Шанс

      Этого просто не может быть. Нет.       Но она так похожа на Вики. Как такое возможно? Два совершенно разных человека, никогда не знавших друг друга, имеют похожие привычки, говорят одинаковые слова, фразы, ведут себя одинаково…       Меня пронзает острый укол воспоминаний, прорывающийся через толщу барьеров и ограждений, выстроенных мною же, чтобы не было так тоскливо и больно…              Старшая школа. Осень. Благотворительная школьная ярмарка, на которой ученики представляют на продажу результаты своего мастерства и талантов. Здесь есть все, начиная от плетеных младшеклассницами браслетиков и заканчивая уличной автомойкой, организованной старшеклассниками. Девушки в коротких шортиках и облегающих топах задорно улыбаются, натирая капот очередной машины, пока ее владелец из салона авто с наслаждением наблюдает за разворачивающимся вокруг него шоу.       Хмыкаю и отворачиваюсь. Слишком тупо и банально. Опускаю глаза и вижу своего «партнера» по сегодняшнему мероприятию, копошащегося под столом. Она практически полностью скрыта за темно-синей тканью, свисающей с поверхности стола до самого пола, и лишь маленькие девичьи туфельки выглядывают из-под нее, давая понять, что девушка здесь. Достает что-то и тут же поднимается на ноги, взметнув копну каштановых волос и огрев меня ими по лицу. Морщусь и фыркаю, отступая назад, а она же даже не обернулась и вихрем помчалась по дорожке, вручая каждому встречному листовку и что-то увлеченно рассказывая.       Устало потираю виски пальцами. И угораздило же меня так вляпаться.       Когда было объявлено о готовящейся ярмарке, я с чистой совестью проигнорировал эту информацию, ибо участие в ней сугубо добровольное, а у меня на это не было ни малейшего желания. Но, как это обычно бывает, беда пришла, откуда не ждали. Миссис Робинсон просто прижала меня к стене, всучив в партнеры эту девчонку и заявив, что закроет мои долги по своему предмету, если я соглашусь помочь ей. И, конечно, между зубрежкой непонятной мне химии и одного дня на ярмарке в качестве няньки я выбрал второе, посчитав это меньшим злом. Но лучше бы все-таки химию выучил, ей богу.       — Ты почему не привлекаешь внимание прохожих? Смотри, к нам никто не подходит, — пропищало что-то сбоку.       Уже вернулась. Слишком быстро. А этот день длится бесконечно долго.       — К нам никто не подходит, потому что это полная хрень, — указываю на стол с расставленными на нем атрибутами для гаданий и фокусов. Ну кто верит в такое? Детский сад, ей богу.       — Не говори так! Карты таро не врут, и я умею их читать. Хочешь, и тебе погадаю? — Девчушка расплывается в улыбке и хватает со стола стопку карт.       — Вот еще. Думаешь, наговоришь мне всяких приятностей, напророчишь красивое будущее, и я, как дурачок, поведусь на это?       Да я сегодня в ударе, сарказм так и прет. И как она еще не сбежала от меня?       Даю себе мысленный подзатыльник за свое грубое общение с ней. В конце концов, малышка не виновата, что досталась мне в качестве дополнительного задания по химии. А химичка та еще стерва — всучила мне наивную дурочку на попечительство, потому что больше таких дураков, как я, не нашлось.       — Я скажу тебе правду, а верить в нее или нет — тебе решать, бука.       Протягивает мне колоду, чтобы я сдвинул ее. Ох, проще согласиться и сделать, чтобы она отстала. Упертая как не знаю кто. И откуда только в такой малявке столько напора?!       С усталым вздохом смещаю несколько верхних карт. Она ловко поддевает их, и в одно мгновение на столе оказывается выложен ровный ряд перевернутых картинками кверху карт.       А в ловкости рук ей не откажешь.       Она внимательно рассматривает их, и я наблюдаю, как улыбка постепенно сползает с ее лица. Девчушка переводит озадаченный взгляд на меня, затем снова на карты, и, ничего не говоря, просто собирает их обратно в кучу.       Какого черта она делает?       — Что ты там увидела? — нетерпеливо спрашиваю я. Не то чтобы я неожиданно во все это поверил, но ее реакция меня заинтриговала, признаю.       — Ничего, — быстро лепечет, но уж очень неубедительно. Взгляд рассеян, пальцы рук подрагивают, и она нервно кусает губы.       — Дай посмотреть. — Выхватываю из ее рук колоду, переворачиваю и рассматриваю картинки, но тщетно; она уже успела их перемешать, да и ко всему прочему я ни черта в них не понимаю. — Что там было?       — Ерунда, ничего особенного, — снова врет и отводит глаза в сторону.       Чувствую, как начинаю раздражаться.       — Тогда тем более не вижу причин умалчивать. — Возвращаю ей карты. — Показывай, что там было.       Она еще какое-то время мнется. Громко втягиваю воздух через нос, демонстрируя, что теряю терпение. Девчушка обреченно выдыхает и протягивает мне рубашкой вниз три карты. Не двигаюсь с места, прожигая ее взглядом.       — И что они значат?       — Ты ведь все равно не веришь в это, так какая разница? — Ее голос почти срывается на крик, и мне почему-то становится не по себе.       — Вот именно, не верю, поэтому можешь говорить прямо.       — Хорошо. Эта карта предвещает большую любовь, искреннюю и взаимную, но…       Снова замолкает. Нет, эта девушка точно сведет меня сегодня с ума.       — Но?       — Несчастливую, — виновато произносит она.       И вот это она так боялась мне сказать? Глупость какая.       — Давай дальше. Что означает вот эта? — указываю на среднюю карту в ее руке.       — Эта карта означает родное место, отчий дом, возвращение на родину.       Это она о Франции сейчас говорит что ли? Бред. Я не поеду к отцу, хоть он и звал меня к себе неоднократно. У нас с ним слишком сложные отношения. Мы слишком разные.       — А последняя? — Выхожу из задумчивости и замечаю, что она снова умолкла.       — Эта…       Да что ж мне клещами приходится все из нее вытаскивать.       — Вики, что значит эта карта? — Беру картонку в руку и приглядываюсь к ней. Картинка неприятная: человек лежит лицом вниз, а из спины у него торчат множество воткнутых мечей. Сомневаюсь, что это предвещает что-то хорошее, но это же Таро, от них всего можно ждать, хотя реакция девчульки не предвещает ничего хорошего.       — Этот аркан забывается «десятка мечей»…или по-другому «неизбежный конец».       — Угу. — Так я и думал. — И что же это значит, таролог ты наш доморощенный? — Стараюсь придать голосу веселые нотки, чтобы она немного расслабилась, а то того и гляди, сейчас в обморок свалится.       — Эта карта предвещает большую боль и утрату, с которой будет сложно смириться. Возможно, связанную с потерей кого-то близкого и переплетенную с обманом и предательством. — Она выпаливает это и снова сгребает карты в кучу. — Ты прав, это все так глупо, что даже думать об этом не стоит.       Она все тараторит и тараторит что-то, но я практически ее не слушаю, погружаясь в свои мысли. Нет, верить во всю эту чушь за одно мгновение я, конечно, не стал, но, согласитесь, неприятно получать такое предсказание, пусть и понарошку.       Из мыслей меня выводит звук бьющегося стекла рядом с нашим столом. Какой-то карапуз уронил свой волшебный жезл со стеклянным шаром на конце, и тот разбился об асфальт, расплескивая вокруг себя жидкость с блёстками. Пацан тут же в слезы, мать в панику. Я стою в растерянности, а Вики уже несется к мальцу, улыбаясь ему и что-то говоря на ходу. Наблюдаю за ней со стороны и ловлю себя на мысли, что она не похожа на большинство девушек. Открытая, милая, добрая, с наивными большими глазами, пышущими жизненной силой и энергией, а все ее чувства и эмоции написаны у нее на лице. Открытая книга, но ее интересно читать, ведь с каждой строчкой открываешь что-то новое и неожиданное для себя. И уже даже не раздражает меня так сильно.       Достает откуда-то маленькую игрушку и платок, накидывает последний на ладонь, сжимающую игрушку, и откидывает его, демонстрируя теперь уже пустую ладонь. Паренек снова готов расплакаться, но она что-то говорит ему, и он начинает несмело улыбаться. Снова проводит манипуляцию с платком и вот на ладони вновь оказывается игрушка. Пацан в восторге, заливисто смеется, совершенно позабыв про свой разбитый жезл, мамаша рассыпается в благодарностях, а Вики, смущенно краснея, улыбается в ответ. Точно милашка.       Кажется, именно в этот момент внутри меня что-то шевельнулось по направлению к ней…              Вероника прощается с гостями и разворачивается в мою сторону, встречаясь со мной взглядом. Не знаю, что именно она прочитала в моих глазах, но в ее точно проскользнул испуг. Наверное, я слишком пристально на нее пялюсь, но я просто не могу отойти от чувства дежавю после увиденной сцены.       Проходит мимо меня на кухню, стараясь не смотреть в мою сторону, лишь тихонько поприветствовав. Видимо, я ее смутил своим пристальным вниманием.       Веду себя как помешавшийся. Что за бред? Даже если у них и есть некоторые сходства в характере и манере общения, это ничего не значит. Просто мне нужно хорошенько отдохнуть. Последние несколько недель были слишком сложными и напряженными, и из-за усталости мозг выдает идиотские идеи.       Надо отдохнуть.       С этой мыслью захожу к себе в кабинет и ложусь на диван, устало прикрывая глаза, постепенно впадая в дрему и чувствуя приятное расслабление во всем теле.              

***

             Пробуждение было резким. Фабьен без стука ввалился в мой кабинет и срочно потребовал выйти в зал, толком не объяснив причины. Сказал лишь, что без меня там сейчас все рухнет. И я, как ужаленный, подрываюсь с места и, по дороге разлипая спросонья глаза, залетаю в зал, где меня ждет сюрприз. Накрыт праздничный стол, на стенах висят воздушные шары, а сбоку, выстроившись в шеренгу, стоит наш немногочисленный улыбающийся персонал, возглавляемый довольными дядюшкой и Джулией.       Черт. Я не планировал отмечать свой день рождения, потому что для этого нет ни настроения, ни сил, но чувствую, что мне не позволят все отменить и уйти досыпать к себе в квартиру.       Бурчу что про «не стоило», «ну зачем вы так утруждались», «не надо было», «спасибо» и сам не замечаю, как оказываюсь сидящим за столом, а напротив меня садится Вероника, все еще бросающая на меня украдкой тревожные взгляды. Неужели я ее настолько сильно напугал сегодня? Дурак.       Чтобы не смущать девушку, отвожу взгляд и стараюсь больше не обращать на нее внимание.       Вечер протекает в спокойной и приятной обстановке, но лишь до того момента, когда в ресторане появляются Мими, Энди и Лора. Их-то каким ветром сюда занесло? Тихо спрашиваю у Фабьена, но он клятвенно божится, что не звал никого. Злюсь. Не потому, что не рад их увидеть, нет, но становится не комфортно. Мими и Лора подруги Вики, а Энди ее жених, и их присутствие невольно напоминает мне о ней, отчего настроение тут же скатывается вниз.       Я боюсь за нее. Каждый день я боюсь, что он может оказаться для Вики последним. Врачи не говорят ничего толкового, мол, только время покажет, что будет дальше. По медицинским показателям ее состояние стабильно, но из комы она не выходит, и врачи не знают причины. И все, что нам остается, это слепо ждать ее пробуждения. И с каждым днем это ожидание становится все более невыносимым и жестоким, отдающимся щемящей болью в груди.       И сейчас я снова вспоминаю о ней…       — Ах вот значит как? Хотел зажать для нас вечеринку и съесть праздничный торт в одного? А вот хрен тебе, — звучит знакомый веселый голосок, и вот я уже оказываюсь зажатым в крепких объятиях черноволосой бестии.       Смеюсь, кажется, впервые за сегодня. Мими — человек-зажигалочка, и сложно не поддаваться ее настроению и заразительному веселью.       Она отстраняется, оставляя поцелуй на моей щеке, и вручает мне блестящую коробку с пышным бантом наверху. Слегка смутившись, благодарю ее, ставя подарок на стол.       За спиной девушки появляется Энди и чуть отодвигает ее, пробираясь ко мне.       — Ты думал, друг, что мы забыли, какой сегодня день? — спросил он, вальяжно протягивая руку для пожатия.       — Я думал, что тебе сейчас не до празднеств.–Протягиваю руку в ответ, борясь с нарастающим внутри чувством злости. Уж кто-кто, а он точно должен быть сейчас в другом месте.       — Всем нам будет полезно отвлечься от грустных мыслей и немного развлечься, тем более есть такой замечательный повод — день рождения хорошего человека.       Хмыкаю, приподнимая уголки губ, но ничего не отвечаю на это. Не могу же я его винить в желании немного отвлечься от тягостных мыслей? Я и сам не прочь на время забыть о том, что случилось с Вики, чтобы можно было просто свободно вздохнуть.       Но волна моего гнева тут же возвращается и с новой силой ударяет меня по затылку, когда Энди присаживает рядом с Вероникой и начинает что-то ей говорить. По положению тела девушки видно, что ей этот разговор неприятен, но друг и не планирует останавливаться. И тут, как по сигналу, с другой стороны садится Лора и отвлекает внимание Энди на себя. Мысленно выдыхаю. Я заметил интерес Энди к Веронике, но искренне надеюсь, что она не ответит ему взаимностью и это не перерастет во что-то большее.       Я так глубоко погружаюсь в собственные мысли, что не замечаю, как свет в зале гаснет, и передо мной возникает дядя с пирогом в руках, из которого торчат зажженные свечи. Все радостно кричат с днем рождения, а мне в этот момент хочется провалиться сквозь землю. Чувствую себя маленьким мальчиком, к тому же без праздничного настроения. Ну зачем это все?       Закатываю глаза, показывая, что это уж точно лишнее, но дядька умеет убеждать одним взглядом. Деваться некуда. Быстро задуваю свечи, даже не пытаясь придумать и загадать желание, ибо сейчас я желаю лишь одного.       Кусок ароматного пирога приземляется мне в тарелку. Не собирался его есть, но запах меня соблазнил. Отламываю кусочек и отправляю в рот, так и замирая с недожеванным куском во рту. Сливы. Это точно сливы. Этот вкус я не перепутаю ни с чем другим. Фабьен решил меня сегодня окончательно добить, приготовив мамин пирог из девства?       Решаю все-таки уточнить у Джулии. Дядя ни разу его не делал после смерти мамы.       — Он что, со сливами?       — Да. Тебе не понравилось? А Вероника так старалась, — грустно произнесла женщина, а у меня после ее слов словно что-то обрывается внутри. Не может быть. Нет. Как она узнала? Может, ей Фабьен рассказал? Да, наверное так и было, ведь другого логичного объяснения просто нет.       — Его приготовила Вероника?       — Да, но она просила тебе не говорить. Не хочет, чтобы ты расценил это как способ тебя задобрить как босса. Она это сделала от чистого сердца, не сердись на нее за это.       Просила не говорить? То есть это не они ей подсказали, а она сама решила его сделать?       Я не понимаю… Как?       Перевожу взгляд на нее и встречаюсь с ее полными страха глазами. Вероника тут же подскакивает с места, бросает что-то на прощание и убегает прочь. Недолго думая, срываюсь за ней, чтобы задать абсурдный, но очень важный вопрос. Понимаю, что такое просто невозможно, но а вдруг? Что, если она каким-то образом окажется моей Вики?       Она наверняка посчитает меня сумасшедшим и будет стопроцентно права, но я просто обязан спросить, иначе я реально сойду с ума от этих чертовых догадок и метаний.       Ловлю ее на выходе из комнаты стаффа. Ее грудная клетка быстро вздымается, взгляд блуждает по сторонам, кулачки нервно сжимают ремень сумки. Волнуется?       Собираюсь с мыслями, но на выходе выдаю лишь сдавленное, протягивая руку к ней:       — Ты так похожа…на нее… Но как? Как такое возможно?       В глазах щиплет, но я сдерживаю себя. Не хватало еще разрыдаться тут из-за разыгравшейся фантазии и уставшего разума.       — Я не понимаю, о чем ты. — Смотрит на меня непонимающе, а голос дрожит.       — Поведение…слова…привычки…характер…всякие мелочи… — Придвигаюсь к ней ближе, прижимая Веронику к стене. Со стороны может показаться, что я пытаюсь к ней приставать, но на деле же я просто не хочу, чтобы она сейчас сбежала, оставляя меня наедине с недосказанностью. — Фокус с оригами…пирог… Слишком много для простых совпадений.       Неосознанно опираюсь руками о стену, заключая девушку в ловушку. Этот взгляд. Я вижу, чувствую, что за ним что-то таится. Что ты скрываешь от меня, Вероника? Или Вики?       — Вики… — имя слетает с моих губ, прежде чем я успеваю подумать о том, что я делаю. Я уже не понимаю, что творю. — Вики, это ты?       Она вздрагивает и дергается, прикладывая ладонь к груди. Паника и тревога отражаются в ее взгляде. В ее голове сейчас я точно сумасшедший, который задвигает какую-то ересь и зажимает ее в темном углу. Она боится меня.       — Я Вероника. Дино, посмотри на меня, — оглушающим выстрелом прилетает в меня. Закрываю глаза, не в силах больше держаться, но она заставляет их открыть, обхватывая мое лицо ладонями. — Я Вероника Стенс. Никакая я не Вики. Вики — это твоя подруга, которая в коме, да? — Отрешенно киваю головой. Запомнила. — Ты скучаешь по ней? — Словно ножом по сердцу. Выдыхаю и снова киваю в ответ, не в силах произнести сейчас и слово. — И поэтому ты пытаешься найти ее в других девушках, например во мне. Ты увидел у нас что-то общее и начал воспринимать меня, как ее. Так бывает в подобных ситуациях, это нормально. Но я не она.       Я не она…       Последняя фраза еще несколько минут набатом звучит у меня в голове. Руки мгновенно тяжелеют и опускаются вниз, утягивая все тело за собой. И на что я только надеялся? Дурак. Вики в больнице, в тяжелом состоянии, и неизвестно, что будет с ней дальше… Я должен смириться, принять это как факт, но разум отказывается. Я просто не могу даже на секунду допустить мысль, что ее может не стать…       — Что, убежала твоя золушка, оставив принца горевать в одиночестве? — доносится до меня насмешливый голос Энди.       — Чего тебе? — холодно спрашиваю я, немного приходя в себя. Хватит с меня сегодня праздника, внимания и общения. Хочу лишь одного — остаться один.       — Да вот, хотел кое-что спросить у Вероники, но вижу, что она уже ушла. Ведь так?       Его слова звучат легко и непринужденно, а меня от них передергивает, вытесняя недавно нахлынувшую боль чувством раздражения.       — Зачем она тебе? — спрашиваю в лоб, делая шаг в сторону Энди.       — Тебя это не касается, — ровно произносит он, даже бровью не поведя.       — Вот как? А кого это касается? Может, это касается Вики? — срываюсь я.       — А почему это должно касаться Вики? — Слышу в его голосе презрительные нотки.       — Может потому, что ты, ее жених, ухлестываешь за другими девушками, пока твоя невеста находится в беспомощном состоянии, и ты считаешь, что тебе все дозволено? –Не прячу горечи в словах, судорожно сжимая кулаки. Давай, Энди, скажи хоть что-нибудь плохое в ее сторону, и я не стану себя сдерживать.       — Тебе не кажется, друг, что это не твое дело? — Энди пытается оставаться спокойным, но желваки на его лице говорят об обратном.       — Еще как мое, — процеживаю сквозь зубы.       Его выражение лица сменяется на ухмылку.       — Неужели старые чувства все еще не отпустили тебя? Думаешь, я не видел, как ты на нее смотришь? Это поразительно, что спустя столько лет, когда понятно, что все давно в прошлом и она даже не вспоминает о тебе, ты по-прежнему испытываешь к ней что-то. Похвальная верность и самопожертвование, но скажи, кому это нужно? Тебе? Ей? И так всю жизнь? А что будет, если она так и не очнется? Не выйдет из комы спустя год, пять, десять лет? Будешь ждать ее всю жизнь? Готов ли ты к такому? Лично я — нет.       И тут у меня в голове словно что-то щелкает, в глазах темнеет, и сознание возвращается ко мне лишь тогда, когда костяшки пальцев начинают гудеть от тупой боли. Энди хватается за разбитую губу и, щурясь, смотрит на меня. Жду ответный удар, но он лишь вытаскивает из нагрудного кармана платок, стирая кровь с подбородка.       — Ты уже поставил на ней крест? — жестко произношу каждое слово, до сих пор не веря в происходящее.       — Я — нет. Но время идет, а лучше ей не становится. И пусть это прозвучит эгоистично, можешь упрекать и осуждать меня, но я не готов ждать ее всю жизнь. Это просто не имеет смысла, даже несмотря на чувства, которые я испытываю к ней.       Энди разворачивается и уходит, оставляя меня наедине со своими мыслями. Этот день окончательно выбил из меня все остатки сил и эмоций, и я просто плетусь в свою квартиру, чтобы, наконец, провалиться в беспокойный сон и привести мысли в порядок.              

***

             Утром все вчерашние события кажутся каким-то странным сном, и, если бы не ноющая от удара рука, я бы и не сомневался, что это был всего лишь странный сон. Но реальность быстро возвращает меня к жизни, вгоняя в глубокую задумчивость. Перевариваю все факты о Веронике и прихожу к неутешительному выводу, что совпадений слишком много. А еще они слишком личные.       Осмыслив все, решаюсь обсудить свою догадку с дядей. Надеюсь, он не сдаст меня в психушку после нашего разговора. По крайней мере, не сразу, а выслушает до конца.       По кабинету хожу загнанным в клетку львом, не находя себе места и спокойствия.       — Звал меня? — Фабьен протягивает мне руку, здороваясь. Как всегда свеж и бодр с утра, чего не скажешь обо мне.       — Да. Садись, — указываю на диван, а сам плюхаюсь на кресло напротив, нервно проводя ладонью по волосам, что не укрывается от дяди.       — Что-то случилось? Ты какой-то сам не свой.       — Да, случилось, — произношу я, а сам понятия не имею, как начать говорить о том, что крутится у меня в голове.       — Что-то серьезное? — Фабьен начинает волноваться.       — Да…то есть нет…я не знаю, — выдыхаю я, безвольно откидываясь на спинку кресла.       — Ты меня пугаешь, племяш. Это как-то связано с Вероникой?       Удивляюсь его точному попаданию в цель.       — Как…откуда ты знаешь?       Фабьен довольно улыбается, думая, что раскусил причину моего напряженного состояния. Насколько же сильно он удивится, когда узнает правду.       — Вы оба вчера ушли одновременно, потом какое-то время отсутствовали, а потом она пулей вылетела из ресторана. Что между вами произошло?       — Ох, — только и выдаю я, потирая ладони о подлокотники. Зря я это все затеял. Фабьен точно посчитает, что я не в своем уме.       — Что ты опять сделал? — выдает он злобное на мое скромное «ох», чем взбадривает меня.       В смысле я сделал и в смысле опять?       Подавляю свое возмущение и выдаю тихо:       — Назвал ее Вики.       Фабьен картинно ударяет себя ладонью по лбу. Согласен, назвать девушку чужим именем тянет на косяк. Но он еще не знает, что было дальше, а потому добавляю:       — И я реально считаю ее Вики.       Рука покидает лицо дяди, и глаза выражают крайнюю степень непонятливости и озабоченности. Ему не хватает приложиться этой самой ладонью к моему лбу, чтобы проверить, нет ли у меня жара и не брежу ли я. И если он это сделает, я не буду его осуждать.       — Уверен, что у тебя есть логичное объяснение этому, — звучит неуверенно, но для начала неплохо.       И я рассказываю обо всех своих наблюдениях и сложенных фактах, стараясь звучать объективно и беспристрастно.       — Она сходу назвала мои любимые блюда французской кухни, когда только начала работать у нас. И я знаю, что ты ей об этом не говорил, — привожу первый и один из самых слабых аргументов, подготавливая Фабьена.       — Простое совпадение. Это популярные блюда, — равнодушно выдает он, в глазах читаю крайнюю озабоченность моим состоянием.       — Согласен. — Сразу перехожу к следующему. — Она знает французский и однажды обратилась ко мне mon ange*.       — И что?       Я был готов к его скепсису.       — Вики любила меня так называть. Только она.       Молчание. Кажется, я нащупал почву. Значит, можно продолжать.       — Во время ужина я заметил, что она не ест базилик, откладывая его в сторону. Точно также делает Вики.       Дядя подкладывает кулак под подбородок и погружается в задумчивость, но я не собираюсь сбавлять оборотов и расскажу ему все, что успел узнать.       — Это все мелочи, согласен. Совпадения, как ты сказал вначале. Но есть неоспоримые и противоречивые факты, которым нет логичного объяснения. — Взгляд голубых глаз с любопытством смотрит на меня. — Она сирота, но говорила про родителей так, будто они живы. И это она приготовила пирог на мой день рождения, хотя никто про него кроме нас с тобой не знает, даже Джулия. А вчера я видел, как она успокоила ребенка в зале. Когда-то давно, еще в школе, Вики провернула кое-что похожее у меня на глазах. Дядь, — обеспокоенно придвигаюсь чуть ближе и понижаю голос до шепота, словно собираюсь выдать ему огромную тайну, — не может быть таких совпадений.       Фабьен молчит, пытаясь осознать сказанное мной сейчас. Это звучит как бред, но этот бред имеет смысл.       В молчании мы проводим не меньше пяти минут, когда он, наконец, произносит:       — И что это все значит? Ты всерьез думаешь, что Вероника это Вики? Как такое вообще возможно? Может, все-таки показалось…       Все еще сомневается. Ладно, на этот случай у меня припасен козырь в рукаве.       — Она пользовалась моим ноутбуком. Я восстановил историю ее запросов в поисковике. Смотри сам, что она искала.       Передаю ему ноутбук с открытыми страницами в интернете со статьями про компанию семьи Уокер и крупный европейский строительный холдинг.       — Она искала информацию про Уокер Индастриз и компанию Торричелли. Фантастическое совпадение, неправда ли?       — Что за Торричелли?       — Гигант в строительной отрасли, сожравший не один десяток мелких предприятий по всему миру. И что-то мне подсказывает, что они нацелены на компанию семьи Вики. Дела у Уокер Индастриз последнее время идут туго, конкуренты поджимают, а последний проект на грани заморозки из-за отсутствия финансирования.       — Откуда ты все это знаешь?       — Энди предлагал мне участие в проекте в качестве архитектора, я отказался, но предварительно все же навел кое-какие справки. Мне не понравилась эта сделка. Было какое-то странное предчувствие, что там что-то нечисто. И если предположить абсурдную мысль, что Вероника — это Вики, и она что-то знает об этом, то, возможно, она пытается этому как-то помешать. Я постараюсь узнать больше, чтобы быть уверенным, но выглядит все это очень странно и подозрительно, не считаешь?       — Ну дела, — Фабьен протягивает ноутбук обратно мне и с отрешенным взглядом уставляется в одну точку.       Комната снова погружается в тишину, в которой слышен лишь ход настенных часов. Нам обоим есть, над чем подумать.       И тут в памяти всплывает одна фраза, брошенная Вероникой, которую я так и не понял тогда.       — Когда я спросил ее, что у нее случилось и могу ли я как-то ей помочь, она ответила что-то типо «через месяц мои проблемы разрешаться сами собой». Что это может значить, дядь?       Фабьен слушал меня внимательно, и через какое-то время его глаза вдруг удивленно распахнулись, брови нахмурились, словно он что-то понял, но не готов в это поверить.       — Знаешь, — вдруг заговорил он, — когда я был на Тибете, то слышал одну историю. Сказки для взрослых — так обычно говорят про такое, называя эти истории местным колоритом, легендами, поверьями. Ее мне рассказал монах в одном старом и отдаленном храме, расположенном глубоко в горах.В то время я чувствовал, что сбился с внутреннего пути и отчаянно искал себя — вот так и забрел в то место. Он сразу понял, кто я и что творится у меня в душе, потому без раздумий впустил и предложил кров. И как-то в один из вечеров он поведал мне легенду, что у каждой души на земле есть своя ценность для этого мира, и бывали случаи, когда умершим людям давался второй шанс на жизнь, но при условии, что их души окажутся действительно нужны миру живых. Тогда душа человека переселялась в другое тело и за отмеренное время должна была доказать свою ценность. И на это у души было сорок дней, по истечении которых она либо возвращалась в свое тело и продолжала жить земной жизнью, либо умирала, отправляясь в мир мертвых. — Он сделал паузу. — Не знаю, почему я это вспомнил сейчас.       — Думаешь, с Вики случилось что-то подобное после той аварии? — сам не знаю, что несу. Сама мысль кажется полнейшим абсурдом, но, кажется, сейчас я готов поверить во все, что угодно. — Ее тело в коме, а душа переселилась в тело Вероники?       — Звучит, как полный бред, но почему бы и нет, — пожимает плечами Фабьен. — Можем проверить эту догадку. Дай календарь.       Вскидываю бровь, но даю ему то, что он просит.       — Какого числа произошла авария?       И тут до меня доходит, что именно хочет сделать дядя. Как я сам до этого не догадался.       — Семнадцатого, — подсаживаюсь к нему сбоку, и мы вместе начинаем отсчитывать дни. — Вероника пришла к нам работать девятнадцатого, а двадцать седьмого я ее чуть не уволил. — На этой фразе Фабьен бросает на меня укоризненный взгляд, но я не обращаю внимания, полностью сосредоточившись на подсчетах. — Помнишь, она тогда еще ногу подвернула? Поэтому я и запомнил дату. И тогда же она сказала про месяц. Хм, ну если считать грубо, то как раз выходит сорок дней.       И вот, казалось бы, от этого странного открытия мне, наверное, должно было полегчать, ведь это значит, что я не сошел с ума, что это действительно она, живая, но я тут же задумываюсь о том, как сложно ей должно быть в чужом теле, сколько трудностей ей приходится преодолевать в одиночестве.Еще и я вел себя с ней как последний мудак.       Теперь понятно, почему поначалу она тянулась к Энди, но не понятно, почему так плохо о нем отзывалась позже…       А ведь она как-то упомянула, что встретила жениха и подругу в отеле, и, судя по ее тогдашнему состоянию, для нее это было настоящим шоком. Неужели Энди изменяет Вики с кем-то из ее близкого окружения? Хотя после вчерашнего нашего с ним разговора, меня этот факт не сильно удивляет. Вот же урод. Теперь жалею, что приложил его всего лишь один раз.       Бедная Вики. Сколько же она натерпелась за эти дни?! И сколько еще ей предстоит пережить…       — Ты сказал, что за сорок дней душа должна доказать свою значимость. Как именно? Что ей нужно сделать?       — А я откуда знаю? — восклицает Фабьен.       — Дядь!       — Что? Про это монах не сказал, — дядя виновато потупил глаза.       — Мы же должны ей как-то помочь. Ей ведь страшно одной. Надо сказать, что я обо всем знаю, что она теперь не одна, и я ей помогу.       — Угу, — задумчиво кивает Фаби. — А если ей запрещено себя выдавать?       — В смысле?       Фабьен задумчиво потер подбородок.       — Она же тебе не призналась, что это она, а стала убеждать в обратном. Что, если ей нельзя признаваться, что это она? Ведь не просто так ее душа находится в другом теле. Вдруг это является условием ее пребывания в мире? Наверняка с этим все не так просто.       — И что ты предлагаешь? Сидеть на месте и смотреть, как она мечется в чужом теле?! — Эмоции переливаются через край, и я срываюсь на полу крик. — Ты ведь сам сказал, что после истечения отведенного времени душа либо возвращается в тело, либо умирает. А вдруг она… — обрываюсь, так и не найдя в себе сил произнести то, что раскатом грома стучит в висках. Вдруг она не успеет, не справится, не сможет…       Теплая ладонь накрывает мои нервно сжатые пальцы. Голубое небо смотрит на меня понимающе и ободряюще.       — Если это все правда, и это действительно Вики, то мы обязательно что-нибудь придумаем. Но сначала нужно удостовериться, что это она и понять, в чем заключается проверка ее души на ценность. — Я уже готов сорваться и побежать к ней, но ладонь сжимается сильнее, пригвождая меня к месту. — Но делать это нужно не в открытую. Ты уже пробовал спросить ее прямо — не вышло. Значит, нужно понаблюдать со стороны. Дино, — ловит мой блуждающий взгляд, — я понимаю, как сильно ты переживаешь за нее, но не думаю, что порывистые и необдуманные решения пойдут ей на пользу. Вики девочка умная, и не стала бы врать тебе без особой на то причины. Думай головой, а не чувствами, племянник. — Он отпускает меня, отстраняясь, и с ухмылкой добавляет: — К тому же всегда есть шанс, что это все какое-то феерическое совпадение, и мы с тобой ошиблись. Не хотелось бы получить судебный запрет на приближение к Веронике просто потому, что ты решил, что она Вики, и замучил девушку своим назойливым вниманием.       — Ну дядь! Я что, похож на сталкера?!       Фабьен уже откровенно смеется надо мной, а я вспоминаю вчерашнюю сцену с Вероникой в коридоре и начинаю краснеть. Неоднозначная ситуация получилась, признаю.       — Теперь я буду действовать осторожнее. И если нужно, чтобы присутствие Вики в теле Вероники оставалось в тайне, так и будет. Но я буду ей помогать всем, чем смогу.       Фабьен ничего не сказал, лишь по-отечески похлопал меня по плечу и одобрительно улыбнулся. Когда он поднялся на ноги и уже собирался выйти из кабинета, я остановил его, решаясь поднять тему, которую дядя всегда избегал.       — Почему ты мне раньше не рассказывал о подробностях своего путешествия на Тибет?       Его лицо тут же приобрело серьезный, даже несколько грозный вид, но он взял себя в руки, расслабляясь и слегка улыбаясь.       — Потому что это был сложный период в моей жизни. Тогда я многое понял и осознал, прошел долгий и тернистый путь, чтобы вновь обрести гармонию в душе, и больше возвращаться к тем временам не хочу, — лаконично ответил тот, как бы ставя точку в этом вопросе. И я не стал допытываться дальше.              

***

             Остаток дня я посвятил собиранию информации о компании Торричелли и наблюдению за Вероникой, совместив эти два занятия, перенеся ноутбук в зал ресторана.       Вчерашние события совершенно точно отразились на девушке, ведь теперь она тщательно старалась избегать любых контактов со мной, и, кажется, даже не смотрела в мою сторону. Испугалась? Но чего? Что я ее раскрыл или что я повернутый псих, который пытается разглядеть другого человека в ней?       Diable! * Меньше всего сейчас мне бы хотелось, чтобы она меня боялась. Я ведь помочь ей хочу! Но как я смогу это сделать, если она будет бегать от меня?       Так, ладно, нужно сосредоточиться на том, что есть.       Информация из интернета ожидаемо не принесла никаких зацепок. Значит, придется поднять старые связи и постараться узнать что-нибудь полезное изнутри этого бизнеса. На худой конец можно будет обратиться к отцу, у него очень обширные связи и влияние, уж он-то точно сможет узнать, стоит ли волновать по этому поводу.       Отец… Ну нет, я еще не настолько отчаялся, чтобы возобновить с ним общение. Попробую пробить информацию по своим каналам.       Наблюдения за Вероникой сегодня тоже ничего мне не дали. Она вела себя как обычно, никаких отклонений в сторону схожести с Вики я не заметил. Может, она стала вести себя более осторожно после вчерашнего? Боится, что я снова на нее нападу с вопросами?       Какой же я тупица. Нельзя было вчера так в открытую к ней лезть. А если Фабьен прав, и из-за того, что я ее узнал, она могла бы умереть?       По телу пробегают неприятные мурашки. Правда пугает, но неизвестность пугает еще больше.              

***

             Будильник вырывает меня из беспокойного сна ровно в шесть ноль-ноль. Отключаю его и несколько минут пялюсь в потолок, пытаясь вспомнить, зачем проснулся так рано. Точно, я же собирался сегодня понаблюдать за Вероникой вне работы.       «Хм, понаблюдать. Называй вещи своими именами, Дино: ты будешь за ней следить, сталкер ты хренов», — откуда-то из глубин души доносится голос совести, но я лихо его затыкаю простым «так надо».       Третий час по кругу сижу в машине, наблюдая за входом в ее подъезд и борясь с утренней сонливостью; навязчивые мысли и идеи вторую ночь подряд не дают мне нормально выспаться. Бабки на лавочке уже начинают подозрительно на меня коситься. Натягиваю воротник куртки повыше и приспускаюсь на сиденье. Не хватало мне еще проблем с местными.       Когда терпение, как и кофе в термосе, уже ощутимо подходят к концу, цель моего наблюдения наконец-то выходит из своего укрытия, садится в такси и уезжает.       Завожу мотор, предварительно уронив ключи на пол и выругавшись на французском так громко, что мои надзиратели как по щелчку синхронно устремляют свои ястребиные взгляды на меня, и срываюсь с места, нагоняя такси и пристраиваясь за них хвостом.       Желтая машина останавливается возле какого-то кафе, в которое заходит Вероника, скрываясь из вида. Любопытно.       Паркуюсь и иду следом за ней. Отыскиваю ее за столиком в кругу трех смутно знакомых мне девушек. Я точно их когда-то видел, но не могу вспомнить где и при каких обстоятельствах.       Сажусь за дальний столик в углу и украдкой наблюдаю за ними. Девушки о чем-то говорят, улыбаются, смеются, а потом происходит то, отчего я давлюсь чаем. Вероника наводит на них телефон, видимо снимая на видео, а девушки начинают рыдать. Что происходит?       В голове проскальзывает догадка о личностях девушек. Открываю фэйсбук на странице Вики, листаю кучу выложенных ею фото за последние пять лет, добираясь до фотографий школьных времен. Замираю с занесенным пальцем над одним из фото, на котором Вики стоит в обнимку с тремя девушками в коридоре старшей школы. Ее одноклассницы, точно. Я помню, как видел их время от времени, когда встречал ее из школы.       То есть Вероника встречается с подругами Вики? Еще одно странное совпадение?       Это точно она. Теперь я не сомневаюсь. Но что она делает? Почему девушки плачут, а она снимает это на телефон? Это ее задание, чтобы вернуться в свое тело? Ничего не понимаю.       Пока сижу, погрузившись в свои раздумья и пытаясь разгадать эту тайну, девушки заканчивают свои посиделки и собираются уходить. Следую их примеру, расплачиваясь и, дождавшись, когда она выйдут на улицу, пулей вылетаю за ними. Куда она последует дальше и что будет делать?       Но моим планам по продолжению своего расследования тайны Вероники-Вики не суждено осуществиться, ведь мой взгляд едва успевает поймать момент, в который Вероника садится на мотоцикл, приобнимая за пояс мужчину спереди. Байк с характерным ревом срывается с места, за секунды набирая скорость и уносясь прочь. При всем желании я не смог бы догнать их.       Кажется, на сегодня игры в детектива закончены.       Всю дорогу до ресторана не перестаю думать об увиденном. Одноклассницы, камера, слезы, мотоцикл, какой-то мужик. Что это был за мужик, к которому она так лихо прыгнула на байк? Это явно кто-то не из ее прошлого. Может, это знакомый Вероники? Или парень? А если парень, то она с ним…в каких отношениях? Они живут вместе? Целуются и…       Задумываюсь настолько глубоко, что чуть не проезжаю на красный свет светофора.       «Не хватало еще отправиться вслед за Вики», — проносится в голове. — «Прекрати думать о всякой ерунде. Это сейчас не важно. Почти».       Приехав в ресторан, решаю поделиться полученной информацией с дядей. И конечно же он не отказывает себе в удовольствии провести со мной разъяснительную беседу о том, что не слежку он имел в виду, когда говорил понаблюдать со стороны.       Вот же вредный.       Факт про школьных подруг Вики был принят им положительно, но рассказ про слезы поставил его в тупик также, как и меня.       — Зачем они плакали? — спросил он.       — Вот и я задаю себе тот же вопрос.       — Дорогая, — Фабьен ловко притянул к себе мимо пробегающую Джулию и оставил легкий поцелуй на виске девушки, вызывая у той смущенную улыбку, — скажи, почему люди плачут?       Глаза женщины округлились от такого неожиданного и необычного вопроса.       — Потому что им очень грустно, — начала она задумчиво, — или наоборот, очень радостно. Или больно. Или приятно. Слезы бывают разными, но всегда от сильных эмоций и чувств. Если они настоящие, конечно, а не выпущенные специально. Я ответила на твой вопрос, любимый? — Она ласково провела ладонью по его лицу, которую он тут же перехватил и оставил на ней скорый поцелуй.       — Более чем, — призадумавшись, ответил он. — Спасибо, любовь моя.       Подождав, пока женщина уйдет, я спросил:       — Ты что-то понял?       — Кажется, да. Это только мое предположение, но что если ценность человеческой души подтверждается отношением к ней других людей? Если человек хороший — его любят и ценят. Такая душа нужна миру. А если никому нет дела до человека, то он как бы и не нужен, его смерть останется незамеченной, а значит и сохранять жизнь ему ни к чему. И проверить это можно проявлением искренних чувств, которыми являются слезы. Это объясняет, почему девушки плакали. Что думаешь об этом?       — У меня голова скоро лопнет от всех мыслей и догадок. Все это настолько невероятно, что вполне может оказаться правдой. — Потираю лицо ладонями, массируя виски. — Допустим, ты прав. Что тогда?       — Тогда она делает то, что ей нужно.       — А что делать нам?       — Не мешать ей.       — Да ты издеваешься. Вновь предлагаешь мне просто сидеть и ждать, когда случится непоправимое?       — Нет, Дино, послушай, — Фабьен жестко прерывает меня. — Мы не знаем, что именно ей нужно сделать, чтобы вернуться в свое тело, и своими действиями можем неосознанно навредить. Но я не предлагаю тебе ничего не делать. Будь рядом, помогай ей в мелочах, облегчи это бремя, порадуй. Так она будет знать, что у нее есть поддержка, и ей будет легче пройти все это, если рядом будешь ты.       Не хочется признавать этого, но он прав. Как и всегда.       — Хорошо, будь по-твоему, — выдыхаю я.