понятно для меня. Может я смогу сделать что-нибудь полезное для Вероники за эти сорок дней? — Удивленные золотисто-болотные глаза уставились на меня, словно кот действительно понимал, что я ему говорила. Мне однозначно повезло, что есть этот кот. С ним не так тоскливо и одиноко.       Стрелка на часах на стене показывала десять часов. Погладив кота на прощание, я отправилась покорять этот мир, ну или по крайней мере французский ресторанчик.       — Виктория, доброе утро. — На входе в ресторан меня встретил тепло улыбающийся Фабьен. — Вы как раз вовремя, через пять минут начнется утренний кофебрейк. Проходите в зал и садитесь к остальным.       — Очень доброе, Фабьен, — возвращая улыбку, ответила я. — А что такое утренний кофебрейк?       Улыбка мужчины стала еще немного шире.       — Это что-то типа утренней планерки, но не так официально. Помогает настроиться на рабочий день и позволяет обсудить рабочие вопросы в неформальной обстановке.       Этот его французский акцент завораживал, и хотелось слушать его низкий хрипловатый голос снова и снова. Я невольно поймала себя на мысли, что у Дино тоже сохранялся легкий флер акцента, хоть он и очень старался от него избавиться. А зря, ему он идет и делает его речь более загадочной и приятной для слуха.       Я благодарно улыбнулась и прошла в главный зал. Свет в помещении был приглушен, и лишь над одним столиком в самой середине горел верхний светильник, за которым уже сидели несколько человек: молодая девушка с шоколадного цвета кудряшками в форме официантки, которая придирчиво разглядывала свой маникюр, женщина средних лет с ярко-зелеными глазами и расслабленной улыбкой на губах в белоснежном кителе и молодой рыжий парень, во взгляде которого я увидела задор и азарт.       Когда я стала подходить к ним ближе, рыжеволосый поднял на меня глаза, оглядел с ног до головы и довольно ухмыльнулся, словно показывая свое удовлетворение увиденным. Эта лисья ухмылка и чертята во взгляде мне казались смутно знакомыми. Что-то демоническое, дерзкое, обжигающее было в его образе. Демоническое и при этом жгуче притягательное.       — Добро пожаловать на твой первый кофебрейк, Вики. — Словно из воздуха передо мной материализовался Сэми и протянул мне кружку с ароматным кофе. — Садись возле меня и ничего не бойся, — шепнул мне он и подтолкнул к одному из стульев, призывно отодвигая его.       Я благодарно улыбнулась ему и села на предложенное место. Сделала глоток своего напитка и чуть не подавилась им. Лавандовый латте — мой любимый кофейный напиток. Поднимаю взгляд к парню и встречаюсь с его смеющимися голубыми глазами. Как он смог так точно угадать? Я понимаю, что это просто совпадение, но с учетом всех странностей, что произошли в моей жизни за последнее время, я скептически отношусь абсолютно ко всему.       — Нравится? — чуть приподняв уголки губ в полуулыбке, спросил Сэми.       — Да, очень вкусно, спасибо. — Делаю еще глоток, смакуя вкус, и хитро прищуриваюсь. — Но как ты догадался, что это мой любимый?       — Правда твой любимый? — Брови Сэми подлетают вверх и весь его вид наглядно демонстрирует искреннее удивление.Я начинаю понимать, что это действительно случайное совпадение, а у меня, судя по всему, начинает развиваться паранойя. Парень смущенно улыбается и потирает ладонью шею. — Вообще я сделал его себе, но увидел, что ты пришла, и решил тебя угостить. Рад, что тебе понравилось.       Чувствую, как от неловкости ситуации мои щеки начинают краснеть, и поспешно прячу лицо за кружкой, делая огромный глоток.       — Так это ты та новенькая официантка, которую пропихнул Сэми? — подает голос шатенка, устремляя ехидный взгляд сначала на меня, а потом и на смятенного таким заявлением Сэма.       — Он меня не пропихивал, — резко отвечаю я, ловя на себе любопытные взгляды остальных присутствующих людей за столом. Возможно, это прозвучало слишком резко, но меня задевают подобного рода слова. Всю мою жизнь люди смотрели на меня как на принцессу, которая везде пролазит благодаря связям и влиянию родителей, что было абсолютной неправдой. Я сама поступила в университет, сама закончила его и сама начала развивать свою отрасль в семейном бизнесе. И сюда я тоже устроилась сама. Сэми лишь сказал о наличии вакансии и свел меня с управляющим. Собеседование я прошла без чьей-либо помощи.       — Моника, сейчас только утро, а ты уже прыщешь ядом, — лениво произносит рыжий, окидывая меня довольным взглядом. — А новенькая ничего, умеет постоять за себя. Мне нравится.       — Тебе любая юбка нравится, — снова едко бросает шатенка.       — Не любая, — намеренно протягивает слова парень. — Ты вот, например, меня совершенно не привлекаешь.       — Это потому что у тебя вкус хреновый.       — Разборчивый. Не ведусь на абы что.       — Хам.       — Стерва.       — Может, вы уже помолчите? — вставила женщина в поварской форме, прикладывая два пальца к вискам и медленно потирая их. — Портите своими перебранками такое хорошее утро. Вот уйду на кухню, и собачьтесь, сколько влезет.       — Я — само дружелюбие, — театрально приложив ладонь к груди, охает рыжий. — Это у Моны что-то не так с настроением в последнее время. На людей бросается. Того и гляди, покусает кого-нибудь из гостей.       — Не беспокойся, первым я удостою такой чести тебя, Ади.       — Всем доброе утро. — Бодро подлетел к столу Фабьен и резко перетянул все внимание на себя. — Я вижу, вы уже вовсю общаетесь. Замечательно. — Казалось, мужчина не видел или упорно игнорировал напряжение среди присутствующих. — Что ж, на правах управляющего я проведу официальное знакомство. Дорогие коллеги, позвольте представить вам нового члена нашей маленькой дружной семьи — Веронику Стенс, принятую на должность официантки. Судя по вашей анкете, Вероника, опыта работы в сфере услуг, и в частности в сфере общепита у вас достаточно, поэтому Моника и Сэми введут вас в курс дела, расскажут общие правила и особенности нашего заведения, ну а дальше вы прекрасно справитесь сами.       Бросаю панический взгляд на Фабьена. Конечно, у Вероники достаточно опыта в этой области, но есть одна проблема: я не она, и ее опыт, к сожалению, магическим образом не передался мне. Я не умею управлять ее памятью и выискивать нужные мне знания и воспоминания в ее голове. Черт, я надеялась, что у меня будет хоть какая-то обучающая стажировка, а тут сразу работать отправляют.       Так, Вики, успокойся. Вдох-выдох. Нужно просто внимательно следить за тем, что и как делают остальные официанты и все пройдет гладко. Сложности и препятствия делают характер сильнее. Ты же Уокер, ты со всем справишься, тем более с грязной посудой и голодными людьми.       Среди обуявшей меня паники вдруг чувствую легкое, но уверенное прикосновение теплых пальцев к своим. Встречаюсь глазами с ободряющим взглядом Сэми и чувствую, как его поддержка перетекает через это касание ко мне. Есть в этом парне что-то светлое и безумно доброе, из-за чего в его присутствии мне становится спокойно.       Благодарно улыбаюсь и с выдохом прикрываю глаза, а когда вновь распахиваю их, то встречаю на себе заинтересованно-лукавый взгляд Ади. Он почему-то заступился за меня перед Моникой, возможно просто так, а может из-за их «особенных» отношений с этой девушкой, но этот жест Сэма может быть понят им совершенно неправильно, а потому я в спешке убираю свою руку, пряча ее под стол. Я не могу заводить близких отношений с кем бы то ни было, находясь в теле Вероники, и уж тем более мне не нужны чьи-то сплетни и домыслы по поводу себя.       Далее управляющий раздал отдельные указания конкретным работникам, озвучил важные рабочие моменты и произвел общий инструктаж, но мне было сложно сконцентрироваться на его словах, так как на протяжении всего времени я чувствовала на себе два испепеляющих взгляда: злобный Моники и изучающий Ади.       — Если нет вопросов, то расходимся по рабочим местам. Всем легкой смены и отличного настроения.       Фабьен встает из-за стола и направляется в сторону служебных помещений, когда я вспоминаю, что хотела поговорить с ним о выдаче мне аванса. Устремляюсь за ним, догоняя мужчину у двери какого-то кабинета. На аккуратной черной табличке красивым золотым шрифтом выведено скромное: Динотьен дю Вилль, директор. На несколько секунду застываю на месте, вчитываясь в надпись и будто возвращаясь в далекое прошлое.       После переезда вместе с матерью в Америку Дино отказался от своего полного имени, оставив лишь скромное сокращение, и никто из друзей даже не догадывался об этом. Но однажды, я случайно услышала, как во время их ссоры мать Дино назвала его Динотьеном. Естественно я потом выпытала у нее, что это его полное имя, которое ему дал отец. И когда я назвала его Динотьеном, он очень удивился, затем сморщился и попросил не называть его так, сказав, что это имя он оставил вместе со всем остальным во Франции. Но я все равно иногда позволяла себе такую вольность, когда никого не было рядом, и со временем он даже привык и перестал на меня ругаться за это. Это был наш маленький секрет.       Из мыслей меня вывел обеспокоенный голос мужчины:       — Вы что-то хотели, Вероника?       С трудом отрываю глаза от таблички с именем и натянуто улыбаюсь, пытаясь собраться с мыслями.       — Да, я… Ах да, я хотела спросить у вас, можете ли вы мне выдать аванс?       Его глаза прищуриваются, пристально вглядываясь в мои, и он явно ожидает более развернутого обоснования такой просьбы.       — Я понимаю, это довольно нагло и самонадеянно с моей стороны просить о таком, — начинаю заверять я, — и ваши опасения давать деньги едва знакомому человеку, работнику, по факту их еще не заработавшему, вполне оправданы, но мне правда очень нужно. — Неловко мнусь на месте, отводя взгляд в сторону.       Мне стыдно вести себя таким образом и на месте Фабьена я бы не то, что не дала денег, но и всерьез задумалась бы над тем, а не мошенница ли я. Но вдруг его глаза теплеют и он понимающе кивает головой, словно в мыслях пришел к какому-то выводу.       — Я так понимаю, что с прошлого места работы вы не получили не только рекомендаций, но и зарплаты?       Его проницательный взгляд устремлен прямиком на меня, и я понимаю: а ведь он прав. Я настолько стремительно покинула «прежнее место работы», что даже и не подумала о том, что мне должны выплатить что-то. Хотя, даже если и подумала бы, то вряд ли из этого что-то вышло.       От воспоминаний о тех омерзительных событиях по телу пробегают мурашки, и я невольно передергиваю плечами, стараясь избавиться от неприятных ощущений, что не остается незамеченным мужчиной.       — Вероника, я все понимаю, — Фабьен слегка касается моего предплечья в дружеском знаке, — и вижу, как вам неловко. Обратись ко мне кто-то другой с такой просьбой, я бы, скорее всего, отказал. Но вы честны и искренни, а еще я навел справки о вашем бывшем работодателе и слухи о нем действительно ходят не самые лучшие. Поэтому я не вижу причины, чтобы не пойти вам на встречу. Сегодня же оформлю для вас аванс.       Чувствую, как на моих глазах наворачиваются слезы. Я и не знала, насколько хороший, добрый и отзывчивый у Дино дядя. И ведь в Америке его воспитанием занимался именно он. Так вот от кого у Дино такой внимательный и заботливый характер.       — Я сказал что-то не то? — В его глазах появляется тревога. — Вероника, почему вы плачете?       — Нет, что вы, все хорошо. Просто…вы очень сильно выручите меня. Спасибо. — И не в силах больше продолжать разговор, я отстраняюсь и быстро ухожу со словами, что мне пора приступать к работе.       Если утро выдалось эмоциональным и от этого непростым, то день…день был просто ужасным. Оказывается, работа официанта — это очень сложно. Записывать заказы нужно очень быстро и разборчивым почерком, при этом не забывая отмечать, какое блюдо какому человеку за столиком и каким курсом подавать.       Я перепутала блюда, отнесла их не за те столики и забыла прописать курсы, из-за чего мои гости ели сначала десерт, потом салат, и лишь за тем основное блюдо. А еще разлила из чашек кофе, пока несла его за стол и опрокинула на гостя открытую бутылку с кока-колой. Как выразился Ади: за один день совершила все смертные грехи официанта. С этим заявлением он явно поспешил, ведь как оказалось, есть еще один, самый страшный.       Я никогда не задумывалась, насколько тяжелыми и шаткими бывают заполненные тарелками и бокалами подносы в руках официантов. Нужно обладать немалой силой, чтобы носить их на одной руке, сохраняя при этом баланс и летящей походкой проносясь по залу. Видимо, я не обладаю ни одним из необходимых для этого качеств, ибо проходя по залу с подносом в руке, на котором стояла тарелка с изумительно пахнущими морепродуктами в томатном соусе и четырьмя бокалами с белым вином на высоких тонких ножках, мои ноги запутались между собой, рука с подносом дрогнула, и все его содержимое с громким звоном приземлилось на ближайший столик, разливаясь винно-оранжевым месивом по поверхности стола и…светло-бежевого костюма Дино. И когда он только успел прийти в ресторан?! И почему все это случилось именно с ним?! Он меня точно сейчас убьет.       Дино как ошпаренный вскакивает со своего места, выругавшись на чистом французском, и устремляет свои горящие ледяным огнем глаза на меня.       — Какого хрена ты творишь? А если бы ты пришибла кого-нибудь всем этим? И где только Фабьен нашел тебя. Ты уволена! — Опаляет меня ненавистным взглядом с ног до головы и, брезгливо осматривая испорченный костюм, салфеткой скидывает с рукава прилипшую креветку, и уже совсем тихо произносит: — Conne*.       Страх сковал все мое тело, и я боялась даже вздохнуть, но последняя его фраза меня отрезвила. Я виновата, и я признаю это, и понимаю его гнев, и даже готова понести наказание в виде увольнения, но вот оскорблять себя не позволю.       — Vous pouvez douter de mes compétences professionnelles, mais pas de mes compétences mentales*.       Гордо вздергиваю подбородок, слегка ухмыляясь, видя замешательство на его лице. Не каждый день официантки отвечают тебе на чистом французском, да, Дино?       — Интересно, — уже более спокойно и даже с толикой заинтересованности произносит он, складывая руки на груди. — То есть говорить по-французски вы умеете, а держать поднос на руках — нет. И что же вы забыли с такими знаниями в моем ресторане?       Я уже собираюсь ответить что-то, но в беседу, если это можно так назвать, неожиданно вклинивается взволнованный Фабьен, широко раскрытыми глазами оглядывая сначала возмущенного Дино, а следом испуганную и чуть менее возмущенную меня.       — Что тут произошло? — тихо произносит, оглядываясь по сторонам. — Вы привлеки внимание всех посетителей! А ну живо в кабинет.Vite! *       И, не давая возможности для возражений, хватает обоих за локти и уводит от любопытных глаз. Проходя мимо бара, ловлю на себе взгляды злорадствующей Моники, сочувствующего Сэми и радостного Ади, который с широкой улыбкой на лице показал мне палец вверх в знак одобрения и поддержки.       — С тебя две сотни, рыжий. Я же говорила, что с ее талантом все крушить на своем пути, она и дня не продержится здесь. — Девушка протянула раскрытую ладонь к парню, зазывно моргая глазками. Тот со звонким хлопком опустил свою пустую ладонь на ее.       — Еще не вечер, Мона, рано радуешься. Сейчас Фабьен за нее заступится и Дино сдастся. Уж кого-кого, а дядьку он послушается.       — После такого фееричного фиаско я, честно говоря, не уверен, что у него получится, — грустно произносит Сэми. — Дино очень разозлился.       — Он просто устал, вот и вспылил. — Ади расслабленно облокотился о натертую до блеска поверхность барной стойки. — Последние дни были для него очень сложными.       — С чего ты это взял? — Девушка повторила его позу.       — Слышал от Фабьена, что….       Продолжение их разговора я уже не услышала, поскольку была впихнута в просторный, залитый светом кабинет.       Дино размашистым движение скинул с себя запачканный пиджак, бросил его на пол и принялся расстегивать рубашку, по пути пересекая комнату и открывая дверцы небольшого шкафа. Он достал оттуда чистую белоснежную рубашку и тут же начал снимать с себя грязную, а я только что и успела, что отвести глаза. Надеюсь, хотя бы штаны он оставит на месте, по крайней мере, пока я не уйду.       — Mon Dieu! * Что вы там устроили? Дино, что с тобой произошло? И почему ты кричал на Веронику?       — А ты не догадываешься, как могут быть связаны мой потрепанный внешний вид и она? — Дино злобно кивает в мою сторону, продолжая застегивать пуговицы чистой рубашки.       — Ох. — Фабьен критически осматривает забрызганные томатным соусом светлые брюки Дино и переводит сочувственно-тревожный взгляд на меня. — Вероника, неужели это вы сделали?       К моему удивлению, Фабьен не выглядит рассерженным или напряженным. Такое чувство, будто эта ситуация в определенной степени даже забавляет его, о чем свидетельствуют приподнятые уголки его губ и расслабленно поднятые брови.       — Это вышло случайно, простите. Я запнулась и не удержала поднос. Я пыталась предотвратить падение, но не смогла и поэтому…       — И поэтому решили окатить всем эти меня. Спасибо, — властным тоном перебил Дино и обратился к дяде: — С каких это пор ты набираешь людей без навыков работы в нашей сфере?       — У мисс Стенс большой опыт работы в сфере услуг. Между прочим, она даже работала в отеле Рикс.       — Рикс? — Удивленно смотрит на меня. — Не важно. Мы ресторан, а не отель.       — Neveu*, в тот отель набирают лучших, их обучают по стандартам мирового класса и они без преувеличения умеют все.       — Обливать владельца заведения, в котором работаете, вас тоже там научили, мисс Стенс? Должен признать, знание французского языка меня сильно удивило и это не может не быть плюсом для вас, но в ваш опыт работы в таком фешенебельном отеле мне верится с трудом. Ты рекомендации мисс Стенс из того места видел? — снова обращается к Фабьену, садясь за широкий рабочий стол полукруглой формы.       — Вероника как раз обещала их подвезти, когда у нее будет выходной. — Бросает на меня озадаченный взгляд, словно прося подтвердить его слова, хотя мы ни о чем таком не договаривались. — Ведь с этим не возникнет проблем, так?       — Да, конечно, — уверенно киваю я, искренне надеясь, что это правда, и мой мозг не выдал желаемое за действительное.       — К чему ждать? Можете поехать туда прямо сейчас. Я отпускаю вас, Вероника. — Чуть помедлив, многозначительно добавил: — Я пойму, если вы больше не вернетесь к нам.       Он что, так тонко намекает, что я все это придумала? Но я чувствую, что это правда. Я возьму рекомендацию из этого долбаного престижного отеля и кину ему прямо в лицо. Да что он вообще о себе возомнил? Считает, что я врушка какая-то? Подумаешь, оступилась и забрызгала его костюм. С каждым может такое случится, и вовсе не обязательно из-за этого издеваться надо мной.       — Я сделаю это, если вы настаиваете, — с чувством достоинства отвечаю я.       — Прекрасно. В таком случае даю вам два часа на это. Не уложитесь, будем считать, что вы передумали у нас работать.       — Два часа? Но мне ехать туда минимум минут сорок, а то и весь час, это же на другом конце города, — возмущаюсь я. Он точно решил таким образом от меня избавиться.       — На такси обернетесь за час, — невозмутимо отвечает блондин.       — У меня нет денег, чтобы ехать на такси.       По правде говоря, у меня и на автобус их нет, но это ему знать вовсе не обязательно.       Дино выгибает бровь, искоса смотря на меня, затем переводит взгляд на Фабьена, который, к моему восторгу, смотрит на племянника с долей осуждения и порицания.       Устало вздохнув, Дино достает кошелек и кладет на стол несколько купюр.       — Вот вам деньги на такси. Возвращать не нужно, спишем на производственные расходы. Теперь вы успеете?       Задумываюсь, рассматривая зеленые купюры. Я могу тратить только собственно заработанные деньги. Но с другой стороны, он же сам сказал, что это на рабочие расходы. Поразмыслив немного, забираю деньги, складывая в карман.       — Я очень постараюсь, и, если в отеле не придется долго ждать, вернусь к обозначенному сроку.       — Вы уж постарайтесь. — Улыбается, а во взгляде так и сквозит недоверие.       Разворачиваюсь и выхожу из кабинета, но прежде чем дверь за мной захлопывается, отчетливо слышу его тихий голос:       — Вот увидишь, дядя, не вернется. Обычная мошенница.       Чувствую ощутимый укол обиды. Дино всегда был очень серьезным и рассудительным, но испытать на себе его недоверие оказалось очень неприятно. Хотя его можно понять. Но я все равно на него злюсь. Так накричал на меня, еще и дурой обозвал, думая, что я не пойму. А ведь когда-то мы были близкими друзьями.       На такси до отеля я добралась за неполные тридцать минут и сразу же направилась в вестибюль к девушке на ресепшине. Она была очень приветлива и сразу же набрала управляющего, сообщив мою просьбу. Он оказался занят, но перевел звонок на отдел кадров, где подтвердили, что готовы меня принять. После проверки документов и обнаружения меня в их базе данных сотрудников (слава Шепфа, Вероника действительно работала в этом отеле!), через каких-то пять минут у меня на руках была целая папка, состоящая из всех имеющихся у них в личном деле документов Вероники, включая копий документа об образовании и предыдущем опыте работы.       Счастливая и воодушевленная таким поворотом событий и, что не менее приятно, возможностью утереть нос Дино, я пересекла зал вестибюля, когда в дверях я неожиданно столкнулась с Энди. Стоп, а что он может делать в отеле? Почему он не в больнице со мной? У него тут деловая встреча? Или, может не совсем деловая…       Так, Вики, отбрось эти мысли. Такого просто не может быть. Это же мой любимый Энди, который без ума от меня и почти женился на мне. Все, мне нужно возвращаться в ресторан. Хотя, у меня еще есть целый час…       Поддавшись внутреннему порыву, я подбегаю к лифтам и забегаю в уже закрывающийся. Увидев меня, Энди любезно нажал на кнопку открытия дверей, чтобы я успела проскользнуть внутрь. Чтобы не вызвать сомнений, нажимаю на кнопку последнего этажа. Он нажимает на девятый. Что ж, значит, выйду на десятом и быстро спущусь по лестнице.       Так я и поступаю, и, естественно я не застаю момента, когда он заходит в одну из многочисленных однотипных дверей. Ну, чудесно, Вики — юный детектив. И что теперь?       В смешанных чувствах иду к лифтам и нажимаю кнопку вызова. Я не знаю, что я хотела увидеть. Я ведь доверяю Энди и уверена, что он не может обманывать меня, да еще и когда я нахожусь в таком критическом состоянии буквально между жизнью и смертью. Нет, у него должна быть веская причина находится здесь. Наверняка это связано с работой, ведь иностранные партнеры часто устраивают такие встречи в своих номерах.       Двери лифта открываются, и я уже почти шагаю в него, когда мимо меня проходит силуэт и обдает сладким запахом ванильных духов. Я знаю этот аромат, ведь я так долго выбирала его в Дубае, и это эксклюзивный парфюм, который можно приобрести лишь в том единственном магазине. И я подарила его своей лучшей подруге Лоре.       Резко оборачиваюсь, не веря собственным глазам. А она что здесь делает? Лора уверенно идет по коридору, стук ее каблуков утопает в мягком ковровом покрытии. Прячусь за угол, следя за ней, в ожидании, в какую комнату она постучит, и кто ее там встретит.       Я не верю в совпадения, и внутреннее чутье упорно кричит мне, что что-то тут не ладно, но я отказываюсь прислушиваться к нему. Я же не в сопливом сериале с заезженным сюжетом, где жених изменяет своей невесте с ее собственной подругой. Всему есть логическое объяснение.       Она останавливается напротив одной из дверей и делает несколько стуков, дожидаясь, пока с той стороны откроют. Задерживаю дыхание, боясь пошевелиться, словно от этого что-то изменится. Из дверного проема показывается он…       Энди быстро осматривается по сторонам, словно убеждаясь, что их никто не видит, произносит пару слов и заводит Лору внутрь, закрывая дверь. Чувствую, как с щелчком замка что-то внутри меня рухнуло вниз. Боль, ревность, предательство жгучей лавой разливаются по венам. Я должна узнать правду.       На ватных ногах я иду вдоль коридора к этой проклятой двери и уже заношу кулак над ней, как вдруг кто-то перехватывает мою руку и с силой отбрасывает ее назад.       — Что ты делаешь? — Вкрадчиво шепчет Люцифер, впиваясь в меня своими алыми глазами.       Пелена слез начинает застилать глаза, но я не собираюсь играть в его игры и дерзко отвечаю вопросом на вопрос:       — А ты?       — Спасаю тебя от нелепой смерти.       — Я тебя об этом не просила. Так же, как и не просила подставляться из-за меня в тот раз, — срываюсь на крик и вырываю свою руку из его хватки.       Его брови подпрыгивают в удивлении, которое затем сменяется злостью. Кажется, он догадался, что я все знаю.       — Можешь не благодарить, душонка. Но если бы не я, тебя бы уже здесь не было.       — И как? Оно того стоило? — Кажется, мои эмоции вновь берут верх, и я срываюсь, но не на том, на ком хотела бы. — Как тебя наказали за помощь мне?       — Много чести наказывать из-за такой, как ты, — едко отвечает он, скользя глазами вдоль стены. Чувствую, что не договаривает, но сейчас мне плевать на это.       — Я должна с ними поговорить.       — И что ты им скажешь, позволь узнать? Кинешь предъяву в неверности своим…кому? Кто они для тебя и кто ты такая, чтобы они что-то объясняли тебе? Включи голову, непризнанная, ты лишь все испортишь сейчас. Твои сорок дней только начались и могут тут же закончиться, как только ты сболтнешь лишнего. А ты сболтнешь.       Хватает меня за руку и начинает насильно тащить к лифту. Я вырываюсь, бью его по рукам и ногам, кричу в его адрес ругательства. Люцифер с рыком прижимает меня к стене, закидывая мои руки наверх и не давая вырваться.       — Ты можешь хоть пять минут помолчать и просто сделать так, как я говорю?       — Я не обязана выполнять твои приказы! Это моя жизнь и я решаю, как мне поступать.       — Не думал, что ты бываешь такой вредной. — Ухмыляется, обводя мое лицо ехидным взглядом.       — Пусти меня, — шиплю сквозь зубы.       Наше внимание привлекает распахнувшаяся сбоку дверь, из которой появляется взволнованный Энди, оглядывающийся по сторонам.       Я набираю в легкие воздуха, чтобы сказать ему что-то, но вдруг, выругавшись себе под нос, Люцифер резко затыкает мой рот своими губами. Первые пару секунд я пытаюсь как-то вырываться, но его горячий язык, проворно скользнувший ко мне в рот, и крепкие руки, сдавившие запястья и талию, пресекают все попытки к сопротивлению.       Сбоку что-то пиликнуло, и дверь позади меня плавно отворилась, пропуская нас внутрь светлого номера. Люцифер мягко, но настойчиво втолкнул меня внутрь помещения, и сквозь какую-то непонятную пелену, окутавшую мое сознание, я услышала, как дверь за нами захлопнулась, оставляя онемевшего в непонимании Энди где-то за ней.       Словно пробуждаясь ото сна, сознание постепенно возвращается ко мне. Я открываю глаза и вижу перед собой ухмыляющегося демона. Его руки все еще лежат на моей талии, а глаза смотрят прямо в мои, испепеляя своим жаром, проникая в самую душу, пленяя, гипнотизируя и подчиняя себе. Я лишь безвольно моргаю, пытаясь прийти в себя и осознать, что только что произошло.       Что это было?