Шанс

      Такая двоякая ситуация и так вовремя появившаяся Лора. План маленькой мести за все то «прекрасное», что этот мужчина мне сделал, созревает мгновенно. По своей натуре я добрый человек, никогда и ничего не делала кому-то по злобе, но сейчас… После всего того, что я узнала, после всей той боли, что я испытала по вине этих двоих, думаю, я имею право на сатисфакцию. И, ко всему прочему, возможно, еще и Дино задумается о чистоте помыслов и поступков его друга.       Удивление и непонимание на лице Лоры вызывают у меня улыбку. Складочка на лбу между бровей выдает ее чувства. Она учащенно дышит, прогоняя воздух через приоткрытые губы. Уверена, ее пульс сейчас зашкаливает. От того, что она видит перед собой. От того, что она думает относительно того, что видит перед собой. И, конечно же, от того, что она бессильна даже голос подать и выразить хоть какие-то чувства относительно того, что она видит перед собой. Случайная изощренная пытка для нее. Я этого не планировала, но не могу отказать себе в удовольствии и не воспользоваться этой ситуацией.       Принимая максимально невинный вид, я вжимаюсь спиной в стену и поднимаю на Энди затравленный, полный паники и смятения взгляд. От меня не ускользает удивление, появившееся на его лице после моих метаморфоз.       Демон внутри меня ликует.       Шоу начинается, дорогой Энди.       — Пожалуйста, отпустите меня. Я уже сказала вам, что не собираюсь встречаться с вами. Меня не интересуют мужчины, у которых уже есть девушки, а тем более невесты или жены. Прошу, не предлагайте мне больше вступать с вами в связь. Это аморально, ужасно неправильно и просто противно. И вы мне тоже противны, — громко произношу я и, пользуясь его полнейшим замешательством, проскальзываю у него под рукой.       Стремительно проношусь мимо застывшего с открытым ртом Дино, опустив глаза в пол и пряча довольную своей маленькой шалостью улыбку. Если сейчас я встречусь с ним взглядом, то он поймет, что все это было всего лишь представлением, а у меня совершенно другая цель. Я выставила Энди неверным мужчиной и грязным лжецом, по факту оклеветав его, но ведь на самом деле он именно такой и есть.       «Дино, прошу, пойми это и прекрати с ним всякое общение, а то этот гад в итоге кинет и тебя».       Дверь за мной захлопывается, но я не сбавляю шага и проношусь мимо Сэми и Ади, не сказав и слова. Мне нечего им сказать. То, что происходит между мной и теми, кто сейчас присутствовал при этом фарсе, не должно затрагивать остальных. Это вообще не должно больше касаться никого, кроме меня.       Кулон. Запоздало вспомнив о волшебной вещице у меня на шее, обхватываю его пальцами, ощупывая. Цел и невредим, но я почувствовала, как он нагрелся в тот момент, когда я бросалась в Энди неприятными словами. Это было опасно, но раз я все еще здесь, а Люцифер не прыщет в меня слюной по поводу того, как глупо я сейчас чуть не подставилась, значит, все прошло гладко.       Делаю глубокий вдох и выдох. То, что я сейчас сделала, было так на меня не похоже. Но, признаться честно, мне понравилось то, как вытянулось лицо Энди в тот момент. Такого он точно не ожидал, а о том, какая истерика со стороны Лоры его ждет, я могу только догадываться. Как жаль, что я не смогу при этом присутствовать.       Другой вопрос — как на это отреагирует Дино? А вдруг он не поверит в то, что только что увидел? В конце концов, меня он знает какую-то неделю, а вот Энди его друг, с которым он знаком не первый год. И если он примет его сторону, а Энди сто процентов будет отмазываться и убеждать его, что я сама к нему приставала и вообще какая-то ненормальная, что, в общем-то, если задуматься, не так далеко от правды, то Дино точно меня уволит. И вот это станет очередной проблемой для меня, на решение которой у меня нет ни желания, ни времени, ни сил.       Умыв лицо прохладной водой, успокаиваю разгулявшиеся нервы и вглядываюсь в отражение перед собой. Я затеяла опасную игру, на кону которой стоит моя жизнь, которая по факту мне сейчас даже не принадлежит. И я понятия не имею, как выиграть эту партию. Но сидеть, сложа руки и поджав хвост, я тоже не собираюсь.       Закручиваю кран, и до меня доносится звук торопливых шагов за дверью. Не раздумывая, запрыгиваю в кабинку, где хранится инвентарь для уборки, еле успевая бесшумно прикрыть за собой дверь, когда в уборную заходит разъяренный Энди, а спустя пару секунд, за ним следом врывается не менее взвинченная Лора.       — Какого хрена сейчас там было? — шипит она, еле сдерживаясь, чтобы не перейти на крик.       — Лучше расскажи мне, зачем ты пришла сюда? Хочешь, чтобы все вокруг узнали о нас? — Он резко разворачивается и впивается свирепым взглядом в Лору.       Нападение — лучшая защита. Излюбленный прием Энди. Всегда действует безотказно.       — Я пришла поужинать в ресторан нашего общего друга. Не вижу в этом ничего подозрительного.       — Пришла именно тогда, когда я здесь. Молодец.       Приоткрываю дверь и выглядываю в образовавшуюся щель. Уж очень сильно хочется посмотреть сейчас на эмоции Лоры. Она злится и еще она…растеряна. На ее глазах выступили слезы, она вот-вот разрыдается.       — А что еще мне оставалось делать? Ты избегаешь меня!       — Потому что в отличие от тебя я не хочу, чтобы нас раскрыли, — рявкает Энди, сотрясая вокруг себя воздух так, что даже я невольно вздрогнула. Таким рассерженным я его еще не видела.       — Да кто нас раскроет? Вики в коме и нам никто не мешает быть вместе, но с момента аварии мы стали видеться еще меньше, чем когда она была здорова. Все, что тебя интересует — это исполнение плана, а на меня тебе плевать!       Вот она — истерика. Неужели их отношения дали трещину? Оказывается, и в раю бывает буря.       — Не неси ерунду. — Тон Энди резко меняется, теряя весь свой эмоциональный окрас и становясь совершенно нейтральным, словно речь идет о чем-то незначительном.       — Не неси ерунду? И это все, что ты хочешь мне сказать после того, что сейчас было там? — С ее губ срывается истеричный смешок.       — Господи, Лора, вот только не начинай. Там сейчас ничего не случилось. По крайней мере, ничего такого, чтобы выносить мне мозг. И когда ты успела стать истеричкой?       Лора порывисто прикусила нижнюю губу настолько сильно, что, я уверена, она почувствовала вкус крови во рту. Он дал ей словесную пощечину, и она потерялась. Не знает, что ответить, лишь судорожно моргает в попытках не дать слезам упасть с ресниц.       — Кто она? Та девушка, с которой ты зажимался у всех на глазах. Кто она, Энди?       — Официантка. И я с ней, как ты изволила выразиться, не зажимался.       Снова нервная улыбка расцветает на ее губах.       — Господи, — проводит ладонями по щекам, стирая с них влагу, — и ты мне еще что-то говоришь о конспирации, а сам позволяешь себе выкидывать такое, и, главное, где? На глазах у Дино!       — Лора, послушай меня. Я говорю это в первый и последний раз. Я не знаю, что ты там успела себе надумать, но у меня с этой девушкой ничего нет. Более того, она меня раздражает и у нас с ней это взаимно. Я лишь спросил ее, почему она так агрессивно на меня смотрит, а она зачем-то устроила этот спектакль. По-твоему, я что, похож на идиота, который стал бы встречаться с такой, как она? Считаешь, что ты для меня ничего не значишь, и я позволил бы себе крутить шашни у тебя за спиной с какой-то официанткой? Так высоко ты себя ценишь, да? Такого ты обо мне мнения?       Энди приблизился к Лоре и обхватил ее лицо ладонями, неотрывно смотря в глаза, как бы стараясь убедить в правдивости своих слов. И это возымело нужный эффект. Она облегченно выдохнула, прикрывая глаза, и потерлась щекой о его пальцы, принимая его правду.       — Но зачем ей это? — вымученно выдавила она, не в силах больше ломать голову, думая об этом.       — Я откуда знаю? — Он притянул Лору к себе, прислоняя ее голову к груди и ласково оглаживая волосы.       — Она мне не нравится. Я чувствую с ее стороны какую-то опасность.       — Снова глупости говоришь.       Лора выпутывается из объятий Энди и устремляет на него серьезный, пронзающий до самых краев души взгляд.       — Тот факт, что ты сейчас заступаешься за нее, и что она в принципе выводит тебя из себя, уже говорят о многом. Обычно тебе плевать на окружающих людей, если они для тебя не важны.       — Что ты хочешь этим сказать?       — То, что я хочу сейчас сказать, не понравится нам обоим, поэтому я не буду этого произносить. Но видеть тебя рядом с этой официанткой я тоже больше не хочу. — Энди попытался отвести глаза, но она поймала его за подбородок и заставила посмотреть на нее. — Ради благополучия нашего общего дела. И ради нас. Подумай об этом.       Оставив поцелуй на его губах, она вышла из уборной, оставляя Энди одного стоять в оглушающей тишине сказанных слов. Он провел рукой по волосам, разворачиваясь к зеркалу, и о чем-то крепко задумался, вперившись невидящим взглядом в отражение перед собой. Я затаила дыхание, стараясь не выдать своего присутствия в установившейся тишине.       Спустя несколько минут Энди все же вышел из уборной, и я смогла, наконец, спокойно выдохнуть. Было страшно, но жутко любопытно подглядывать за ними. Лора считает меня своей соперницей? Вот это да. Но она знает Энди дольше и явно лучше меня и, возможно, разглядела в неприязненном отношении Энди ко мне нечто большее, чем я. От одной только мысли об этом мне хочется залиться истерическим хохотом, но я сдерживаю себя, ведь кто-нибудь может меня услышать. Энди увлекся Вероникой? То есть мной? Бред. Но чем, как не бредом, является вся моя жизнь в последнее время?!       Выскальзываю из своего укрытия и чуть ли не на цыпочках прохожу в общий зал, мысленно молясь, чтобы у этих двоих хватило мозгов уйти отсюда. Второй раунд я вряд ли выдержу.       Прошмыгнув за стойку бара, пригибаюсь и выглядываю из-за импровизированного укрытия из стеклянных бокалов, пытаясь взглядом поймать сладкую парочку. Но их действительно здесь нет. И вправду сбежали. Фух.       — Не от Дино ли ты случайно тут прячешься, конфетка? — раздается над самым моим ухом томный веселый голос Ади, и я ненароком подпрыгиваю от неожиданности.       — Нет. То есть, я вообще не прячусь тут. — Быстро встаю в полный рост, отдергивая фартук вниз и нервно хватая в руки первый попавшийся стакан, начиная судорожно разглядывать его под лампой на предмет пятен, которых на нем, кстати, нет.       — Поставь на место.Я только недавно их все натер, а ты сейчас отпечатков наставишь. — Ади вырывает из моей руки фужер и с видом педанта начищает его до блеска, двумя пальцами опуская в стройный ряд таких же сверкающих стаканов. — Ну и?       — Ччч-то? — Мне кажется, или этот рыжий демоненок о чем-то догадывается? Может, пока я отсиживалась в туалете, здесь тоже было какое-то представление?       — Ой, вот давай сразу опустим все эти прелюдии, где я полчаса выпытываю у тебя, что случилось, а ты все это время отнекиваешься и тупишь. Рассказывай.       — Да что рассказывать-то? — Пытаюсь принять максимально озадаченный вид, но он точно что-то знает, а это значит, что главная сплетница сего заведения теперь от меня не отстанет.       — Ты можешь пучить на меня свои красивые глазки сколько угодно, — рыжий угрожающе двинулся на меня, пригвождая своими сияющими глазами цвета жухлой травы к месту, и мне оставалось только нервно глотать слюну и неотрывно следить за его движениями, — но я узнаю, почему ты так стремительно выбежала с террасы, а следом за тобой последовали ошарашенный Дино, его друг Энди и эта, как ее, ну короче чья-то она там подруга. И я готов поспорить, что причиной такому странному всполоху среди этих людей являешься ты, конфетка.       По окончании последней фразы он угрожающе клацнул зубами прямо перед моим носом, и это выглядело очень забавно. Ади не пугал, а скорее наоборот, располагал к себе, и ему хотелось довериться. Задор, с которым он все это говорил и бешеный азарт, которым горели его глаза, заставили меня улыбнуться. Думаю, я могу поделиться с ним тем, что там произошло. Хотя бы отчасти.       — Просто произошло небольшое недоразумение. — Хлопаю ресницами и невинно смотрю на рыжего, который явно не удовлетворился моим ответом.       — Интрижку с боссом считаешь недоразумением?       — Чего? — Чуть не давлюсь воздухом от такого предположения.       — Ага, значит, все-таки с его другом. — На ходу меняет свое умозаключение Ади, исходя, видимо, из моей реакции. — А та лапуля — это бабенка того друга и она приревновала, да?       Браво, Ади. Твоей дедукции можно только позавидовать. Был бы и Дино таким же смышленым, цены бы ему не было.       — Откуда только берутся такие мысли в твоей голове? — Размахиваюсь и ударяю его кулаком в предплечье. Слабенько, но ощутимо. В целях профилактики, чтобы перестал строить свои невероятно точные теории. Ему знать всю правду не обязательно.       — Вот поэтому я и предложил тебе самой все рассказать. У меня фантазия богатая, я и не такое могу додумать. — Он легонько щелкнул меня по носу, расплываясь в лисьей улыбке. — Ну, так что, как там все было на самом деле?       Понимаю, что он действительно припер меня к стенке, и если я сейчас же не выдам ему правдоподобную версию произошедшего на террасе, в дальнейшем меня ждет неисчислимое количество подколов и лукавых взглядов, а со стороны Моники так вообще язвительная смерть, но вдруг, словно гром среди ясного неба, в наш разговор врывается Дино, и голос у него отнюдь не предвещает мне ничего хорошего.       — Вероника, вот ты где. Ко мне в кабинет. Сейчас же.       Слова, словно нож, разрезают воздух между нами и ясно дают понять, что возражения не принимаются. То, что стало моим спасением от объяснений с Ади, одновременно станет и моей погибелью. Но этого разговора было не избежать, поэтому, грустно улыбнувшись Ади улыбкой «вот и все», я медленно плетусь за твердо шагающим боссом, напоследок ловя на себе взгляд рыжего, означающий «мы еще не закончили».       Закончили, Ади, закончили.       Пропустив меня вперед, Дино закрыл дверь на ключ и нетерпеливым жестом указал на диван. В голове перебирая все возможные исходы этого разговора, прихожу к неутешительному выводу, что мне конец. Терпеть мою нерасторопность и профнепригодность он мог, хотя я до сих пор удивляюсь, почему он просто не уволил меня еще при первой же возможности, но вот интрижку с его почти женатым другом… Нет, у Динотьена слишком высокие моральные принципы, а потому сейчас меня ждет громогласная речь об аморальности моего легкого поведения и смачный пинок под зад, который донесет меня прямиком на биржу труда.       — Я не знаю… Не знаю, как реагировать на то, что произошло. Что это было, Вероника? Вас с Энди что-то связывает?       Вопрос в лоб. Не стал ходить вокруг да около, что в очередной раз показывает его сильный характер. В его взгляде я вижу смятение, тревогу и злость, но он не кричит, не бросается в меня обвинениями, а пытается понять, не строя ложных догадок и предположений. И в этом весь Дино.       — А что вам сказал на этот счет ваш друг? — задаю ответный вопрос, склоняя голову на бок. И нет, я не пытаюсь таким образом перевести с себя стрелки, просто хочу узнать, насколько сильно я в дерьме.       — Ничего вразумительного. Назвал вас сумасшедшей и настоятельно рекомендовал лучше выбирать персонал. Но он был очень взвинчен, а на него это совсем не похоже. Даже когда его невеста впала в кому, он и то лучше держал себя в руках.       Я ухмыльнулась про себя. Думаю, если бы я рассказала Дино, кто я на самом деле и что происходит, он бы согласился с характеристикой Энди насчет меня. А вот относительно поведения этого слизняка, когда я впала в кому — здесь нет ничего удивительного. Ему впору было танцевать от радости, что не пришлось действительно на мне жениться. Хотя пропажей моей печати я ему нервы подпортила, тут не поспоришь. Хотела бы я видеть его лицо в тот момент, когда Лора сообщила ему, что не нашла печать в моей комнате. Уверена, зрелище было прекрасное.       — И что вы думаете на этот счет?       «Прежде чем что-то сказать, хочу понимать, на чьей ты стороне, Дино, и сколь малы мои шансы склонить тебя в свою сторону».       — Не важно, что я думаю, важно, что является правдой.       «Да чтоб тебя. Нет, мне важно, что думаешь именно ты! Ведь ты такой здравомыслящий и рассудительный, ты просто обязан видеть их насквозь. И я помогу тебе открыть глаза на эту самую правду!»       — Ты свободная девушка и имеешь право встречаться с кем угодно, даже если у этого человека уже кто-то есть. Это только твой и его моральный выбор. — Дино на мгновение сделал паузу. Я знаю, что он совершенно не согласен с тем, что сейчас сказал, ведь это претит его воспитанию и моральным устоям, но увы, лезть в чужую личную жизнь и учить уму разуму тоже является дурным тоном. Парадокс, ломающий такую светлую как у него натуру изнутри. — Но у Энди есть невеста, и так случилось, что она для меня не чужой человек, а потому я не стану молча смотреть, как кто-то пытается его соблазнить, пока она находится в беспомощном состоянии. За нее есть, кому заступиться.       С каждым словом голос Дино становился все более угрожающе твердым. Я обомлела, но вовсе не из-за его интонации. Я не могла поверить в то, что только что услышала. Он делает это ради меня? Не из-за Энди, а из-за меня? Он защищает меня, оберегает наши с Энди отношения от чужих посягательств и таким образом заботится обо мне… Но почему? Мы ведь столько лет не общаемся. Я вообще думала, что он меня недолюбливает и поэтому всячески избегает. Даже быть другом жениха на свадьбе отказался. Неужели те чувства, что он испытывал ко мне когда-то, все еще живут в нем?       В глазах защипало от непрошеных слез. Не могу поверить, что он все это время…все еще…       — Вероника? Мои слова вас обидели? Простите, я ничего такого не имел в виду. Diable.*       Он принялся судорожно искать что-то в кармах и, найдя там заветный платок, принялся вытирать с моих щек слезы, неразборчиво бормоча себе под нос что-то на французском.       Поднимаю на него глаза и застываю, столкнувшись с его глубокими безднами. Никогда еще сожаление о прошлом не ударяло меня так сильно и больно. Он ведь всегда был рядом. В самые сложные минуты моей жизни он всегда был рядом. Как и сейчас. Пусть он не сидит часами в моей палате, крепко сжимая ладонь и нашептывая слова приободрения, он делает гораздо больше здесь и сейчас.       — Все хорошо. — Перехватываю ткань из его ладони, на секунду задерживая свои пальцы на его.       «Я не забуду того, что ты для меня делаешь, Дино».       — Я вас услышала. — Мой голос звучит тихо, уже без дерзости и вызова. Весь мой воинственный настрой резко испарился, оставляя после себя лишь горечь сожаления. — Нет, между нами с вашим другом ничего нет.       — Хорошо. — Дино заметно расслабляется после моих слов. — Он к тебе приставал?       Что? Не понимаю, зачем он это спрашивает, если я уже сказала, что между нами ничего нет. Он верит, что несмотря ни на что его друг мог ко мне клеиться, даже после того, как я его отшила?       — В каком смысле?       — Там на террасе ты сказала ему, чтобы он больше не предлагал тебе вступать с ним в связь. Почему ты так сказала? Что он тебе предложил?       А у Динотьена, оказывается, не только музыкальный, но еще и очень острый слух. Повезло же блин. Кажется, сейчас меня разоблачат. Надо как-то выкручиваться. Дино мне верит, и я не могу его подвести, попавшись на такой тупой лжи. Нет. Он должен начать сомневаться в верности Энди и тогда, возможно, он сам узнает о его романе с Лорой.       — Он мне ничего не предлагал. Пока что. — Вижу искру интереса в его глазах. — Но он меня преследует. И там, на террасе, он прижал меня к стене и обвинил в том, что я как-то «не так» на него смотрю, и не давал уйти, требуя чего-то. Я не знакома с ним так хорошо как вы, но доверия он у меня не вызывает, и эти его агрессивные нападки на меня явно не спроста. — Усмехаюсь. — И раз уж он вам советует лучше выбирать персонал, то осмелюсь дать ответный совет — вам стоит лучше выбирать друзей. Надеюсь, я смогла прояснить ситуацию. У меня нет намерений уводить этого мужчину у вашей подруги. У меня вообще нет никаких намерений на его счет. Если у вас все, то я пойду. Моя смена закончилась, и я очень устала.       Не дожидаясь, когда Дино придет в себя, встаю с места и направляюсь к выходу, но он останавливает меня у самой двери.       — Подожди, пожалуйста. Я верю тебе. — Удивленно моргаю, тараща глаза на блондина. Я, конечно, надеялась, но особо не рассчитывала услышать эти слова. –Не знаю, почему, но верю. Но я слышу, какие эмоции ты испытываешь, говоря об Энди. Почему он тебе так не нравится? Для этого есть какая-то причина?       Ох, проницательный ты мой. А я плохая актриса, которая не может скрывать своих чувств. Есть, Дино, и не одна, но сказать тебе о них я не могу. Разве что намекнуть. Сказать, чтобы он присмотрелся к Лоре будет, наверно, слишком, но вот дать общее направление мысли не будет вмешательством в их жизни. Это я и сделаю.       — Я не знаю, как это объяснить, но я интуитивно чувствую, что ему нельзя верить. И то, как он ведет себя по отношению ко мне, тоже заставляет задуматься. Я думаю, вам стоит лучше присмотреться к нему и его окружению. Вдруг я не единственная, к кому он проявляет особое внимание.       Дино смотрит на меня ошарашенно и с неким недоверием, появившимся в глазах.       — Думаешь, у него может быть кто-то на стороне?       «Бинго!»       — Я не знаю, но не удивлюсь, если это так.       «Только бы кулон не начал греться, только бы он не нагрелся!»       Рука тут же касается шеи, отыскивая украшение и вытаскивая его из-под одежды. Оглаживаю пальцами прохладную поверхность и расслабленно выдыхаю. Я все делаю правильно.       Блондин переключает свое внимание на движение моей руки, рассматривая кулон. Ловлю его взгляд и снова прячу стекляшку за ворот футболки.       — Я пойду? — нарушаю неловкую паузу, тем самым выводя его из задумчивости.       — Что? Ах, да, иди, конечно. — Дино неловко проводит ладонью по волосам, взъерошивая их, и невидящим взглядом смотрит куда-то в сторону.       — Двееерь, — протягивая гласную, произношу я, при этом демонстративно дергая запертую ручку.       — Черт, точно. Прости. Сейчас открою.       Порывшись в карманах и, не найдя там нужного предмета, идет к столу и судорожно поднимает бумаги на нем в поисках заветной железяки. Ключ выпадает из одной из стопок и гулко ударяется о пол. Мне странно видеть его таким взволнованным и рассеянным. Неужели мои слова возымели на него такой эффект?       — Тебя подвезти? — вдруг выпаливает он, открывая этот злосчастный замок и выпуская меня из кабинета.       И тут мне сразу же вспоминается наш последний с Люцифером разговор, а затем и его бурные последствия, от воспоминаний о которых у меня мгновенно алеют щечки. Я не должна сближаться с Дино. Меньше чем через тридцать дней в теле Вероники будет душа Вероники, которая ничего не испытывает к нему, и таким образом я вновь сделаю Дино больно.       Прости, mon ange*, но я не могу так поступить с тобой.       — Спасибо за предложение, но мне нужно еще кое-куда заехать, поэтому лучше я поеду сама.       — Можем заехать, куда тебе нужно. Я все равно уже работать сегодня не буду, так что могу прокатиться.       Да что ж так сложно-то от тебя отвертеться, Дино?! Это очень мило, но очень некстати.       — Правда, не стоит, — перехожу на шепот. — Не хочу, чтобы на работе поползли слухи. Ади уже меня донимает, думая, что у нас роман. Вот откуда у него в голове берутся эти непутевые мысли?       Дино бросает на меня неоднозначный взгляд, будто не соглашаясь с моими словами о невозможности нашего романа, но все же кивает в знак согласия.       — Да, пожалуй, ты права. Тогда не смею тебя больше задерживать. Хорошего вечера.       — Passez une bonne soirée*.       Мы обменялись взаимными улыбками, и я наконец-то отправилась к себе домой готовиться к завтрашнему важному дню.       

***

             Пролистав свой небольшой список из имен, телефонов и возможных адресов, на сегодня я выделила четырех людей, проживающих или работающих в одном районе города, и которые неохотно, но все же согласились со мной встретиться, ведь для них я какая-то неизвестная подруга Вики, лезущая со странными разговорами и предложениями. К слову сказать, обзвонила я сегодня половину своего списка, и двое из них с разбегу послали меня куда подальше, один оказался не в стране, но выразил свои глубочайшие соболезнования и пожелания скорейшего выздоровления (спасибо, конечно, но его слова, к сожалению, в кулон не запихнешь), еще у двоих номер оказался недоступен. Итого: четыре из десяти. Мда, чувствую, такими темпами я мало чего добьюсь, но я хотя бы попытаюсь.       До сих пор не понимая, как работает система сбора слез в кулон (звучит абсурдно, но, в общем-то, в полной мере описывает то, что мне предстоит делать), я попыталась выведать эту информацию у своего дьявола, который после нашего далеко не целомудренного поцелуя на моем кухонном столе, ушел в глухую оборону. Мало того, что сам не приходит, так еще и на звонки не отвечает, и присылает вместо себя Бонта, который на все мои многочисленные вопросы о свойствах и принципах работы кулона ответил лаконично:       — Тебе ничего не нужно делать. Люди просто должны заплакать, и если слезы окажутся искренними, они сами попадут в кулон.       И вот почему мне раньше никто этого не объяснил?       И действительно, все ведь так просто, блин. Просто заставь людей рыдать по себе. Что может быть проще? Может, мне им лук под нос подсунуть и заставить его резать, думая обо мне?       А на вопрос о том, почему пришел он, а не Люцифер, ответил короткое: «У него неотложное дело на небесах».       Видимо, это дело намного важнее спасения моей жизни. Обидно, если честно, но чего я ожидала от демона?       

***

             Оглядываюсь по сторонам, убеждаясь, что приехала по нужному адресу. Через пару домов виднеется красивое здание, выполненное в классическом стиле начала прошлого века, которое идеально подошло под галерею искусств. Здесь работает Николь, некогда моя лучшая школьная подруга, опора и соратница во всем. Мы были как сестры, и даже спустя столько лет до сих поддерживали теплые отношения, а потому я возлагаю на нее большие надежды. И уговорить на встречу ее было удивительно легко. Может, она и вправду тоскует по мне?       Прохожу в светлое здание, теряясь в огромном холле. Здесь красиво, но холодно и как-то неуютно. И почему я не бывала здесь раньше? Может, потому, что Николь ни разу меня не звала к себе на работу?       Охранник любезно указывает мне направление к кабинету администратора. Вхожу, предварительно скромно постучав и получив утвердительное «входите».       — Привет, — нерешительно толкаюсь в помещение и устанавливаю зрительный контакт. Ники поднимает на меня свои глаза, оценивающе оглядывая с ног до головы, и растекается в учтивой улыбке.       — Здравствуй. Ты Вероника?       — Ага. Мы можем поговорить, как договаривались?       — Конечно. Присаживайся. Я сварю нам кофе, не против?       — Да, давай.       Опускаюсь на предложенный диван, складывая ладони на коленях и проводя ими по ткани брюк. От волнения ладошки вспотели. Наблюдаю за действиями Ники и замечаю, что она совершенно расслаблена, нет ни капли волнения, улыбается и пребывает в хорошем расположении духа. Совершенно не тот настрой, что мне нужен.       Чашка с ароматным напитком опускается передо мной, сама же девушка садится на кресло сбоку.       — Так, значит, ты подруга Вики? Мы ведь с тобой ни разу не встречались? Как ты с ней познакомилась?       Как удачно, что я подготовилась к таким вопросам и заранее придумала историю нашего знакомства и общения, которая не вызовет каких-либо подозрений у моих друзей.       — Мы познакомились в интернете на музыкальном форуме. Разговорились, стали общаться по телефону, ну и как-то сдружились. Я приехала к ней на свадьбу, но узнала об аварии и ее тяжелом состоянии, и решила хоть как-то помочь ей. Пообщалась с врачом, почитала статьи в интернете и узнала, что, оказывается, в ее состоянии мозг способен воспринимать и реагировать на знакомые запахи, звуки и людей. Но, поскольку, по определенным обстоятельствам не все ее друзья могут проведывать ее в больнице, я решила записать видеообращение для нее. Вдруг это поможет.       — Звучит разумно, — немного подумав, сказала девушка. — Что ж, тогда давай приступим, а то у меня еще много работы, сама понимаешь. Кручусь как белка, но в наше время по-другому никак. Только если твои родители не миллионеры или нет богатого жениха на примете, да?       Ники смеется, но ее фразы отдают каким-то сарказмом. Такое ощущение, что она только что кинула камень в мой огород, но я решительно гоню эти мысли. Это же добрая, отзывчивая Ники. Она не может так думать обо мне.       — Так, смотри вот сюда, — достаю смартфон и включаю камеру на запись видео, — и, начали.       Возникает молчаливая пауза. Николь смотрит на меня и морщит лоб, явно не зная, что делать дальше.       — Эм, а что говорить?       Блин, Ники, ты серьезно?! Твоя хорошая подруга лежит в больнице в критическом состоянии, а ты не знаешь, что сказать ей?       Так, дышим глубоко и успокаиваем нервы. Спокойно, Вики, она просто немного тупит. Надо ей помочь.       — Давай начнем с воспоминаний. Расскажи о каком-нибудь очень важном и трепетном моменте вашей дружбе. О таком, при воспоминаниях которого тебе хочется плакать.       — Оу…       Оу. Оу, значит. Это все, Ники, или будет еще какое-нибудь изречение? Боже, неужели от этого зависит моя жизнь?!       — Вики рассказывала, что как-то раз ты сильно заболела, а твоих родителей не было в городе, и ты осталась совсем одна. И тогда она стала о тебе заботиться, поить лекарствами, кормить, ухаживать. Ты ей тогда призналась, что тебе было очень страшно болеть одной и если бы не она, ты бы не смогла сама о себе позаботиться. Она тебе тогда практически жизнь спасла. А сейчас она умирает…       Ну, вот он этот момент. Даже у меня глаза увлажнились от воспоминаний о тех днях. Ники очень боялась оставаться одна, и поэтому я жила у нее почти неделю, заменяя ей мать, которая, к слову сказать, не прервала своего свадебного путешествия с новым мужем, а лишь отзванивалась раз в день и сухо справлялась о здоровье дочери. Я помню, как обида душила в тот момент Николь и как долго я ее успокаивала после известия, что мама не прилетит. Помнишь ли ты это, Ники?       — Да, я помню тот случай. — На ее губах появилась грустная улыбка. — Вики была очень добра ко мне, и я ей очень благодарна за то, что она для меня сделала. Она очень хороший человечек и то, что с ней произошло — настоящая трагедия. Вики, — она перевела взгляд на камеру, — я верю, ты поправишься, и мы не раз еще повторим с тобой наши подростковые ночевки. Мне тебя ужасно не хватает. Прости, что не могу навестить тебя и сказать все это лично. К сожалению, дела не отпускают. Поправляйся скорее.       Секунда, две, три…       — Я закончила. — Ники лучезарно улыбнулась.       Улыбнулась. А в глазах ее не было и намека на слезы. Внутри меня словно что-то рухнуло. Почему она улыбается, когда надо грустить? Что с ней не так? Что со мной не так?       — А тебе разве не грустно от того, что Вики может умереть? — не выдерживаю я.       — Грустно, конечно. Как ты можешь такое говорить?       — Просто по тебе не скажешь, что ты грустишь по ней.       — А что, по-твоему, мне нужно рыдать и биться головой о стену, потому что она в коме?       — Ну, обычно люди пускают слезы, когда вспоминают дорого им человека, который в скором времени может умереть. Это нормально.       — Но она же еще не умерла.       Выстрел в голову. Мне точно не послышалось? То есть, чтобы люди начали по мне плакать, я должна умереть? Только тогда можно будет начать по мне грустить, да?       Поверить не могу, что слышу это от Ники. От девочки, которая когда-то не могла даже заступиться за себя, когда ее задирали в школе. И кто тогда приходил на помощь? Я. И вот что я от тебя получаю, Николь?! Полное безразличие. Ты даже для приличия не смогла пустить по мне слезу.       Увидев мое замешательство, девушка поспешила добавить:       — Я вообще редко плачу, если честно.       Редко плачешь? Серьезно?! Да ты даже на мультиках рыдать умудрялась!       — Я просто думала, что после всего, что она для тебя сделала, после всей вашей дружбы, ты будешь чуть более эмоциональна. — Я постаралась выдавить из себя улыбку, но, думаю, вышел скорее оскал. — Ведь наверняка было не так-то просто школьнице ухаживать за больной тобой, тем более что ради тебя она даже школу пропускала.       — Да…но, если быть откровенной, то она не сильно-то напрягалась в школе, впрочем, как и по жизни. У нее очень обеспеченные родители и все прекрасно понимали, что проблем с учебой у Вики не будет, как бы много она не пропускала.       Вот, значит, как ты обо мне думала? А все те бессонные ночи за зубрешкой? А нескончаемые репетиторы? Ты ведь прекрасно обо всем знаешь, так зачем сейчас так нагло врешь?       — Кстати, а что там с ее женихом? Помолвка, наверное, разорвана? Ведь из комы можно и не выйти, а такой видный мужчина не будет долго один. Ах, помню, как она часто хвасталась, что он ее судьба. Драматично получилось, не правда ли?       На этом, пожалуй, мое терпение закончилось. Односложно прощаюсь с, кажется, уже бывшей подругой и практически выбегаю из душного помещения.       Не верю. Не может быть, чтобы Люцифер был прав, что все люди лицемерные и циничные эгоисты, которые думают только о себе. Найдутся те, кто будет скучать по мне искренне.       С этой мыслью я встречаюсь с остальными людьми из моего списка на сегодня. Итог прежний: все скучают и скорбят, двое даже искренне, как мне показалось, плакали, но кулон по-прежнему остался пустым.       Уверенно вычеркиваю четырех людей из записной книжки, затем еще двоих, с которыми был только телефонный разговор, двух не ответивших пока обвожу в круг — попробую дозвониться им позже.       Двенадцать человек, двадцать шесть дней — все, что отделяет меня от смерти.       Эх…       — Ну, не вздыхай так обреченно.       Неожиданно рядом со мной на скамейку присаживается Люцифер, вальяжно откидываясь на спинку и закидывая на нее руку, которая оказывается прямо за моей спиной. Слегка касается пальцами моего позвоночника, и я чувствую легкую приятную вибрацию от его прикосновения. Но это ощущение тут же испаряется, стоит мне вспомнить, что после нашего поцелуя он пропал на двое суток, не удосужившись даже выйти на связь. И плевать, что это задело мое женское эго, что это, черт возьми, значило для меня нечто большее, чем хотелось бы, что от его побега было неприятно где-то в области груди, но он был нужен мне как проводник, он был нужен мне…       Фыркаю и демонстративно отворачиваюсь, передергивая плечами.       — Вот значит как. Обиделась? За что? А, хотя, не важно. У вас людей, вроде как так принято — женщина что-то придумывает в своей голове, а мужчина потом за это извиняется, причем желательно в драгоценной форме. Ну, что ж, будь по-вашему. Прости меня, Уокер.       Перед моими глазами появляется изящный золотой браслет с большим кроваво-красным камнем посередине, обрамленным витиеватыми узорами. Лучи заходящего солнца пронзают полупрозрачную поверхность камня, и тогда можно увидеть, что внутри него есть еще что-то, а точнее — надпись на непонятном мне языке.       — Это так мило, что аж зубы сводит. Кто ты такой и куда дел Люцифера? — Браслет из его руки не принимаю, но все же поворачиваюсь к нему лицом.       — В смысле? Я не могу сделать тебе подарок? — Его лукавая улыбка завораживает, а искрящиеся глаза притягивают взгляд. И только спустя несколько секунд я замечаю, какой уставший у него вид.       — Можешь. Наверное. Я не знаю. Я ничего о тебе не знаю. — Пожимаю плечами, грустно усмехаясь. — Например, я не знаю, что значил для тебя тот поцелуй и почему ты сбежал тогда, а после даже не отвечал на мои звонки и прислал вместо себя Бонта, а теперь приходишь как ни в чем не бывало и тычешь в меня этой безделушкой. — Меня прорвало и поток эмоций, который я копила в себе все эти два дня, наконец, вырвался наружу. Только бы не заплакать. Опять слишком много всего на меня навалилось, и я чувствую, что могу не сдержаться.       — Вики, надень его, — ласково мурлыкнул он, а меня аж передернуло. Вот так просто думает откупиться от меня?       — Ты вообще слышал, что я только что сказала?! — слегка истерично произношу я, закусывая губу.       — Уокер, не беси меня, — рычаще произносит он и, больше не церемонясь, собственноручно натягивает украшение на мое запястье, а затем грубо припечатывается к моим губам.       Поначалу поцелуй выходит жестким, но когда я поддаюсь ему, его губы смягчаются, аккуратно лаская, требуя раскрыться и впустить его. И я впускаю, отдаваясь этому крышесносному чувству его близости. Мужские ладони обхватывают мою талию и одним движением перемещают к нему на колени. Вцепляюсь в его плечи, прижимаясь ближе, пальцами очерчивая сильную спину, поднимаюсь к шее и зарываюсь с его мягкие волосы, получая от этого действия невероятное удовольствие. Чуть тяну их назад, получая в губы довольный рык и прикушенную нижнюю губу. Улыбаюсь, когда он проходится языком по месту укуса.       Кажется, спустя вечность, которая длилась всего лишь мгновение, мы размыкаем губы, чтобы отдышаться и посмотреть друг другу в глаза. И снова эта нежность в его взгляде и отчетливо читаемое желание в потемневших радужках цвета красного бургундского.       — Снова сбежишь? — не думая, спрашиваю я.       — Нет необходимости, — выдыхает мне в губы с легкой иронией в голосе, — благодаря этой, как ты выразилась, безделушке, на которую я потратил последние несколько дней.       Хмурю брови, пытаясь понять, о чем он говорит. Смотрю на браслет на своем запястье, который, кстати, идеально сел по размеру, хотя когда Люцифер надевал его, он был явно свободнее. Подношу его ближе, вглядываясь в камень. Внутри него определенно что-то есть.       Игривая улыбка скользит по моим губам.       — Это не обычный браслет, верно?       — Какая проницательность, — саркастично бросает он, за что тут же получает локтем по ребрам.       — Что у него внутри? Там что-то написано.       — Это демонские руны. Мы с моим другом Винчесто немного поколдовали над ним.       — И зачем он мне?       — Вот так и дари тебе подарки, Уокер. Ни тебе спасибо, ни «о, сатана, какой он красивый, да еще и специально для меня сделанный. Люцифер, ты самый лучший». — Обиженно закатывает глаза, намереваясь скинуть меня с колен, но я крепко хватаюсь за его шею, не собираясь так быстро покидать такое приятное и удобное место для сидения.       — Спасибо, — тихо произношу и оставляю поцелуй на мужских губах. — Но, признай, что даришь ты мне его не просто так. Небесная вещь, заговоренная демонами, в руках у смертной. Что он делает?       Снова лукавая улыбка и томный, долгий поцелуй в губы, плавно переходящий на шею, а затем на ушко, в которое прилетает его хриплый голос:       — Он делает возможным все это.       Продолжает свою неторопливую ласку, от которой я буквально плавлюсь в его руках, начиная потихоньку сползать с колен.       Очнулась я уже сидя на лавке, когда резкий порыв ветра вывел меня из приятного чувства блаженства. Рука Люцифера обнимает меня за талию, а его голова примостилась у меня на плече. Кажется, он действительно очень вымотан и обессилен. И все это из-за браслета?       — И что это значит? Теперь мы можем быть…вместе? — Звучит странно, но другого слова я не смогла подобрать.       — Ага, — зевает и зарывается лицом мне в плечо. — Пока он на тебе, высшие светила, что следят за тобой, нас не видят, и мы можем делать, что захотим.       — Прям все? — вдохновленно спрашиваю я. Широкая улыбка расцветает на моем лице.       — Закатай губу, Уокер. Правила сорока дней нарушать все еще нельзя.       Громко выдыхаю, за что получаю укус в плечо. Ну, нельзя так нельзя. А что тогда, получается, можно?       От возникших в голове картинок щеки тут же заливает румянцем, дыхание сбивается, а сердце начинает учащенно биться. Чувствую, как губы Люци растянулись в довольной улыбке. Догадался, гаденыш.       — А это можно, — подтверждает он мои догадки и впивается губами в шею, оставляя легкий красноватый след.       — Закатай губу, Люцифер, — фыркаю я, слегка отстраняясь, и поджимаю губы, дабы сдержать улыбку.       — Это мы еще посмотрим.       Дальнейшие события проносились, словно в каком-то сне. Деревья парка по щелчку пальцев сменились на обои в моей спальне, деревянную лавку заменила мягкость постельного белья, а заходящее за горизонт солнце теперь пробивалось единичными лучами сквозь неплотно задернутые шторы.       Помню его алый взгляд, который с каждым мгновением разгорался все ярче, грозясь сжечь все вокруг, и так приятно обволакивающий меня своим теплом. Моя ладонь в его, мои губы ласкают его губы, дыхание перемешивается, утопая в громких стонах.       Он медленно, в несвойственной его вспыльчивому характеру манере раздевает меня, сантиметр за сантиметром обнажая тело и покрывая его несдержанными поцелуями. Руки нежно, но властно оглаживают чувствительные участки, распаляя и без того яростно пылающий костер моего желания.       На контрасте с его спокойными движениями, я буквально разрываю на нем рубашку, не в силах справиться дрожащими пальцами с длинным рядом пуговиц. Получаю за это довольную ухмылку и прикушенный сосок, острой, но сладкой болью пронзающий тело мелкими разрядами. Его ласки граничат с грубостью, не переходя грань и доставляя неземное удовольствие. Специально изводит меня, раззадоривает, оттягивая сладостный момент максимальной близости.       Мое тело — натянутая струна, готовая заиграть от одного лишь прикосновения его умелых пальцев. И не только пальцев. Его язык прокладывает жаркую влажную дорожку до самого низа живота, кончиком задевая трепетный бугорок, и я вспыхиваю, не в силах больше сдерживать себя. Пальцами зарываюсь в его волосы и полностью отдаюсь во власть своего дьявола. От витиеватых узоров, что он вырисовывает на мне, внутри полыхает настоящий пожар, разливаясь по венам.       Вздрагиваю, в беспамятстве выкрикивая его имя, и сотрясаюсь в экстазе, но тут же тело пронзает еще больший спазм удовольствия, когда он резко входит и начинает двигаться, не давая прийти в себя от захлестнувшей меня волны оргазма. Не размениваясь на плавность и неторопливость, отточенными и резкими движениями Люцифер выбивает из меня остатки реальности, оставляя в разуме лишь нас, этот миг, эти ощущения и чувства, которые просто невозможно описать словами.       Хочу быть еще ближе. Обхватываю его поясницу ногами и прижимаю его к себе, утопая в бесконечном страстном поцелуе. Чувствую его напор, его желание и эту чувственность в каждом движении, каждом поцелуе, каждом взгляде.       Все ощущения вновь скапливаются внизу живота, нарастая с каждым нетерпеливым толчком, и ярким фейерверком взрываются в глазах, растворяясь в алом омуте, в котором я готова теперь тонуть вечность.       Переводя дыхание, утыкаюсь в грудь Люци, расплываясь в блаженной улыбке и покачиваясь на волнах затухающего удовольствия. Он приобнимает меня, кутая в своих руках, и я не замечаю, как попадаю в царство морфея.