Шанс

      Просыпаюсь от легкого щекочущего прикосновения чего-то пушистого к моему лицу. Не открывая глаз, нащупываю мохнатую рыжую задницу и лениво почесываю ее. За прошедшие две недели это стало уже своеобразным утренним ритуалом — Лео приходит ласково будить меня, а я в свою очередь чешую его упитанное тельце, за что получаю дозу мурлыканья и мокрый нос в щеку. Как-то быстро мы нашли с ним взаимопонимание, хотя я уверена, что он чувствует, что я не Вероника, ведь первые дни он даже не подходил ко мне.       Но это утро разительно отличается от всех предыдущих. В голове ощущается легкий туман, мышцы покалывает от легкой боли, а во всем теле чувствуется приятная тяжесть. И словно кадры из просмотренного недавно фильма разноцветными картинками ко мне возвращаются воспоминания о вчерашнем дне, а затем и о вечере…       Глаза открываются моментально. Щурюсь от утренних лучей солнца и накрываюсь с головой одеялом, под которым я лежу…без всего. Значит, все-таки не приснилось. Зажмуриваюсь и медленно поворачиваю голову в бок. Не знаю даже, что страшит меня больше: увидеть на соседней подушке Люци или его отсутствие.       Открываю глаза и встречаюсь нос к носу со сладко спящим дьяволом. И улыбка сама растягивается на моих губах. Определенно, меня радует, что он здесь. И это так странно и одновременно так приятно чувствовать то, как от его близости по телу растекается тепло, а внутри что-то расцветает.       Его лицо сейчас такое расслабленное, умиротворенное, непривычно спокойное, без ухмылки и этой неотъемлемой морщинки на лбу, что я невольно засматриваюсь на него, разглядывая каждую черточку, каждый изгиб, каждый волосок на волевом подбородке, каждую деталь его идеального профиля. Мне нравится наблюдать, как дрожат его ресницы, как он забавно морщит нос от попадающих на глаза лучей, как слегка приоткрыл губы, такие мягкие и манящие…       Хочу прикоснуться к нему, но отдергиваю руку, решая разбудить его более приятным способом. Возможно, это будет слишком банально, но уверена, ему должно понравиться.       Бесшумно выскальзываю из постели, по пути захватывая халат, и выхожу из спальни, тихонько прикрыв за собой дверь. Бросаю взгляд на часы: начало восьмого. Рановато для пробуждения в свой законный выходной день, но я удивительно хорошо и бодро себя чувствую, поэтому не хочу больше валяться в кровати. Тем более сейчас есть дела поважнее.       Быстро принимаю душ и прохожу на кухню. Помня наш разговор на моей кровати за пачкой чипсов, решаю приготовить Люциферу завтрак. Он ведь любит вкусно поесть, а я вроде неплохо готовлю, хоть и редко это делаю.       Набор продуктов в моем холодильнике откровенно скудный, ведь я не планировала изысканных блюд, но кое-что я все-таки смогу с этим сделать. Пара яиц, мука, сахар, молоко — и вот я уже замешиваю тесто для легких блинчиков по маминому фирменному рецепту. Они всегда получаются удивительно тонкими и неописуемо вкусными. Можно сказать, что это наше семейное блюдо.       Аккуратная небольшая стопочка из золотистых слоев гордо возвышается на тарелке. Гордо и одиноко. Снова заглядываю в холодильник в поисках чего-нибудь, чем можно было бы их украсить и придать необычный вкус. На самой нижней полке отыскиваю свежую клубнику, а в морозилке нахожу мороженое. Беру в руки ведерко и усмехаюсь; это должен был быть мой вчерашний «праздничный» ужин одинокой неудачницы, по которой никто не скучает и не плачет, но на ужин у меня было кое-что другое. И не в одиночестве.       Ставлю вариться кофе, складываю блинчики треугольничками на тарелке, выкладываю шарик мороженого и украшаю ягодками. Идеально. Беру кружку с горячим напитком и выставляю все предметы на поднос, чтобы отнести в спальню и пожелать доброго утра моему дьяволу. Такая забота кажется мне немного странной с учетом того, кто он и кто мы друг другу, но мне просто хочется это сделать.       Поворачиваюсь, чтобы пойти в комнату, и резко подпрыгиваю на месте, встречаясь взглядом с тем, для кого я так старалась у плиты. От неожиданности вздрагиваю и теряю баланс, с криком роняя поднос на пол. Зажмуриваюсь, приготовившись к оглушающему звуку бьющейся посуды, но…ничего не происходит. Опускаю глаза себе под ноги и вижу застывший в паре сантиметров от пола поднос вместе со всем содержимым. С изумлением наблюдаю за этой картиной; кофе выплеснулось из кружки и в причудливой форме застыло над ней, словно кто-то поставил фильм на паузу.       В удивлении приоткрыв рот, я возвращаю взгляд на Люцифера, который со смесью изумления и замешательства переводит глаза от еды ко мне и обратно.       — Это…потрясающе, — только и могу выдавить из себя я, все еще не в силах отвести глаз от застывших в воздухе предметов.       Не дыша, присаживаюсь рядом с застывшими в воздухе предметами, разглядывая их ближе. По всем законам физики такое невозможно, но, тем не менее, я вижу то, что вижу, и это сродни настоящему чуду.       — Нет, потрясающе вот это.       Периферическим зрением ловлю движения Люцифера, который поднялся из-за стола и идет в мою сторону, но я настолько поглощена происходящим, что даже не поднимаю на него глаз, когда он подходит к кухонному столу и берет оттуда что-то.       — Ну, может для тебя и является обыденностью останавливать время, а для меня это нечто необычное, волшебное, чудесное. А что еще ты умее… О, боже, Люцифер, ты голый!       Я все же перевожу взгляд на Люци, поднимаясь глазами снизу вверх, и так и не дохожу до его ухмыляющегося лица, спотыкаясь о его ничем неприкрытое мужское естество.       «А при свете дня он еще больше», — проносится в моей голове мысль, от которой я тут же краснею.       — Кричишь так, словно видишь его впервые, — невозмутимо парирует он, отправляя в рот очередную клубничку. — Тебе напомнить, что ночью ты не только его видела, но и…       — Я помню, — не даю закончить ему фразу.       Чувствую, как кровь приливает к щекам и не только. Воспоминания о жаркой ночи яркими картинками проносятся перед глазами, заставляя меня вспыхнуть изнутри. Лицо заливается стыдливым румянцем, который совершенно не вяжется с приятным теплом и ноющим желанием, растекающимся внизу живота. Еще и эти его соблазнительные губы, что так сладко смыкаются на округлой ягодке, слегка посасывая ее. Одного этого движения уже достаточно, чтобы мое дыхание участилось, а сердце бешено застучало, поэтому я старательно отвожу глаза в сторону, стараясь сконцентрировать свои мысли на чем-нибудь другом. Например, на подносе, который все еще парит в воздухе у меня под ногами.       — Я могу взять его?       «Боже, Вики, что ты несешь?!»       Понимая двоякость собственной фразы, мысленно ударяю себя по лбу и тут же спешу добавить:       — Поднос. Можно. Я. Возьму. Поднос? — отчеканиваю каждое слово, десять раз прокрутив его в голове, прежде чем произнести.       — Ну, если хочешь, возьми поднос, — ухмыляясь, отвечает Люци, выделяя последнее слово.       Никак не комментирую эту маленькую издевку, прекрасно осознавая, что сама напросилась. Просто нужно уметь держать свои пошлые мысли и желания при себе.       «А кое-кому не помешало бы научиться носить нижнее белье».       — Зачем он вообще тебе понадобился?       — Хотела сделать тебе приятное и приготовила завтрак в постель, который по твоей милости чуть было не отправился в мусорку. — Ставлю поднос на стол и скептически оглядываю его содержимое. — Хотя, после полета в воздухе, вид уже не такой аппетитный.       Расстроенно закусываю губу, боясь посмотреть Люциферу в глаза. Хотела сделать сюрприз, а получилось как всегда. От утреннего прекрасного настроения не осталось и следа, и все, что мне сейчас хочется — это провалиться сквозь землю и не показываться на свет ближайшие несколько сотен лет.       «Это изначально было глупой затеей. И ты выглядишь глупо, Вики. Вот нахрена ему вообще сдался твой завтрак? Думала, удивить дьявола блинами с клубникой?»       — Ты приготовила это для меня? — сквозь шквальный поток самобичевальных мыслей до меня доносится его хрипловатый голос, в котором почему-то больше нет былых ноток веселой издевки.       Нахожу в себе силы и встречаюсь с ним взглядом. Он чуть хмурит брови, пристально всматриваясь в мое лицо, словно смотрит куда-то далеко за пределы моих глаз. От его взгляда становится немного не по себе, и я сдавленно и тихо отвечаю:       — Да.       Не произнося больше ни слова, Люцифер вытаскивает нож и вилку, и с видом мишленовского критика отрезает кусочек блина и макает его в подтаявшее мороженое, попутно захватывая ягоду. Заносит вилку в рот и медленно прожевывает, не выражая эмоций на лице, лишь слегка вздернув вверх бровь. Облизывает губы (черт, как же сексуально он это делает) и с грацией хищника обходит стол, приближаясь ко мне.       В голове вертится сто одна мысль и каждая из них не сулит мне ничего хорошего. Не понравилось? Невкусно? Не любит мороженое? Слишком глупо? Навязчиво?       Тем временем Люци подходит ко мне вплотную, настолько близко, что я невольно прикрываю глаза, ощущая тепло его тела. Наклоняется к моему уху и обжигает своим шепотом:       — Мне никто еще не готовил завтрак в постель.       Его слова запускают толпы мурашек по моему телу, а рой бабочек в животе приходит в действие и, кажется, грозится вознести меня к небесам. Люцифер наклоняется еще ниже и оставляет нежный поцелуй на моей шее, продолжая также томно говорить, унося меня куда-то далеко за пределы этого мира:       — Очень вкусно. Спасибо. И как ты узнала, что я обожаю клубнику?       Руки дьявола скользят по бедрам, поднимаясь выше, оглаживая полушария ягодиц и ощутимо сдавливая их. Хочу сказать что-то в ответ, но на выдохе получается лишь сдавленный стон наслаждения. Демон ухмыляется, явно довольный моей реакцией на его прикосновения, и продолжает свои неторопливые ласки, ладонями исследуя тело, а губами перемещаясь на лицо.       — А знаешь, что еще мне также сильно нравится, как вкус этой маленькой красной вкусняшки?       Переводит свои губы на мои и замирает в паре сантиметров. Я приоткрываю рот, ловя его дыхание и уже собираясь сорваться на поцелуй, который так отчаянно желаю сейчас получить, как вдруг моих губ касается прохладная поверхность чего-то постороннего. Между пальцев Люцифера оказывается зажата клубничка, которой он медленно обводит контур моих губ, оттягивая нижнюю, а затем слегка погружая ее мне в рот. Хочу прикусить спелый плод, но демон проворно тянет его обратно, так что у меня получается лишь облизать ягодку. С дерзкой улыбкой на лице он вновь протягивает мне угощение, касаясь губ, надавливая, чтобы я их раскрыла. И я поддаюсь его нажиму, повинуясь внутреннему инстинкту и бешеному желанию, что приятным теплом растекается по венам, сосредотачиваясь внизу живота. На этот раз Люци позволяет мне попробовать клубнику на вкус, и я закатываю глаза от удовольствия. Еще никогда в жизни мне не было так вкусно. Капелька ягодного сока скользит по уголку губ и скатывается по шее. Люцифер ловит ее глазами, которые моментально вспыхивают ярким заревом, и он порывисто припадает к моей шее, языком проводя неторопливую дорожку вверх, слизывая сладкую дорожку, и снова замирает возле губ, жадно впиваясь в них взглядом. Облизывается, дразнит, все больше распаляя желание в нас обоих, но не торопится подарить мне столь желанный поцелуй.       — Мне безумно, — тихий хриплый шепот на грани с беззвучным движением губ, — нравится, — проводит языком по моей нижней губе, и от одного этого касания у меня уже подкашиваются коленки, и хочется раствориться в этом ощущении, — вкус твоих губ, Вики.       Я не знаю, кто именно из нас двоих сорвался первым. Кажется, это наше общее сумасшествие, помутнение рассудка, безумие, выход сознания из тела, торжество желания над разумом. Словно остервенелые мы с силой примыкаем ко рту друг друга, начиная борьбу двух сгорающих от желания людей. Его язык бесцеремонно, с напором вторгается в мой рот, и я отвечаю ему так же сильно, отчаянно, рьяно –совершенно в несвойственной мне манере, но это так приятно, что кружится голова, а время, кажется, остановилось вокруг нас. Люцифер пробуждает во мне то, что ранее было сокрыто от чужих глаз и даже от меня самой, но я чувствую, что вот она я, настоящая, только сейчас, только с ним, только в его руках.       Руками вожу по его сильной спине, плечам, рукам, шее, очерчивая каждый изгиб, каждый мускул, каждую выступающую венку, на подсознательном уровне отпечатывая его тактильный образ у себя в душе.       Стону ему прямо в губы, когда сквозь шелковую ткань халата ощущаю его твердое, подрагивающее, изнывающее желание, упирающееся мне в живот.       Приняв мой призыв к действию, Люци одним резким движением усаживает меня на стол, разводя мои ноги в стороны и удобно устраиваясь между ними. Под действием ловких мужских пальцев полы моего халатика распахиваются, и Люцифер слегка отходит назад, несколько мгновений наслаждаясь открывшимся видом и довольно ухмыляясь отсутствию на мне нижнего белья.Жадно облизывается и припадает губами к груди, терзая и тут же лаская чувствительные участки. Чувствую себя оголенным нервом, ведь каждое его прикосновение ко мне как маленький разряд тока — волной прокатывается через все тело, вызывая дрожь и приятное покалывание. Головой откидываюсь назад и пальцами зарываюсь в его волосы, дрожа всем телом от удовольствия и тянущего внизу желания.       В нетерпении ерзаю на столе, сбрасывая с себя мешающую ткань, ногами обхватываю его талию и придвигаюсь максимально близко к Люциферу, ощущая, как его член уперся мне между ног, скользнув вверх по влажным складочкам. Слышу хриплый стон себе в шею и чувствую, как он интуитивно подается бедрами вперед, вызывая этим во мне новую волну дрожи и мурашек.       Одной рукой он обхватывает мой затылок и придвигает к себе, вновь захватывая мои губы для горячего поцелуя, другой же обхватывает член и направляет его к входу. Перемещает ладонь мне на талию и одним синхронным движением одновременно толкается внутрь и врывается языком в мой рот, выбивая воздух из легких. Его руки держат крепко, так что у меня нет ни единого шанса отодвинуться, отчего его движения кажутся максимально резкими и грубыми, но в то же время до умопомрачения приятными и сладостными.       Кладу ладони ему на ягодицы, надавливая на них в такт. Хочу быть еще ближе, чувствовать его еще глубже, отдать всю себя этому мужчине. Без стеснения подмахиваю ему бедрами, растворяясь в ощущениях. Кричу громко, совершенно себя не контролируя, но, судя по бешеному огню в его глазах, ему это нравится.       В голове проносится мысль, что стол явно не выдержит такой нагрузки, но ее тут же выбивает очередной толчок его бедер, и я забываю, как дышать.       Темп ускоряется, движения становятся еще более резкими и глубокими, и я чувствую, что нахожусь уже на грани. Еще несколько движений, несколько стонов, несколько поцелуев, и, кажется, я потеряю сознание от удовольствия.       — Вики, открой глаза, — сквозь дымку сладостной истомы слышу его хриплый срывающийся голос. — Хочу видеть их, когда ты кончишь.       Разлепляю веки, встречаясь с его прожигающим взглядом, полным похоти и блаженства. Подаюсь вперед, впиваясь в его губы быстрым, но страстным поцелуем, а затем выдаю в них:       — Тогда сделаем это вместе.       Глаза в глаза. Тело к телу. Ладонь в ладони. Не прерывая зрительного контакта. Я видела, как расширились его зрачки, как приоткрылись губы, как задержалось дыхание, как дрогнул каждый мускул его тела, а на лице отразилось мгновение наивысшего удовольствия. И я отпустила себя вслед за ним, разлетаясь на тысячи осколков, теряясь в ощущениях и чувстве и растворяясь в его огненных безднах.       Глаза в глаза.       Учащенно дышу, прижимаясь к его груди. Люцифер слегка наваливается на меня, расслабляясь, и нашу идиллию нарушает странный треск. Секунда, и ножка стола ломается пополам, накрениваясь в сторону так, что я начинаю соскальзывать на пол, но Люци тут же подхватывает меня за талию, удерживая на весу, пока поврежденная мебель с грохотом падает на пол. Мы переглядываемся и тут же заливаемся смехом.       — Теперь ты должен Веронике новый стол, — игриво кусаю его за ухо, болтая ногами в воздухе.       — Но сломали-то мы его вместе, — ответно кусает меня за ключицу, и я издаю довольный писк.       — Но усадил на него меня ты, — не отступаю я. Кажется, мы можем вечно с ним препираться, но мне это даже нравится.       — Сама меня возбудила. К тому же я хотел это сделать на этом чертовом столе еще в тот раз. Не люблю оставлять дела незаконченными. Так что у бедолаги не было шансов.       — И чем это я тебя возбудила? — Слегка ерзаю в его руках, непонимающе дергая плечами и хлопая глазами. — Я всего лишь приготовила завтрак.       — Тогда считай, что я всего лишь отблагодарил тебя за него.       — И многих девушек ты так благодарил за завтрак?       Прикусываю себе язык, понимая, какую глупость сейчас сморозила. Мне не нужен ответ, потому что уверена, что он мне не понравится. Как обычно говорят в таком случае: не хочешь услышать ответ — не задавай вопрос. Но слова сорвались с губ и уже вовсю бесят чертей в его голове, это отчетливо читается по его лицу, которое вмиг стало серьезным, губы превратились в одну линию, а глаза слегка прищурились. А ведь утро могло быть таким прекрасным.       Люцифер опускает меня ногами на пол, и я уже отчетливо представляю себе картину, как он щелкает пальцами перед моим носом и растворяется в воздухе, не посчитав нужным отвечать на очередную глупость, вырвавшуюся из моего рта. Но что я могу поделать, если оно само просится из меня наружу? Если я…ревную.Да, я ревную. Глупо отрицать это хотя бы перед самой собой. Он ведь дьявол, жутко обаятельный и чертовски привлекательный, и сам не раз упоминал о своей любви к красивым доступным девушкам.       А что, если я одна лишь из?..       Хочу провалиться сквозь пол, расщепиться на атомы, улететь на другую планету, лишь бы не видеть сейчас этот серьезный взгляд напротив.       — Нет, — звучит твердое, а внутри меня словно что-то обрывается. Чувствую, что за этим «нет» стоит множество «но». — А знаешь, почему? — чуть ядовито бросает он. Кажется, мой вопрос его задел.       Чуть пожимаю плечами, собираясь отступить назад, но его руки крепко держат меня за талию, прижимая к себе. Не отпускает.       «Давай, Вики, слушай до конца. Ты сама начала этот дурацкий разговор, так имей теперь смелость закончить его с высоко поднятой головой».       — Потому что я никогда не оставался с ними до утра. Простое удовлетворение физической потребности и получение удовольствия — не больше, а для этого достаточно одной лишь ночи. Утро же создано для чего-то большего и кого-то особенного. — Проводит тыльной стороной ладони по моему лицу, и я готова задохнуться от нежности этого жеста и его слов. «Особенная». — Надеюсь, я ответил на твой вопрос. И давай договоримся сразу: ревновать меня бессмысленно. Мне не одна сотня лет и все эти годы я не особо сдерживал себя в тесном общении с женщинами. Это правда — такая, какая она есть и другой не будет. Ты можешь ее либо принять, либо нет, но это неотрывная часть меня и ее не изменить. Это то, что было, но не то, что есть сейчас.       Ничего не отвечаю, а просто прижимаюсь губами к его губам, таким образом прося прощение за свое глупое поведение, понимая и принимая его. Первые несколько секунд он стоит неподвижно, не отвечая, но и не отстраняясь от меня, словно наказывая за мое дурацкое поведение, а затем нежно проводит языком по губам, неожиданно больно прикусив нижнюю. Вздрагиваю, но не отступаю, продолжая покорно принимать его маленькую кару. Чувствую вкус собственной крови во рту, соленый, металлический, но вмиг забываю о нем, когда Люци проворно толкается языком в мой рот и выпивает мое дыхание без остатка. Поцелуй глубокий, долгий, томный, чувственный. Особенный, как и это утро.       Нас прерывает протяжное «мяу» Лео, который уже несколько минут вовсю трется о мои ноги и настойчиво требует свою еду. Люцифер недовольно шипит мне в губы, тем не менее, не торопясь прерывать сладостный момент.       — Его нужно покормить, — вырываюсь из плена его губ и виновато смотрю в его глаза.       — Зачем вы вообще заводите эти вечно жрущие и какающие комки шерсти? — Он бросает едкий взгляд на кота, который удивительным образом касается своим телом исключительно только меня, тщательно избегая прикосновений к Люциферу, однако уже не шипит на дьявола, а лишь недовольно косится в его сторону.       — Это кот Вероники, он шел в комплекте с телом. И вообще, он миленький, хоть иногда бывает вредным. — И лукаво добавляю: — Прям как ты.       — По-твоему, я миленький? — Скептически выгибает бровь.       — По-моему, ты вредный. — Взгляд Люцифера не выражает какого-либо протеста относительно сказанного мною эпитета в его адрес, на что я невольно закатываю глаза. Самодовольный засранец.       Положив коту корм, понимаю, что я тоже очень голодна, ведь секс на завтрак хоть и очень приятно, но не настолько питательно для организма, как хотелось бы. Эндорфины это чудесно, но живот требует обычной человеческой еды. Бросаю грустный взгляд на тарелку, в которой теперь бесформенной белёсой жижицей плещутся размокшие блины. Крайне неаппетитное зрелище.       Видимо проследив за моим взглядом и услышав мой обреченный вздох, Люци приобнимает меня сзади, целуя за ушком.       — Обещаю, в следующий раз мы сначала съедим завтрак, а сегодня я тебя угощу в своем любимом ресторанчике.       Одно предложение и сразу три выстрела на поражение. В следующий раз? Он угостит? В своем любимом ресторанчике? Не перестаю удивляться его метаморфозам. Он вроде все тот же заносчивый, самовлюбленный, грубоватый демон, но теперь в нем есть еще и что-то нежное и ласковое. Этакая смесь хорошего и плохого копа: сначала по жопе отшлепает, а затем расцелует раскрасневшуюся кожу. И стоит мне об этом только подумать, как сознание тут же подбрасывает воспоминания о Люцифере в форме полицейского, которая ему так чертовски шла, и как я не сдержалась и впервые поцеловала его сама. Это был нежный, трепетный поцелуй, не похожий на наш первый поцелуй в отеле. Уже тогда он был чем-то большим, чем просто поцелуй.       Щеки мгновенно вспыхивают, а тягучее желание начинает медленно завязываться узлом внизу живота. Господи, нельзя же так сильно и часто хотеть мужчину. Это что-то невероятное.       Закусываю губу и выпутываюсь из его рук. Кажется, мне снова нужно принять прохладный душ.              

***

             В кафе мы оказываемся только через два часа, ведь душ оказался бессилен в противостоянии с обнаженным Люцифером в моей ванной, который без разрешения ворвался ко мне с целью «потереть спинку». Я и подумать не могла, что дьявол окажется таким ненасытным и будет вытворять со мной такое, о чем я раньше и подумать не смела.       Решив, что за сегодняшнее утро я потратила слишком много калорий, Люци заказал, кажется, половину позиций из меню и искренне пытался в меня все это запихнуть, но когда после яичницы и круассана с клубничным кремом я стала отказываться от остальной еды, он с довольным лицом съел все сам. Теперь я знаю, насколько ненасытен этот демон, причем что в сексе, что в еде.        — Мне здесь нравится. Тут уютно и вкусно готовят. — Делаю глоток какао и в удовольствии прикрываю глаза. — А почему это твое любимое место?       Хищно блеснув глазами, Люцифер ухмыльнулся.       — Это не мое любимое место. Оно просто было ближе всего.       «Вот же вредина».       — Врешь. Мы ехали сюда полчаса, проезжая по пути кучу других заведений.       — А ты что, следила за дорогой? Я-то думал, ты на протяжении всей поездки пыталась залезть мне под футболку. — Лукавый взгляд и заигрывающее движение бровей сводят меня с ума. Настоящий искуситель.       Ныряю чуть ли не всем лицом в широкую кружку с какао, чтобы хоть как-то отвлечься от манящего зрелища и сконцентрироваться на собственных мыслях.       — Ну, так все-таки, почему именно это заведение? — повторяю вопрос, не отрываясь от кружки.       — Не отстанешь, да? — спрашивает скорее риторически.       Довольно машу головой в разные стороны, подтверждая его слова.       — Просто нравится. Знаешь, бывает, нравится тебе что-то, и ты даже сам не знаешь, почему. Какие-то мелочи или картина в целом — не важно. Тебя это цепляет, и как бы громко голос разума не кричал, что в этом нет ничего особенного и оно того не стоит, в этом нет смысла и в конце ждет лишь разочарование и боль, сердце говорит — плевать, мне это нравится, и пусть весь мир катится к чертям, если это не будет моим.       С серьезным выражением лица Люци завершает свою речь, а я так и остаюсь сидеть с неприкрытым удивлением в глазах. Он сейчас про кафе же говорил, да? На миг, где-то в середине его монолога, я потеряла нить разговора, превращаясь в описываемые им чувства. Очень сильно и красиво. Правда я не поняла, при чем тут боль и разочарование, но не хочу казаться глупой и спрашивать его об этом.       Закончив с завтраком, Люцифер подвозит меня до места встречи с очередным потенциальным «донором» слезы. На сегодня у меня было запланировано четыре встречи, но двое людей еще утром прислали сообщения, что не смогут сегодня встретиться. Таким образом, у меня освободилось несколько часов, которые я все равно планирую провести с пользой. Правда, Люци о моих планах знать не нужно.       — Во сколько тебя забрать?       Его вопрос выбивает меня из колеи, застав врасплох. Мне, конечно, приятно, но это странно и совершенно не вовремя, ведь иначе он узнает, где я была и что делала, и тогда точно меня прибьет.       — Не нужно. Я сама доберусь.       Прикусываю язык от досады. Кататься с ним на мотоцикле безумно приятно, а тот факт, что он сам это предлагает вообще сводит с ума, ведь его колкая фраза про «такси», кажется, въелась мне под корку, но мне приходится отказаться, иначе весь мой план полетит в урну.       — Отказываешься от столь щедрого предложения? Интересно, почему?       Сощуривает глаза, взглядом просверливая меня вдоль и поперек. Закусываю губу, чтобы не ляпнуть лишнего. А еще очень стараюсь ни о чем не думать. На всякий случай. Снова придется врать, теперь еще и Люциферу, с которым у нас вроде как зарождаются доверительные отношения. Ненавижу всю эту ситуацию, мое положение, его обязанности, дурацких Энди и Лору. Вот за что мне все это?!       Медленно выпускаю воздух из легких, приводя сердцебиение в нормальное состояние. Он не читает мои мысли, но всегда может почувствовать, что что-то не так.       — Потому что я не знаю, во сколько освобожусь. — Говорю почти правду. — Последняя встреча назначена на шесть часов, и мне сложно сказать, во сколько она закончится. — А вот сейчас нагло вру.Чувствую себя премерзко, поэтому спешу перевести тему. — У тебя же наверняка есть другие дела, кроме как приглядывать за мной.       — Есть, но они доставляют куда меньше проблем, чем ты, поэтому они могут подождать.       Фыркаю и закатываю глаза. Раньше мне действительно хотелось, чтобы при первой же необходимости он все бросал и мчался ко мне на выручку, и меня дико закусывало, когда он этого демонстративно не делал, ссылаясь на дела. А сейчас он всецело в моем распоряжении и готов возиться со мной день и ночь, а меня то бесит. Вот почему так не вовремя? Злюсь на него за его заботу. Боже, виду себя как типичная девушка.       — Хорошо, тогда давай я тебе позвоню, как буду освобождаться?       Смотрит. Он явно что-то заподозрил. Пальцы на руках предательски подрагивают под этим пристальным взглядом. Прячу их в карманы куртки и принимаю, как мне кажется, расслабленную позу.       — Ну, позвони, — проговаривает медленно, надевая шлем на голову. А я незаметно выдыхаю, на этот раз действительно расслабляясь, разворачиваясь и уходя в сторону входа. — Уокер, — Люци вдруг окликает меня, и я подпрыгиваю на месте как воришка, которого поймали на месте преступления, — постарайся без глупостей, ладно?       Сглатываю ком в горле и лишь киваю в знак согласия. Кажется, ему даже не нужно читать мои мысли, чтобы понимать, что я что-то задумала.       Мотоцикл уезжает вдаль, и я в растерянных чувствах топаю в сторону офисного здания, где меня ждет моя университетская подруга Линдси.       Встреча проходит за спокойной беседой, плавно перетекающей в воспоминания о наших совместных походах на вечеринки, измене Эрика — парня Линдси, и нашей последующей мести ему. В тот вечер мы знатно выпили с Лин и, вооружившись баллончиками с краской, пошли под окна мужского общежития писать гадости о ее бывшем. Помню, как собственноручно оставила надпись, что у Эрика из 417 комнаты маленький член. Ну, это со слов Лин, конечно, я не проверяла. А потом нас поймали охранники, и мы полночи уговаривали их отпустить нас и не сообщать об этом происшествии в ректорат. В тот вечер я убедилась в силе убеждения Лин и в нашей крепкой дружбе.       И вот спустя полчаса воспоминаний мы обе уже заливаемся слезами, но вот кулон почему-то все также пустует. Неужели и этого недостаточно? Она грустит недостаточно сильно? Да что не так с этой прозрачной штукой на моей шее?!       Мы душевно прощаемся с Линдси, она обещает заглянуть к Вики в больницу (может там ее слезы подействуют на кулон), а я иду на следующую встречу, правда если раньше я верила в успех своей идеи, то теперь, после того, что только что было и что даже это не принесло желаемого результата, весь былой энтузиазм во мне иссяк.       Следующая встреча проходит более спокойно. Слез нет. Может быть, я уже не так старалась вывести на них собеседника, а, может быть, это Адама не тронул тот факт, что я нахожусь при смерти и могу в любой момент умереть. Он ухаживал за мной в старшей школе, но так и не вышел за ранг хорошего друга, хоть и предпринимал постоянные попытки. В итоге после выпуска мы перестали поддерживать общение и, возможно, именно это и сыграло главную роль. Адаму жаль, что со мной случилась такая беда, но его это не трогает в должной степени, и, пожалуй, я могу его понять.       Выхожу из здания, поглядывая на часы. До шести вечера остается еще три с половиной часа. Успею съездить в еще одно место, а затем вернусь сюда и позвоню Люциферу.       Связка ключей в кармане приятно холодит пальцы — мой маленький секрет от демона. Когда я была в своей комнате, я взяла свой комплект ключей от квартиры Энди. Тогда я сделала это скорее по инерции, не особо осознавая, зачем они мне могут понадобиться, но зато теперь я точно знаю, что буду делать. Этот гаденыш готовит поглощение нашей компании, и где-то должны быть документы по предстоящей сделке. Хранить такое в офисе компании, которую собираешься обанкротить — глупо, поэтому логично предположить, что компромат на себя любимого он хранит в своем же доме. С учетом того, что живет он один, а доступ в его жилище есть только у меня и Лоры, которая с ним заодно — это идеальное место для хранения таких важных улик.       Знакомая улица, дом, дверь. Придомовая парковка пуста; сейчас разгар рабочего дня. На всякий случай звоню в дверной звонок. Минута — никто не вышел.       Связка ключей звенит в руке, открывая мне доступ в жилище. Прохожу внутрь и закрываю за собой дверь на замок. Взгляд скользит по обстановке вокруг; с моего последнего визита сюда в качестве его невесты ничего не изменилось. Надо же, Лора еще не успела переехать к нему жить?       Прохожу в гостиную и меня будто молнией прошибает; над диваном висит огромный портрет, нарисованный по фотографии с нашей помолвки, где мы с Энди стоим, обнявшись и прильнув друг к другу, расплываясь в сладких улыбках и с нежностью смотря друг другу в глаза. По всему телу прокатывается волна отвращения, концентрируясь в горле и отзываясь рвотными позывами. Возникает непреодолимое желание содрать эту гадость со стены и разорвать на мелкие кусочки, а потом и вовсе сжечь, чтобы не осталось и следа от этой фальши. Но я пересиливаю себя и, отвернувшись, иду дальше, в кабинет Энди.       Стол, полки, выдвижные ящики, шкафы — везде лежат какие-то бумаги, документы, чертежи, но ничего из того, что мне нужно. Пробую зайти на рабочий стол в компьютере, но тщетно, ведь я не знаю пароль. Падаю головой на сложенные руки на столе. Неужели мне так и придется уйти ни с чем?       Ну уж нет. Я не успокоюсь, пока не переверну каждый сантиметр в этой квартире. Иду в спальню и начинаю методично пересматривать содержимое прикроватных тумбочек, настенных полок, заглядываю под кровать, перерываю платяной шкаф. Ничего.       В бессилии кричу, пиная вокруг мебель. Меня переполняет просто нестерпимая злоба и горечь, которые отчаянно просятся наружу. И я знаю, на что их направить.       Глаза застилают слезы ненависти и обиды и я, не раздумывая, несусь в гостиную и срываю этот чертов ненавистный портрет, уже предвкушая, как разобью его к чертям собачьим о любимую мраморную столешницу этого мерзавца, но полотно лишь выпадает у меня из рук, когда перед глазами возникает то, что, оказывается, было скрыто под ним. У этого говнюка в квартире есть сейф, и я даже не знала об этом! Боже мой, это ведь так логично, что столь важные документы просто не могу храниться на виду.       Портрет летит в сторону, я же подбегаю к сейфу и внимательно рассматриваю его, сама не знаю, что надеясь отыскать. Конечно же он закрыт и конечно же необходим пароль, чтобы его открыть. Четыре цифры.       Так, думай, Вики, думай. Обычно в качестве паролей выступают памятные даты. Это может быть чей-то день рождения. Ввожу день рождения Энди — не подходит, Лоры — тоже не сработал, мой — усмехаюсь — как неожиданно, это тоже не он.       Черт! Черт! Черт! Так можно до бесконечности подбирать, а время уже на исходе. Энди скоро может вернуться, да и Люцифер может неожиданно нагрянуть, если я ему не позвоню.       Ногти нервно отбивают дробь по металлу, пока мозг судорожно подкидывает всевозможные комбинации цифр. Придется изрядно напрячься и подготовиться, выписать все варианты и по одному пробовать их вводить. Я чувствую, что то, что мне нужно, хранится именно там, иначе зачем еще иметь дома сейф?!       Циферблат на часах показывает полшестого вечера. Возвращаю отвратительную картину обратно на место, устраняю все следы своего вторжения и ретируюсь из квартиры. Когда дверь за моей спиной захлопывается, я облегченно выдыхаю. Кажется, я на полпути к тому, чтобы разоблачить замысел Энди и Лоры и не дать им его осуществить.       — И какого хрена ты здесь делаешь?       Сердце пропускает удар, земля уходит из-под ног.       Только не это. Только не он.