Шанс

      Резкий порыв ветра вырывает из бокала с незамысловатой Кровавой Мэри листик сельдерея, который безобразной мокрой кашицей приземляется на оголенный мужской пресс, противно соскальзывая вниз к кромке купальных плавок. Это событие заставляет дьявола отвлечься от созерцания упруго подпрыгивающих аппетитных округлостей девушек, всего в каких-то нескольких метрах от него разыгрывающих очередную яркую партию в волейбол.       Грубо выругавшись и скинув с себя двумя пальцами бывшее украшение коктейля, он показательно стянул вниз солнцезащитные очки и вопросительно-возмущенно приподнял брови.       — И какой счет? — холодно поинтересовался Бонт, складывая руки на груди.       — Я что, по-твоему, тут за игрой слежу? — Лукавая ухмылка отразилась на загорелом лице.       — По-моему, ты тут неплохо развлекаешься.       — Развлекался, — Люцифер вернул очки на место, демонстративно откидываясь на шезлонге и вновь прикладываясь губами к своему любимому земному напитку, — пока ты не пришел и не испортил мне настроение своей недовольной харей.       Целую минуту он неотрывно пил свой коктейль в ожидании, что ангел либо начнет, наконец, изливать ему причину своего визита, или же свалит туда, откуда пришел. Но Бонт не сделал ни того, ни другого, лишь продолжил сверлить дьявола осуждающим взглядом.       — Так, понятно, ты не отстанешь. — Ставит бокал на столик и скрещивает руки на груди, зеркаля позу Бонта. — Чем обязан? Неужто небеса без меня совсем не справляются? Или, может, ты просто по мне соскучился? — начинает Люцифер со своей излюбленной ехидной интонацией.       — Что ты здесь делаешь? — без обиняков спрашивает Бонт.       — А сам как думаешь? Пью, жарюсь под солнцем и цепляю красоток, показывая им все прелести греховной жизни. — Со сладкой улыбкой произносит Люцифер, голодным взглядом оглядывая волейболисток, которые соблазнительно растягиваются в перерыве между партиями. — Короче, у меня отпуск. А вот что здесь делаешь ты, ангелочек, это действительно интересный вопрос, правда, не для меня. — Резко проговаривает он, ставя точку в их разговоре.       — Какой к черту отпуск? — пропуская все насмешки и грязные намеки мимо ушей, рычит Бонт. — Ты на задании!       В белокрылом неожиданно даже для него самого вдруг проснулась решимость и твердость, правда хватило ее ровно до первого ледяного взгляда Люцифера, коим он на него посмотрел поверх очков, словно вылил на того ушат холодной воды.       Медленно поднявшись со своего места, он походкой пантеры двинулся в сторону Бонта, отчего тот невольно отшатнулся назад, когда их лица поравнялись, и пряно-цитрусовая энергия Люцифера вторглась в энергию Бонта.       — Сделай одолжение, друг — воздух между небесными ощутимо накалился, -исчезни.А то несешь всякий бред и мешаешь мне наслаждаться маленькими прелестями этого убогого мира, в котором я застрял из-за этой долбаной Уокер, –фыркнул Люцифер и, пихнув ангела плечом, направился в сторону бассейна.       — Ты застрял здесь не из-за нее, — бросил ему в след Бонт.       Люци остановился и, обернувшись в пол-оборота, с сарказмом произнес:       — Ах да, прости, совсем забыл; из-за нее и из-за тебя.       — Тогда уж и себя не забудь упомянуть, — язвительно парировал Бонт, внутри себя ликуя от того, что, кажется, смог нащупать ниточку, за которую можно вытянуть Люцифера из его панциря.       — Моей вины в этом нет, — сквозь зубы произнес демон, натягивая на губах надменную улыбку. Его слова прозвучали почти убедительно, если бы не желваки, заметно зашевелившиеся на его лице в этот момент.       — Напоминай себе об этом почаще, авось и вправду поверишь в это.       Это была последняя капля в изрядно потрепанном терпении Люцифера, которое, казалось, целиком и полностью закончилось после встречи с непризнанной. Он в мгновение подлетел к ангелу и сжал сильные ладони вокруг его шеи, отрывая того от земли на несколько сантиметров и припечатывая спиной к стене. Глаза дьявола полыхали неистовым огнем, а крылья воинственно раскрылись за спиной.       — И что дальше, Люци? Убьешь меня за правду? — прохрипел Бонт, чувствуя, как в легких начинает недоставать воздуха. Схватился руками за кисти демона, пытаясь ослабить хватку, но тщетно; Люцифер был слишком зол и силен.       — Чего ты добиваешься? — прошипел Люци, испепеляя друга взглядом.       Но стремительно бледнеющее лицо ангела и его красноречиво закатывающиеся глаза отрезвили краснокрылого, и он резко убрал руки, выпуская Бонта из хватки. Тот тут же согнулся пополам и громко прокашлялся, шумно дыша и восстанавливая сбившееся дыхание.       — Признай, что мы оба накосячили и поэтому должны ей помочь, — с трудом проговорил ангел, все еще хрипя легкими.       — Ты накосячил, — бросает Люцифер, отворачиваясь в сторону и напряженным взглядом вглядываясь вдаль.       — Оба, — стойко произносит Бонт, наконец полностью выпрямляясь и становясь за спиной Люци. — Это было совместное задание, и мы оба его провалили, из-за чего пострадала непричастная душа.       — Ты провалил. — Дьявол резко разворачивается, лицом к лицу встречаясь с встревоженным ангелом. — Это ты должен был отговорить ту душу прыгать под колеса машин.       — А ты должен был помешать мне, но вместо этого ты тупо подтолкнул ее.       — Какое это имеет значение, если из-за твоего промедления какой-то олень успел оттянуть ее обратно на обочину.       — Такое, что из-за этого всего и случилась та авария! Из-за нас пострадала случайная душа!       — В таком случае наказали бы обоих, но крайним, как обычно, выставили меня. Ангелы ведь не лажают, так? — В голосе Люци появились нотки горечи. — Где же ты был со своим чистосердечным признанием, когда эти олухи в белых рясах отчитывали меня и привязывали к непризнанной? Где был твой этот боевой дух и священное чувство долга помочь этой непутевой душонке? — Не дает ангелу вставить и слова, продолжая свою тираду: — А я скажу тебе где — у себя в заднице, потому что кишка тонка взять на себя вину и ответственность. А может, все гораздо проще: ты и сам прекрасно понимаешь, что в случившемся нет нашей вины и все это просто стечение обстоятельств.       — Тогда почему ей дали сорок дней?       — Да просто делать кому-то нехуй, — не задумываясь, отвечает Люцифер, пожимая плечами.       — Исчерпывающий ответ. — Закатывая глаза, Бонт звучно втянул воздух в легкие, обдумывая сказанное.       — У тебя все? Меня там девочки заждались, — лениво протянул Люци, прервав затянувшуюся паузу, и хищно ухмыльнулся.       Люцифер не врал; к ним действительно грациозной походкой приближались две фигуристые и загорелые девушки, заискивающе бросающие взгляды на разговаривающих мужчин и соблазнительно покусывающие свои пухлые губки.       — Люци, почему ты оставил нас одних так надолго? Мы соскучились. — Блондинка проворно скользнула ладонью под ткань тонкой рубашки брюнета и оставила мокрый поцелуй на его щеке, смачно причмокнув. Оценивающе пробежавшись взглядом по Бонту, она заговорчески улыбнулась подружке и, подмигнув растерявшемуся ангелу, пролепетала: — А он неплох. Может, возьмешь его с собой?       — Девочки, Бонт не может остаться. Он слишком правильный для всего этого. К тому же у него дела и он уже уходит, не так ли? –Его вопрос звучит скорее как утверждение, а взгляд требовательных глаз так и подмывает согласиться с ним.       — Дамы, боюсь, что он прав, и мне действительно уже пора. — Довольная улыбка касается губ Люцифера, а блондинка издает вздох разочарования. — Но, к сожалению, Люцифер тоже не сможет остаться на вашей вечеринке.       — Так, все, меня это достало. — Демон щелкает пальцами и обстановка вокруг их квартета замирает. Девушки застывают с комичным удивлением на лице, выпучив глаза и приоткрыв ротики.       — И часто ты так делаешь? Если об этом узнают… — с усмешкой спросил Бонт, осматривая застывших собеседниц.       — Не часто, но ты меня вынудил, — злобно бросил Люц. — Что тебе от меня нужно?       — Чтобы ты пошел к Вики.       Тень удивления мелькает на лице дьявола, но он тут же сбрасывает ее, натягивая маску холодной ярости.       — На кой черт мне к ней являться? Если бы ей грозила опасность, я бы это почувствовал. А если бы ей требовалась моя помощь с очередной глупой затеей, она бы тут же мне позвонила. Но вот уже пять дней от нее ни слуху, ни духу, и я заслуженно отдыхаю от ее общества.       — Если бы ты проявил хоть чуточку внимания к ней, ты бы узнал, что все эти пять дней она провела взаперти в своей квартире, и вылазить оттуда, судя по всему, не собирается, — с упреком сказал Бонт.       — И что с того? — как можно безразличнее спросил Люци, пытаясь не выдать собственных мыслей в этот момент. Кажется, душонка все-таки сложила оружие и отказалась от борьбы. Это было предсказуемо и совершенно его не интересует. Почти. Ну может самую малость.       — То, что она зазря тратит свое оставшееся время. Такими темпами она не успеет собрать слезы.       — Она и так не успеет их собрать, — на выдохе произнес демон, — потому что ее розовый мир оказался до безобразия ненастоящим, а люди вокруг нее алчными и лживыми до мозга костей. У нее тупо нет трех людей, которые бы по-настоящему ее любили, и она это, наконец, осознала. И что я могу сделать в таком случае?       — Люци, — мягко начал Бонт своим любимым тоном, которым он обычно читает всем наставления, — у нее есть еще время, чтобы выполнить задание, и с ее упорством она добьется своего. Вики хороший человек, и наверняка есть те, кто к ней относится с искренностью и любовью, просто она еще не знает об этом. И тот факт, что к ней притянулись плохие люди и вторглись в ее доверие, лишь подтверждает это. Да наивная, да доверчивая, но она любит мир, и мир отвечает ей взаимностью. Мы должны ей помочь.       — Ну так возьми и помоги ей сам. — Демон опускает руку на плечо ангела, крепко сжимая его.       — Меня она не послушает. Даром убеждения из нас двоих обладаешь ты. — Бонт повторяет движение Люцифера, и в возникшей паузе отчетливо слышен скрежет зубов краснокрылого.       — Пустил в ход лесть? Одобряю, — хмыкает Люц, ухмыляясь. — Только со мной это не работает.       — Ну не работает это, сработает другое. — Ангел коварно улыбается, совершенно в несвойственной для него манере, и переходит на шепот: — Я ведь могу рассказать Кроули, что ты используешь силу на людях в своих интересах. — И в подтверждение своих слов обводит взглядом застывших девушек.       — А-а-а, перешел к шантажу? Любопытно. — Глаза демона загораются азартом.       — Не шантаж, так, всего лишь дружеское предупреждение. — Бонт невинно пожимает плечами, отводя взгляд от полыхающих огнем глаз Люцифера.       — А ты точно ангел? Лесть и шантаж — больше демонские приемчики. — С прищуром оглядывает друга, довольно улыбаясь.       — У меня был отличный пример перед глазами. — Повторяет его мимику, и оба заходятся низким гортанным смехом.       — Моя школа. — Хлопает ангела по плечу с нескрываемым восхищением в глазах. — Вижу, наша дружба принесла свои плоды. Я горжусь тобой, мой юный подаван, — уже шутливо, но все также не без правды в голосе.       — Я не шучу, Люц. — Отсмеявшись, все же продолжил Бонт гнуть свою линию. — Ей нужна помощь. Ей нужен ты. Заставь ее прийти в себя и снова хотеть жить.       — С чего ты взял, что у меня получится? — с долей сомнения спросил демон.       — Потому что это ты, — уверенно произнес ангел, улыбаясь.       — Исчерпывающий ответ.              

***

      Осталось тридцать два дня, шесть часов, шесть минут и шесть секунд.       — Мое любимое число.       Доносится до моих ушей знакомый баритон из глубины комнаты.       «А вот и слуховые галлюцинации подъехали, Вики. Еще немного времени, проведенном с головой под одеялом в попытках самобичевания и жалости к собственной персоне, и ты еще и видеть всякое начнешь».       — Уокер, вставай.       Уже более настойчиво звучит голос Люцифера в моей голове, но я по-прежнему не собираюсь к нему прислушиваться. Сейчас меня отпустит и это прекратится.       — Не смей меня игнорить, непризнанная.       В меня что-то прилетает, и я вздрагиваю. Галлюцинации ведь не кидаются вещами, да?       — Уокер, не беси меня, — отчетливо слышу его раздражение. Нет, это определенно не похоже на галлюцинацию.       С опаской откидываю одеяло с головы и непроизвольно издаю писк, когда буквально в нескольких десятках сантиметров от себя встречаюсь лицом к лицу со скучающим Люцифером, вальяжно растянувшимся на кровати возле меня.       Мне потребовалось время, чтобы прийти в себя, успокоить бьющееся в испуге сердце и вновь вернуться в апатичное состояние.       — Зачем ты пришел? Я тебя не звала. Уходи, — безэмоционально произношу и вновь окунаюсь в спасительный плен мягкого одеяла.       — Я не доставка, чтобы являться только по твоему зову. Прихожу, когда считаю нужным, — надменно произносит он, но голос все-таки звучит теперь чуточку мягче.       — Когда я звала тебя, ты не пришел. Я устала. Пожалуйста, уйди. — Под тяжестью век прикрываю глаза, надеясь, что он все-таки меня послушает и уйдет. У меня нет сил и желания на наши стандартные с Люцифером препирательства.       — Что с тобой, непризнанная?       Да он поиздеваться пришел, не иначе.       — А ты не знаешь?       — А-а-а, — саркастично протягивает, и я убеждаюсь в правильности своей догадки, — любовь оказалась выдумкой, так сразу и жить расхотелось, да? Ты об этом?       Срывает с меня одеяло, оставляя без защиты перед собой. Чувствую, что долго продержаться не смог, потому что комок слез уже подкатывает к горлу.Бьет по самому больному и уязвимому месту. Делаю глубокий вдох, пытаясь успокоиться и сохранить остатки самообладания.       — У меня нет причин, чтобы жить, — произношу из последних сил, пряча лицо в подушку.       — Так я затем и пришел, — весело произносит Люцифер, и от этого его тона мне становится жутко. — Вставай.       — Зачем? — недоумеваю я.       — Сейчас я вызову водоворот, и мы закончим этот дешевый фарс, — не снимая с лица самодовольной улыбки, произносит демон.        — О чем это ты? — Приподнимаюсь на локтях, вглядываясь в лицо дьявола. — Хочешь сказать, что ты пришел забрать мою душу? А как же то время, что у меня еще осталось?       — Ты не пользовалась телом Вероники по назначению уже пять дней, а знаешь, что это значит? Ты сдалась и не хочешь больше жить. Так к чему отнимать драгоценные дни жизни у нее, если тебе они не нужны? — Поднимается с кровати и протягивает мне руку. — Вставай.       — С чего ты взял, что я не хочу жить? Я такого не говорила. — Пячусь к противоположному краю кровати, подальше от нависшего надо мной демона.       Люцифер наклоняется еще ближе ко мне и зловеще произносит:       — Просто признай, душонка, что троих искренне любящих тебя людей попросту не существует. Ты такая же никчемная, как и все людишки, и я был прав с самого начала. Хватит мучить себя, меня и тело бедной девушки. Признай, что я прав и пошли в водоворот навстречу к новой жизни. Может, в ней тебе повезет больше.       Меня словно холодной водой окатили. Его слова больно бьют по моему и без того уничтоженному самолюбию. Признать, что этот напыщенный, самовлюбленный, самодовольный говнюк был прав и я лишь очередная жалкая душа, которая ничего в этой жизни не добилась и ее никто не любит? Ну уж нет, такого удовольствия я ему не доставлю. Плевать, если я не выполню задание и не соберу эти гребаные три слезы. У меня есть гордость и чувство собственного достоинства, а этот крылатый гаденыш может идти куда подальше со своей правдой.       — Мне плевать, что ты думаешь обо мне. У меня есть еще тридцать четыре дня и до того, как они истекут, я с тобой никуда не пойду.       — Тридцать два, — резко поправляет меня, и я лишь удивленно открываю рот, понимая, что прошло уже гораздо больше времени, чем мне казалось. Моего времени. — Ага. И если не хочешь отправиться в водоворот раньше времени, то используй данное тебе тело по назначению.Не забывай, что ты заимствуешь чужую жизнь, непризнанная. Разве оно стоит того, чтобы ты просто лежала тут и упивалась жалостью к себе?       Не могу поверить, но слова Люцифера находят отклик в моей душе. Он чертовски прав, я веду себя как конченая эгоистка. Я проживаю чужую жизнь и что я делаю? Ничего. Вообще ничего. Не пытаюсь решить собственные проблемы и Веронике не приношу никакой пользы. Так нельзя. Он прав. Я либо должна сейчас сдаться и бросить это с самого начала сомнительное занятие, либо взять себя в руки и попытаться все-таки выполнить задание.       — Я поняла тебя, — громко вскрикиваю, пугаясь собственного неожиданно прорезавшегося голоса. — Я больше не буду тратить время впустую.       — Вот и чудненько. В таком случае оторви свою задницу от кровати и иди на работу, если тебя еще не уволили. Все еще помнишь условия сорока дней или мне освежить твою память?       Опять эта его ухмылочка на лице, что так раздражает меня. Но надо признать, впервые за пять дней я чувствую хоть что-то, кроме ноющего в груди сердца и полного отвращения к себе. Это бодрит и приводит в чувство.       — Я разговаривала с управляющим ресторана пару дней назад. Сообщила, что мне все еще нездоровится, и он дал мне время на восстановление здоровья.       Чувствую укол совести за то, что так нагло пользуюсь добротой дяди Дино. Это совсем на меня не похоже, но история с Энди и Лорой окончательно выбила меня из колеи, ведь одно только упоминание их имен до сих пор вызывает во мне тошноту.       — Умница, — сладко протягивает Люцифер. Преисполненный чувством выполненного долга, он облегченно выдыхает и заносит руку для щелчка пальцами, чтобы как обычно исчезнуть, но медлит, словно желает сказать что-то еще. Я смотрю на него с вопросом, но он лишь едва заметно качает головой, отгоняя от себя какую-то мысль.       Пожав плечами, поднимаюсь с кровати и прохожу мимо него, направляясь к выходу из комнаты, когда слышу из-за спины:       — Непризнанная.       — Что? — разворачиваюсь.       — Прими душ, ты воняешь, — ехидно бросает он и тут же растворяется в воздухе, бросив в меня напоследок смеющийся взгляд.       — Вот же гад, — посылаю в пустоту комнаты и, преисполненная злости, залетаю в ванную комнату.              

***

             На работу я сегодня опоздала. Если быть честной, в мои планы вообще не входило выходить сегодня из дома, собственно как и в ближайшие дни. Но Люцифер прав, жалость к себе и прожигание остатков дней взаперти — самое глупое, что я могу сейчас сделать. Хотя работать весь день на своего друга прошлого тоже не тянет на мудрое расходование оставшихся дней, но это уже что-то. Плюс мне нужно отработать аванс, который Фабьен успел вложить мне в сумочку, когда я лежала в отключке в кабинете Дино, и благодаря которому мне было что есть все эти дни. К тому же у меня будет куча времени, чтобы привести мысли в порядок и решить, что делать дальше. Энди и Лора были одними из тех людей, на которых я возлагала больше всего надежд относительно слез, но, в конце концов, они не единственные близкие для меня люди.       В ресторане было мало посетителей и вокруг царила обстановка приятного умиротворения, которая чудесным образом действовала на меня ободряюще. За стойкой неторопливо натирал стаканы Ади и я, не задумываясь, сразу направилась к нему поздороваться.       — О, конфетка. Ты снова в строю. — Его улыбка излучала тепло, которое приятным покалыванием передавалась и мне. — Рад тебя видеть. Надеюсь, больше ты нас так пугать не планируешь?       Рыжик крепко сжимает меня в объятиях, и я чувствую себя неописуемо хорошо в этот момент. Искренняя, простая поддержка — вот чего мне так не хватало в эти дни. Никто не должен быть одинок, особенно в горе.       — А ты сильно испугался за меня? — весело спрашиваю я, заряжаясь его позитивным настроением.       — Конечно. Но не так сильно, как Дино. — Ади переходит на шепот. — Видела бы ты его бледное лицо в тот момент. А потом его еще Фабьен отругал за то, что это он тебя запугал. В общем, ему тогда здорово досталось.       — Но Дино не виноват. Я перенервничала из-за другого, — растерянно произношу я.       — Уж не из-за любовной драмы твое сердечко дало сбой? — Тыкает пальцем в небо рыжий и даже не представляет, насколько он сейчас прав.       Я лишь выдавливаю из себя полуулыбку и ничего не отвечаю ему. Я пока не готова разговаривать на эту тему.       — Фабьен у себя? — Пожалуй, слишком резко перевожу разговор.       — Да, он в кабинете.       — Спасибо. Я скоро вернусь.       — Так ты работать пришла или так, попрощаться? — кричит мне вдогонку.       — Хочешь от меня так быстро избавиться? Не дождешься. — Разворачиваюсь, показываю парню язык и снова устремляюсь по коридору, слыша его затихающий раскатистый смех.       Стучусь к Фабьену и после его утвердительного «еntrez»* робко приоткрываю дверь, просачиваясь в кабинет. Мужчина сосредоточенно читает что-то в документах, нахмурив брови, но когда поднимает взгляд на меня, стоящую у двери, его глаза мгновенно вспыхивают голубым сапфиром, а на лице появляется лучистая улыбка. В тот же момент он откладывает документы в сторону, поднимается со своего места и подходит ко мне, порывисто обнимая. Я в смятении, но мне до спертого в груди дыхания приятна его такая реакция на мое появление, и я отвечаю на этот жест, обнимая в ответ и позволяя себе слегка прижаться к нему.       — Véronique, fille*, что ты тут делаешь? Ты поправилась? Хорошо себя чувствуешь? — Держит меня за ладони и тревожно заглядывает в глаза.       — Oui, Fabien*, мне уже намного лучше, и в этом ваша заслуга. Спасибо вам за все. Я готова приступить к работе.       — У тебя чудесное произношение французского. — Мужчина довольно прикрывает глаза, смакуя мои слова. — Ты бывала во Франции?       — Oui*, — смеюсь от его забавного вида, — мне довелось посетить эту чудесную страну, но своим произношением я обязана одному другу, который до слез мучил меня, заставляя прочувствовать интонацию каждого слова. Хотя теперь я ему благодарна за это, лучшего учителя я и представить себе не могу.       — Это похвально. Ничего не достается просто так, и если результат радует, значит, все страдания были не зря. — Мужчина улыбается мне отеческой улыбкой, от которой мое сердце больно сжимается; как же мне не хватает сейчас моих родителей рядом. — Но ты уверена, что тебе можно уже работать?       — Да. Я прекрасно себя чувствую. Отдых пошел мне на пользу, я полна сил и энергии. — Немного приврала, но все же отчасти это правда. Душа болит и рвется на части, но тело чувствует себя хорошо.       — В таком случае можешь выйти в зал. На смене сегодня Моника и Сэми. Они помогут тебе в случае чего. Но ты же у нас профессионал, так что без проблем справишься со всем, не так ли?       Неуверенно улыбаюсь. Ну да, Вероника профессионал, а вот я далека от всего этого. Еще и Моника сегодня будет надо мной глумиться. Радуют только две вещи: нахождение в зале Ади и Сэми и отсутствие Дино. С первыми двумя мне как-то спокойнее, а без Дино…тоже спокойнее. Он какой-то раздраженный последнее время и мне не хочется косячить у него на глазах. А косячить я буду, в этом даже нет никаких сомнений.       Я старалась изо-всех сил, наблюдала за Сэми и Моникой, спрашивала советы у Ади и Сэми, но все равно что-нибудь обязательно делала не так. То блюда в неправильной последовательности вынесу, то чай пролью при наливании в кружку, то приборы подать забуду. И как бы сильно я не пыталась сосредоточиться на работе, в голову то и дело просачивались посторонние мысли, отвлекавшие меня и делавшие рассеянной.       Послеобеденное время считается одним из самых спокойных в сфере питания, поскольку основная часть людей уже отобедала, а до ужина есть еще несколько часов, в которые персонал может перевести дыхание и немного отдохнуть перед насыщенным работой вечером.       Пока остальные официанты ушли на обед, я осталась в пустующем зале одна. Укладывая салфетки веером и складывая их в специальные подставки, как показывал Сэми, я с удивлением подняла голову, услышав колокольчик входной двери. Глубоко вдохнув и натянув на себя широкую улыбку, я обернулась, чтобы поприветствовать вошедшего посетителя, своего первого гостя, которого я обслужу самостоятельно, без помощи и советов ребят.       Но моя улыбка стремительно сползла с лица, когда я увидела, кем именно будет мой гость. За столиком в самом углу расположился Дино, неотрывно читавший что-то в своем телефоне. На всякий случай я еще раз оглянулась по сторонам, не вышли ли в зал Сэми или Моника, затем подавила в себе дикое желание сбегать и позвать кого-нибудь из них, и на негнущихся ногах, вооружившись меню и блокнотом с карандашом, я выдвинулась к блондину.       — Bonjour, мonsieur Du Ville*, — как можно мягче проговорила я, протягивая ему меню.       Мужчина тут же перевел взгляд с телефона в руке на меня и приподнял уголки губ в легкой полуулыбке.       Улыбается мне? Неужели сменил гнев на милость? Или это дядя на него так повлиял?       — Bonjour, Véronique. Рад вас видеть. Вы уже поправились?       Боюсь представить свое лицо в данный момент, потому что я нахожусь в крайней степени шока. Еще пару дней назад он готов был съесть меня за то, что я приехала на полчаса позже назначенного времени, а сейчас любезничает, улыбается и интересуется мои здоровьем? Подозрительная метаморфоза, однако, не могу не признать, что такой Дино мне нравится гораздо больше. Именно такой, каким он был очень давно.       — Что-то не так? Вам все еще нездоровится? — Его озабоченный взгляд выводит меня из ступора.       — Ах, нет, все хорошо, просто я задумалась, — опомнившись, быстро тараторю я.       — Надеюсь, что так, потому что нового вашего обморока и нотаций от Фабьена я не переживу, — окончание фразы он произнес очень тихо, но мне удалось разобрать слова.       Чувствую себя как-то неловко во всей этой ситуации, а еще понимаю, что молчание между нами сильно затянулось и пора бы уже сказать хоть что-нибудь.       — Желаете что-нибудь перекусить?       — Да, пожалуй.       — Тимбаль с помидорами и грибами, а на десерт блинчики креп сюзетт с клубникой и сырным кремом? — не задумываясь, выпаливаю я, и лишь после того, как слова срываются с моих губ, я понимаю, какую оплошность только что допустила.       — Откуда вы знаете, что это мои любимые блюда?       Паника посылает в мой мозг тысячи сигналов с требованием срочно придумать правдоподобное оправдание такой моей удивительной проницательности.       Все просто, Дино, ты любишь эти блюда с детства, и потому я знаю о них, а с возрастом твои предпочтения не изменились. А еще я Вики Уокер, застрявшая в чужом теле, и мне нужно собрать три кристально чистые слезы, чтобы выйти из комы. Кстати, не желаешь поплакать обо мне?       Правда, которая тут же меня убьет. Прекрасно. Думай, Вики, думай.       — Фабьен подсказал, — на ходу придумываю я. — Мы как-то не очень хорошо начали наше общение, и я решила немного разузнать о вас, чтобы сгладить углы первого впечатления.       «А ты начинаешь неплохо врать, Уокер, так держать», — подсказывает мне внутренний голос, но мне все равно чертовски не комфортно от этой лжи, и я чувствую, как заливаюсь краской.       — Понимаю. Но извиняться и искать точки соприкосновения должен я, — неловко начинает он, опуская взгляд на стол. Дино и смущается передо мной? Вот это действительно неожиданно. — Я повел себя с вами слишком жестко и незаслуженно грубо. Просто вы подвернулись под горячую руку. У меня сейчас непростой период, дорогой мне человек попал в очень нехорошую ситуацию и неизвестно, чем все закончится. Я был на нервах и сорвался на вас. Приношу вам свои извинения. Впредь такого не повторится.       Я не знаю, что сказать на это. Я в прямом смысле потеряла дар речи, и стою как дурочка с раскрытым ртом и немигающим взглядом смотрю на светловолосого мужчину перед собой, которого совсем не узнаю. Это тот самый Дино, которого я не видела уже много лет, потому что после возвращения из Франции он совершенно изменился, стал более отстраненным и холодным со мной. Вся наша юношеская дружба сошла на нет, словно ей не нашлось места в повзрослевших сердцах. Мне было обидно, непонятно и больно, но я смерилась и приняла эти изменения. А сейчас в меня словно выстрелили дробью, дали дубинкой по голове, а после отпустили на все четыре стороны. Он что, только что признался мне, что волнуется за меня, ну то есть за Вики? Это в крайней степени неожиданно, но до ужасного приятно. После стольких лет, что мы практически не общались, он искренне переживает за меня. Хочу броситься ему на шею и как раньше заключить его в крепких объятиях, но лишь лучисто улыбаюсь, принимая его извинения и зарывая топор нашей войны.       Но я не была бы собой, если бы не испортила этот чудесный момент и только зарождающиеся нормальные отношения с Дино, пролив чай на стол, забыв поднести приборы, а после расставив их в неправильной последовательности, криво сложив салфетки и забыв поставить под блюдо подставочную тарелку. Словно я сама никогда не обедала в приличных заведениях; все знания просто вылетели из моей головы. Стыдно, неловко и страшно, что теперь он со мной сделает за столько таких тупых косяков.       — Вероника, — обращается ко мне мягко, но явно с хорошо сдерживаемым раздражением, — у вас все хорошо? Не хочу лезть не свое дело, но, возможно, вы слишком рано вышли на работу? Душевные терзания так быстро не проходят, но заметно портят общее состояние и способность концентрироваться на делах.       — Душевные терзания? — не совсем понимаю, к чему он клонит.       — В нашу последнюю встречу перед обмороком вы сказали, что в отеле встретили кое-кого, и это произвело на вас сильное впечатление.       Как же витиевато и ненавязчиво он упомянул об измене Энди. Я даже не сразу поняла, о чем он говорит, но его чувство такта и желание не задеть свежую рану вызывают во мне непрошеную улыбку. Даже сейчас, после моего фееричного фиаско в качестве официантки, он не злится, а заботится о моих чувствах. Это точно тот Дино, которого я знаю?       — Ах, вы об этом. Все нормально. — Пронзительный взгляд голубых глаз смотрит с недоверием. — Ладно, почти нормально. Но я не собираюсь убиваться по этому поводу все оставшееся время. Его и так не слишком много осталось, — отвлеченно произношу я, хотя последнее было явно лишним.       — Что вы имеете в виду? — В глазах Дино мелькает тревога.       Твою мать, Вики, научись уже держать язык за зубами.       — Ничего. Это просто метафора. Не берите в голову, — шутливо произношу я как можно более легко и непринужденно. Вроде поверил. — Мне нужно войти в привычный рабочий режим, вот и все.       — Позволите вам с этим помочь?       И снова он делает это — ставит меня в тупик своими словами и поведением. Что он собирается делать?       — Каким образом?       — Несите сюда приборы и посуду. — Смотрю с не понимаем, на что он заливается тихим смехом. — Освежим вашу память и подтянем навыки.       — Вы будете показывать мне, как сервировать стол?       — А что вас так удивляет? Хороший управленец должен знать и уметь делать все, что делают его подчиненные. Иначе как я смогу контролировать работу ресторана и следить за уровнем обслуживания в нем?       В немом шоке плетусь на кухню за всем необходимым. Я, конечно, знаю, насколько дотошен бывает Дино, но чтобы самостоятельно обучать персонал таким мелочам — признаю, он поразил меня до невозможности. Но больше я поражена его участливостью в этом процессе. Ведь он мог поручить это кому-нибудь другому: опытному официанту или Фабьену, но он решил все сделать сам. Интересно, почему?       Содержимое моего увесистого подноса быстро оказывается расставленным на столе, и Дино приступает к доходчивому объяснению всех тонкостей, таких как: с какой стороны должны лежать приборы для устриц, а с какой стороны подаются приборы для улиток, каким образом нужно ставить блюдо на стол перед гостем, как наливать чай из чайника, не пролив ни одной капли, наглядно демонстрирует положение руки при наливании вина в бокал, и я чувствую себя максимально рукожопой, когда он ловко и быстро расставляет салфетки в салфетнице шикарным веером, в котором каждый краешек с точностью до миллиметра лежит ровно к другой салфетке.       Я слушаю его завороженно, прямо как в далеком времени нашей юности, когда он с видом ученого рассказывал мне что-то заумное, что я не понимала или что попросту было мне не интересно, но мне настолько нравилось слушать его голос, что я готова была слушать и слушать об очередном факте из жизни какого-то неизвестного мне джазового исполнителя и согласно кивать головой на все его вопросы и утверждения.       Руки Дино ловко справляются с увесистыми тарелками и огромными бокалами, и я только и успеваю следить за ними глазами, восхищаясь той легкости, с которой он все это проделывает. Я, как прилежная ученица, повторяю все его движения, правда с присущей мне корявостью и неловкостью, но получаться у меня начинает значительно лучше, чем было до этого.       В приятной атмосфере его общества время пролетает незаметно. Остальные официанты уже подтянулись в зал с обеденного перерыва и с нескрываемым интересом наблюдали за нами. Но мы не заметили их появления и продолжили увлеченно заниматься своим делом. Уверена, что развернувшаяся перед ними картина породит множество разговоров за нашими спинами, но сейчас мне на это абсолютно плевать, потому что впервые за время нахождения в чужом теле я чувствую себя собой, находясь рядом с тем, кто мне дорог, чувствуя от него душевное тепло, пусть он и не знает, кто я на самом деле.       За работой я не заметила, как наступил вечер. Ноги нещадно гудели, руки болели, а спина требовала расслабления, но я была до смешного рада, что у меня начало получаться правильно обслуживать гостей. Я улыбалась людям, и они улыбались мне в ответ, иногда шутила, иногда интересовалась у них о чем-то, при этом все реже допуская оплошности в сервисе.       А потом в ресторан вошел тот, кого я желала видеть меньше всего на свете.Я чуть не потеряла равновесие, столкнувшись с ним нос к носу, но Сэми вовремя оказался рядом и подхватил уже летящий вперед из моих рук поднос с чашками.       Этикет, служебные обязанности, да и просто банальная вежливость требовали, чтобы я его поприветствовала, но слова застряли комом в горле. Мне было, что ему сказать, но это отнюдь не то, что подходило данной ситуации. А еще лучше было бы врезать этим самым подносом, что теперь покоится в руках у Сэма, по этой наглой, лощеной, красивой роже.       — Добрый вечер. Вы будете один? — доносится со стороны ангельский голос моего напарника, и я облегченно выдыхаю. Слава Шепфа, что Сэми сейчас рядом.       — Нет. Я договорился встретиться здесь с Дино.       — Тогда Вероника проводит вас за его столик.       Сэми переводит взгляд на меня, глазами указывая на нужный столик и виновато пожимая плечами, приподнимая поднос, как бы показывая, что сам он не может этого сделать.       Яростно поджимаю губы и в гробовом молчании направляюсь к столику Дино, даже не удосужившись убедиться, что «дорогой» гость следует за мной. Ладонью указываю на нужный столик, беру со стойки меню и практически бросаю его в руки ошарашенного Энди.       «Еще и сверлит меня недовольным взглядом. Скажи спасибо, что не в лицо кинула, хотя очень хотелось».       — Вы новенькая, да? — безразлично протягивает Энди, не отрываясь от чтения меню.       — Это имеет значение? — нервно выдыхаю я.       — Еще какое. Вам стоит поучиться основам общения с клиентами.       — Гостями, — поправляю я. Энди всегда было присуще высокомерие, но я старалась этого не замечать. Зато сейчас и я вижу это настолько отчетливо, что меня это бесит.       — Что?       — К нам в ресторан приходят гости, а клиенты у шлюх, — довольно произношу я, приправляя слова натянутой улыбкой. Ох не погладят меня по голове за такое общение с «клиентом», но я ничего не могу с собой поделать. И пусть потом мне влетит, но хоть какое-то моральное удовлетворение я сегодня получила.       — Позовите Дино, — стивнув зубы, шипит Энди.       — Может, и книгу жалоб сразу?       — Я думаю, с этим мы сами как-нибудь разберемся.       — Конечно.       Заняв наблюдательный пост возле стойки администратора, я с любопытством наблюдала, как Энди говорил о чем-то с Дино, бросая редкие взгляды на меня. С затаенным дыханием я все ждала момента, когда они позовут меня к себе и прилюдно распнут за мое откровенно хамское поведение. Каюсь, виновна, но ни о чем не жалею.       Но шли минуты, я даже уже вынесла им блюда и напитки, но гневной тирады так и не последовало. Неужели не стал жаловаться? Это в крайней степени странно, ведь Энди никогда не упускал возможности потыкать нерадивый персонал в их косяки, а тут такой подарок судьбы и он даже не воспользуется им?       Но настоящий подарок судьбы ждал меня в виде появившейся в ресторане Лоры, которая легкой бабочкой пролетела к их столику и присоединилась к мужчинам. Вот теперь, пожалуй, мои нервы действительно не выдержали. Они общались втроем, невинно, по-дружески, что не удивительно, ведь Дино явно не в курсе об отношениях этих двоих, но я видела эти мимолетные взгляды и случайные касания, которые проскальзывали между этими голубками. Мне стало дурно. Живот скрутило спазмом, горло пересохло, а на глаза стали напрашиваться слезы. Я кое-как пережила новость об их романе, но видеть их вместе выше моих сил.       Словно на автомате я проделывала все действия, но в определенный момент во мне что-то надломилось. Взглянув в ясные и добрые глаза своей некогда лучшей подруги, я не выдержала и плеснула ей на платье апельсиновый сок, который принесла для нее.       — Ой, — испуганно пискнула Лора, выпучив свои и без того огромные глаза.       — Да что вы себе такое позволяете?! — зарычал Энди, подавая «пострадавшей» салфетки. — Сначала хамите, а теперь еще и обливаете клиентов?!       — Энди, я прошу тебя не кричать на моих сотрудников, — спокойно произнес Дино, жестом подзывая Монику. — Вероника же не специально это сделала. Я оплачу тебе химчистку, Лора. Извини за это недоразумение. Вероника сегодня первый день работает после больничного, наверное, переутомилась.       — Н-ничего страшного, — тихо лепечет та, судорожно промакивая ткань белого пиджака с огромным желтым пятном посередине.       — Моника, отведи нашу гостью в уборную.       — Да, конечно, — настолько сладко и при этом злорадно произнесла девушка, что я кожей ощутила ее яд и радость от всей этой ситуации.       — Вероника, — обращается ко мне, — на сегодня вы свободны. Идите домой и отдохните. Завтра у вас выходной.       Ничего не говоря, я киваю в знак согласия и ухожу в сторону служебных помещений, но напоследок до меня доносятся обрывки продолжившегося разговора мужчин:       — Необычный у тебя стиль работы с персоналом, Дино. Она косячит, хамит и даже не приносит за это извинения, а ты ей за это даешь выходной. Неужели ты с ней спишь, ибо другого разумного объяснения твоему поступку я не вижу.       — Не неси ерунды, — раздраженно фыркает Дино. — Просто у нее сейчас сложности в жизни и я не хочу ее добивать. Тем более, лучше пусть она дома побудет в таком состоянии, чем будет поливать моих гостей всем, что под руку попадется.       — Как скажешь, друг. Но я с тобой согласен — в ней что-то есть. Строгий характер, дерзкий взгляд и за словом в карман не полезет. Мне нравятся такие девушки. — Довольно улыбаясь, он отпивает виски из своего бокала. Я останавливаюсь за углом, наглым образом подслушивая.       — Вики не такая, а она, напомню тебе — твоя невеста. Или ты уже забыл о ней? — с раздражением в голосе произносит Дино.       — Вики — лучшее, что со мной случалось в жизни. Я думаю о ней каждую минуту и мне невыносимо от мысли, что она никак не очнется, — с болью в голосе произносит Энди настолько убедительно, что даже я на секунду поверила. — Но я верю, что она ко мне вернется и будет со мной всю мою оставшуюся жизнь, потому что она и есть вся моя жизнь. Без нее я словно мертвый. Я умираю без нее, Дино. Если бы ты знал, как сложно сохранять внешнее спокойствие, улыбаться окружающим, продолжать работать и вести привычный образ жизни, когда рядом нет ее. Я медленно умираю изнутри, — его голос срывается, он опускает лицо на ладони в попытке совладать с эмоциями.       — Я знаю, — тихо слетает с губ Дино.       А я убегаю в служебное помещение, сдерживая рвущиеся наружу слезы. Как, как он может говорить такие слова обо мне и при этом быть с Лорой? Он любит меня, но при этом развлекается с моей подругой? А, может, она не единственная его любовница? Это просто невыносимо. Мне нужно уйти отсюда как можно скорее.       Наспех переодевшись и собрав свои вещи, я вылетаю из комнаты отдыха для персонала и заворачиваю за угол, резко заворачивая за него обратно, когда замечаю Энди, идущего по направлению ко мне. Он сворачивает в сторону уборных, где все еще приводит себя в порядок Лора.       Подавив в себе чувство огромного отвращения к ним и к себе за то, что собираюсь сделать, я незаметно прокрадываюсь за ним, прислоняясь к краю стены и обращаясь в слух.       — Ты как тут?       — Как видишь, не очень, — криво улыбается Лора, отбрасывая в сторону полотенце, которым оттирала свой испорченный наряд. — Но мне кажется, ты не только за этим пришел.       — Нашла?       — Если бы нашла, то уже сказала бы об этом. Ее машина превратилась в груду металлолома, и обыскать ее было крайне непросто, но печати там не было. В сумочке, что была с ней в тот день, ее тоже нет. Я думаю, она все-таки где-то у нее дома.       — Тогда наведайся к ней домой.       — Я не могу торчать там полдня, переворачивая ее комнату вверх дном, не вызвав при этом подозрений у ее родителей.       — А ее родителям не зачем знать, что ты была в ее комнате. — Берет Лору за руку и нежно касается губами тыльной стороны ладони. — Сделай все тихо и незаметно.       — Неужели нельзя обойтись без этой печати? — Лора заметно расслабляется от манипуляций Энди, слегка подаваясь вперед.       — Можно, но это заметно замедлит процесс поглощения, а я хочу сделать все быстро. Мне нужно, чтобы Роберт Уокер узнал о банкротстве собственной компании постфактум, когда ничего уже нельзя будет сделать.       Я не верю своим ушам. Этого просто не может быть. Обессиленная, я сползаю по стене, зарываясь лицом в ладони. Я не могу поверить в то, что задумали эти двое. Энди и Лора хотят разорить компанию моей семьи.