Шанс

      Как словами описать то, что я сейчас испытываю? Страх? Нет. Сожаление? Тоже не то. Гнев? Не совсем. Пожалуй, все сразу. Этакий коктейль из чувств, с горько-кислым привкусом фиаско. Не потому, что меня застукали на «месте преступления», а потому, что я ничего не нашла в этом самом месте преступления, и значит все, что последует дальше — все крики, скандалы, обвинения, наказание — все это будет зазря.       Прикрываю глаза, собираясь с мыслями. Я просто не могу сейчас облажаться. Не сейчас, когда у меня появилась призрачная надежда спасти компанию семьи, и заставить Энди с Лорой подавиться своей горечью и несбывшимися мечтами.       Я не сдамся.       — Я вообще-то задал тебе вопрос, Вероника. Что ты делаешь возле моего дома?       Поднимаю глаза на стоящего у нижних ступеней лестницы Энди. Руки сложены на груди, тело заметно напряжено. Он намеренно стоит посередине, чтобы у меня не было возможности проскользнуть мимо него. Черт.       Проходит секунда, две, три, а я все также продолжаю молча таращить на него глаза. Как назло именно сейчас у меня не приходит на ум ни одного логичного объяснения своего нахождения здесь. Пришла к подруге и перепутала двери? Звучит логично, вот только Энди знает своих соседей, и стоит ему лишь спросить имя этой самой «подружки», как вся моя ложь рассыпится. Пришла к нему? Ну, в общем-то так и есть, вот только зачем? Чтобы сказать, что он мне нравится, и я хочу дать нам шанс? Боже, меня сейчас стошнит от одной только мысли об этом. Я лучше позволю ему раскусить меня, чем скажу что-то подобное.       — Решила сыграть в молчанку? Что ж, тогда спрошу по-другому.       Энди заносит ногу над ступенькой, как вдруг за его спиной раздается знакомый мне баритон:       — Дорогая, вот ты где, а я тебя потерял. Риэлтор говорила нам не про этот дом, а про соседний.       Совершенно не церемонясь, Люцифер плечом подвинул Энди, чтобы пройти ко мне, и даже не обернулся на недовольное хлюпанье моего бывшего.       Губы дрогнули в улыбке, когда я увидела его, такого уверенного и идущего напролом мне на выручку. Сердце сделало довольный кульбит, а затем провалилось в пятки, когда я разглядела злой блеск в его глазах. Демон в бешенстве. Улыбка, как и кровь, тут же схлынули с моего лица, а пальчики на руках осязаемо затряслись. Он прекрасно понимает, что я не случайно оказалась здесь. А то, что меня застал Энди, будет лишь еще одним отягчающим обстоятельством в моем приговоре.       Мысленно молюсь, чтобы дьявол сменил гнев на милость, но его походка, движения, лицо, мимика — все просто кричит о том, что сейчас он меня спасет от Чейза, но лишь для того, чтобы потом собственноручно придушить. Может, мне лучше остаться здесь?       — Пойдем. — Демон скалится и жестко берет меня за руку, уже этим простым движением наказывая, и тянет за собой. — Очень хочу услышать, что ты скажешь мне по этому поводу.       Говорит якобы о доме, но контекст его фразы мне предельно ясен.       Спускаемся под пристально-удивленным взглядом Энди. Люцифер бросает на него взгляд — готова поклясться, на долю секунды в его глазах полыхнула искра — и его губы растягиваются в жестокой ухмылке.       — Хотя, знаешь, я передумал покупать жилье здесь, — внезапно проговаривает он достаточно громко и отчетливо, на что я лишь хлопаю глазами, переводя их на него, и обнаруживаю, что смотрит Люци не на меня. — Бедноватый район и контингент мне не нравится.       Желваки на лице Энди заметно заходили, губы поджались, а кисти рук сжались в кулаки. Люцифер наверняка «прочитал» его, нашел уязвимое место и ударил точно в цель, ведь эта, казалось бы, случайно брошенная фраза явно задела Энди.       Мужчины сцепились взглядами. Энди все также стоял посередине, перегораживая нам путь и отходить явно не собирался.       Господи, что они сейчас тут устроят?! Уверена, что если Люцифер ввяжется с Энди в драку, у него могут быть из-за этого серьезные проблемы. И все из-за меня.       Изо всех сил сжимаю пальцы в его ладони, призывая ничего не делать, но кажется, он этого даже не заметил.       — Какие-то проблемы? — Невозмутимость в голосе Люцифера одновременно восхищает и пугает. Он настроен решительно, вот только на что? Как далеко он готов зайти?       Взгляд Энди переходит с Люци на меня. Он прищуривается и довольно ухмыляется, отчего по моей спине прокатывается волна неприятных мурашек. Что он задумал?       — Не знал, что у нашей Вероники есть парень, — ехидно произносит он, подчеркнуто выделяя слово «нашей».       Ах вот оно что. Решил подставить меня перед парнем? Разоблачить неверную возлюбленную на глазах у ее благоверного? Поселить в нем сомнения относительно меня? Подорвать доверие?       Неужели по себе меня судишь, Энди?       — Жених, — поправил Люци, и я не смогла сдержать удивления и приоткрыла рот, выпучив глаза на демона. — Но тебя это не касается. А теперь сделай одолжение — отойди в сторону, мы хотим поскорее убраться отсюда, — уверенно произносит Люцифер, всем своим видом давая понять, что шалость Энди не удалась и ему абсолютно плевать на его слова.       Еще одна мучительно долгая секунда их визуального поединка, и Энди сдвигается в сторону, достаточно далеко, чтобы мы смогли пройти, но слишком близко, чтобы бросить напоследок колкий комментарий мне на ухо:       — Мы еще вернемся к этому.       Ладонь Люци ощутимо сжимается. Он услышал и он снова в бешенстве.       Ускоряю шаг, чтобы не дать дьяволу возможности сорваться, потому как чувствую, что он уже на пределе. Я, конечно, не против, чтобы Люцифер начистил Энди морду, но цена такого поступка может оказаться слишком высокой, и я не готова так рисковать из-за желания мимолетной маленькой мести. Моя месть будет гораздо крупнее и болезненнее.       В полном молчании подходим к парковке, где стоит уже знакомый мне мотоцикл. Также молча Люци протягивает мне шлем, и я принимаю его, даже не смея поднять на мужчину глаза. Мне стыдно, а еще я до ужаса боюсь увидеть в его глазах разочарование и пренебрежение, с какими он смотрел на меня в день нашей первой встречи, и которые больше не появлялись на его лице уже очень давно.       Демон привозит меня к моему дому. Я спускаюсь с железного коня и протягиваю ему шлем, но в последний момент убираю руку, не желая расставаться на подобной ноте. Нет ничего хуже безмолвного, безэмоционального осуждения. Пусть лучше кричит, говорит, какая я дура, бросает предметы, бьет кулаком в стену, но только не молчит.       — Позволь мне все объяснить. — Я постаралась вложить в эти четыре слова всю свою внутреннюю силу, чтобы это не прозвучало жалко, но, кажется, у меня не вышло. Не хочу оправдываться, ведь я не случайно это сделала, и будь у меня возможность вернуться назад во времени — я бы все равно не изменила содеянного. Но мне нужно, жизненно необходимо, чтобы он понял, почему я так поступила.       Молча встает и ставит мотоцикл на подножку.       Облегченно, едва заметно выдыхаю. Лифт, мой этаж. По дороге до квартиры мы не обронили ни слова.       Все также сохраняя молчание, я открыла дверь и впустила нас в квартиру, защитным барьером ограждающую от всего мира. Тишина тяготила, но нарушать ее никто из нас не стремился, хотя это я его позвала и говорить надлежало мне, но я просто не знала, как начать. Я вижу, чувствую, как все внутри него полыхает, как он борется с собой, чтобы не нагрубить и не сделать чего-то, о чем потом будет жалеть. Пылкий нрав и суровый характер не располагают к спокойствию и снисхождению.       — Может, чай? — произношу дежурную фразу, вместо того, чтобы сразу перейти к сути.       Его глаза вспыхивают, а мышца над скулой дергается. Он порывисто выдыхает воздух, опираясь плечом о стену и явно пытаясь успокоиться.       — Ты собиралась мне что-то объяснить. Так начинай, если тебе есть, что сказать, и ты уверена, что мне нужно это услышать, — сквозь зубы процеживает Люци, скрещивая руки на груди.       Этот разговор уже не кажется мне хорошей идеей.       — Я знаю, что ты думаешь о моем поступке, — собравшись с духом, произношу я. В голосе звенит легкое раскаяние, но слова звучат твердо.       — Сомневаюсь, — тут же прилетает в меня его едкий сарказм.       Это будет трудно.       — Люцифер, я сделала это, потому что должна разобраться со всем, что происходит, пока у меня есть такая возможность…       — Ты хотела сказать, пока ты еще жива? Хотя, такими темпами, скорее всего это ненадолго. — Из молчаливого ожидания Люцифер резко переходит в атаку. — Знаешь, как все могло бы закончиться, приди он раньше и застань тебя в своей квартире? Кстати, интересно узнать, как ты туда проникла, но, кажется, я догадываюсь, маленькая ты воришка. А если бы я не пришел вовремя? Ты хоть немного понимаешь своим маленьким человеческим мозгом, как близка ты была сегодня к тому, чтобы завершить свои сорок дней? Это не игра, Вики, предупреждений тебе никто давать не будет. Нарушила правило — умерла. И третьего шанса тебе никто не даст, пойми это уже наконец!       — Я знаю! — На глаза наворачиваются слезы от его едких слов. Мне больно и обидно это слышать, потому что он прав. Я рисковала и рискну снова, потому что должна это сделать. Я должна сделать хоть что-нибудь, пока еще могу. — Я знаю, чем все может закончиться, но я не отступлю. — Впериваю в него неясный от слез взгляд. — Ты просил принимать тебя таким, какой ты есть, так и ты прими мой выбор и мои решения.       — Вот, значит, что ты выбрала, да? Решила умереть?!       — Нет! — вырывается из меня истеричный крик. — Я не хочу умирать, но… Разве ты не видишь, — достаю свой кулон и оглаживаю его дрожащими пальцами, — там нет ни одной слезы, Люци. Ни одной! Чтобы я не делала, как бы люди не плакали — это все не то. Ты говорил, что это должны быть чистые слезы тех, кто искренне меня любит, но посмотри, кем оказались самые близкие для меня люди: лжецами, гнусными лицемерами, готовыми на самые низкие поступки для достижения своих гадких целей.       Смахиваю слезы со щек, отворачиваясь в сторону. Эмоции неожиданно накрыли меня с головой, и я уже не могу их остановить. Я не позволяла себе глубоко задумываться над всем, что происходит в моей жизни, над своим воистину плачевным положением, над тем, что это не сказка и не фильм со счастливым концом. Это, мать ее, жизнь в ее истинном обличии — жестокая и беспощадная. И как бы сильно я не старалась отрицать правду, как бы сильно не верила в свой успех и в то, что все будет хорошо, в глубине души я понимаю — у меня нет шансов выжить, и, значит, все, что мне сейчас остается — постараться исправить допущенные ошибки и не позволить их последствиям стать фатальными.       — Ты был прав, когда сказал, что троих искренне любящих меня людей попросту нет, — тихо произношу я.       Люцифер порывисто ударяет кулаком о стену, оставляя на месте удара слегка заметную вмятину, отчего я вздрагиваю и на мгновение даже прекращаю свою тихую истерику.       — Черт возьми, Вики, неужели из всего, что я тебе говорил, ты запомнила только это? — рычит дьявол, метая в меня молнии глазами. — Второй шанс не дается абы кому, его нужно использовать.       — Я и использую, — резко прерываю его, — так, как мне нужно. Так, как могу.       — При этом рискуя собой и всем, что ты можешь потерять, если тебя раскроют. Ты хоть на секунду задумалась о тех, кому ты не безразлична и кто лишится тебя, если ты умрешь? — Люцифер кричит, яростно сжимая кулаки. Ему явно не все равно, но какой в этом смысл?!       — Я в любом случае умру!       Последние слова срываются с моих губ, словно контрольный выстрел в голову, убивая нас обоих. Наступает безмолвная пауза в нашей перепалке, где становится слышно, как громко и учащенно дышит он и как порывисто, со всхлипываниями дышу я.       — Я все равно умру, — дрожащим голосом вторю я.       — Уокер, замолчи, — сквозь зубы шипит он.       — Ты ведь и сам это прекрасно понимаешь, Люци, — говорю это не для него, и даже не для себя, а куда-то в пустоту.       — Нет, — жестко, но не достаточно твердо, чтобы я поверила.       — Тогда скажи: те, кто проходили это испытание до меня — они прошли его? Они смогли собрать три слезы? Это вообще возможно?       В глубине души я надеялась, очень надеялась услышать победное «да» в ответ, услышать то, что подарит мне призрачную надежду и не позволит смириться с выпавшей участью. Но Люцифер молчит, отводя глаза в сторону, и я ощущаю, как внутри меня что-то ломается, крошится и безвозвратно умирает.       Грустно усмехаюсь, медленно сползая на пол и накрывая лицо ладошками. Этот разговор высосал из меня последние силы и единственно, чего мне хочется сейчас — провалиться в сон и не думать ни о чем.       — Только не смей себя жалеть, — врывается его голос в мое спутанное сознание, и эти слова, словно зажженная спичка, брошенная в горючее, взрывают меня изнутри.       — Потому что так я становлюсь в твоих глазах жалкой и никчемной душонкой, недостойной твоего внимания? — хотела бы я это сказать как можно безразличнее, но голос предательски дрогнул.       — Потому что так ты сдаешься и прекращаешь борьбу, — раздраженно бросает он. — Не смей сдаваться.       — А иначе что? — выплевываю с сарказмом. Злюсь на весь наш гребаный мир, но срываюсь на единственной родной душе, которая сейчас рядом и хоть как-то поддерживает меня во всем этом хаосе, что происходит вокруг. Но я просто неимоверно устала от всего. Кажется, у меня нет больше желания и сил бороться. И Люциферу придется это принять. — Придушишь меня за неповиновение? Валяй, я не против.       Сердце, да и мозг вместе с ним в унисон кричат мне, чтобы я заткнулась и перестала нести чушь, но какое-то дикое чувство вселенской несправедливости просто требует выплюнуть все накопившееся во мне дерьмо на ни в чем не повинного демона, который, несмотря ни на что, возится со мной и отчитывает за то, что я веду себя опрометчиво и могу из-за этого умереть.       Укол боли вижу в его погасших алых глазах. Моменты нашего знакомства и первых взаимодействий нельзя назвать приятными, но я не собиралась ему когда-либо об этом напоминать. Мы оба тогда вели себя ужасно друг с другом, но сделанного не изменить, и не стоит постоянно возвращаться к тому, что было, ведь важно только то, что есть сейчас. А я только что сделала очередную глупость, незаслуженно обидев того, кто стал мне близок и дорог, того, кто относится ко мне с нежностью и заботой, того, кто вовсе не заслужил такого отношения к себе.       Хочу извиниться, броситься к нему на шею и сказать, что вовсе не думаю так, чтобы не слушал весь тот бред, что я несу из-за сильнейшего морального и физического истощения, но успеваю лишь приоткрыть рот, когда он щелкает пальцами и растворяется в воздухе, напоследок бросив лишь колкое:       — Дура.       — Ну и вали! — кричу ему вдогонку и на эмоциях швыряю попавшийся под руку ботинок в то место, где только что стоял демон.       Всхлипываю, и уже через секунду слезы бешеным потоком льются из глаз. Кричу, что есть сил, осыпая Люцифера проклятьями и неистово ненавидя себя за все, что только что здесь произошло.       И ведь он снова чертовски прав. Я дура.       

***

             Утро меня встречает раздражающей трелью будильника и адской болью в висках. Переключаю надоедливый помощник на десять минут вперед и накрываюсь одеялом с головой. Желания вставать, куда-то идти и что-то делать нет от слова совсем, а тот факт, что выходные закончились и мне вновь нужно выходить на работу, которая незаслуженно отнимает у меня оставшиеся крохи дней жизни, и вовсе не стимулирует покидать теплые объятия постели.       Повторяющаяся еще два раза мелодия будильника все же заставляет меня встать и начать новый день. С экрана смартфона на меня приветливо смотрят новые цифры, любезно оповещающие, что жить мне осталось двадцать три дня, шестнадцать часов и тридцать девять минут. Что еще нужно для отличного настроения? Знаю: вспомнить ссору с Люцифером и запертый сейф в квартире Энди, к которому мне предстоит подобрать пароль из четырех цифр, а это значит, что мне всего лишь нужно перебрать десять тысяч комбинаций, и если вводить поочередно каждую из них, то примерно к окончанию своих сорока дней я должна управиться. Чудесно.       Собираясь на работу, делаю все порывисто и раздраженно, то и дело что-то роняя и проливая. Это худшее утро за прошедшие две недели, особенно если вспомнить, каким прекрасным оно было вчера. От досады закусываю губу и уже в сотый раз за час смотрю на мигающий черепок на экране смартфона. Рука непроизвольно тянется к гаджету в порыве нажать на кнопку вызова, но дурацкая гордость не дает мне этого сделать. Я не буду звонить Люциферу. Он предпочел уйти вместо того, чтобы понять меня и принять мое решение не останавливаться на достигнутом и разоблачить Энди. Что ж, это его выбор, и я его принимаю. Идиотский, эгоистичный, невыносимо болезненный для меня выбор, но он его сделал. И просто ушел.       Режущий ком подкатывает к горлу, глаза увлажняются, руки крепко сжимают раковину в ванной. Вдох-выдох. У меня нет времени, чтобы сокрушаться еще и по этому поводу. Жизнь и без того подкинула мне немало неприятностей, и психанутый дьявол далеко не самая главная из них. Да, неприятно. Черт возьми, кого я обманываю? Неприятно? Такое чувство, словно меня разрывает изнутри от боли и горечи. После всех ударов судьбы я получила еще один, до одури болезненный, ведь я успела начать что-то чувствовать к Люци. И вновь близкий человек делает мне больно.       Что есть силы ударяю рукой о холодную керамическую поверхность, ощущая жгучую боль на ладони, но легче отчего не становится.       Прикрываю глаза, вбирая воздух носом и медленно выдыхая ртом. Нужно успокоиться и просто принять тот факт, что, видимо, судьба у меня такая — получать нож в спину от самых близких людей.       Умываю лицо холодной водой, смывая соленые разводы от слез.       — Прекрати себя жалеть, — хриплым шепотом произношу своему отражению в зеркале. — Разве после всего, что случилось, тебя еще можно чем-то удивить и ранить?!              

***

             Рабочая смена, к моему огромному счастью протекает спокойно. Ади привычно шутит, Сэми привычно краснеет с его шуток, Моника иногда плюется ядом, но я уже привыкла не обращать на нее внимание, Дино в ресторане нет, а Фабьен с Джулией заняты подготовкой какого-то вечернего мероприятия. Жизнь идет своим чередом, в то время как я ломаю себе голову над тем, как взломать сейф Энди. Да, именно взломать, потому что вариант подбирать пароль наугад мне не подходит.       — Ади, ты любишь детективы? — невпопад задаю вопрос я после его очередной похабной шутки.       — В каком смысле? Читать? Смотреть? Участвовать? — Фирменная улыбка не сходит с его довольного жизнью лица. Хотела бы я также легко ко всему относиться в жизни, как он.       — Во всех.       — Ну, допустим, люблю. А ты к чему спрашиваешь?       — Тогда скажи, какие ты знаешь способы взлома сейфа? — как бы невзначай интересуюсь я.       Парень подвисает на какое-то время, явно пытаясь понять, к чему я клоню.       — Смотря какой сейф, — не снимая с лица подозрений, неторопливо отвечает он. — А ты с какой целью интересуешься?       — Ну, допустим, обыкновенный сейф с электронным кодовым замком из четырех цифр, — совершенно игноря его второй вопрос, уточняю я.       — Ну и вопросики у тебя, Стенс. Что, такая скучная смена сегодня, да?       — Ага. Ну, так что, какие будут варианты? — нетерпеливо бросаю я.       — Ну-у-у, подбирать код вручную в таком случае гиблое дело, если, конечно, нет каких-то вариантов, что это может быть. Ну, там знаешь, обычно люди делают привязку к каким-то важным для них датам или цифрам или еще к чему-то…       — Этот вариант не подходит, — сразу отрезаю.       — Тогда придется действовать по-хитрому.       — Это как?       Ади перегибается через барную стойку ко мне и с лисьим прищуром протягивает:       — Скажу, если ты скажешь мне, зачем тебе эта информация? Уж не собралась ли ты случайно ограбить нашего неотразимого босса? — Коварно улыбается, засранец.       — Нет, — с видом вселенской обиды произношу я. — Я…пишу книгу. Детектив. И мне нужна эта информация для сюжета.       «Хм, а звучит вполне правдоподобно. И мне даже почти не стыдно за то, что я снова вру. Почти».       — Ого, вот это да. Не ожидал, Стенс, что в тебе скрыт писательский талант. Почитать дашь?       — Обязательно. Когда-нибудь, когда допишу, но если ты не поможешь мне с сейфом, то это когда-нибудь не наступит никогда. — Возвращаю рыжика к изначальному предмету нашего разговора, уводя подальше от мыслей о моей несуществующей книги, а то начнет сейчас вдаваться в детали и вмиг раскусит меня.       — Короче, тут действует принцип как со снятием отпечатков пальцев с поверхностей. На цифрах, которые владелец постоянно вводит, чтобы открыть сейф, будут отпечатки, а цифры, которыми он не пользуется, соответственно должны быть чистенькими. Нужно их всего лишь выделить специальным порошком.       — И что потом?       — Потом у тебя на руках будет набор не из десяти первоначальных цифр, а максимум из четырех. Согласись, так подбирать пароль будет намного проще. А если их окажется не четыре, а, например, три — так вообще красота.       — Но подбор все равно займет очень много времени, а у меня, — резко одергиваю себя, — то есть у персонажа моей книги столько времени нет. Да и где он возьмет этот специальный порошок для снятия отпечатков? Его же вряд ли можно купить в обычном магазине.       — Ну, да, в общем, ты права. — Парень задумчиво почесал затылок.       Ситуация выглядит удручающе безнадежной. Неужели у меня нет шансов открыть этот чертов сейф?!       — Слушай, а может в твоей книге будет сейф со специальным «мастер-ключом»? — вдруг выдает рыжий.       — Это как?       — В таких сейфах нередко предусмотрено аварийное открытие ключом, на случай, если забыл пароль. Ну, или как вариант, можно еще попробовать ввести заводской код, который обычно прописывается в инструкции, но для этого нужно найти саму инструкцию. Короче, нужен либо ключ, либо инструкция. И тогда не придется ничего подбирать и взламывать. После такого открытия, можно спокойно как ни в чем не бывало снова закрыть сейф, при этом не оставив следов взлома.       — Ты серьезно или сейчас на ходу все это придумал? — с недоверием спрашиваю я, зная привычку парня отшучиваться.       — Обижаешь. Я посмотрел все сезоны «Тайна преступления» и знаю все о преступлениях и как их раскрывать. А одна из серий как раз была посвящена открытию сейфа и там подробно все это описывалось. И после я еще загуглил пару моментов, поэтому можешь не сомневаться — информация точная.       Не сдерживаюсь и начинаю смеяться в голос.       — Ты ужасно милый, Ади. Ты знаешь об этом?       — Да, я такой, — самодовольно произносит он, еще больше вызывая у меня улыбку. — Захочешь попрактиковаться со взломом — зови.       — Пойдешь ради меня на преступление? — весело подначиваю его я.       — Я подумаю, — игриво ведет бровью, и мы уже не сдерживаем громкого синхронного смеха.       Наше дружное гоготание прерывается звоном бьющегося стекла о пол и громким детским плачем. Поворачиваю голову и вижу ревущую навзрыд девчушку лет шести и побледневшую от ужаса Монику, которая безуспешно пыталась остановить льющийся поток слез, пока мама девочки куда-то отошла.       Если честно, смотреть на страдания Моники было приятно, но вот девочку мне стало искренне жаль, и я, не раздумывая, помчалась на выручку своей коллеге.       — А кто это у нас тут такая красивая девочка и так громко плачет, а? Что случилось, моя хорошая? Кто тебя обидел? — попыталась отвлечь ее я, но девчушка еще пуще начала лить слезы.       — Я пыталась ее успокоить, но она только и делает, что плачет. Ее мать сказала, что выйдет на десять минут с кем-то встретиться на улице, и попросила присмотреть за малышкой, пока ее нет. А эта как давай истерить спустя минуту после ее ухода и ни на что не реагирует.       Голос Моники, как и вся она, дрожал, а ее состояние было недалеко от обморочного. Я интуитивно сжала ее ладонь и заставила посмотреть мне в глаза.       — Все будет хорошо. Успокойся, — одними губами прошептала я и обернулась к девочке. — Ты любишь животных? — спрашиваю девчушку и одновременно достаю свой блокнот из переднего кармана фартука.       Всю свою жизнь я неосознанно тянулась к детям. Просто обожаю этот их горящий заинтересованностью взгляд и старательные попытки что-то сделать своими руками. Мало кто знает, но по возвращении из университета каждое утро воскресенья я проводила в городской детской больнице, проводя время с находящимися там детками. Я играла им на пианино, мы пели песенки, играли в игры, я рассказывала им разные истории и мы вместе смеялись. После сложной рабочей недели, всех встреч, переговоров и бумажной волокиты, которые казались мне какой-то тюрьмой, не позволяющей свободно дышать, там я чувствовала себя счастливой и свободной.       Там же я поняла, что маленьких детей нужно заинтересовывать не разговором, а действием. Дети в первую очередь обращают внимание на то, что происходит перед их глазами. Вот и сейчас малышка передо мной уже не плачет, а лишь настороженно наблюдает за моими руками, которые умело складывают вырванный лист бумаги в милого кролика. Ручкой пририсовываю ему глазки и разворачиваю бумажную мордашку к девчушке. Легкая улыбка уже виднеется на ее розовых губках, но нужно закрепить этот эффект.       — Познакомься, это кролик Стив. Он очень любит смех и радость и поэтому если рядом кто-то плачет, он в страхе убегает.       Накрываю бумажного кролика на столе салфеткой, а затем резко сдергиваю ее, демонстрируя пустое место.       Губы девчонки начинают дрожать, глаза снова краснеют.       — Стенс, твою мать, что ты делаешь? А ну верни ей этого кролика, — шипит сзади Моника, но я лишь отмахиваюсь от нее. Я знаю, что делаю.       — Ну-ну, не плачь. Стив просто испугался, потому что ты плакала. Давай его позовем обратно? Но для этого ты должна перестать плакать, хорошо?       Девчушка согласно кивает.       Вновь набрасываю салфетку на стол, проводя над ней руками.       — И еще — ты должна улыбаться, иначе Стив не придет.       Вижу ее неуверенную улыбку и широко улыбаюсь в ответ.       Пара движений рук, и салфетка слетает со стола, являя уже смеющейся девочке бумажного кролика.       — Он твой, — протягиваю его ей. — Скажешь ему, как тебя зовут?       — Зои, — довольно произносит девочка, рассматривая зайчика.       — А меня зовут Вероника. Очень рада с тобой познакомиться, Зои.       Мы начинаем незатейливо болтать с моей новой знакомой и не замечаем, как возвращается ее мама, рассыпаясь в благодарностях и извинениях за доставленные неудобства.       Счастливая, разворачиваюсь и иду в сторону входа на кухню, натыкаясь на пристальный взгляд голубых глаз, которые неотрывно смотрят на меня. Когда Дино успел прийти и как долго он стоит здесь, наблюдая за мной?       Мне становится неловко от того, каким взглядом он на меня сейчас смотрит. Он выглядит сбитым с толку, удивленным и озадаченным. Морщинка между бровями выдает его напряжение. Табун мурашек пробегает по всему телу, когда я протискиваюсь мимо него, попутно приветствуя. Он, кстати, вроде бы даже ничего не ответил мне, лишь продолжил сверлить глазами.       Оказавшись по ту сторону зала и избавившись от пристального внимания голубоглазого, я ощутила спокойствие. Не нравится мне, как он на меня посмотрел сейчас.       Чрезмерная активность на кухне привлекает мое внимание, и я решаю поинтересоваться у Джулии, в честь чего сегодня такое оживление.       — Ох, детка, ты же новенькая и еще не в курсе — у Динотьена сегодня день рождения и мы готовим ему праздничный ужин. Он думает, что если сказал, что не будет праздновать, мы ничего ему не подготовим. Но скажу тебе по секрету: он не на тех нарвался. — Женщина лукаво улыбается. — Так что после смены никуда не уходи, устроим маленький сюрприз нашему большому начальнику.       — Как день рождения? Сегодня? Сегодня что, двадцать третье число?       Как же я могла забыть, я ведь всегда помнила…       — Ну да, — Джулия улыбается, явно не понимая моего такого сильного огорчения. — По поводу подарка не волнуйся, все нормально. Ты ведь не знала.       Я знала. Знала, но забыла. Из-за последних событий в моей жизни у меня совершенно вылетело это из головы. Подарок… Кажется, я знаю как можно его порадовать.       — Джулия, скажите, могу я кое-что приготовить к сегодняшнему ужину? Уверена, Дино понравится это блюдо.       — Я думаю да, почему бы и нет, — слегка ошарашенно отвечает женщина, но затем заговорщицкая улыбка появляется на ее лице. — Дино оценит такой жест.       — Спасибо. — Обнимаю Джулию, не в силах сдержать эмоции. — Только мне нужны сливы. Я быстро сбегаю в магазин и вернусь.       — Беги, солнышко, — прилетает тихое мне в след.       На приготовление моего сюрприза уходит чуть больше часа, но благо Сэми с Моникой отлично справились в зале без меня. Наша стервочка даже не забрызгала меня ядом, лишь демонстративно закатила глаза, посчитав мою помощь на кухне очередным подкатом к боссу.       Но я делаю это потому, что знаю, как много это блюдо значит для Дино.       — Какой симпатичный пирог! — слышу восклицание Джулии у себя за спиной.       — Спасибо, — скромно отвечаю я, завершая блюдо россыпью сахарной пудры сверху.       Вряд ли Джулия знает, что на каждый день рождения мама Дино готовила ему именно сливовый пирог, а не торт. Это была их маленькая традиция.       — Джулия, могу я вас попросить? — Шальная мысль внезапно закралась мне в голову. Будет слишком подозрительно выглядеть, что именно я приготовила такое значимое блюдо.       — Да, конечно.       — Не говорите Дино, что это я приготовила пирог. — Джулия собиралась уже что-то возразить, но я не дала ей этого сделать. — Пожалуйста, пообещайте мне. Я не хочу, чтобы это выглядело как какое-то подхалимство или еще что-то.       — Но ведь это всего лишь пирог на день рождения. Я не вижу здесь никакого подтекста — просто вкусный десерт на праздник, — не отступала женщина.       — Прошу вас. — Я сложила руки в умоляющем жесте и сделала глаза как у кота в сапогах из Шрека. Да, мой излюбленный прием.       — Ну, ладно, уговорила. Дело твое.       Когда с работой было покончено, мы с Сэми быстро накрыли на стол, а Моника с Ади достали откуда-то с десяток воздушных шаров, с которыми зал приобрел более праздничный вид. По готовности мы все выстроились вдоль стола и торжественно ожидали прибытие именинника, которого пошел выманивать из кабинета Фабьен.       Сказать, что Дино был удивлен нашим сюрпризом, это все равно, что ничего не сказать. Сначала он вытаращил на нас глаза, затем нахмурился и принялся отчитывать за то, что дядя не послушал его и устроил все это за его спиной, но потом все же смягчился и согласился на маленькое торжество.       Но не успели все бокалы заполниться шампанским, как в нашу тихую обитель пожаловали еще трое нежданных гостей.       На порог ресторана неожиданно пожаловали Мими, Лора и Энди, с подарками и шампанским наперевес.       — Ах вот значит как? Хотел зажать для нас вечеринку и съесть праздничный торт в одного? А вот хрен тебе, — радостно прощебетала Мими и кинулась на шею Дино, сшибая его с ног.       Мои губы тронула трепетная улыбка, а глаза слегка защипало. Я так соскучилась по своей бесшабашной подруге, так хочу ее обнять, что безумно завидую сейчас Дино.       — Ты думал, друг, что мы забыли, какой сегодня день? — спросил Энди, протягивая руку для пожатия.       — Я думал, что тебе сейчас не до празднеств, — ответный жест.       — Всем нам будет полезно отвлечься от грустных мыслей и немного развлечься, тем более есть такой замечательный повод — день рождения хорошего человека.       Дино кивнул головой, ничего не ответив, и переключил все свое внимание на подошедшую Лору.       Взгляд Энди остановился на мне, и он как-то неприятно улыбнулся, кивнув в знак приветствия, на что я лишь отвела глаза в сторону. Предпочитаю его сегодня не замечать, иначе настроение будет вконец испорчено, хотя одно его появление здесь уже меня не радует.       И словно прочитав мои мысли или почувствовав мое нежелание с ним общаться, Энди присаживается на свободный стул именно рядом со мной.       Корпусом разворачиваюсь в противоположную сторону, делая вид, что увлеченно слушаю болтовню Ади и Моники, когда над моим ухом раздается тихий шепот:       — Теперь ты не сбежишь от меня и расскажешь, что ты делала возле моего дома. Ни за что не поверю, что это было случайностью.       Чувствую, как сердце уходит в пятки, а в горле вмиг пересыхает. Делаю огромный глоток игристого напитка и продолжаю упорно не замечать своего нового соседа по столу.       — И кстати, у тебя отвратительный вкус на парней.       Не сдерживаюсь и прыскаю со смеху. Боже мой, Энди, если бы ты только знал, как сильно ты сейчас прав.       С другой стороны к нему подсаживается Лора и ему невольно приходится переключиться на нее.       Закатываю глаза. Она бы ему еще на коленки сразу села.       И все-таки вечер был безнадежно испорчен. Тот факт, что эти двое были сейчас здесь и как ни в чем не бывало переговаривались между собой, выводил меня из себя. Сплошное лицемерие и притворство.       Но был и плюс: Энди больше не пытался допытываться у меня о причинах нашей неожиданной встречи у дверей его дома — Лора просто не оставила ему на это шансов, за что я ей несказанно благодарна. Хоть что-то хорошее она для меня сделала, пусть и неосознанно.       — А теперь время загадать самое сокровенное желание! — воскликнула Джулия, и свет в зале погас, оставляя светящимся лишь окошко на кухне, из которого выплыл Фабьен с моим пирогом в руках, в который было вставлено несколько горящих свечей.       — С днем рождения! — посыпалось громкое с разных сторон.       Дино пытался сопротивляться, но все же сдался под коллективным натиском и задул свечи.       Но дальше произошло кое-что непредвиденное. После первого съеденного куска, Дино резко изменился в лице и ошарашенно посмотрел на Джулию и Фабьена.       — Он что, со сливами? — склонившись ближе к Джулии, тихо спросил он, так, чтобы никто не услышал, но я прочитала этот вопрос по его губам.       — Да. Тебе что, не понравилось? А Вероника так старалась, — грустно произнесла она, лишь после поняв, что только что выдала меня ему. — Ой.       — Его приготовила Вероника? — Голубоглазый перевел взгляд на меня.       Твою ж мать.       — Да, но она просила тебе не говорить. Не хочет, чтобы ты расценил это как способ тебя задобрить как босса. Она это сделала от чистого сердца, не сердись на нее за это.       Понимаю, что сейчас самое время уйти отсюда. А лучше сбежать и больше никогда не возвращаться.       Быстро поднимаюсь со своего места, наскоро со всеми прощаюсь и бегу в комнату стаффа за своими вещами. Хотя, как окажется после, лучше бы я ушла без них.       Набрасываю на плечи куртку, перекидываю ремешок сумочки через плечо и вылетаю из душной комнаты, уже предвкушая запах свободы, но практически сразу врезаюсь в мягкое препятствие. Боязливо поднимаю глаза, боясь узнать, кто на этот раз прижал меня к стенке. И чуть выдыхаю, встречаясь с небесной голубизной глаз Дино.       Он напряжен, дыхание учащенное, отчего грудная клетка высоко вздымается вверх, взгляд блуждает по моему лицу и пытается что-то там разглядеть. Не решаюсь задать вопрос, почему он поджидал меня. Он ведет внутреннюю борьбу с самим собой, явно пытаясь что-то решить для себя.       — Ты так похожа…на нее… — едва слышно выдыхает он, протягивая руку ко мне. Вижу, как в его глазах застыли слезы, и еле сдерживаюсь, чтобы не расплакаться самой. — Но как? Как такое возможно?       — Я не понимаю, о чем ты, — выдавливаю из себя, прекрасно понимая его.       — Поведение…слова…привычки…характер…всякие мелочи… — он делает несколько шагов ко мне, и я упираюсь лопатками в стену, — фокус с оригами…пирог… Слишком много для простых совпадений.       Дино выставляет руки к стене по бокам, заключая меня в ловушку. Ему нужны ответы, которые я не могу ему дать. И вот как я могла себя не выдать, если он так хорошо меня знает? Я ведь не специально устроилась к нему на работу. Сама судьба меня привела к нему. А теперь он смотрит на меня с немой надеждой, ждет, что я подтвержу его догадку и подарю надежду. Но я не могу.       — Вики, — срывается с его губ, а у меня перехватывает дыхание. — Вики, это ты?       В области груди начинает нестерпимо жечь. Сквозь одежду нащупываю кулон, который сейчас раскален до предела. Нет, нет, нет. Нужно срочно что-то сделать, иначе мне конец!       — Я Вероника. Дино, посмотри на меня, — хватаю его лицо ладонями и фокусирую его взгляд на своих глазах. — Я Вероника Стенс. Никакая я не Вики. Вики — это твоя подруга, которая в коме, да? — Легкий кивок с его стороны. Чувствую, как жжение потихоньку уменьшается. — Ты скучаешь по ней? — Снова неуверенный кивок. — И поэтому ты пытаешься найти ее в других девушках, например во мне. Ты увидел у нас что-то общее и начал воспринимать меня, как ее. Так бывает в подобных ситуациях, это нормально. Но я не она. — Стараюсь говорить как можно спокойнее и уверенней, но голос слегка дрожит.       В молчании он смотрит на меня еще несколько минут, будто пытаясь утвердиться или наоборот опровергнуть мои слова. Его взгляд пропитан болью, и эта боль отзывается во мне.       «Дино, прошу, не убивай меня».       Он обессиленно опускает руки, освобождая мне путь, а сам прислоняется к стене, бездумным взглядом вглядываясь в пустоту перед собой. На его лице застыла маска нестерпимой горечи.       Хочу остаться с ним, утешить, успокоить, но понимаю, что должна уйти. Он был слишком близок к тому, чтобы раскрыть меня. Теперь я должна быть очень осторожна с ним, раз он начал о чем-то догадываться.       Аккуратно прохожу мимо него, но он даже не обращает на это внимание. Разворачиваюсь и быстрым шагом ухожу, проронив очень тихое:       — Прости…