Шанс

      Незнакомое место, незнакомые люди, все так странно. Я бреду по каменистой дорожке. Вокруг золотится листва, а теплые лучи осеннего солнца приятно согревают, слепя сквозь промежутки между деревьями. Слева от меня раскинулась водная гладь большого озера, по которой безмятежно проплывают утки, время от времени отвлекаясь на еду, подбрасываемую им прохожими.       Я узнаю это место. Это городской парк. Он как раз расположен недалеко от моей старшей школы, и после уроков мы с девочками любили проходить через него, держа путь в закусочную у Гибса, где подают самые вкусные молочные коктейли в мире.       Мою руку крепко сжимает чья-то теплая ладонь. Опускаю глаза на переплетенные пальцы, любопытно осматривая их. Все вокруг какое-то неясное, расплывчатое, словно застеленное пеленой дымки забытья. Я словно нахожусь во сне наяву. Понимаю, что то, что происходит — ненастоящее, но ощущения такие реальные.       Глазами иду вверх вдоль вытянутой руки. Узнаю одежду — форменный пиджак старшей школы мужского кроя. Хотя, по росту и габаритам фигуры несложно догадаться, что тот, кто идет рядом со мной мужского пола. Странно, ведь в школе я ни с кем не ходила за руку, кроме Мими и Лоры. И хоть наши с Дино отношения после ярмарки неожиданно потеплели и даже стали походить на дружеские, в школе между нами сохранялась невидимая дистанция и за руку мы с ним никогда не держались.       Взгляд скользит все выше и выше, доходя, наконец, до лица того, кто держит меня за руку. Это действительно парень, судя по всему старшеклассник из нашей школы. Слегка вьющиеся волосы темно орехового цвета собраны в небрежный пучок на затылке, из которого выбиваются непослушные пряди и свободно развиваются на ветру, квадратный подбородок с игривой ямочкой, ярко выраженные заостренные скулы, улыбающиеся губы, не слишком густые брови и смеющиеся ярко голубые глаза.       — И долго еще ты будешь на меня так пристально пялиться? — лукаво улыбается, поворачиваясь ко мне и подмигивая.       Я никогда не видела его прежде. Почему он мне снится?       — Еще немного и я начну краснеть. А ну перестань меня разглядывать, будто в первый раз видишь.       Незнакомец обхватывает меня за плечи и чмокает в макушку, потираясь носом о волосы. Хихикаю от щекотки и пробежавших по телу мурашек. Не могу объяснить почему, но мне приятны его прикосновения.       — О, смотри, мороженое. Как обычно, по фисташковому?       Утвердительно киваю. Точнее, чувствую, как качаю головой, хотя и не собиралась этого делать. Я словно не участник, а всего лишь наблюдатель того, что происходит, хотя и являюсь действующим лицом. Это так странно.       Присаживаюсь на лавочку, наблюдая, как незнакомец стоит у вагончика с мороженым, что-то объясняя продавцу. Затем оборачивается на меня и снова подмигивает. Ощущаю, как щеки начинают пылать, а губы тянутся в довольной улыбке. Внутри все трепещет и переворачивается от одного только взгляда голубых глаз, обращенного на меня.       Парень подает мне один из рожков и садится рядом, приобнимая за талию и прижимая к себе. Смотрю на него, пытаясь разглядеть, вспомнить, понять, кто он такой, что я здесь делаю, и почему он обнимает меня.       — Ну все, морковка, ты напросилась.       Парень коварно улыбается, подается вперед и тыкает мне в нос своим мороженым, весело смеясь.       — Эй, — возмущаюсь не своим голосом. — Зачем ты это сделал?       — Чтоб ты прекратила сверлить меня взглядом. А еще потому, что тебе идет зеленый цвет.       Снова смеется, но недолго, потому как я повторяю его действие, и теперь и на его носу красуется зеленое пятнышко от мороженого.       — Тебе он тоже к лицу, — смеюсь, а он прищуривается и как-то хитро смотрит на меня.       Парень наклоняется, приближаясь ко мне, и оставляется нежный поцелуй на моем носу, языком слизывая следы своего преступления. Не раздумывая, делаю то же самое с его лицом и затем приникаю к губам, немного робко, неуверенно, неумело, но парень тут же перехватывает инициативу, утягивая в сладкий поцелуй с привкусом фисташек.       Мороженое успешно забыто и лужей растекается под ногами, пока он целует меня так самозабвенно, так ласково, так глубоко, что кажется еще чуть-чуть и душа воспарит к небесам. Так целуют любимого человека и так дарят всю свою любовь в ответ.       Он отрывается от моих губ, и я по инерции подаюсь вперед за ним, не желая отпускать. Теплая ладонь ложится на щеку, нежно поглаживая, пока теплый голубой океан скользит взглядом по моему лицу и останавливается на моих глазах.       — Я люблю тебя, Рони. Я всегда буду любить тебя, — тихо шепчет, и у меня перехватывает дыхание. Глаза наполняются слезами, и они медленно скатываются по лицу.       — Я тебя тоже, Джер. Больше всего на свете, — срывается с моих губ также тихо в ответ, и я вновь целую его, смешивая сладость его губ с солью от моих слез.       Резко открываю глаза, всхлипывая. Взгляд привычно упирается в знакомый потолок. Пальцами ощупываю лицо, влажное от слез. Это был не сон, нет. Я отчетливо чувствовала все, что происходило в тот момент. Я чувствовала в себе огромную любовь и привязанность к тому парню.       Это было воспоминание Вероники.       Все утро меня не покидали мысли о моем сне. Мне и до этого снились как будто отрывки из чужой жизни, но они ни разу еще не были такими яркими, такими живыми, запоминающимися. Кто этот парень? Джер… Это сокращенно от Джерри? Джереми? Джеральд? Джером? Почему они расстались? Они ведь явно любили друг друга, а теперь от него не осталось и следа в жизни Вероники.       — Рассказывай.       — А? — выныриваю из задумчивости и замечаю, что расковыряла всю еду в тарелке, так и не съев ни кусочка.       — Я говорю, рассказывай, о чем думаешь все утро. — Люцифер откидывается на спинку стула и потягивает утренний кофе из стаканчика старбакса, за которым он специально слетал. Гурман.       — Мне приснился сон, но, кажется, это было воспоминание из жизни Вероники. Как думаешь, такое возможно?       — Вполне, ты же находишься в ее теле. — Его взгляд становится задумчивым и серьезным.       — Что-то не так? — Я начинаю немного нервничать.       — Такое случилось впервые?       — Нет, но до этого были лишь невнятные обрывки, а в этот раз был целый эпизод, как мне кажется, важный момент из ее жизни, и я была там, чувствовала все, как наяву, словно я была ею.       — Черт, — демон ругается и со стуком опускает стакан на стол.       — Пояснишь? — вопросительно смотрю на дьявола. Его реакция меня настораживает. Что может быть такого в сне-воспоминании, чтобы он вдруг резко стал мрачнее тучи?       Люцифер закусывает губу и стучит пальцем по колену.       — Люци…       — Это значит, что сознание Вероники постепенно возвращается в ее тело. Чем ближе окончание твоих сорока дней, тем сильнее ты будешь чувствовать ее присутствие. Это не опасно и ничем тебе не грозит, разве что небольшим дискомфортом типа снов, воспоминаний, различных дежавю и привычек, которые будут неосознанно появляться у тебя.       — И еще одним напоминанием, что мое время на исходе, — грустно улыбаюсь. — Не переживай за меня, все хорошо.       — Я и не переживаю, — звучит не очень-то убедительно. — Просто не хочу, чтобы это как-то отвлекало тебя от твоего задания.       Улыбаюсь уже более уверенно, вставая из-за стола и перемещаясь на колени к мужчине. Обхватываю его за шею, проводя ладонями по мягким волосам на затылке. Его руки обхватывают меня за талию, а в глазах уже разгорается пламя.       — Если меня кто-то и отвлекает от задания, так это ты, — произношу лукаво, целуя его в шею, и чувствую, как мужские ладони переместились на бедра, проскальзывая под юбку и с силой сжимая кожу.       — Я могу уйти, — шепчет в ухо, прикусывая мочку.       — Нет, не можешь.       Слышу его усмешку, но не даю ничего сказать, перемещая губы на его рот и сладко целуя. Зная его вредную натуру, уверена, что он попытался бы доказать мне обратное, но я не хочу вступать в бессмысленный спор с его гордыней. Я хочу его.       Бесцеремонно проскальзываю ладонями под его футболку, нетерпеливо оглаживая рельеф мышц, чувствуя, как они сокращаются от моих прикосновений, и млея от каждого такого мелкого вздрагивания.       Мягкие губы прокладывают дорожку из поцелуев, от скулы спускаясь к линии ключиц и проходясь вдоль них, зубами подцепляя лямку спального топа и медленно спуская ее по плечу. Волна мурашек и неконтролируемого возбуждения прокатывается вслед за упавшей с плеча тканью, заставляя прогнуться в спине и прижаться еще ближе к мужскому телу.        Тихий стон разлетается по комнате. В ответ пальцы на бедрах сжимаются еще сильнее, в нетерпении поглаживая бархатную кожу, пробираясь все выше, доходя до намокшего нижнего белья. Мужские пальцы скользят вдоль влажной ткани, без нажима, лишь слегка оглаживают, дразнят, распыляют неистовый жар внизу живота до приятной сладкой боли.       Начинаю ерзать на его бедрах в попытках получить больше ощущений. Чувствую, как губы, секунду назад терзавшие возбужденную грудь, растянулись в ухмылке и тут же отпрянули от моего тела, как и пальцы, до этого момента ласкавшие меня внизу.       От неожиданности и возмущения резко распахиваю глаза и приоткрываю рот в немом возмущении, прерывисто дыша, одним лишь взглядом призывая демона продолжить.       — Если мы не остановимся сейчас, кое-кто опоздает на работу, — шепот вперемешку с поцелуями у ушка, которые совершенно не отрезвляют, а наоборот лишь сильнее подогревают возбуждение.       Хочется выть от нестерпимого желания почувствовать Люцифера в себе, быть максимально близко, выдыхать его имя в порывах неудержимого удовольствия.       — Плевать, — отвечаю, словно в бреду, вновь приникая к его губам.       — Какая безответственность с вашей стороны, мисс Уокер. Блондин будет недоволен, — лукавая улыбка сквозь поцелуй.       — Я с ним договорюсь, — произношу без задней мысли, не вкладывая в свои слова абсолютно никакого подтекста, но Люцифер, судя по всему, думает иначе.       Неожиданно он отстраняется от меня. Губы вытягиваются в одну линию, глаза опасно пылают в тусклом свете комнаты: в них плещется возбуждение, приправленное щепоткой ревности, которая отражается в них каждый раз, когда разговор касается Дино.       И это возбуждает меня еще больше. Закусываю нижнюю губу, хищно ухмыляясь. Мой ревнивый дьявол.       В голове проскальзывает идиотская идея, и я с радостью хватаюсь за ее воплощение в жизнь. Глаза выискивают кухонный нож на столе за спиной Люцифера, и я тянусь к нему под удивленный взгляд демона. Лезвие бликует, отсвечивая утренние лучи солнца от острой поверхности, металл холодит кожу.       — Ты мне не доверяешь?       Это так странно, задавать подобный вопрос демону, но ведь ему не чужды человеческие чувства.       — Я ему не доверяю, — произносит сквозь зубы, прищуриваясь и наблюдая за моими движениями.       — Ты не ответил.       Секунда. Его ладонь обхватывает мою, сжимающую нож, и приставляет острое лезвие к своему горлу.       — Тебя ведь это не убьет? — спрашиваю, но практически не сомневаюсь в положительности его ответа.       — Это — нет. — На моих глазах обычный кухонный нож трансформируется в изящный волнообразный клинок, лезвие которого отливает темно-фиолетовым цветом, а на рукоятке красуются рунические знаки. — А это — да.       Мои глаза ошарашенно округляются. Пытаюсь отдернуть руку, но он не дает мне этого сделать, лишь сильнее прижимая лезвие к своей коже, на которой уже выступила алая капля крови.       — Люцифер, пусти. У тебя кровь уже идет.       Он игнорирует мои слова, не позволяя отстраниться.       — Запомни: слова — врут, глаза — врут, люди — врут, лишь поступки говорят сами за себя.       Напор на мою руку слабеет, и я могу, наконец, отбросить опасное оружие на пол. Смотрю на тонкую струйку крови, стекающую по чернильным узорам на шее, медленно расплывающуюся на вороте белой футболки, и глаза сами влажнеют.       Идиот.       Беру полотенце, смачиваю водой и аккуратно стираю алые разводы вокруг раны.       — Долго будет заживать?       — Это адский клинок, способный убивать ангелов и демонов. — Недовольно цокаю, устремляя на него раздраженный взгляд. — Да, заживать будет долго.       — Какой же ты дурак, Люцифер. — Достаю из упаковки медицинский пластырь и заклеиваю свежую царапину. Разрез получился неглубокий, но длинный. — Я ведь всего лишь хотела немного позаигрывать с тобой и надрезать твою футболку, чтобы как в фильмах страстно разорвать ее на тебе. — Виновато смотрю на него.       Черные брови удивленно приподнимаются вместе с губами в лукавой ухмылке.       — Вот так?       Треск расползающейся ткани, которая по кусочку являет мне красивое рельефное тело с перекатывающимися от движений мышцами. Невольно закусываю губу, жадно впиваясь взглядом на обнаженное тело. Громко сглатываю.       — Почти. Только я сама хотела это сделать.       Усилием воли заставляю себя развернуться к раковине и включить холодную, отрезвляюще ледяную воду и приняться застирывать полотенце. Но, кажется, это не особо помогает, потому как мысли то и дело возвращаются к манящему мужчине позади меня.       — Ну, не расстраивайся, Вики. На мне еще есть одежда, которую ты можешь снять сама. — Мужские руки ложатся на талию, медленно проходясь вдоль тела, а губы обжигают шепотом ухо и опускаются к шее, терзая нежную кожу поцелуями и мелкими покусываниями.       В блаженстве прикрываю глаза, громко выдыхая. Колени становятся мягкими, толкая меня в манящие объятия Люцифера, в которых я полностью растворяюсь, теряя связь с реальностью, но все же нахожу силы еще немного посопротивляться, ну так, для вида.       — Люци, что ты делаешь? — выдавливаю из себя, отчаянно подавляя рвущиеся наружу стоны. В его объятиях я совершенно теряю контроль над своим телом и разумом.       — Хочу закончить начатое, — не отрываясь от изучения моей шеи, отвечает он.       — Я опоздаю на работу, — сама не знаю, кого больше пытаюсь убедить в необходимости остановиться: себя или его.       — Плевать, — трется о мои ягодицы своей эрекцией, и я не сдерживаю стона.       — Босс будет недоволен, — продолжаю выдавать слабые аргументы.       — Переживет. У нас сейчас есть дело поважнее.       Дыхание перехватывает, когда мужские пальцы настойчиво проходятся по трепещущей плоти через ткань трусиков и останавливаются на клиторе, ощутимо надавливая на него. Из горла вырывается громкий стон, а за ним еще один, когда другая рука сжимает возбужденный сосок и прокручивает его между пальцами.       — Если ты так торопишься на работу, то предлагаю сделать это прямо вот так, — хриплый голос звучит где-то на задворках затуманенного сознания, и я совершенно не осознаю, что он шепчет мне, отдавая себя полностью в его власть.       На секунду его руки покидают мое тело. По коже пробегает волна мурашек от внезапного отсутствия тепла его тела. Чувствую, как влажная ткань скользит по бедрам, оставляя меня полностью нагой внизу. Люцифер губами прокладывает дорожку от щиколоток до самого верха, оставляя за собой обжигающие следы своих прикосновений. Хватаюсь за край столешницы, чтобы удержать непослушное, податливое тело на ногах.       — Ты в моих руках, — звучит вкрадчивое сзади, заставляя дрожать меня еще сильнее. Эти слова значат намного большее, чем выражают, я знаю это, и поэтому полностью доверяю себя ему.       Руки крепко хватают за бедра, и я блаженно вскрикиваю, ощущая его внутри себя. Каждое движение посылает тысячи разрядов по всему организму, заставляя желать еще и еще. Подмахиваю бедрами, желая почувствовать Люцифера еще глубже, еще ближе, еще интимнее.       Люци собирает мои волосы и заставляет запрокинуть голову, чтобы завладеть моими губами. Поцелуй жесткий, страстный всепоглощающий, выпивающий до остатка. Придерживает меня за живот и грудь, не позволяя отстраниться ни на миллиметр, и срывается на бешеный ритм. Кричать нет сил, поэтому все, что способно сейчас выдавать мое горло — полухрипы-полустоны с его именем.       Удовольствие накрывает ярким оргазмом, расслабляя каждую клеточку напряженного тела, теплой волной разливаясь по всему организму. Пара финальных толчков, и я чувствую ощутимую пульсацию внутри себя и слышу еле уловимое «Вики» сквозь поцелуй на плече.              

***

             На работу я все-таки опоздала. Мчалась со всех ног и с них же чуть не сшибла недовольного Дино, стоявшего возле служебного входа и словно поджидавшего именно меня. Светлые брови недовольно сведены к переносице, руки скрещены на груди, а взглядом, кажется, он способен пробить стену сейчас.       «Ну все, плакал мой укороченный рабочий график. Сейчас он накажет меня за опоздание и заставит работать полный рабочий день. А ведь я сегодня договорилась встретиться с последними людьми из своего списка. Не особо-то и хотелось, но все же это лучше, чем вообще ничего, верно?»       Шарахаюсь от разъяренного босса на безопасное расстояние и смотрю исподлобья. Жду надвигающуюся на меня бурю, но ничего не происходит. С полминуты он сверлит меня тяжелым взглядом, затем громко выдыхает, распрямляет плечи, опуская руки по бокам.       Моя казнь отменяется?       — Я знаю, что опоздала, хотя обещала относиться к работе более серьезно. Пожалуйста, прости. Обещаю, больше такого не повторится, — складываю руки в молельном жесте и делаю глаза олененка Бэмби. Ну и вру, конечно, безбожно, ведь прекрасно понимаю, что лучше всего в последнее время в жизни у меня получается именно опаздывать.       — Я не сержусь за то, что ты опоздала, Вероника. Я расстроен, что ты не предупредила, что придешь позже. А вдруг с тобой что-то случилось по пути? — Не слышу злобы в его голосе, только лишь нервные нотки. И вправду волновался?       — Прости, я даже не подумала об этом, — виновато опускаю глаза в пол.       — Предупреждай в следующий раз, ладно?       — Обязательно. — Дино собирается уходить, но я его останавливаю. — Я могу сегодня уйти пораньше?       Он в удивлении приподнимает брови.       — Ты и так работаешь полдня и хочешь уйти пораньше? Может, стоило вообще взять сегодня выходной тогда? — усмехается, но по-доброму.       — Так я сегодня полдня могу отработать? Я просто подумала, что раз я опоздала, то придется отрабатывать…       — Ты сегодня хорошо спала? — вдруг прерывает меня неожиданным вопросом.       — Да, а что? — не понимаю, к чему он это спрашивает, но как-то машинально начинаю расправлять одежду на себе, стараясь прикрыться ей как можно сильнее. Если Люцифер оставил где-нибудь засос на видном месте, я его убью.       — Странное дело: твое тело тут, а мозг словно еще не проснулся и дома остался.       — Это еще почему? — хмурюсь, ничего не понимая.       — Потому что глупости говоришь. Раз я сказал, что у тебя сокращенный рабочий день, значит, он сокращенный и не важно, пришла ты позже или нет, уйдешь ты в положенное время.       — Дино, ты просто лучший, — начинаю улыбаться и вижу, как уголки его губ тоже немного приподнялись.       — Но из зарплаты вычту за то время, что ты не работала.       Хмурюсь и дую губы. Хотя, он прав. Не может же Дино быть таким приторно идеальным. Он же все-таки мой начальник, хоть и относится ко мне чересчур лояльно.       — Справедливо, — тихо соглашаюсь, сдерживая себя, чтобы снова не начать улыбаться. Он такой забавный, когда пытается быть строгим, в то время как сам тщетно пытается скрыть улыбку.       Новость о моем новом графике работы была донесена до остального персонала ресторана и, конечно же, вызвала бурную реакцию: двусмысленные взгляды Ади и Сэми, которые плавно скользи от меня к Дино и обратно, и неприкрытая неприязнь Моники, которая чуть ли не ногами топала, протестуя против такой несправедливости и нашего с Дино романа, в наличии которого она была стопроцентно уверена. И, к своему стыду признаюсь, я не стала переубеждать ее. Пусть думает, что хочет, ее право.       Постепенно первая волна эмоций стихла, и жизнь ресторана потекла в прежнем размеренном темпе.       — Один кофе для красавчика босса, — Ади пододвигает ко мне чашку и подмигивает. — Он просил принести его ему в кабинет.       Принимаю максимально безразличное выражение лица, делая вид, что не понимаю его намеков.       — Ну так отнеси, — фыркаю, разворачиваясь лицом к залу.       — Ты у нас официантка, по крайней мере, пока что, так что ты и неси. Или уже примеряешь на себе роль будущей хозяйки этого заведения, м? — толкает меня в бок и игриво водит бровями.       — Дурак.       — Я прям представляю эту картину: заходишь такая в зал и хвастаешься нам своим обручальным кольцом, которое подарил тебе наш Динотьен. Моника от досады будет рвать на себе свои шикарные кудри.       Рыжий мечтательно улыбается, а я твердо произношу, четко выговаривая каждое слово, чтобы до него лучше дошло:       — Между нами ничего нет. Мы не в отношениях.       — Конечно-конечно, — ехидно произносит он. — Кофе отнеси, а то остынет.       Показываю ему язык и все-таки беру поднос с напитком. Стучусь в дверь, но никто не отвечает. Дергаю за ручку, и она свободно проворачивается, впуская меня внутрь. В кабинете никого нет. Что ж, это даже к лучшему. Оставаться один на один с Дино мне все еще как-то не комфортно.       Ставлю кружку на подставку возле ноутбука, и тот неожиданно загорается, показывая открытый документ. Поднос чуть не выпадает из рук, но я успеваю его поймать в последний момент, не наделав шуму.       Не может быть.       На экране раскрыт файл, содержащий информацию о компании того самого Алессандро Торричелли. Хотя, точнее будет сказать, что это целое досье на этого самого Торричелли, где есть все, начиная с его полной биографии и заканчивая информацией обо всех его фирмах и проектах, в которых он участвовал. Кое-где даже есть пометки типа «вызывает сомнения», «информация скрыта», «данные расходятся» и так далее.       Забываю, где я нахожусь и что здесь делаю. Усаживаюсь в кресло и начинаю просматривать все открытые на компьютере файлы. Ссылки на различные сайты, статьи, в том числе и по другим компаниям, которые в конечном итоге были включены в состав мега корпорации Торричелли. Есть упоминания о судебных тяжбах и даже проведенном расследовании в рамках уголовного дела по фактам незаконной предпринимательской деятельности, которое в итоге было закрыто в виду недостаточности улик.       Множество цифр, названий, имен мелькают у меня перед глазами, и я осознаю масштаб свалившейся на нашу семью проблемы. Это акула, гигант на международной бизнес-арене, которому все нипочем, на которого нет управы, и который добивается своего любыми способами. И как же я смогу в одиночку помешать им завладеть фирмой семьи?!       Стоп. А почему вообще вся эта информация открыта на компьютере Дино? Неужели он тоже под них копает? Это не может быть просто совпадением, но как он узнал?       Догадка закрадывается в голове.       — Вот же блин умный ты мой.       Конечно, после того, как я использовала его ноутбук, он, видимо, восстановил все удаленные мной следы в поисковике браузера. Но зачем он тоже ищет информацию про Торричелли? Может, он тоже что-то подозревает?       Кажется, у меня появился неожиданный союзник.       Слышу шаги за дверью. Подпрыгиваю с кресла, чуть не опрокидывая его. В спешке сворачиваю окна, пытаясь вспомнить, какой именно файл был открыт. Черт, нужно было сначала запомнить, как все было, а потом уже бездумно открывать все подряд.       Дверь открывается, и я отшатываюсь от стола, чуть ли не забиваясь в угол.       — Я принесла кофе, как ты просил, — выдаю быстрее, чем он успевает посмотреть на меня.       Сердце колотится в груди, как припадочное, вот-вот грозясь выпрыгнуть, а частое дыхание от волнения выдает меня с потрохами. Уверена, даже выражение лица у меня сейчас такое, словно меня поймали на месте преступления.       — Спасибо, — растерянно произносит Дино, стоя в дверях, явно озадаченный моим поведением.       Бежать. Нужно срочно отсюда смываться.       — Я пойду, — проскальзываю мимо него и, не оглядываясь, улепетываю в зал, а про себя молюсь, чтобы он не заметил, что я лазила в его компьютере.       До конца моей смены Дино так и не вышел из кабинета, из чего я делаю вывод, что мое вторжение в его дела осталось незамеченным, и я могу свободно выдохнуть.              

***

             Восемнадцать дней. И ни одного не вычеркнутого имени в моем списке. Вот и все. Это была изначально глупая идея — надеяться, что кто-то из тех людей будет искренне по мне скучать. Все, на что я могла рассчитывать — грусть, тоска, но никак не сердечные рыдания и сожаления, что я умру молодой. Печально, но недостаточно сильно, чтобы люди стали по мне страдать. И я даже винить их не могу. Такова человеческая природа. Наверное.       Восемнадцать дней, чтобы успеть сделать в этой жизни хоть что-нибудь стоящее, прожить их с пользой и оставить после себя не просто воспоминания, а что-то значимое. Помочь семье, побыть с друзьями, завершить свои дела.       Прожить оставшееся время с пользой для окружающих.       Золотистый ретривер, которого я выгуливаю вместе с еще парочкой псов, смачно лизнул меня в нос и улегся мне на колени с довольным выражением морды. Поглаживаю его по голове. Я настолько погрязла в собственных проблемах и заботах, что совершенно забыла про Веронику и ее жизнь, а ведь я так многим ей обязана, но так мало могу для нее сделать. Я обязательно придумаю, как отблагодарить ее за подаренные сорок дней жизни. Но сначала я сделаю то, что собиралась.       Гуляю на улице еще лишние полчаса, просто потому что понятия не имею, как скажу Люциферу о том, что собираюсь сделать. В лучшем случае он на меня наорет, в худшем — не выпустит из дома и будет ходить за мной по пятам, чтобы я ничего не натворила.       А, может, вообще ему не говорить?       Нет, не вариант. Он все равно узнает и будет только хуже.       Позвать Бонта? Пусть он его отвлечет, пока я буду в квартире Энди заниматься взломом сейфа. Хотя, с чего бы ему мне помогать.       Черт, видимо, все-таки придется сказать как есть и будь, что будет.              

***

             — Нет.       — Я не спрашиваю разрешения.       — Все равно нет. Ты не пойдешь туда.       — Да, я не пойду, — удивление в алых глазах. — Мы пойдем.       С губ Люци срывается нервный смешок. Мы спорим уже полчаса и, кажется, я сделала невозможное — довела дьявола до ручки. Как он еще не разгромил все вокруг с его-то темпераментом.       — Хочешь, чтобы мы вместе подставились, да?       — Все пройдет хорошо. Сегодня четверг, а по четвергам у Энди планерка и контроль филиалов. Он весь день будет занят и точно не приедет домой днем. Это мой шанс найти документы, которые раскроют его план по захвату компании моих родителей. Люци, пойми, я просто не могу не использовать такую возможность. Я видела информацию на компьютере Дино, все очень серьезно, и если не найти весомых доказательств, то родители точно лишатся своего бизнеса и останутся ни с чем, Энди заберет себе все, а мою семью ждет банкротство.       Молчит. Знает, что я права. Но также понимает, чем все может закончиться в случае, если меня застукают в квартире.       — Я в любом случае сделаю это. С тобой или без тебя, — произношу грустно, но решительно.       — Ты ведь понимаешь, что я даже не смогу тебя перенести оттуда?       — Да.       — Но ты уже все решила, верно?       — Верно, — киваю.       Обреченно вздыхает, откидываясь головой на спинку дивана. Встаю позади него, погружая пальцы в смольные волосы и начиная медленно массировать кожу головы. Запрещенный прием, который всегда действует безотказно.       — Вместе пойдем, — Люцифер выносит вердикт зловещим тоном, от которого по спине пробегают мурашки. — Но если что-то вдруг пойдет не по плану, я скручу тебя и вынесу оттуда, как бы сильно ты не сопротивлялась, ясно?! — Не вопрос, а утверждение, совершенно не требующее моего согласия.       — Угу.              

***

             — Надо было еще тогда забрать у тебя ключи. Глядишь, не полезла бы больше сюда, — причитает Люци, когда вы заходим в квартиру Энди.       — Бу-бу-бу, — закатываю глаза, но не сдерживаю улыбки.       Недовольный, с кислой миной и постоянно что-то бубнящий Люцифер выглядит крайне необычно в таком амплуа, отчего мне становится смешно. И как он вообще согласился на эту авантюру? Я была почти уверена, что он не только не пойдет со мной, но еще и запрет меня дома. И я точно знаю, что идея идти сюда ему чертовски не понравилась, но он все равно здесь, со мной. Будь я героиней какого-нибудь сопливого романа про любовь, сказала бы, что это очень мило с его стороны и какой же он у меня хороший, но я-то знаю, что он преследует свои цели — не дать мне снова спороть косяка, потому как последствия моих необдуманных действий придется разгребать именно ему.       Но все равно это мило, блин.       Прохожу в квартиру, словно к себе домой, и сразу же устремляюсь к потайному сейфу. Работы предстоит много, а вот времени неизвестно сколько есть, поэтому действовать нужно быстро. Снимаю со стены картину. Люцифер сзади меня прицокивает.       — Я впечатлен.       — Тем, что у Энди есть скрытый сейф?       — Нет, это как раз-таки очень предсказуемо, зная его подленькую натуру, — Люци ухмыляется, потирая подбородок. — Удивлен, что ты его нашла. Тебе ведь не было известно, где он хранит свои тайны? Точнее не так. Тебе вообще не было известно, что у него есть от тебя тайны, которые нужно хранить за кодовым замком, верно?       — Спасибо за очередное напоминание о том, какая глупая и слепая я была, — злобно отвечаю, с трудом проглатывая обиду. Сейчас мне больно не столько от предательства Энди, а сколько от осознания собственной наивности и неспособности распознать подлость в близких людях. Мной пользовались самым грязным способом, а я даже не заметила этого, и так бы и оставалась в неведении до самого конца, пока бы их план не осуществился и он не бросил мне всю правду в лицо вместе с разбитой вдребезги жизнью.        — Это просто констатация факта, не преследующая цели тебя задеть, — обходит вокруг и становится сбоку от меня, подперев плечом стену.       — Но именно это у тебя и получилось, — не отвлекаюсь от набора очередной комбинации цифр из моего списка всевозможных значимых для Энди дат.       — Зато теперь ты будешь умнее и внимательнее.       — Ага, если выживу, — произношу себе под нос.       Люцифер либо не слышит этого, либо решает просто не реагировать на мой очередной выпад. Пессимистичность моих настроений относительно собственного спасения с каждым днем ощущается все сильнее, хоть я и стараюсь этого не показывать. Но от реальности не сбежать, а она такова — мне конец.       Два часа кропотливой работы, сто один едкий комментарий от дьявола относительно вкусов Энди и убранства его квартиры, а также моих способностей взламывать сейфы, и вот я уже не выдерживаю и пинаю со всей силы рядом стоящий диван.       — Что, не получается? — звучит саркастичное из другого угла комнаты.       — У меня закончились комбинации паролей, — отчаянно бросаю я, падая на только что побитую мною мебель.       — Но ты ведь не рассчитывала всерьез, что твой план сработает?       Злобно зыркаю на потешающегося надо мной демона. Лучше бы одна пошла, все равно никакой пользы от него, кроме дополнительного раздражающего фактора. Хочу плакать и смеяться одновременно. Как же глупо я сейчас выгляжу. Словно ребенок пытается переиграть взрослого человека. Моя попытка открыть сейф выглядит ничтожной и идиотской. Ненавижу все это: себя, Энди, этот долбаный сейф, Люцифера. Чувство безысходности, невозможности повлиять на собственную жизнь дико раздражает. Вот оно, решение одной из моих проблем, прямо передо мной, в стене, просто протяни руку и возьми. Но закрытая дверь сейфа издевательски усмехается мне в лицо, показывая, какая я беспомощная и жалкая.       — Ненавижу, ненавижу, ненавижу!!! — Бью руками по мягкой обивке что есть сил, вымещая на ней все свое негодование.       Прикрываю глаза, прислушиваясь к собственному сбитому дыханию в попытке успокоиться. Вдох-выдох. Тиканье часов на стене. Щелчок открывающегося замка. Не дверного замка.       Открываю глаза, резко принимая сидячее положение. Кажется, моя челюсть уже никогда не вернется в свое естественное положение, так и оставшись валяться где-то на полу.       Открытая дверца сейфа и самодовольное лицо дьявола рядом с ней.       Моргаю, в попытке осознать, правдиво ли то, что я вижу.       — Как ты?..       — Пока ты тщетно мучила кодовый замок, я нашел ключ от сейфа в еще одном потайном ящике твоего неблаговерного. Не такой уж я и бесполезный, да?       Ох, сколько же в нем сейчас самолюбования и бахвальства, но это даже не раздражает. Подрываюсь с места и бросаюсь к нему на шею, впиваясь в любимые губы крепким поцелуем. Самый лучший самодовольный засранец в мире. Мой самодовольный засранец.       Достаю из сейфа несколько папок. В первой оказываются личные документы Энди, в следующей какие-то выписки из больницы, счета и отчеты. Любопытно. Откладываю ее, чтобы просмотреть более внимательно позже. В третьей папке находится именно то, что я искала. Договора, транзакции, банковские выписки, предварительные соглашения о договоренностях, фальшивые паспорта на неизвестные мне имена, но с фотографиями Энди и Лоры. Черт, а они основательно подготовились. Фамилия Торричелли нигде не значится, но то, что Энди ведет дела именно с ним, вне всяких сомнений — в документах фигурируют названия его дочерних компаний, и половина из них составлена на итальянском языке.       — Что дальше, Ватсон? — звучит у меня над ухом.       — Почему это я Ватсон? Шерлоком себя возомнил? — прищуриваюсь.       — Ну, это же не ты открыла сейф, а я, поэтому из нас двоих я больше подхожу на роль детектива.       Закатываю глаза. Спорить все равно бесполезно.       — Нужно снять копии и подсунуть их в сейф вместо оригиналов.       — И как ты собираешься это сделать, а главное, что ты будешь делать дальше с этими бумагами?       — У этого ублюдка есть цветной принтер в кабинете. А оригиналы я передам кому-нибудь. Возможно Дино. Он вроде как тоже собирает информацию на Торричелли. Уверена, он найдет этим документам нужное применение. И ему я доверяю.       Кивок. И даже возражать не будет? Люцифер, ты решил окончательно меня сразить сегодня своим хорошим поведением?       Пока принтер натужно жужжит, пролистываю медицинские документы в другой папке. Как я заметила ранее, это по большей части выписки из больничных счетов за пациента Стефани Чейз одна тысяча девятьсот шестьдесят шестого года рождения. Это какая-то родственница Энди? Но он никогда не рассказывал ни о какой Стефани, да еще и по возрасту годящуюся ему в матери. Может, тетя?       Выписка о болезни. Так, что тут у нас. Страдает галлюцинациями, нелогичностью поведения, эмоционально нестабильна, имеются конфабуляции, дезорганизованность речи и мышления на фоне значительной социальной дисфункции и нарушения работоспособности. Диагноз — параноидная шизофрения.       Перелистываю несколько страниц. Контакты: Эндрю Чейз (сын), Лора Кетч (невеста сына).       Свидетельство о рождении. Не замечаю, как начинаю читать вслух:       — Эндрю Роналд Чейз, дата рождения 02.05.1995. Мать — Стефани Эмилия Чейз, отец — Уильям Шон Чейз.       Документ падает у меня из рук. Не может быть. Он ведь знакомил меня со своей матерью и ее звали Эбигейл, и она точно была в полном здравии.       Неужели очередная ложь? Он придумал себе новую семью, тщательно скрывая настоящую. Но почему? Боялся, что его с таким «багажом» не примут в приличной семье? Или не хотел, чтобы после всех его махинаций и исчезновения с нашими деньгами, весь гнев вылился на его настоящую мать? Но при этом Лора ее знает, судя по всему.       Все ложь. Хоть что-то в наших отношениях было правдой?       Не обронив больше ни слова, возвращаюсь в гостиную и под удивленный взгляд Люцифера захлопываю дверь сейфа. Набираю комбинацию «010166» — дату рождения Стефани Чейз. Щелчок открывшегося замка. Истерично усмехаюсь. Это действительно его настоящая мать, кто бы мог подумать. Как же я устала от нескончаемого потока открывающейся мне правды. Кажется, что вся моя жизнь до аварии была сплошной ложью, выдумкой, театром, в котором я была лишь непривередливым зрителем, в котором все знали истину, все, кроме меня.       Хочется биться в истерике, но, кажется, у меня просто нет больше сил. Люцифер молча наблюдает за мной, не лезет с вопросами и не потрошит мне душу, словно понимает, что меня сейчас лучше не трогать. Встречаемся взглядами. Вопросительно приподнимает бровь, спрашивая «все ли хорошо?» Отвечаю ему отрешенным кивком и ухожу в кабинет за документами. Пожалуй, на сегодня мы здесь закончили.