Шанс

      Я не помню, как на ватных ногах ушла от Дино. Не помню, как со стеклянным взглядом прошла мимо озабоченно смотрящих мне вслед Джулии и Фабьена. Не помню, как вышла из ресторана через заднюю дверь и тут же оказалась прижата к теплому, твердому телу.       Осознание реальности вернулось ко мне лишь спустя долгих несколько минут, когда грубоватые ладони нежно оглаживали спину и волосы, прижимая мое зареванное личико к мягкой груди, заботливо ограждая меня от всего окружающего враждебного мира и от всех бед, что как снежный ком продолжали наваливаться на меня каждый день с новой силой.       Я чуть не погибла сегодня. Я точно знаю это. Я была на волосок от смерти, ведь мое имя, слетевшее с губ Дино, прозвучало словно смертный приговор, раскалив кулон до предела. Еще пару мгновений, и его разорвало бы на части, отправляя мою душу на небеса. Это было так близко, что я буквально ощущала приближение конца. Но каким-то чудом мне удалось этого избежать. А если это повторится?..       Люцифер проводит ладонью по моим щекам, стирая с них влажные следы от слез, и пытается приподнять лицо за подбородок, но я трясу головой, лишь сильнее зарываясь носом в спасительную ткань его рубашки. Я не готова сейчас взглянуть ему в глаза. Не сейчас. Мне нужно еще немного времени, чтобы прийти в себя.       Его грудь высоко вздымается вместе с опущенной на нее моей головой, а затем он громко выдыхает, понимая мое состояние сейчас, при этом не говоря ни слова. И я безумно благодарна ему за это.       Едва уловимое движение кистью руки, и мир вокруг закружился, на долю секунды потухая и загораясь вновь, превращая темный задний дворик ресторана в маленькую прихожую моей квартиры. Мой спасительный островок, моя крепость, мой маленький мир, где я могу быть собой.       Облегченно выдыхаю и все же поднимаю глаза на демона, встречаясь с его алым взглядом, в котором не нахожу ожидаемого осуждения или злости, лишь понимание и волнение.       — Сильно испугалась? — в тишине комнаты его голос, обычно с хрипотцой и жесткостью, звучит непривычно мягко.       Не отвечаю, лишь медленно прикрываю веки в ответ с легким наклоном головы.       — Какая же ты глупая, Уокер. — Сильнее прижимает меня к себе, зарываясь лицом в волосы.       По обычаю наших с ним отношений я должна бы воспротивиться, сказать, что сам он дурак, что его там не было, чтобы остановить все это, что он бросил меня в самый трудный момент, но я лишь льну к нему ближе, чтобы почувствовать спасительно тепло его тела, его поддержку, его присутствие. Потому что в этот раз он действительно прав и мне нечего выложить ему в противовес. Я облажалась. Я выдала себя, и я понятия не имею, что с этим делать теперь.       — Он меня узнал, назвал по имени, — шепчу дрожащими губами.       — Ага, — невозмутимое с его стороны.        — И мой кулон, он…он чуть не раскололся…       — Все так. — Его слова звучат как-то загадочно, сторонне-отрешенно, но с каким-то только ему известным смыслом.       — Я сама во всем виновата, — продолжаю акт самобичевания, фокусируясь на своих чувствах и эмоциях. — Не стоило мне оставаться работать у него. Он слишком хорошо меня знает, видит насквозь. И я не могу оставаться равнодушной рядом с ним. Особенно теперь…       «Когда он открыл мне свои чувства».       — Ну надо же, Уокер, вот это прогресс. Научилась признавать свои ошибки? — с лукавой ухмылкой саркастично бросает он.       Возмущенная его словами, отталкиваюсь от него, недобро смотря на демона. Ему весело?       — Я сегодня чуть не умерла, а ты веселишься? — Пытаюсь выглядеть грозно, но дьявол лишь сильнее улыбается ледяной улыбкой. Каков нахал! — И вообще, где ты был все это время? Разве ты не должен помогать мне и не допускать таких ситуаций?!       Нервы не выдерживают, и я ударяю Люцифера кулаком по плечу, как мне кажется, достаточно сильно, но он даже не повел бровью на мое действие, лишь улыбка мгновенно сошла с его лица.       — А что, по-твоему, я должен был сделать? Остановить время? Стереть твоему воздыхателю память? Перенести тебя оттуда? Что, скажи мне, я мог, по-твоему сделать в той ситуации?! — Его голос наполняется ядовитыми нотами, от которых мороз пробегает по коже. — Я не подчищатель твоих косяков, милая. Я наблюдатель. Проводник. Я не должен напрямую вмешиваться в события, к которым привели твои опрометчивые решения и действия. Я могу лишь предупредить, пока ситуация не зашла слишком далеко, что в тот момент было уже бесполезно. Думаешь, он раскусил тебя после твоей выходки с пирогом? — Люцифер угрожающе надвигается на меня, и я по инерции пячусь назад. — О нет, дорогая, он начал догадываться намного раньше, ведь, как ты правильно заметила, он слишком хорошо тебя знает, и не стоило постоянно мельтешить у него перед носом, так же, как и не стоило поощрять его чувства к тебе, из-за которых он неосознанно тянется к Веронике, видя в ней тебя.       Лопатками упираюсь в стену. Люцифер замирает в десятке сантиметров от меня, не приближаясь больше, но и не отдаляясь. Сверлит взглядом, заглядывает в душу. Злится. Его спокойствие было напускным, и теперь своим словами я вывела его из себя.       — Хочешь знать, где я был все это время? Искал ответы на твои вопросы. Пытался понять, как помочь тебе выполнить задание, пока ты собственноручно подписывала себе смертный приговор.       Последние слова он как будто выплевывает в мою сторону. В них столько горечи и боли, что сердце больно сжимается. Неужели он боится за меня? Чувствую укол совести и стыда за свои слова и поведение.       — Прости, — тихо произношу я, виновато опуская глаза вниз и оттопыривая нижнюю губу. Единственное произнесенное мною слово звучит глупо, но на большее я сейчас неспособна. Нервно тереблю край своего кардигана, пытаясь удержать бушующие внутри меня эмоции.       Люцифер резко выдыхает в горькой усмешке и перехватывает мои дрожащие пальцы, с силой сжимая их. Пригибается, заглядывая в мои испуганные глаза, и выражение его лица тут же меняется, теплеет. Вновь притягивает к себе, захватывая в спасительный плен своих рук. Припадаю щекой к его груди, прикрывая глаза.       — Прости…       Несколько слезинок все же срываются с моих дрожащих ресниц, минуя щеки, сразу же растворяясь на угольно-черной ткани.       — Ты можешь хотя бы один день не попадать в неприятности? — на выдохе спросил он, но прозвучало это скорее как риторический вопрос.       — Нет, — уверенно ответила я, не сомневаясь ни на секунду, для большей убедительности пожав плечами, и подняла на него любопытный взгляд в ожидании его реакции.       Люцифер тихо рассмеялся, сжимая объятия чуть крепче.       — Проблемная же мне душа досталась. — Его ладонь скользит по плечу вдоль моей шеи, оставляя после себя россыпь мурашек, отодвигает волосы на своем пути, открывая область вокруг уха. — Непослушная, глупая, нарушающая правила и вечно лезущая на рожон душа. — Он склоняется к моему ушку, обдавая нежную кожу своим теплым дыханием. Замираю, затаив дыхание. Приятная истома уже медленно растекается по телу. — Так бы и наказал, да вот только боюсь, наказание тебе может понравиться.       Его губы дерзко мазнули по мочке уха и тут же отстранились, дразня меня наглой ухмылкой. Рвано дышу, ощущая тянущую пустоту внутри себя. Чувствую себя оголенным нервом, по которому только что запустили ток, и мне нестерпимо хочется вновь ощутить это чувство, разливающееся по венам. Слишком много эмоций и чувств переполняет меня сейчас, они ищут выход, требуют освобождения. Рывком притягиваю демона к себе за шею, впиваясь отчаянным поцелуем. На удивление он не сопротивляется, отвечает также рьяно и страстно, подхватывая меня и усаживая на обувной шкаф. Дыхания чертовски не хватает и это лишь обостряет и без того яркость ощущений. Прижимаюсь ближе, желая раствориться в этом моменте, в этом чувстве, каждой клеточкой организма впитывая в себя его запах, вкус, тепло, отчетливо понимая, чего чуть было не лишилась сегодня…кого чуть было не лишилась…       Наш поцелуй длится бесконечно долго, чувственно, страстно, но с особым трепетом, который возможно испытать лишь пройдя по краю, сыграв партию со смертью и каким-то чудом выиграв у костлявой еще немного времени. Нет пошлости, похоти, вожделения, наши движения переполнены потребностью просто быть здесь и сейчас рядом друг с другом. Дышать в унисон, пропитываться друг другом, быть ближе, чем это возможно представить.       — Они смогли, — шепчет Люцифер, разрывая поцелуй и прижимаясь своим лбом к моему.       Вынырнуть из приятного состояния забытья удается не сразу. Непонимающе на него смотрю, отрывисто дыша.       — Те, кто проходил это испытание, некоторым все-таки удалось его пройти.       Морщусь, стараясь сложить два и два и понять, к чему он клонит. Люци театрально закатывает глаза.       — Наш последний разговор. Помнишь, что ты спросила у меня?       Неуверенно киваю. В тот момент я была на эмоциях, поэтому слабо отдавала отчет своим словам и действиям, и память услужливо сгладила этот непростой момент моей жизни, стерев детали того разговора. Помню, что он назвал меня дурой в конце.       «Спасибо, память, за эту важную информацию».       — Ты спросила, прошел ли кто-нибудь вообще это испытание, потому что считаешь, что это невозможно. — Большими пальцами обводит мое лицо, чуть задерживаясь на губах. — В тот момент у меня не было ответа на этот вопрос, а врать я не хотел. Поэтому я ушел и провел последние несколько часов в библиотеке ада, штудируя литературу в крайне непопулярном отделе про человеческие души.       Теперь пришла моя очередь закатывать глаза при столь знакомом мне уничижительном упоминании, что люди — ничтожные существа в мироздании, не заслуживающие внимания высших существ.       — Тебя не было сутки, — с претензией бросаю я, на что получаю самодовольную ухмылку.       — Уже успела соскучиться? — Смольно-черная бровь игриво выгибается, руки притягивают меня ближе, а красивые губы тянутся для еще одного поцелуя. Фыркаю, уклоняясь. Снова ухмылка и лукавый взгляд алых глаз. — Мало того, что непослушная, так еще и с характером. Уокер, ты все больше напоминаешь мне дьявола в ангельском обличье. Никогда бы не подумал, что внутри тебя скрывается такой яркий демонический потенциал.       Приоткрываю рот, чтобы ответить ему колкостью, но он предупредительно кладет указательный палец мне на губы:       — На небесах время течет не так, как на земле.       Его палец медленно открывается от моих губ, оставляя их в одиночестве, пока я в удивлении таращусь на дьявола. И как я сама не догадалась, что на небесах время может течь как-то по-другому. Хотя, я же не знала, куда именно он тогда исчез.       Так, Вики, соберись. Это совсем не то, о чем следует сейчас думать. Он сказал, что были те, кто смог пройти испытание сорока дней. Это означает, что собрать три слезы…возможно. И это значит, что и я у меня есть шанс.       — Стой, ты ведь говорил, что я третий человек, которому дали возможность пройти данное испытание. Один сразу отказался, второй решил воспользоваться шансом, но о его судьбе ты не рассказывал. Это он смог пройти испытание?       — Нет, — резко ответил Люци, ставя меня в тупик. — Тот человек не смог собрать и одной слезинки.       — Тогда я ничего не понимаю.       Потираю пальцами виски и спрыгиваю со шкафа, делая несколько шагов вперед.       — Нууу, — протяжно начинает Люцифер. Мне уже не нравится его тон.       — Что? — оборачиваюсь на него, прищуриваясь.       Демон отводит взгляд, закусывая нижнюю губу. О нет, я знаю этот жест — так обычно делают, когда накосячили.       — Люцифер, пожалуйста, не томи меня. Говори, в чем дело?       В моем голосе сквозит отчаяние. Шепфа, как же сильно я устала от всего этого.       — Твой случай не третий, — быстро выпаливает демон.       — Не третий? — эхом повторяю за ним, осмысливая сказанное. Не хочу пускать в свою голову противоречивые мысли, потому что они мне совсем не нравятся. — Насколько далеко не третий? –процеживаю сквозь зубы.       — Достаточно далеко.       — Но ты же говорил… Получается, ты соврал мне!       — Я не врал, Уокер. Не имею такой привычки. Помнишь, я сказал тебе об этом еще в самом начале. — В его голосе зазвучала сталь металла, а глаза осветились ярко-красным заревом. По его вмиг изменившемуся настроению я понимаю, что это очень важный аспект для него. — Ты третий случай на моей памяти. — Он чуть смягчился, видимо, уловив легкий испуг на моем лице. — Но да, как оказалось, подобное случалось намного чаще.       Отрешенно киваю, пытаясь собрать мысли в кучу.       — Ты не знал об этом, да? — робко спрашиваю.       — Догадывался. Знаешь ли, вопросы возвращения к жизни случайно умерших земных душ не входят в мои приоритеты. И да, тогда мне было глубоко наплевать, что говорить тебе. — Вздрагиваю, изумленно вперившись в него взглядом. — Прости, знаю, звучит грубо, но это то, что было. Я не врал, когда говорил про тех двоих других. — Дергает головой в сторону, уводя от меня глаза. — Я хотел, чтобы ты отказалась от своих сорока дней, потому что в мои планы не входило следить за тобой, быть твоим проводником, а по совместительству нянькой и загребать последствия того… — Он оборвал себя на полуслове. — Короче перспектива быть привязанным на какое-то время к земной душе меня не прельщала.       Отшатываюсь, словно получая пощечину сейчас. И нет, его слова не являются для меня каким-то откровением, ведь я прекрасно помню, каким было начало наших «отношений», как мы оба были, мягко говоря, не в восторге от вынужденного сотрудничества, но потом, в какой-то момент все начало стремительно меняться. От былого враждебного настроя Люцифера ко мне не осталось и следа, и я сама не заметила, как стала испытывать к нему теплые светлые чувства, хотеть быть рядом, смотреть на него, прикасаться к нему. И я точно знаю, всеми фибрами души чувствую, что он испытывает ко мне тоже самое, поэтому его слова меня не ранят. Но знание того, что были те, кто смог пройти это испытание и выжить, дало бы мне надежду, силы и желание бороться за свою жизнь тогда, когда казалось, что у меня не осталось их, и я бесполезно проводила дни в постели, жалея саму себя.       Вздыхаю, обхватывая себя руками, и утвердительно киваю.       — Хорошо, — едва слышимо произношу одно единственное слово.       — Вики, я…       Нерешительно тянется ко мне, но замирает, опасаясь моей реакции.       — Не нужно. — Прерываю его и сама подхожу ближе, складывая ладони на его груди. — Правда, не стоит. Это не важно — все то, что было раньше. Главное, что теперь я знаю, что мой случай не безнадежен. — Натягиваю на лицо улыбку, но точно знаю, что вышло криво и неубедительно.       Люци берет меня за руку, поднося тыльной стороной ладони к своим губам и оставляя на ней теплое прикосновение своих губ.       — С твоим упорством и приставучестью у человечества просто нет шансов избавиться от тебя так легко и быстро.       Теперь я улыбаюсь уже искренне. Стукнуть бы его за очередную шуточку в мой адрес и за пренебрежительное отношение ко мне в начале нашего знакомства, но как-то даже не хочется. Хочется смотреть на него и улыбаться, и верить, что у меня все получится.       Стоим так нескончаемо долго, просто прижавшись друг к другу, просто слушая взаимное сердцебиение, просто дыша одним воздухом. В голове проносится ворох нерешенных проблем и вопросов, к которым теперь присоединилась еще и подозрительность Дино и его практически стопроцентная уверенность в том, что я — Вики.       — Дино узнал меня, — в оглушающей тишине комнаты устало произношу я.       — Я знаю, поэтому я и здесь. Бросил все и сразу же примчался, как только почувствовал неладное. — Успокаивающе проводит пальцами по затылку, вжимаясь в кожу. Расслабленно прикрываю глаза, но это все равно не помогает избавиться от нервозности и страшных мыслей.       — И что будет теперь?       — Ничего.       Смотрю на него недоверчиво.       — Ты смогла убедить его, что он ошибся.       — Разве?       — Если бы это было не так, мы бы с тобой сейчас не разговаривали. Ты успела заткнуть его прежде, чем он убил тебя. Кстати, поздравляю, ты отлично справилась с этим. — Хмыкаю. — Я серьезно. Не растерялась, не поддалась эмоциям и смогла взять ситуацию под контроль, хотя сама была на пределе.       — Откуда тебе знать, тебя ведь там не было, — чуть обиженно бросаю я.       — Ты так уверена в этом?       Уставляюсь на него, пытаясь понять, серьезно он это сейчас говорит или нет.       — Но ведь я не видела тебя.       — И? Это и все твои доказательства?       Он снова выгибает бровь и ухмыляется, но взгляд остается серьезным. Затем резко перестает улыбаться и произносит ровным тоном, даже без намека на прежнюю легкость и веселье.       — Тебе не обязательно видеть меня, чтобы знать, что я рядом и держу руку на пульсе.       — Но ты ведь сказал, что в той ситуации ты все равно не смог бы вмешаться…       — Не нарушая правил — не смог бы, — уточнил он и прикрыл рукой мой рот, не давая мне сказать. — Ты снова это делаешь, Вики.– Одними глазами выражаю замешательство. Наклоняется к моему лицу, тихо произнося: — Задаешь кучу ненужных вопросов.       Пытаюсь протестовать, мыча ему в ладонь, чем вызываю его бархатистый низкий смех, мелодией разливающийся по помещению.       — Тсс. Я отпущу, если пообещаешь не закидывать меня ими.       Хмурю брови и поджимаю губы. Что это за методы у него такие затыкать меня? Начинаю злиться, пыхтя, но вдруг весь мой запал резко затухает, когда я замечаю усталость, отпечатавшуюся на его лице. Он ведь волновался за меня и даже готов был нарушить правила, чтобы спасти меня, хотя, уверена, последствия были бы фатальными для него.       Сдержанно киваю, принимая безоговорочное решение капитулировать. Он прав, с вопросами можно и повременить. Со всеми, кроме одного, действительно важного.       Он ослабляет хватку, но до конца не отпускает. Проверяет меня? Закатываю глаза, глубоко выдыхая носом. Я задаю не так уж и много вопросов, откуда столько скепсиса и недоверия?       Убирает ладонь, и я тут же выдаю:       — Один вопрос. Всего один и по делу.       Люцифер цокает, в отчаянии запрокидывая голову назад.       «Ничего, потерпишь немного».       — Сочту это за согласие. — Игнорирую умоляющий взгляд и на всех парах несусь вперед. — Какие будут последствия от того, что Дино меня узнал? Что, если он не оставит попыток разглядеть во мне Вики и все-таки узнает правду? Я ведь должна знать, к чему готовиться.       — Резонно, — задумчиво произносит он. — Я постараюсь узнать что-нибудь об этом на небесах. Справишься тут какое-то время без меня? — ухмыляясь, спрашивает он, но я знаю, что вопрос задан всерьез, учитывая последние события.       — Обещаю не лезть на рожон, — кладу руку к себе на грудь, словно произношу клятву.       — А что насчет блондина? — Почему-то из его уст упоминание о Дино звучит как-то особенно едко.       — Буду избегать его всеми правдами и неправдами. Хотя это будет непросто, учитывая, что я на него работаю.       — Тогда, может, тебе поискать себе другую работу? — Звучит непринужденно, но, кажется, я слышу ревностные нотки в его голосе.       — Предлагаешь мне это из-за возможного разоблачения или по какой-то другой причине? — Заигрывающе вожу пальчиками по его груди, слегка прикусив губу.       — А какие еще у меня могут быть причины? — Лукавый взгляд так и манит, дурманя разум, но я остаюсь непреклонна. Сейчас я веду в этой игре.       — Не знаю, может быть, ты не хочешь, чтобы я была близко к Дино.       — Не хочу.       Я немного опешила. Вот так просто?       — Чувствуешь конкуренцию? — решаю еще немножко поиграть с ним.       Знакомая самодовольная ухмылка расцвела на его губах.       — Я бы мог считать его своим конкурентом, если бы все еще хотел отправить тебя на тот свет раньше положенного времени. — Ладонь на талии сжимается сильнее, притягивая ближе, так, чтобы наши лица оказались максимально близко друг к другу. — Но не советую тебе испытывать мое терпение, Вики. — Кожу на щеке обжигает горячим воздухом, лишая меня возможности сделать нормальный вдох. — Демоны не отличаются холодностью темперамента, а чувство собственничества у нас доведено до абсурдного максимума.       На контрасте с жесткостью его слов его губы необычайно нежно касаются моей скулы, так, что коленки подрагивают, и я полностью оказываюсь во власти крепких рук. Довольная хищная улыбка, словно подтверждение его слов и убежденность, что я правильно поняла его.       Убедившись, что я твердо стою на своих двоих, Люцифер выпускает меня, забирая с собой тепло своего тела. Даже не пытаюсь скрыть эмоции непонимания и огорчения на моем лице.       — Я должен идти. Нужно понять, что делать с твоим слишком внимательным и догадливым воздыхателем.       — Он мой друг, — поправляю его, недовольно кривя губы.       Ответа не следует, лишь иронично изогнутые брови достаются моему взгляду перед тем, как Люцифер растворяется в воздухе.       «Дино — друг. Всего лишь друг из прошлого».       Интересно, сколько еще раз мне нужно произнести это, чтобы самой наконец-то поверить.       

***

             Как и обещала Люциферу, весь день в ресторане старательно избегаю любых встреч и контактов с Дино, а он, словно чувствуя это, наоборот весь день преследует меня. Даже работать за ноутбуком сегодня решил в зале, украдкой поглядывая в мою сторону, думая, что я не замечаю этого. Нет, я, конечно, не ждала, что события вчерашнего вечера так легко отпустят его, и тот факт, что он не попытался снова заговорить со мной об этом, меня уже довольно-таки сильно порадовал, но зудящее чувство внутри, что он смотрит на меня теперь несколько по-другому, решительно отказывается меня отпускать. Приглядывается, наблюдает, ловя каждое мое движение. Теперь придется быть в сто раз внимательнее и не допускать даже малейшего проявления моих привычек в поведении, что, если признаться честно, крайне сложно делать. Это все равно, что переписывать себя, ломать саму суть своего внутреннего я, стараясь стать другим человеком.       Хотя, возможно, я снова сама себя накручиваю, ведь Люцифер уверен, что я смогла убедить Дино в ложности его предположений. В таком случае, ему наверно очень некомфортно сейчас за свое вчерашнее поведение и он не знает, как подойти и извиниться. И, если честно, я его понимаю, ведь если трезво смотреть на абсурдность всей этой ситуации, я бы тоже растерялась на его месте.       Но, так или иначе, возникновение между нами некой невидимой стены пойдет мне на пользу. И пусть он лучше думает, что наговорил вчера лишнего и теперь я считаю его немного не в своем уме, чем будет и дальше присматриваться ко мне и окончательно убедится, что я действительно Вики. Так даже лучше, ведь не будет больше соблазна сблизиться друг с другом, и я не разобью ему сердце, когда покину тело Вероники и их общение окончательно сойдет на нет.       Смена проходит спокойно. После вчерашнего насыщенного на события дня сегодняшний видится блеклым и скучным, а потому тянется слишком уж долго.       Вечерние сумерки опускаются на город, и я не спеша плетусь домой среди аккуратных улочек города. Теплый июньский ветерок свободно гуляет по моим распущенным волосам, развевая их в стороны. Прикрываю глаза, наслаждаясь этим таким простым и одновременно волшебным моментом. Когда узнаешь, как мало тебе отмерено времени в этой жизни, начинаешь как никогда остро ощущать ее быстрый бег, вихрем проносящийся мимо глаз, сметающий все на своем пути, не дающий прочувствовать такие прекрасные маленькие мелочи, как стрекот сверчка в свежей траве, шум листьев, тронутых тем же самым порывом ветра, что гуляет по моим волосам, яркость звезды, заигрывающе подмигивающей мне с ночного небосвода, через секунду заслоненной небольшим облачком.       В такие моменты как никогда сильно хочется жить, но жизнь стремительно ускользает от меня, меняясь цифрами на экране смартфона. Двадцать три дня два часа пятнадцать минут тридцать семь секунд…       

***

             Сегодня просыпаюсь рано, мысленно проклиная великое изобретение человечества — будильник. Без него люди бы успевали намного меньше, зато выглядели бы по утрам более счастливыми и выспавшимися.       Переворачиваюсь лицом к свободной части кровати, где-то глубоко в душе надеясь увидеть там черноволосую макушку, мило посапывающую с приоткрытым ртом. Демонам тоже нужен сон для поддержания жизнедеятельности, кто бы мог подумать.       Но чуда не случается и это утро не становится лучше, потому что на соседней подушке меня не ждет ничего, кроме холодной пустоты. Вздыхаю, но стараюсь не зацикливаться на этом, ведь Люцифер говорил, что время на земле и на небесах течет по-разному и ждать его скорого возвращения не приходится. Тем более что сейчас важнее разобраться с голубоглазой проблемой, чем мое желание увидеть своего дьявола, прикоснуться к нему, раствориться в его глазах и утонуть в объятиях, на короткий миг забывая обо всех своих проблемах и трудностях.       Завтрак в обществе любимого кота (после завершения испытания обязательно заведу себе пушистого друга, а может даже и нескольких), привычные утренние сборы, такси, которое отвозит меня в кафе, где я договорилась встретиться со своими школьными подругами. Получилось собрать сразу троих, что значительно сэкономит мне время.       Не питаю на эту встречу грандиозных надежд, но все равно делаю это. Потому что когда наступит последний мой день, хочу быть честной перед самой собой и суметь сказать, что я сделала все, что было в моих силах. Надеюсь, так мне уходить будет чуточку проще, если я все же не смогу собрать слезы.       Кэролайн, Синди и Лана уже ждут меня за «нашим» столиком. Мы часто собирались в этом кафе после школы, обсуждая мальчиков, проблемы с учебой и главное — наш драмкружок, который когда-то и сплотил нас четверых.       Улыбаюсь девушкам, присаживаясь на свободный стул. Они смотрят с некой долей недоверия, но все же отвечают улыбками.       Произношу уже заученную наизусть историю моего «знакомства» с Вики, как мы начали «общаться» и «подружились», и самое главное — зачем я их позвала и для чего все это нужно. Решила приправить историю бо́льшим драматизмом, сказав, что дела у Вики очень плохи, шансов очнуться практически нет, и лишь поддержка родных и близких может хоть как-то помочь ей выкарабкаться. Хотя, если так подумать, мне даже и выдумывать ничего не пришлось, ведь если я не выжму из своего окружения три чистые слезы, дела мои будут действительно очень плохи.       И это сработало, причем настолько быстро и качественно, что уже через пять минут на нас начали оборачиваться другие посетители кафе, недоуменно косясь на трех рыдающих водопадом девушек и меня, застывшую с телефоном в руке.       Начались плаксивые истории о том, как мы вместе убегали на подростковые вечеринки, как прикрывали друг друга перед родителями, собирали друг дружку на свидание, делились впечатлениями от первого поцелуя, впервые разбитого сердца и так далее.       Я затаила дыхание, усиленно подавляя в себе улыбку. Чувствую сердцем — вот оно. Они плачут очень искренне, прям настолько, что мне самой хочется разрыдаться от счастья. С трепетом предвкушения вытаскиваю из-под одежды свой кулон, надеясь увидеть изменения внутри него. И тут же сердце ухает куда-то в область живота, когда вижу в нем уже привычную пустоту. Ничего. В голове закрадывается мысль «а не сломана ли эта штука?», потому что другого объяснения, почему слезы этих трех рёв до сих пор не попали в кулон, у меня нет.       Злюсь. Хочется разбить телефон в своей руке, на который я действительно зачем-то записываю этот спектакль. Что не так со мной, с ними, с этим миром? Что я делаю не так? Где оступилась в этой жизни? Неужели им всем на меня наплевать?! Тогда почему они так сильно плачут? О чем их слезы?       — Она казалась такой идеальной, — всхлипывает Синди. Начало уже мне не нравится. — Верно говорят, что высокомерие наказуемо.       Давлюсь воздухом в легких. Я точно не ослышалась? Высокомерие? Я высокомерная?       — Она всегда гордилась своим положением, идеальной внешностью, семьей и женихом. Вот только даже это ей не помогло, потому что не все в жизни решают деньги и статус.       Поверить не могу. Неужели в их глазах я была такой? Но я ведь никогда не ставила себя выше других, я всегда всем помогала, о чем бы меня не попросили, была рядом в трудные минуты, поддерживала, порой даже в ущерб себе. А они завидовали моему статусу, думая, что моя жизнь похожа на идеал?       Буду мазохисткой, но я хочу узнать всю правду.       — Какой подругой была Вики? Какой вы ее видели? — еле сдерживаю себя, чтобы мои вопросы не прозвучали угрожающе.       — Она была доброй, — начала Кэролайн, — и от этого были одни проблемы.       Мои брови стремительно поползли наверх от удивления.       — Излишняя доброта раздражала, — поддержала ее Лана. — Она делала вид, что заботится о нас, хотя на самом деле заботилась только о себе. Хотела выглядеть самой лучшей в глазах окружающих, делая все для других.       — Ага, и для нее не было плохих людей и поступков. Мол, делайте, как хотите. Ни грамма осуждения.       — И совсем не понимала намеков. Вообще. — Заинтересованные взгляды устремились на Синди. — Помните Майкла из выпускного класса, который нравился мне? Она так и не поняла, что нравилась ему.Вечно пыталась нас свести, а по факту была третьим колесом в теле, оттягивавшим все его внимание на себя. И ведь если бы она не ходила постоянно за нами хвостом, то, может быть, у нас с ним что-нибудь и вышло.       Неловко сглатываю. Я действительно не знала этого. Если бы знала, то в жизни к нему не подошла бы. Никогда не мечтала быть разлучницей и уводить чужих парней. Я лишь пыталась ей помочь. В конце концов, она просто могла бы со мной поговорить, сказать все напрямую, а не делать непонятных намеков. Черт, чувствую себя просто отвратительно. Никогда бы раньше не подумала, что доброта может раздражать и быть расценена как нечто плохое. Я ведь всегда все делала искренне и с открытым сердцем.       — Но я все равно ее люблю и очень хочу, чтобы она поправилась, — вдруг вставляет Синди и две другие девушки активно ее поддерживают. Вымученно улыбаюсь, крутя в пальцах пустой кулон в виде капли. Это приятно слышать, но этого по-прежнему недостаточно.       Прощаюсь с девушками сдержанно, но тепло. Выхожу из кафе, натыкаясь взглядом на знакомый блеск отполированного мотоцикла. Дерзкая ухмылка не оставляет мое сердце равнодушным, и я подбегаю к Люциферу, бросаясь к нему на шею. Он не разменивается на долгие приветствия, быстро, но чувственно поцеловав меня в губы, и вручает в руки шлем.       — Садись быстрее. За нами хвост, — слова звучат слишком весело для их значения.       Решаю не вдаваться сейчас в подробности и просто делаю так, как он просит, позволяя увести меня в неизвестном направлении, которое оказывается ничем иным, как моей квартирой.       — Может, уже объяснишь, что это значило? — еще на лестничной площадке не выдерживаю и стреляю в дьявола вопросом, который не давал мне покоя все это время.       Демон молча протягивает ко мне ладонь с требовательным взглядом. Хмурю брови, не сразу понимая, чего он от меня хочет. Небрежным движением бросаю ему связку ключей от входной двери, которую он без труда ловит. Заходим внутрь. Люцифер совершает абсолютно человеческие действия — снимает обувь, скидывает на тумбу кожаную куртку и направляется прямиком на кухню, оставляя меня в одиночестве стоять на пороге в попытках осознать, что это сейчас было. Ведет себя, как будто к себе домой пришел. Как будто и не небесное создание вовсе, а обычный человек. И как будто ничего опасного в моей жизни сейчас не происходит и времени на решение всех проблем у нас с запасом.       — У тебя есть что-нибудь вкусное покушать? — слышу приглушенное из-за угла, и это немного выводит меня из ступора.       Скидываю с себя верхнюю одежду и влетаю на кухню, закрывая перед самым его носом холодильник и отбирая у него баночку с йогуртом, к которой он уже успел приложиться.       — Ты издеваешься? Тебя не было полтора дня, потому что ты должен был узнать, что будет, если Дино все-таки продолжит думать что я это я, затем ты неожиданно приезжаешь со словами «за нами хвост», при этом ничего не объясняешь, и как только мы оказываемся у меня дома, ты первым делом идешь жрать. Какого хрена, Люцифер? Мои нервы и так на пределе, а сегодняшняя встреча со школьными подругами забила очередной гвоздь в крышку моего будущего гроба, так что не беси меня и быстро рассказывай, в чем дело! — Голос взлетает до ультразвука, готовый в любую секунду дрогнуть и сорваться, дыхание сбивается, а кулаки сжаты до предела. И я не знаю, чего больше мне хочется сейчас: разрыдаться, залиться истерическим хохотом или ударить кого-нибудь.       — Ого, Уокер, вот это экспрессия. На меня еще никто так не орал. Того и гляди, влюблюсь в тебя.       В его глазах сверкнул огонь, и не успела я набрать воздуха в легкие для второго акта моих возмущений, как оказалась прижата к стене во власти жадного поцелуя. Сил на сопротивление было немного, поэтому мои старания оборвались после нескольких неубедительных ударов в его грудь, когда его ладони властно сжали мои ягодицы, заставив в удивлении приоткрыть рот. Люцифер не упустил шанса воспользоваться этим преимуществом, завладев моим языком, заставляя меня окончательно сдаться и поддаться искушению, перенаправив всю злость и агрессию, которые переполняли меня сейчас, в более приятное русло. И я вложила абсолютно все, что разрывало меня сейчас изнутри в этот поцелуй.       Оторвавшись друг от друга, мы жадно глотали воздух, переводя дыхание.       — Успокоилась?       — Нет, — бросаю с вызовом и вновь приникаю к его губам.       Кусаю, терзаю, причиняя боль вперемешку с неистовым наслаждением, выбивая воздух из наших легких. Клянусь богом, если Люци каким-то чудом меня сейчас не остановит, я сама овладею им.       Но у дьявола явно получше с самообладанием, чем у меня, ведь через пару мгновений он все же отрывается от меня, со смешком заглядывая в глаза, шепча:       — Точно влюблюсь, — прозвучало с легким оттенком грусти в голосе.       Сердце ощутимо кольнуло. Мы оба понимаем, что у этих отношений нет будущего, соответственно не имеет смысла делать себе больно и впускать друг друга слишком глубоко под кожу. Но, кажется, это уже начало происходить. Мы ни разу не сказали друг другу, что чувствуем, потому что в несерьезных отношениях это не нужно. Но если не говоришь о чувствах вслух, это ведь не значит, что их нет, правда?       Первый укол боли от безысходности наших отношений вонзается в сердце. Глаза начинает пощипывать, и я решаю резко сменить тему.       — Тебе удалось что-то узнать насчет ситуации с Дино?       Глаза Люцифера на миг мрачнеют, но он тут же скрывает свое внутренне настроение за дежурной ухмылкой.       — Оказалось, что в десяти процентах случаев родные узнают душу в теле другого человека. Твой случай чуть менее типичен, потому что тебя узнал не родственник и даже твой официальный жених, а друг. — Последнее слово прозвучало с неприкрытой издевкой в голосе. — Это не опасно, пока он не начал откровенно относиться к тебе как к Вики и называть тебя твоим именем.       — Но я же сама себя выдала. Разве это не является нарушением?       — Привычки, повадки, манера поведения — это сложно скрыть и особо внимательные, обычно это бывают близкие родственники, все равно замечают такое. И если они сами это поняли, без прямого указания на это самой душой, то такое не считается за нарушение. Но тебе все равно нельзя выдавать себя ему. Он может думать, что угодно, и даже если он и догадался о том, что Вероника — это ты, говорить напрямую об этом запрещено.       — То есть главное в этом деле — сохранение негласности? — Брезгливо морщусь. Попахивает стандартной бюрократией, где важно сохранять видимость соблюдения правил, а не четкое их выполнение.       — Получается, что так. Но, согласись — это хорошая новость, ведь иначе ты бы уже была мертва.       Киваю. Это действительно очень хорошая новость для меня.       — Но знаешь, что еще есть хорошего в этом? — заискивающе смотрит на меня. Отрицательно мотаю головой. — Твой блондин — идеальный кандидат на чистую слезу. Если он смог распознать тебя в чужом теле, значит, ты действительно ему небезразлична.       — Не уверена, но, кажется, он уже плакал из-за меня, и это не сработало. — Протягиваю, тяжело вздыхая. — В тот вечер, когда он назвал меня Вики.       — Вряд ли. Поверь мне, он — твой стопроцентный вариант. Недаром же он следил сегодня за тобой в кафе.       — Что? Дино был там? Это про него ты говорил, что за нами хвост?        Не могу поверить. Но зачем ему это делать?       — Да. Видимо, он все еще сомневается в своем безумии и твоих словах. И это может сыграть тебе на руку.       — Не уверена… Знаешь, сегодня мне тоже казалось, что я нашла стопроцентные варианты, но ничего не вышло, — с тоской произношу я, ловя на себе любопытный взгляд. Достаю смартфон, включая сегодняшнее видео. — Смотри сам.       Проходит меньше минуты, когда Люцифер с видом знатока выдает:       — Эти две плачут из вежливости, а третья вообще рыдает о чем-то своем. — Закрывает видео, возвращая мне телефон. — Ты не там ищешь.       — Предлагаешь перестать это делать? — звучит с досадой. Надежда, едва маячившая мне на горизонте, потухла окончательно.       — Нет. Но тебе нужны такие люди, как твой блондин.       — Дино, — уточняю.       Почему Люцифер демонстративно игнорирует его имя?       — Он самый. Подумай, кто еще из твоего окружения был тебе действительно близок?       В голову приходит лишь одно имя, которое я вынесла за пределы списка, оставив напоследок, опасаясь сближения, сама не знаю, почему. Наверное подсознательно я понимаю, что предательства от еще одного близкого мне человека я просто не вынесу, поэтому проще вообще не вступать в контакт, сохраняя пусть и обманчивую, но сладкую неизвестность.       Мими.       Но даже с ней и Дино все равно будет только две слезы. Мне по-прежнему не хватает третьего человека.       «Которым могла бы стать Лора, не окажись она такой двуличной сукой».       Отметаю эту мысль, концентрируясь на двух дорогих моему сердцу именах. И кто знает, может быть кто-то из оставшихся в моем списке людей все-таки будет тосковать по мне искренне и окажется тем самым недостающим третьим человеком.