Шанс

      — Что это сейчас было? — тихо шепчу я, все еще приходя в себя после увиденного, услышанного, сделанного, сказанного и не сказанного.       Слишком много всего произошло за такой маленький отрезок времени, и хочется, до безумия сильно хочется закрыть глаза и погрузиться в небытие, чтобы потом открыть их уже в своей комнате, и чтобы все произошедшее оказалось удивительным, непонятным, странным сном. Но я не сплю, все происходящее более чем реально, так же, как и дьявол, стоящий прямо передо мной и взирающий на меня своими огненными глазами, прожигающими насквозь.       — Что это сейчас было? — громко и твердо повторяю свой вопрос, чувствуя, как кровь в венах начинает кипеть от ярости. Что он себе позволяет? Не дал мне узнать, что происходит, да еще и…поцеловал?!       Резко вырываюсь из рук Люцифера и гневно смотрю на него. Все, абсолютно все, что я планировала ему сказать, слова благодарности за спасение от Стэнли, за невидимую заботу и внимание, все это словно испарилось куда-то, и их место занял гнев. На Энди и на Лору, что так подло и грязно предали меня, и конечно на Люцифера, который не дал мне возможности все выяснить здесь и сейчас.       — Я спас твою никчемную душонку от преждевременной смерти. — Отходит от меня к стене и прислоняется к ней плечом, при этом все также не отрывая от меня усмехающегося взгляда. — Заметь, уже дважды. И при этом ни разу не услышал благодарности от тебя.       Фыркаю, складывая руки на груди и отходя к окну. Своеобразная помощь дьявола — последнее, что мне сейчас было нужно.       — И, как и в тот раз, я не просила тебя об этом, — тихо произношу я, где-то глубоко внутри понимая, насколько сильно сейчас не права, но ничего не могу с собой поделать. Злость на весь наш гребаный мир в эту секунду слишком сильна во мне, чтобы я могла трезво оценивать ситуацию.       — Знаю, но, тем не менее, я все же здесь. И пусть не сейчас, но позже ты поймешь, что чуть не совершила ошибку, поддавшись чувствам и эмоциям, в то время как на первом месте у тебя должна быть цель выжить, и она явно идет в разрез с уличением твоего жалкого женишка в неверности.       Я усмехаюсь.       — Да тебе в пору проповеди читать и наставлять грешников на путь истинный.       — Фу, — Люцифер брезгливо морщится, но тень улыбки пробегает по его лицу, — я могу наставить только на грех. Я демон, не забыла?       Чувствую какое-то невероятное опустошение внутри. Мне становится совершенно безразлично все, что творится вокруг, включая слова дьявола. Внутри лишь ноющая пустота, которая вскоре заполнится горечью и нестерпимой болью от предательства самых близких мне людей, когда осознание этого в полной мере завладеет моим сознанием. И эта пустота снимает все блоки и страхи, и я без доли сомнения, даже не раздумывая, выпаливаю:       — Почему ты сделал это?       Смотрит на меня удивленно, слегка прищуриваясь. Мой вопрос поставил его в тупик. Что именно я имею в виду? Я и сама не знаю. Мои мысли прозрачны и пусты, так что в моей голове ему не получится отыскать ответ.       — Я ведь должен заботиться о сохранности тела Вероники, пока ты в нем разгуливаешь, — уклончиво отвечает он, глядя мне прямо в глаза. И я стойко выдерживаю его взгляд, продолжая гнуть свою линию.       — Разве ей угрожала опасность? — Делаю шаг к нему, словно атакую.       — А разве нет? — Отталкивается от стены, делая шаг навстречу. — Только подумай: твой благоверный так успешно скрывал свою интрижку с твоей лучшей подругой, при этом намереваясь жениться на тебе. Думаешь, у него не было серьезных причин, чтобы жениться на одной, а спать с другой? И ты серьезно считаешь, что он не решил бы избавиться от случайного свидетеля, сующего свой изящный носик не в свое дело? — По окончанию фразы делает еще один шаг и останавливается на середине комнаты.       — Допустим, хотя я сильно сомневаюсь, что он решился бы как-нибудь навредить мне в стенах отеля, где повсюду снуют люди, а коридоры напичканы камерами. — Иду вперед, сокращая расстояние. –А что насчет поцелуя?       Встаю прямо перед ним на расстоянии каких-то нескольких десятков сантиметров, вздергивая голову вверх, чтобы смотреть ему прямо в глаза. Его дыхание щекотит волосы на лбу, и я буквально ощущаю жар, исходящий от его тела.       Я не умею читать мысли, но, если верить в то, что глаза –душа человека, то есть ли душа у демона? Ведь в эту минуту я отчетливо вижу, что в его взгляде что-то переменилось. Он стал теплее, задумчивее, серьезнее. Есть ли хоть крохотный шанс, что его отношение ко мне переменилось? Что в эту самую секунду он не испытывает ко мне отвращения, не хочет придушить и послать ко всем чертям с моими мелкими человеческими проблемами?       Мысленно сама себе даю очередную пощечину и отвожу взгляд в сторону. С чего бы ему изменить свое отношение ко мне? Ведь я с самого начала была для него как кость в горле, о чем он не преминул мне неоднократно заявить, причем очень прямо и в свойственной ему манере, еще и наглядно продемонстрировав это посредством удушения.       Он прав, я действительно своими необдуманными поступками снова подвергла Веронику опасности, и он просто пришел предотвратить негативные последствия, по факту прикрыв мой зад и не дав лишиться шанса на жизнь. Он просто делает то, что должен, и даже больше. А я просто глупая и никчемная, как и говорил Люцифер. Демоны же не врут, так ведь?       Собираюсь сделать шаг по направлению к выходу, как вдруг грубые пальцы обхватывают мой подбородок и возвращают взгляд к его горящим глазам.       — А что насчет поцелуя? — вторит мой вопрос шепотом, переводя свой взгляд на мои губы. Дьявол прекрасно умеет играть на человеческих чувствах и, кажется, сейчас я испытаю его мастерство на себе.       — Почему ты поцеловал меня? — шепчу в ответ, тоже опуская глаза к его губам. Хочу быть на равных.       — А какой ответ ты желаешь услышать? — медленно облизывает нижнюю губу.       — Такой, который меня устроит. — Словно зачарованная смотрю на его рот, не в силах отвести взгляд.       — Я сделал это, — наклоняется вперед, заправляя волосы за ушко, тем самым открывая себе доступ к нему, — чтобы заткнуть тебя, непризнанная. — Делает паузу. — Или же, — в сомнении кривит губы, проделывая такие же действия с другой стороной моей головы, вызывая толпы мурашек по телу своим дыханием, — я просто захотел это сделать. Выбирай, что больше нравится.       Снова выпрямляется во весь рост, но не отходит, сохраняя близкое расстояние между нашими телами и оставляя на лице все ту же лукавую улыбку.       А у меня просто нет больше сил терпеть все это. Я хочу уйти, убежать отсюда как можно скорее, очутиться в своей квартире и выплакать все, что начинает упорно проситься наружу. Ком подступает к горлу, глаза мокреют, ноги подкашиваются, пальцы дрожат. Собираю все оставшиеся во мне силы, чтобы не разрыдаться на этом самом месте. Здесь мне не подставят сочувствующего плеча. Не хочу показывать свою слабость. Не ему.       Делаю глубокий вдох, прикрывая глаза и хватаясь за дверную ручку.       — Ты, кажется, хотела это куда-то отнести.       Перед моими глазами появляется папка с документами, которые я получила всего лишь полчаса назад в этом проклятом отеле. Не произнося ни слова, забираю у Люцифера папку и киваю головой в знак согласия. Также молча открываю дверь и выхожу из номера, на негнущихся ногах преодолевая неимоверно длинное расстояние до лифта.       Дорога до ресторана проносится, словно в тумане. Слезы горечи стекают по щекам, а в голове мелькают картинки последних лет. Как мы с Энди предавались любви, строили совместные планы, вместе засыпали и просыпались, чувствуя себя абсолютно счастливыми. Как мы с Лорой выбирали подвенечное платье, обсуждали мужчин, делили одну комнату в общежитии в колледже. Как мы втроем ездили на пикник, ходили в кино, ужинали в ресторане. Все было ложью? Или в какой момент все стало ложью? Как я могла быть настолько слепой, чтобы не заметить химии между этими двумя? И зачем, зачем они так поступили со мной? Зачем?!       Я не помню, как вышла из такси, не помню, как поднялась по ступенькам ресторана, не помню, как очутилась на веранде, встретившись лицом к лицу с недовольным Дино.       — О, надо же, ты все-таки пришла, — саркастично, но все же с толикой удивления и одобрения заметил он, откидываясь на стуле и складывая руки на груди.       — Я принесла документы, как ты просил, — безжизненным голосом ответила я, протягивая ему папку трясущимися руками.       Беглый взгляд на папку, потом на меня. Смотрит на часы на руке и отрицательно чуть качает головой.       — Ты опоздала. Я давал тебе два часа, а прошло уже два с половиной, — холодно сказал он, не прикасаясь к документам.       — Прости...те, я просто встретила в отеле свою лучшую подругу, — еле шепчу я.       — И вы считаете это достаточной причиной для опоздания? — Скептически выгибает бровь, усмехаясь, а я чувствую, как силы покидают меня. В глазах мутнеет и меня начинает слегка штормить.       — И еще там был мой жених. — Каждое слово дается мне с большим трудом. Пытаюсь проглотить застрявший в горле ком, но не выходит. — И они были вместе.       Произношу последнюю фразу на одном дыхании и мгновенно расслабляюсь, чувствуя невесомость и странную легкость. Дышать становится удивительно просто, гнетущие мысли покидают сознание, боль уходит, и все переживания рассеиваются. Отдаленно слышу чей-то крик о помощи и вижу перед собой обеспокоенное лицо Дино, когда глаза застилает спасительная тьма, и я с радостью отдаюсь ей, растворяясь в этой неге.       Раньше я очень редко видела сны, а если и видела, то практически не запоминала их. После аварии изменилось многое, в том числе и это. По ночам в моей голове стали возникать картинки, образы, ситуации, которые выглядят пугающе реалистичными и странными. Словно прошлое и настоящее перемешались между собой. Я вижу то, что происходило со мной раньше, но по-другому, иногда со стороны, иногда с некоторыми изменениями, как будто невидимая дверь приоткрывается, и я могу видеть то, что прежде было скрыто от моих глаз.       Когда мир вокруг меня поплыл и я прикрыла глаза, передо мной снова возник тот роковой день, но было в этом обморочном видении кое-что еще, что я по какой-то причине не помнила ранее, но теперь я убеждена, что это было на самом деле.       Я снова нахожусь в своей машине, только на этот раз я сижу на пассажирском сиденье и наблюдаю за собой, словно зритель. От меня не зависят ни собственные действия, ни слова, ни мысли. Я могу лишь наблюдать, по крупицам воспроизводя последние минуты до того рокового столкновения.       Вот я звоню Энди и мило общаюсь с ним. На глаза накатывают непрошеные слезы, но я решительно стираю их ладонями с щек, не позволяя себе удариться в очередную истерику по разбитому сердцу. Хочется закричать, что этот гад меня использует и не заслужил всех тех хороших слов, что я прямо сейчас произношу ему по телефону. Но голос мой нем, я не могу вымолвить и слова, также как и прикоснуться к чему-либо. Я могу только смотреть.       Смотрюсь в зеркало заднего вида, поправляя прическу и макияж. Улыбаюсь себе такой доброй и по-настоящему счастливой улыбкой. Отворачиваюсь. Становится тошно от самой себя. Глупая Вики! Тебя использовали, обманывали самые близкие люди, а ты этого даже не заметила.       Этот вечер должен был стать началом моего личного счастья, а стал началом конца. Даже если я выживу, какая жизнь меня ждет после? Вспомню ли я все то, что узнала об Энди с Лорой, когда очнусь? А если нет? Они продолжат водить меня вокруг пальца?!       Машина трогается с места. До места аварии всего лишь несколько кварталов. Безучастно смотрю в боковое окно. Я не знаю, зачем мое подсознание издевается над моим и так истощенным организмом, заставляя переживать тот ужасный момент моей жизни снова и снова. Теперь еще и в роли наблюдателя. Чудесно.       Сворачиваем на бульвар. Вторая я достает телефон и набирает номер. Тупая привычка постоянно возиться с мобильником за рулем, которая вышла мне боком. А еще ремни безопасности. Никогда больше не буду их игнорировать. Мысленно усмехаюсь сама себе; Дино бы мной гордился.       — Лора, привет. Ты еще на работе?       Ловлю себя на мысли, что не помню этого звонка и разговора.       — Бедняжка. И тебя тоже папа загонял. Но ты ведь не будешь сегодня задерживаться? Вовсе не из-за туфель я тебе звоню. На сегодняшнем вечере мне нужна ты. Без вашей с Мими поддержки я точно свалюсь в обморок от страха и волнения. Так что давай, собирайся и уходи из офиса.       Выруливаем на перекресток и останавливаемся на светофоре. На противоположной стороне дороги останавливается такой знакомый белый мерседес. Сначала пробегаю по нему глазами вскользь, но затем замечаю номер. Три единицы. Взгляд медленно поднимается к лобовому стеклу, и я в удивлении приоткрываю рот. На передних сиденьях я отчетливо вижу Энди и Лору, которая в этот самый момент из «офиса» разговаривает с другой я по телефону. Ах да, Энди же тоже вроде как был в офисе еще пять минут назад. Не знала, что офис крупной международной компании переместился в его машину!       Злость, закипающая во мне в этот самый момент, заставляет меня судорожно сжать кулаки и со всей силы ударить по дверце бардачка. Рука, ожидаемо, проходит сквозь предмет, но я отчетливо слышу звук удара. Поворачиваю голову в сторону и в удивлении вижу себя, побледневшую, поникшую, с влажными глазами и трясущимися руками. Телефон с горящим экраном лежит на полу машины, а ее немигающий взгляд направлен ровно в то место, куда только что смотрела я.       Она их видит. Видит и все понимает. Снова перевожу глаза на сладкую парочку. Энди наклоняется к Лоре и вроде бы что-то говорит, затем берет ее руку в свою и оставляет поцелуй на тыльной стороне ладони. Вот же мерзавец.       Очередной укол дикой боли и начавшие движение машины заставляют меня отвести глаза. Я не помню всего этого, но точно знаю, чувствую, что это было на самом деле. Это не сон, не галлюцинация, не фантазия моего больного воображения, это то, что произошло в прошлом. Но почему после смерти я об этом забыла? Остальные же воспоминая остались.       Сзади раздается протяжный нервный гудок. Светофор давно светит зеленым, а мы все еще стоим на перекрестке и перекрываем движение другим машинам. Вторая я поднимает телефон и резко выдавливает газ в пол, срываясь с места, оставляя за собой легкий дым горящих покрышек.       — Это какая-то ошибка. Этому наверняка есть разумное объяснение. Я сейчас позвоню ему и еще раз поговорю с ним. Энди наверняка просто решил подвести Лору до дома, чтобы она успела собраться для вечера. Да, точно, они же вместе работают, вот он ее и подвозит. Или, может, они задумали какой-то сюрприз для меня. Энди хочет сделать мне подарок и попросил у Лоры помощи в выборе. Я знаю, он так уже делал с Мими.       Смотрю на себя со стороны со смесью жалости и грусти. Несмотря на столь явные и однозначные факты я продолжаю искать какой-то другой смысл во всем происходящем и до последнего не верю, что близкие люди могут меня так предать. Черт возьми, да я все еще до конца не верю, что они вместе! Я видела их сейчас в машине, видела в одном номере в отеле, но я все еще не верю, что Энди мне изменяет с Лорой! Этого просто не может быть. Это невозможно, невообразимо, нереально.       Резкий поворот налево и машину чуть заносит на тротуар. Вижу, как вторая я часто моргает, пытаясь убрать с глаз щиплющие соленые капли. Скоростная магистраль, слезы на глазах и дрожащие руки, нет, одна рука на руле, потому что второй я листаю список контактов в телефоне, пытаясь набрать номер Энди.       — Черт, черт, черт!       Усмехаюсь. Вот этот момент я очень хорошо помню. Уронила телефон под водительское кресло. И вот нет бы остановиться у обочины, привести себя в порядок и разобраться с эмоциями, нет же, я упорно продолжаю ехать, на ощупь пытаясь отыскать этот долбаный смартфон.       — Да где же… Ах, вот.       Я знаю, что случится пару минут спустя, но ничего не могу поделать. Да и смысл? То, что случилось — внимание, сейчас будет тавтология — уже случилось. Этого не изменить, историю не переписать, поэтому я молча наблюдаю, как вторая я безуспешно пытаюсь вытащить застрявший в креплении сиденья кусочек ткани платья, как ругаюсь, всхлипываю, проклинаю все на свете и решаюсь на величайшую в своей жизни глупость — отпускаю руль, удерживаемый до этого одной рукой, опускаю голову вниз, теряя зрительный контакт с дорогой, и с победным криком высвобождаю застрявшую ткань, возвращаясь в исходное сидячее положение. Вижу нечеловеческий страх и ужас на собственном лице, слышу громкий крик, скрежет тормозов и шипение шин. Руль выкручивается на триста шестьдесят градусов, и меня отбрасывает в сторону на дверцу машины, сквозь которую я и вылетаю, оказываясь выброшенной на дорогу.       Поднимаюсь на ноги, по привычке отряхивая с одежды невидимую грязь. Ни ран, ни повреждений, даже боли нет. Ничего. И вокруг воцаряется какая-то пугающая, звенящая тишина. Нет ни единой души, только свалка разбитых машин, следы от столкновений на асфальте и мое безжизненное тело за рулем синего BMW, сжимающее в руке смартфон, на экране которого застыл вызов на номер Энди.       Я потянулась достать этот долбаный телефон, чтобы позвонить этому мудаку и уточнить, точно ли он мне врет. То есть фактически я умерла из-за этих двоих? И забыла об этом. Класс. Молодец, Вики.       Слышу какие-то приглушенные звуки и чьи-то голоса, доносящиеся словно из-под толщи воды. Постепенно голоса начинают приобретать ясность, и я даже начинаю понимать слова и узнавать их владельцев.       — Моника, ты вызвала скорую?       — Да, они выехали, сказали, в течение тридцати минут приедут.       — Тридцать минут?!       — Не кричи на меня! Я что могу сделать? Сейчас час пик, город стоит колом.       — Вы оба — выйдите отсюда и выясняйте отношения в другом месте.       — Ну босс…       — Я сказал — за дверь.       — Ладно. Пошли, моя любимая мигера.       — Заткнись уже.       — Сэми, остаешься за главного.       Дино, Ади, Моника и Сэм? Что они здесь делают?       Чувствую, как слабею. Обессиленно опускаюсь на землю, спиной приваливаясь к корпусу машины. Прикрываю глаза. Становится приятно темно, тело расслабляется, и я словно парю в воздухе, не чувствуя материального мира вокруг себя.       Пытаюсь снова приоткрыть глаза, но ничего не выходит. Точнее, я знаю, что я открыла их, но темнота не рассеивается. Ощущение, будто я ослепла, а в довесок потеряла еще и слух, и обоняние, и вообще все пять чувств.       Тишину снова разрезает знакомый мужской голос, в котором слышны тревожные ноты.       — Дядя, как думаешь, что с ней?       — Не знаю, переутомление, может быть. А может, — мужчина замолкает, словно обдумывает что-то, — это голодный обморок.       — С чего ты взял?       — Мне кажется, у нее финансовые трудности. Видишь ли, она попросила выдать ей аванс. — Тон Фабьена резко меняется, голос становится на пару тонов выше. — Не смотри на меня так. Я знаю, что ты сейчас скажешь, что я доверчивый и не стоит верить всем и каждому, а потому скажу, что я навел кое-какие справки относительно того, что она рассказала о своем предыдущем месте работы, и информация подтвердилась. И да, я поверил ей на слово и, как видишь, она не соврала насчет работы в отеле. — Глубокий вздох, и голос мужчины снова становится размеренно-тихим. — Я чувствую, что она не врет, но еще мне кажется, что у нее сложная жизненная ситуация. Поэтому, прошу тебя, племяш, будь с ней помягче.       Голоса затихают, и от этого мне становится страшно. Сначала этот сон-видение, потом голоса на месте аварии, потом темнота с голосами, а теперь просто щемящая, давящая, глухая темнота. Начинают закрадываться мысли, что я сделала что-то не так и в действительности умерла, а это мой личный круг ада, на котором мне предстоит провести всю следующую вечность, проживая снова и снова день своей смерти в аварии. Никогда бы не подумала, что попаду в ад, но раем это точно не назовешь, а потому вариантов остается немного.       Но Дино снова начинает говорить, и я облегченно выдыхаю. Видимо, я все еще жива, хоть и нахожусь в сомнительном состоянии.       — Перед тем, как все это случилось, она сказала, что видела своего жениха с лучшей подругой в отеле.       — И что? — спокойно спрашивает Фабьен.       — А то, дядь, что мужчины и женщины просто так в отелях за закрытыми дверьми не встречаются. Обычно такие встречи носят определенный характер. — По голосу слышу, что Дино явно неудобно говорить все это. — Да что я тебе объясняю, взрослому мужику, и сам все понимать должен.       — Ах, это. Думаешь, она из-за них так разнервничалась?       — Уверен. Она когда пришла, вид у нее был как бы немного не в себе, что ли. Бледная, с припухшими глазами, рассеянным взглядом и дрожащим голосом.       — Надо было сразу ее отвести внутрь и налить чего-нибудь успокаивающее, грамм пятьдесят, а лучше сто. Почему ты не позаботился о ней? — Слышу в голосе Фабьена грозовые раскаты. Кажется, сейчас будет проведена воспитательная работа.       — Ты еще меня обвини во всем произошедшем, — обиженным тоном проговорил Дино.       — Конечно, обвиню. Ты еще и, небось, отчитывал ее за что-нибудь. Знаю я тебя.       — Ну не то, чтобы прям отчитывал.       — Эх ты. Воспитывал-воспитывал, а все бестолку. — Голос Фабьена становится все дальше и дальше. — Моника, где эта чертова скорая едет? — Звук закрывающейся двери.       Ощущаю сначала легкое, потом более ощутимое покалывание во всем теле. Чувствую, как конечности тяжелеют, а голову простреливает тупая боль. Хочу сделать глубокий вдох. Горло высохло и режет. Издаю стон, который больше похож на хрип какого-то старика.       — Очнулась. Слава небесам. Я принесу воды, а ты будь с ней, Сэми.       Звук удаляющихся шагов и скрип двери.       — Ну и напугала же ты нас, Вики.       В полусознательном состоянии поворачиваю головой в бок и медленно, очень медленно открываю глаза, постепенно привыкая к режущему глаза свету. Перед взором предстает взволнованное лицо Сэми, его голубые глаза внимательно смотрят на меня, а рука крепко сжимает мою ладонь.       — Что ты сказал? — хриплю я. Кажется, я еще не пришла в себя от того странного видения и сознание все еще путается в прошлом и настоящем.       — Я говорю, что мы все очень сильно испугались за тебя, Вероника. Как ты себя чувствуешь? С тобой раньше такое случалось?       — Я…я не знаю. — Говорить трудно, губы и горло пересохли.       — Мы вызвали скорую, они вот-вот должны приехать. Тебя должен осмотреть врач, вдруг что-то серьезное.       Ничего не отвечаю, лишь чуть сжимаю ладонь парня в знак благодарности, прикрывая глаза. Мне повезло, что рядом есть такой добрый и отзывчивый человек.       — Я принес воду. — В кабинет заходит Дино, следом за которым спешит Фабьен, а в дверях остаются мяться на месте любопытные Моника и Ади.       Мне помогают принять сидячее положение и вкладывают в руку стакан с прохладной жидкостью. Жадно выпиваю все до последней капли и снова откидываюсь на подушку дивана. Глазами обвожу обстановку вокруг, отмечая, что я в кабинете Дино, но я не помню, как я тут оказалась. Наверное, кто-то принес меня сюда после того, как я упала в обморок на веранде. Смотрю на устремленные на меня взгляды присутствующих в комнате, и хочется провалиться сквозь землю на этом самом месте. Становится как-то стыдно, что ли. Заставила людей волноваться из-за себя. Опускаю глаза.       — Как ты, красотка? — жизнерадостно прерывает тишину рыжий, проходя в комнату и садясь рядом со мной, беззастенчиво двигая меня в бок бедром.       — Ади, — строго говорит Дино и с упреком смотрит на парня.       — Что? Я просто хочу ее немного расшевелить, а то застыли тут вокруг нее со скорбными минами. Ей и без вас не по себе от всей ситуации, да, конфетка? — Улыбается во все тридцать два и продолжает: — Тебе уже лучше?       — Да, — тихо произношу я, — спасибо.       В комнату вошел официант и оповестил о том, что приехала скорая помощь. В кабинет вошли двое мужчин, один уже в возрасте и сединой в волосах, а второй совсем молодой, видимо, еще интерн, набирающийся опыта.Меня осмотрели, провели несколько простых тестов на реакцию и общее состояние, и было принято решение произвести госпитализацию в больницу для более детального обследования. Я сопротивлялась, ведь мне совершенно не хотелось проводить ночь в больнице и видеться и разговаривать хоть с кем-либо. Все, что я хотела — это очутиться за стенами своей маленькой квартиры и залить горькими слезами подушку, ведь мое «тревожное общее состояние» очень просто объясняется: я невеста, находящаяся при смерти, которая узнала, что ей изменяют. Все просто и понятно, но им это объяснить я не могу и не хочу. Это не та информация, которой хочется делиться с каждым встречным.       За оставшуюся часть дня и вечер, проведенные уже в больнице, меня посетило три врача и две медсестры, взяли кровь на анализы, просканировали голову, провели еще какие-то исследования. Мне было все равно, пусть делают со мной, что хотят, лишь бы поскорее отстали. И к девяти вечера меня наконец-то оставили в покое. Медсестра принесла ужин, по которому я лишь проскользила глазами и отставила поднос в сторону. Бесспорно, котлеты с пюре и салатом из свежих овощей были самой лучшей и полезной едой за все время моего нахождения в теле Стенс, но, увы, именно сейчас совершенно не хотелось есть.       Накрывшись с головой одеялом, я погрузилась в глубокий, тревожный сон.       Утро ворвалось резко и напористо, отодвигая жалюзи и безапелляционно пробуждая меня жизнерадостным голосом:       — Мисс Стенс, пришли ваши анализы, у вас все хорошо. — Улыбчивая и солнечная медсестра средних лет и пышного телосложения Беатрис быстро засеменила по комнате, раздвигая жалюзи и на втором окне тоже, приоткрывая его, чтобы впустить в помещение свежий воздух. — Врач поставил вам переутомление, поэтому отдохните пару дней дома и ни о чем не волнуйтесь. Я подготовлю документы к выписке, и после завтрака вы сможете вернуться домой с подробными рекомендации по восстановлению вашего здоровья и сил. О вашем отсутствии в ближайшие дни будет сообщено по месту работы, так что не переживайте. И пожалуйста, заботьтесь о своем здоровье.       Женщина выпорхнула из палаты, оставив за собой приятный запах свежей выпечки, от которого слегка закружилась голова. Все-таки стоит что-нибудь покушать, пока я здесь.       Завтрак был вкусным, и хоть я и смогла осилить только его половину, я почувствовала себя чуточку лучше.       Забрав документы о выписке, я прошла по коридору и нажала на кнопку вызова лифта. В голове царил полный хаос, несмотря на то, что мысли мои были пусты. Я не знаю, что мне теперь делать, что думать, как поступить, что со мной будет дальше. Вся моя прошлая жизнь кажется сплошным обманом и враньем. Неужели они действительно вместе? Сошлись за моей спиной, чтобы…что? Просто поддались страсти? Я не верю в это, нет, я отказываюсь в это верить. Разве можно быть такими убедительными, так искусно притворяться, при этом улыбаться мне в глаза и вести себя друг с другом, как будто ничего не происходит. И ко всему прочему они были моей надеждой на чистые слезы. Но будут ли они теперь по мне плакать искренне? А может именно потому, что они не любят меня по-настоящему, мой кулон все еще пуст?       Раздается звонок подъехавшего лифта, и я делаю шаг, чтобы зайти внутрь, но замираю на входе, увидев ее. Что она здесь делает? Пришла навестить меня, что лежит в палате этажом выше? Поразительно. У нее еще хватает совести приходить сюда и делать вид убитой горем подруги? Хочу вцепиться ей в волосы и повыдирать их к чертовой матери, но не могу. Нельзя.       Смаргиваю подступившие слезы и захожу в лифт. Горит кнопка первого этажа. Значит, уже уходит. И куда же ты направишься сейчас, Лора? На работу ублажать Энди в его кабинете? Это невыносимо. Просто невыносимо стоять с ней в одном лифте, быть в одном помещении и не иметь возможности все ей высказать.       Почему ты поступила со мной так подло? Что я тебе сделала? За что ты мне мстишь? Я ведь всегда была к тебе добра, я любила тебя, как родную сестренку, а ты вонзила мне нож в спину. Гори в аду, Лора!       Выходит из больницы, а я, словно призрак, иду за ней. Садится в такси, и я, не раздумывая, сажусь в следующее, прося водителя следовать за ее машиной.       Такси Лоры останавливается возле дома моих родителей. Моего дома. Какого хрена она здесь забыла? Прошу таксиста остановить машину на противоположной стороне улицы и подождать меня некоторое время. Я хочу знать, что эта лицемерка собирается делать.       Звонит во входную дверь, которую открывает моя мама. Сердце снова щемит болью. Мамочка, как же сильно я соскучилась по тебе и папе. И, о Шепфа, как же плохо она выглядит! Бледная, уставшая и, кажется, даже похудела. Она впускает Лору внутрь и закрывает за ней дверь.       Иду по дорожке к входу. Как же мне хочется позвонить в звонок, улыбнуться и заключить маму в крепкие объятия, сказать ей, что я жива и все будет хорошо. Очень хочу, и поэтому я не сделаю этого, что иметь возможность сделать это потом, будучи уже собой.       Сворачиваю за угол дома, прислоняясь к стене. Пытаюсь заглянуть в окно гостиной, и у меня кое-как это получается. Мама сидит на диване и пьет что-то из чашки. Лоры с ней нет. И куда уже свалила эта предательница?       Проходит пять, десять минут и, наконец, она спускается по лестнице со второго этажа, держа в руках что-то. Она рылась в моей комнате? Но зачем?       Лора выходит из дома, тепло прощаясь с моей мамой. Аккуратно выглядываю из-за угла. Теперь я могу разглядеть, что она вынесла из моей комнаты. Плюшевый заяц, которого мне подарила Мими. Ничего не понимаю.       Отходит от входа, направляясь в мою сторону. Черт! Как назло, здесь практически негде спрятаться, не считая небольшого выступа в стене. Быстро забегаю за него, выпрямляясь струной, и задерживаю дыхание.       Лора достает мобильный телефон и кому-то звонит.       — Алло, это я. Я была у нее в комнате, но ее мама находилась дома, и я не смогла обыскать все тщательно. Я не знаю, куда она ее дела, но в обычных местах ее нет. Ты уверен, что печать у нее дома? Я знаю, что ты обыскал ее кабинет вдоль и поперек, но зачем ей хранить ее дома? Хорошо, я постараюсь еще раз попасть туда под каким-нибудь предлогом и поискать еще раз. Да, малыш, я тоже тебя люблю. Скоро буду.       Малыш? Люблю? Скоро буду? Печать?       Если все именно так, как я думаю, то она явно звонила Энди. Сердце пропускает очередной удар. Увидеть — это одно, можно придумать сотню причин и отговорок, почему они были вместе в его машине, почему встречались в отеле, но услышать — совершенно другое. Она собирается к нему? Но куда? В офис? Домой? И причем тут печать моей компании?       К воротам подъезжает машина такси, и Лора направляется к ней. Незаметно проскальзываю через черный выход, и, пересекая газон мистера Лина, да простит меня этот милый старичок за помятые фиалки, запрыгиваю в ожидающую меня на другой стороне машину, отдавая указание вновь следовать за другим такси. Водитель бросил на меня скептический взгляд через зеркало заднего вида, но воздержался от едких комментариев, за что я ему была неизмеримо благодарна.       Мы вырулили на десятую улицу, и сердце вновь предательски йокнуло; здесь находится квартира Энди. Такси Лоры остановилось именно перед входом в его таунхаус. Я попросила водителя припарковаться у соседнего. Открываю окно, внимательно следя за движениями Лоры. Сейчас она позвонит в звонок, он откроет ей дверь и они вместе скроются внутри. Зачем я устроила эту бессмысленную слежку? Что я хотела увидеть, узнать, понять? У меня все еще нет полной уверенности, что то, что я видела, является тем, о чем я думаю. Ведь кроме меня и общей дружбы еще их связывают рабочие отношения. Энди — финансовый директор, а Лора — финансовый аналитик. Они часто работают вместе, и в этом нет ничего удивительного. Не было до недавних событий.       Я уже готова сдаться и назвать водителю свой адрес, когда вижу то, что окончательно выбивает почву у меня из-под ног, то, что заставляет отбросить все мысли об их чисто деловых отношениях и поверить в грязную правду. Лора достает из сумочки ключи, которыми беспрепятственно открывает входную дверь его дома, и заходи внутрь. У нее есть ключи от его дома. Свои ключи.       Надежда, все еще тлевшая на углях старых воспоминаний и чувств, мгновенно гаснет, оставляя на своем месте пепелище из моего убитого сердца. Больше нет сомнений, нет попыток оправдать их. Все предельно ясно и понятно, и надо быть самой большой дурочкой на планете, чтобы поверить, что между ними ничего нет.       Бесцветным голосом называю адрес Вероники, который благодаря ее воспоминаниям возник в моем смятенном сознании на автомате, откидываюсь на спинку сидения и молча роняю слезы на кожаную обивку салона. Я думала, что самое страшное со мной уже случилось; я почти умерла, впала в кому и вселилась в чужое тело, в котором мне предстоит прожить сорок дней и за это время выполнить, как теперь мне кажется, невыполнимое задание. Но сейчас стало намного хуже. Теперь же я чувствую, как душевная боль от предательства разрывает меня изнутри. Я должна бороться за свою жизнь, должна вернуться к своим близким, но как это сделать с раненым сердцем и разорванной душой? Как жить дальше, если больше не осталось сил, если все, что ты знал, во что верил и на что надеялся, оказалось ложью? А главное — зачем мне теперь жить?       Поднимаюсь в свою маленькую квартирку, которая сейчас кажется мне самым уютным и приятным местом на земле, местом, где я могу побыть один на один со своей разбитой жизнью. Падаю на постель, что так радушно встречает меня, и, наконец, заливаюсь слезами горечи и боли, погружаясь в эти чувства с головой. Не замечаю, как день сменяется ночью, как наступает утро, которое вновь сменяет вечер. И только механический голос «таймера жизни» стабильно напоминает, что мне осталось тридцать шесть, тридцать пять, тридцать четыре, тридцать три дня…