Шанс

      Первые лучи солнца настойчиво пробиваются сквозь неплотно задернутую штору, скользят по лицу, согревая теплом пока еще жаркого лета. Сознание постепенно, нехотя выныривает из сладостного сна, по частицам возвращая тело в реальность.       Тянусь пальчиками ног к краю кровати, задевая ступни Люцифера, на что получаю невнятное бурчание и шевеление за спиной, которое заканчивается подминанием меня под теплое мужское тело. Едва слышно хихикаю, ощущая щекотку на шее от его дыхания, и льну ближе, ерзая в объятиях, задевая ягодицами пах. Реакция его тела на столь простое и недвусмысленное движение не заставляет себя долго ждать; восставшая плоть уверенно упирается мне в поясницу, а шаловливая ладонь проскальзывает в трусики, безошибочно находя чувствительные участки моего тела и мастерски надавливая на них.       Не сдерживаюсь; с губ слетает хриплый стон. Довольная ухмылка опаляет мою щеку, а губы нежно прикасаются к эрогенной точке за ухом. Тело пробивает дрожью от вспыхнувшего желания, и я подаюсь навстречу его умелым пальцам, беззастенчиво подставляясь под ласки моего демона. Волны наслаждения накатывают по мере ускорения темпа его движений, приближая к сладкой истоме.       Люцифер чувствует это, упивается моим желанием и самоотдачей, с которой я таю в его руках. Не выдерживает, рычит и рывком переворачивает меня на спину, впиваясь в губы поцелуем, граничащим между страстью и грубостью.       Не замечаю, как оказываюсь полностью без одежды, видя лишь его обжигающий порочным желанием взгляд перед собой и чувствуя жаркие прикосновения, разливающие огонь по венам.       Его страсть, нетерпение, безграничное желание обладать мной, что ощутимо осязаются во взгляде, движениях, учащенном дыхании, непривычно контрастируют с нежностью и неторопливостью, с которыми он скользит внутрь меня, замирая в конечной точке и мелко дрожа от удовольствия.       Вскрикиваю от наслаждения, чувствуя его силу и жар внутри себя. Степенные движения быстро становятся порывистыми, рваными, резкими, болезненно приятными; слишком сильно желание, которое нам обоим невозможно сдерживать в себе.       Страсть и нежность, любовь и похоть, желание брать и отдавать стократно. Очертания комнаты расплываются перед глазами, мир теряет ясность, фокусируясь на двух огоньках его глаз.       И я вспыхиваю, подобно этому огню, что горит внутри него, плещется в его венах и окутывает меня своим теплом, согревая, опаляя, но не обжигая, а даря чувство защищенности и всепоглощающей любви.       Рухнув в пучину чувств и ощущений, мы вновь утопаем в объятиях и проваливаемся в дрему, сквозь которую едва различаю какие-то звуки, раздающиеся со стороны кухни. Первая мысль, что это Лео вышел на поиски еды, которая практически сразу мной отметается, поскольку я обнаруживаю пушистика лежащим в ногах демона и мирно посапывающим.       «Показалось», — решаю я и плотнее укутываюсь в руки Люцифера.       Легкий озноб прокатывается по позвоночнику, а сон за секунду улетучивается, когда странный звук повторяется, но на этот раз к нему присоединяется чье-то бормотание.       Это настолько обычная странность на фоне всего, что со мной происходит, что мозг отказывается воспринимать происходящее как что-то опасное и страшное. Я не бужу Люцифера, не бьюсь в панике и не придумываю план по «обезвреживанию» потенциального грабителя-маньяка-убийцы, пробравшегося ко мне в дом. Я с возмутительным спокойствием спускаю ноги с кровати, протискиваю их в тапочки и, накинув халат, спокойно выхожу из спальни.       Мною движут лишь любопытство и злость на нарушителя нашего утреннего спокойствия. Меня ведь должно убить окончание сорока дней, а не какой-то преступник на кухне, поэтому, собственно, чего мне бояться?       Подойдя к дверному проему и заметив копошащийся возле кухонного стола знакомый силуэт, я не пугаюсь, а лишь слегка удивляюсь. И злюсь еще сильнее.       — Какого черта ты тут делаешь? — спрашиваю шепотом, недовольно складывая руки на груди.       — Ты сама просила помочь с поисками Джереми. Я узнал интересующую тебя информацию и поэтому пришел. Или не стоило? — с истинно ангельской невозмутимостью спросил Бонт, дожевывая бутерброд.       Они что, теперь оба будут объедать мой холодильник?!       — Ты с ума сошел? А если тебя Люцифер услышит? Он вообще-то спит в соседней комнате, — шикнула я, призывая ангела быть тише.       — О, я в курсе, где он и чем вы там недавно занимались. Ты знаешь, что вы очень громкие, а стены здесь неприлично тонкие? — Бонт лукаво подмигнул.       Хотелось провалиться сквозь землю от стыда, залившего, кажется, всю меня с ног до головы алым цветом.       — Ты нас подслушивал?! — я прикрыла глаза, словно это могло спасти меня от той неловкости, что я сейчас испытывала.       — Я не специально, честное слово. И клянусь, что я не подглядывал. — Бонт улыбнулся, но как-то двояко, отчего в его слова верилось с трудом.       — Ладно, я не хочу больше говорить и думать об этом, — отмахнулась я, направляясь через комнату к окну, чтобы впустить в комнату хоть немного прохлады, потому что я сейчас сгорю от смущения. — Зачем ты пришел, когда Люцифер здесь? Он не должен знать, что я просила тебя помочь.       — Так это теперь наш маленький секретик? — улыбнувшись, ангел по-приятельски толкнул меня плечом.       — Какой еще нахрен секретик?       Я вздрогнула от внезапно прогремевшего грозного голоса Люцифера, Бонт же, казалось, даже не удивился его появлению. Демон рывком прижал меня к себе за талию, словно ангел представлял для меня какую-то угрозу, и проскрежетал, на первый взгляд устрашающе, но в тоже время не лишенным веселых ноток голосом:       — Это моя душонка. Найди себе другую и к ней заваливайся с утра пораньше. — И в подтверждение своего права на меня, он клюнул меня губами в макушку.       — Спокойнее, Отелло. Я не претендую на твою даму. По крайней мере, пока она сама этого не захочет, — с наглой ухмылкой отозвался тот.       — Вот же белокрылый ублюдок, — засмеялся Люци, протягивая ангелу руку для приветствия.       — У тебя научился, — рассмеялся тот, протягивая раскрытую ладонь в ответ.       — Как подростки в пубертате, ей Богу, — пробубнила я, сотрясаемая их рукопожатием, так как выпускать меня из объятий, даже несмотря на всю комичность ситуации, Люци, судя по всему, не собирался.       — Ну, так что за секреты у тебя от меня, м? Плетешь интриги у меня за спиной с моим лучшим другом? — демон развернулся ко мне лицом и мягко провел костяшками пальцев по щеке.       — Обещай не ругаться, — тут же выпалила я.       — Бонт? — он перевел взгляд на ангела, игнорируя мою просьбу.       — Пообещай, Люц. И она пусть тоже пообещает. Вам обоим это пригодится сейчас, — сказал ангел с каким-то леденящим холодом в голосе, и невесело улыбнулся.       Я почувствовала, как мышцы на руках Люцифера напряглись и стали твердыми. Он замер в ожидании. Это уже не выглядело как шутка и перебрасывание слов между закадычными друзьями. Он ждет плохих новостей.       — О чем вы договорились? — спокойно спросил демон, не глядя на меня.       — Вики попросила узнать, где сейчас Джереми и почему они с Вероникой расстались.       — И? — нетерпеливо спросил Люци, сильнее сжав пальцы на моей талии, но я даже не дернулась, потому что знала: не отпустит, будет держать до последнего, будто после слов Бонта я могу сбежать от него.       — Я узнал.       — Что ты узнал? — вмешалась я, не выдержав их игры в гляделки.       Люци махнул головой, призывая ангела молчать, но по выражению лица ангела было видно, что он не собирался этого делать.       — Ты тоже знаешь, — не вопрос, а утверждение. Правда, больно режущая изнутри. Я развернулась корпусом к Люциферу и пристально посмотрела на него. — Знал и ничего мне не сказал. Почему?       — Потому что эта информация ничего не изменит, — отчеканил он, избегая моего взгляда.       — Расскажи, — я развернулась к ангелу.       — Нет, — возразил Люци.       — Это не тебе решать, Люц, — мягко, но холодно улыбнулся Бонт. — Хочет — пусть знает. А что дальше делать с этой информацией — решать ей.       Внутри меня все похолодело от его интонации и слов, но отступать уже поздно. Что бы там ни было, я хочу узнать правду.       — Расскажи, что ты нашел.       — Как пожелаешь, — он понимающе склонил голову. — Джереми Стоун мертв.       Слова прозвучали как выстрел, больно ударив в сердце. Я непроизвольно приложила ладошку ко рту, чтобы сдержать вскрик. Не может быть. Нет, только не это. Это тот самый вариант, когда я бессильна что-либо сделать. Теперь мне стало ясно, почему Вероника впала в депрессию и так живет. И я ничего не могу сделать, чтобы это изменить. Ничего.       — Как это случилось? — решаю пойти дальше, раз уж правда все равно открылась.       — Автомобильная авария. Он ехал на мотоцикле и столкнулся с водителем на джипе. Он умер на месте от полученных травм, практически мгновенно. Случилось это почти год назад.       Несчастный случай, внезапно оборвавший жизнь молодого парня, у которого было все для счастливой долгой жизни с любимой женщиной, но судьба распорядилась иначе, лишив их этого шанса на счастье. И Вероника все еще не может смириться с его утратой.       — Не совсем так, — нарушил мои мысли Бонт, опровергая сделанные мною выводы у себя в голове. — На момент, когда это случилось, они не были вместе. За месяц до аварии они сильно поссорились из-за того, что Джереми должен был поехать в тур со своей группой. Молодые, кровь горячая, эмоции через край — поругались на ровном месте и разошлись. Он уехал, она осталась. А спустя время он понял, что не может без нее. Вернулся в город, купил кольцо, ехал к ней, хотел помириться и сказать все то, что было у него на сердце, но, увы, не доехал, — грустная ухмылка скользнула по его губам, выдавая, что ему все же небезразлична эта история, несмотря на спокойный тон его голоса.       Он выдвинул кухонный шкафчик, порылся в нем и выудил какой-то предмет. Неожиданно кинул его мне в руки, так, что я кое-как успела его поймать.       — Наглядное подтверждение, — прокомментировал он.       Коробочка в моих руках напоминала те, в которых обычно хранятся драгоценности. Неужели это?..       Открыв ее, я увидела изящное колечко, простое, но из золота и с маленьким драгоценным камушком посередине. Рука сама потянулась вытащить его, чтобы рассмотреть со всех сторон. Такое маленькое, но такое красивое и очень подходящее Веронике. Я примерила его на безымянный палец левой руки. Кольцо оказалось чуть большое; видимо, с того времени Вероника немного похудела, что не было неожиданностью, учитывая, сколько всего она пережила.       — Красивое, — тихо прошептала я, глотая слезы горечи на губах от такой жестокой несправедливости.       Она получила такой важный подарок от любимого мужчины…после его смерти. Уму непостижимо, что пережила она в тот момент, когда все это случилось, сколько боли и горя вынесла, и, боже, как вообще она смогла справиться с этим, ведь она совсем одинока и не кому было ее даже поддержать.       — Ты поэтому не хотел мне ничего рассказывать? Чтобы я не расстраивалась и не корила себя за то, что не в силах помочь Веронике пережить горечь утраты? — обратилась я к Люциферу.       — Не совсем, — вмешался Бонт. — Ты должна еще кое-что знать.       — Бонт, какого хера ты творишь? — зарычал Люци.       — Она имеет право знать всю правду, — ангел стойко выдержал испепеляющий взгляд демона.       — Кому нужна эта правда? Тебе?       — Ей, если решит сделать новую глупость и наперекор правилам каким-то образом вмешаться в жизнь Вероники.       — О чем вы? — Я была в полнейшем замешательстве и попеременно бросала взгляд то на одного, то на другого в поисках ответа.       — Люцифер наверняка не посчитал нужным рассказать тебе, каким образом выбираются тела для выполнения задания сорока дней. Так ведь? — Ему не требовался ответ, он и так знал его. — Так вот, происходит это вовсе не случайным образом. Душа получает второй шанс, потому что умерла раньше установленного срока из-за чужого вмешательства, ну, это тебе уже известно. — Я кивнула. — Для восстановления баланса вселенной душу переселяют именно в то тело, владелец которого повинен в преждевременной смерти души. Дальше нужно пояснять?       Я не понимаю… Нет, я не хочу понимать этого. Бросаю взгляд на Люцифера, но тот лишь молча, едва заметно, утвердительно кивает, шумно выдыхая.       — Да, Вики, ты умерла из-за Вероники. Косвенно, конечно, но она в этом виновата. Та авария, в которой ты пострадала, произошла из-за ее попытки суицида. Она бросилась под автомобиль, решив таким образом уйти из жизни, но в последний момент ее спас случайный прохожий. В итоге она отделалась ушибами и шоком, а ты попала в больницу с серьезными повреждениями и впала в кому.       В комнате резко выкачали весь воздух. Я почувствовала, как легкие сжимаются в попытке сделать вдох, но тщетно. Голова закружилась, а ноги и вовсе отказались удерживать меня на земле. Я прильнула к стене, прикладываясь щекой к прохладной поверхности.       Я не знаю, что я чувствую сейчас. Боль, обида, злость, непонимание… Из-за чьей-то неудачной попытки умереть умираю я?! Вероника хотела покончить с собой, но выжила, осталась цела и невредима, в то время как я вишу на волосок от смерти, я из последних сил хватаюсь за свою жизнь, теряя ее с каждым днем все ощутимее. Я умру через две недели, если не соберу две слезы, в то время как Вероника продолжит жить как ни в чем не бывало. Ей больно, ей сложно, ее можно понять, но за что пострадала я?!       — Вики, я понимаю, тебе сложно это сейчас слышать, но есть еще кое-что, что, как я считаю, ты должна знать, — Бонт бросил раскаивающийся взгляд на Люцифера. Челюсть демона скрипнула от напряжения. — Люцифера тоже не случайно приставили к тебе в качестве проводника в твоем задании.       — Не смей вываливать на нее свои догадки. Слышишь меня? Не смей, — угрожающе зарычал Люци.       — Она имеет право знать, — твердо стоял на своем Бонт.       — Знать, что тебя мучает совесть? В том, что случилось, нет нашей вины.       — Что я имею право знать? — робко прошептала я, все больше впадая в шоковое состояние. — Люцифер, отвечай! — голос неожиданно сорвался на крик.       — Вероника была нашим совместным заданием на земле. Люцифер должен был склонить ее к суициду, я же должен был не дать ей сделать этого. Как итог: мы оба облажались. Девушка шагнула навстречу смерти, но смерть обошла ее стороной, забрав тебя.       Я вздрогнула и отшатнулась от придерживавшего все это время меня за талию демона. Он сделал попытку удержать меня, но я решительно не дала ему этого сделать, отходя на безопасное расстояние и смотря на него испуганным взглядом.       — Вики… — пробормотал он, беспомощно протянув ко мне руками.       На его лице, уверенном и красивом, читалась неприкрытая боль. Хотелось подойти, обнять, сказать, что я рядом, я никуда не денусь, все хорошо, но я не могла этого сделать. Просто не могла. Противоречивые чувства одолевали меня, мешая сосредоточиться на чем-то одном.       — Никто не мог предвидеть такого, — продолжил говорить Бонт. — Нередко ангелы и демоны проваливают свои задания, но обычно это никак не отражается на жизни земных душ. Прости, Вики…       Я отстраненно кивнула, будто бы действительно понимала его, но единственное, что сейчас было у меня в мыслях: «Я погибла из-за чьей-то ошибки. Случайно. Я умру из-за случайности».       — Мудак, — бросил Люци, гневно смотря на Бонта. — Доволен? Облегчил душу? А ей теперь что делать с этой информацией? Вечно вы, ангелы, лезете ко всем со своей правдой, которая нахрен никому не сдалась. Если все было так, как ты сказал, тогда какого хера наказали только меня, умник хуев? — Он толкнул ангела в грудь, не сильно, но ощутимо, так, что тот сделал шаг назад.       — Ты сам сказал: демоны всегда во всем виноваты. — Он улыбнулся, но Люци шутку не оценил. Ангел сник. — Я не знаю. Но я не хотел, чтобы однажды она случайно узнала об этом и возненавидела тебя.       — Вики, — Люцифер обратился ко мне, интуитивно дергаясь подойти, но остановился, видя мою растерянность в глазах. — Вики… — тихо, с невероятной теплотой и щемящей нежностью в голосе. — Мои слова прозвучат сейчас неубедительно, но прошу, выслушай, — с непередаваемой тоской и болью. — Твоя смерть — это идиотское стечение обстоятельств, которое не могли предугадать даже небесные, и твои сорок дней яркое тому подтверждение. Никто не виноват в этом, просто так сложилось.       По моим щекам побежали слезы, которые я была не в силах сдержать. Демон подскочил ко мне и начал судорожно вытирать их, а затем крепко прижал меня к себе. Я не пыталась вырываться. Не могла. Не хотела. Мне нужна была его поддержка, его понимание, его любовь, и я чувствовала все это в теплых касаниях его рук.       — У тебя все получится, — зашептал он мне на ухо, поглаживая по голове. — Ты ведь уже собрала одну слезу. Результат, которого добивались единицы, и я уверен, что это не предел. Ты выживешь и утрешь всем нос, в том числе и этой сраной злодейке-судьбе с ее блядским чувством юмора. — Он обхватил мое лицо ладонями и заставил посмотреть ему в глаза, в которых горели искренность и любовь. — Я обещаю тебе, ты будешь жить.       Прикрываю веки. Мягкие губы касаются моих влажных от слез губ, нежно проходясь по ним, собирая соленые капельки. Эмоции переливаются через край. Притягиваю демона к себе ближе, сама углубляя поцелуй, требуя большего, отдавая всю себя, всю свою боль, свои страхи, свою неуверенность, получая от него столь необходимую любовь и поддержку.       И я верю ему. Верю, что в случившемся нет его вины. Но я виню Веронику. Мое сердце буквально пылает ненавистью к ней за то, что ее жизнь продолжится, несмотря ни на что, в то время как мне отведено лишь сорок дней жизни в ее теле. Разве это справедливо? Разве я заслужила это? Разве она заслужила жить спокойной нормальной жизнью после того, к чему привели ее действия тогда на дороге?       Господи, о чем я думаю?! Так нельзя. Нет. Мне нужно успокоиться и все обдумать. В одиночестве.       — Я хочу побыть одна, — произношу и вижу, как вмиг изменилось лицо моего демона. Руки на рефлексе крепче сжались на моей талии, вызывая у меня легкую улыбку. Мой демон боится за меня. — Пожалуйста. Мне нужно все обдумать. Я позову тебя, когда буду готова. Обещаю надолго не пропадать. — И легкий поцелуй в губы как подтверждение моих слов.       Нехотя, но все же демон выпускает меня из объятий. Тепло прощаюсь с ангелом, давая тому понять, что не осуждаю его порыв рассказать мне все и не держу зла за случившееся. Моя жизнь в прямом смысле слишком коротка, чтобы держать обиды и зацикливаться на них.              

***

             Когда-то давно, когда я еще училась в средней школе, родители Мими каждое лето на месяц уезжали жить в загородный домик, расположенный недалеко от маленького живописного озера в пригороде Сан-Франциско. И с определенного момента, после долгих уговоров Мими, они стали брать меня с собой. Это был небольшой коттедж, скромный, но комфортный: с двумя спальнями и одной ванной, кухней, столовой и гостиной.       Мы с подругой жили в одной комнате, деля не очень большую кровать и все секреты и впечатления на двоих.       Это было лучшее время в моей жизни.       Мы вместе завтракали, обедали, ужинали, гуляли, играли, спали и вообще практически не расставались. Однажды Мими привела меня в свое тайное место — полянку, скрытую от посторонних глаз струящейся листвой кипарисов, уходящих прямиком в водную гладь озера. Укромное местоположение сделало это место приватным, и когда бы мы туда не приходили, наше место всегда было свободно. Там мы делились секретами, обсуждали мальчиков, купались в озере и просто лежали, задрав голову к голубому небу и наслаждаясь умиротворенным спокойствием природы вокруг.       Мне безумно не хватало сейчас этой внутренней гармонии.       Сжав в руке билет на автобус, я заняла свое место рядом с каким-то пожилым мужчиной. Демонстративно воткнула в уши наушники; обычно я не против пообщаться со случайным попутчиком, узнать о жизни незнакомца, рассказать что-то о себе и навсегда распрощаться с ним по окончании путешествия, но эта поездка имеет целью побыть в одиночестве, наедине со своими мыслями, поэтому, мысленно извинившись перед мужчиной, я откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза.       Четыре часа дороги под любимые треки Элвиса и Роксет и знакомая улица встречает меня, раскрыв свои объятия, в которые я ныряю со счастливой улыбкой, словно я вернулась на родину, хотя, в принципе, так оно и есть. Прохожусь по знаковым для меня местам, стараясь сдержать эмоции и не расплакаться. Я приехала сюда, чтобы переосмыслить все, что со мной произошло, успокоиться, привести мысли в порядок, принять действительность и двигаться дальше. Но какое-то щемящее чувство в груди все никак не оставляет в покое, так и твердит, что это «последняя встреча».       Заселяюсь в местный хостел, в котором однажды уже останавливалась, когда сбежала из города от родителей и их категорической уверенности, что я непременно должна поступить в институт на финансовый факультет и продолжить управление семейным бизнесом, в то время как мне хотелось посвятить себя музыке и преподаванию. В тот раз поездка мне помогла: я смирилась с мыслью, что придется потратить четыре года на ненавистные финансы, но четко решила для себя, что музыку ни за что не брошу. Это был ультиматум, который, к моему удивлению, был принят родителями достаточно быстро и без особых возражений.       Поэтому отныне это место стало неким местом силы для меня, куда я могла на время спрятаться от всех своих проблем и просто выдохнуть, дать себе передышку, сделать паузу и вернуться в мир с новыми силами. Так я решила поступить и в этот раз.       День клонился к завершению, поэтому я отложила посещение своего тайного места на завтрашнее утро, чтобы вечерним автобусом вернуться обратно в город.       Время играло против меня, но, честно, я уже перестала считать оставшиеся дни. Двенадцать, одиннадцать, десять… Мои сорок дней неумолимо близились к концу, и я ничего не могла с этим поделать, тогда зачем постоянно терзать себя этим? Лучше я сполна наслажусь оставшимися мгновениями пусть и не полностью, но все же своей жизни.       Вечер в местном семейном ресторанчике, где владельцы заведения — супруги МакГринн — выходят в зал и общаются с приезжими, с гордостью рассказывая об истории своего города и их ресторанчике. Я слышала их рассказ не раз, но и в этот вечер не отказываю милым старичкам в общении, впервые с момента аварии забывая обо всем, что случилось со мной и что я оставила в Сан-Франциско. На душе становится легко и тепло, и я проваливаюсь в крепкий сон с яркими сновидениями.       Я проснулась еще до того, как полностью расцвело, и выдвинулась к той самой полянке у озера, которая находилась в пятнадцати минутах езды от хостела, для чего накануне вечером я специально взяла напрокат велосипед.       Утренний прохладный ветерок приятно ласкает лицо, окончательно выводя из дремы и приятно трепыхаясь в свободно летящих волосах. Когда тропинка становится слишком ухабистой и каменистой, спускаюсь на ноги и оставшийся путь преодолеваю пешком, ведя велосипед за собой.       Когда оказываюсь на полянке из своего детства и юности, губы сами собой растягиваются в ностальгической улыбке. Как же давно я не была здесь. Если выживу, возьму себе за правило: каждый год возвращаться сюда и вспоминать о том, что действительно важно в этой жизни, например, вот такие моменты.       Расстилаю плед и заваливаюсь на мягкий настил, под которым бугрится трава. Солнышко все еще висит низко, лучами проскальзывая сквозь листья деревьев.       Так хорошо, спокойно, безмятежно. Прикрываю глаза, расслабляясь, когда за моей спиной раздаются шаги. Приподнимаюсь на локтях, пытаясь разглядеть нарушителя моего спокойствия. Если это пришел Люцифер или Бонт, чтобы помешать мне побыть в одиночестве, я порву их на куски.       Но к моему удивлению из-за леса появляется копна темных, длинных, распущенных волос. Дальность расстояния и блики солнца мешают рассмотреть мне лицо девушки, но когда у меня это все же получается, она тоже замечает меня, и мы обе замираем в удивлении.       — Вероника?       — Мими?       Я быстро отворачиваюсь, пряча растерянное выражение лица. Почему она сейчас здесь, а не в городе? Черт!       — Прости, если помешала, — Мими обходит меня и виновато заглядывает в глаза. — Не думала, что кто-то может прийти сюда в такую рань.       — Я тоже, — искренне ответила я, получив в ответ ее улыбку. — Присаживайся, — я похлопала по месту рядом с собой.       — Ой, нет, не хочу тебя стеснять своим присутствием.       Брюнетка уже собралась уйти, но я остановила ее, поймав за руку.       — Ты ведь тоже пришла сюда не просто так. И ты мне не помешаешь.       Поколебавшись немного, Мими все же уселась на предложенное место. Мы сидели молча, слушая шелест листвы и шум воды. Мимо пролетали аисты, опускаясь на водную гладь и крикливо переговариваясь между собой.       Я видела, что Мими чем-то обеспокоена, но не могла позволить себе лезть к ней в душу, ведь по факту мы никто друг для друга. Но я точно знаю, что для ее присутствия здесь была веская причина, ведь, как и я, она сбегала сюда, когда на душе становилось невыносимо гадко и требовалась перезагрузка.       — Ты часто тут бываешь? — нарушила тишину Майлз. — Ой, прости, ты наверно хочешь посидеть в тишине, а я тут лезу со своими вопросами. Забудь, что я сказала.       — Нет-нет, все нормально. Я готова поболтать, но, думала, что ты не захочешь, — я улыбнулась, глядя на то, как Мими расслабилась. — Последний раз я была здесь очень давно.       — Я тоже, — тихо произнесла она.       — У тебя что-то случилось? Путь от Франциско досюда не близкий. Должна быть серьезная причина, чтобы проделать его.       «Была не была», — подумала я. Захочет — ответит, не захочет — помолчим.       — Расскажу, если расскажешь свою причину. Уверена, она у тебя тоже есть.       — По рукам, — согласилась я.       Мне действительно нужно кому-то высказаться и при других обстоятельствах я давно бы уже сделала это, причем именно Мими. Наша встреча сегодня здесь — настоящий подарок судьбы.       — Начинай, — лукаво подначила она, устраиваясь удобнее на пледе, поджимая под себя ноги.       — Я не знаю, что мне делать, — начала я издалека.       — Я постараюсь помочь тебе разобраться и найти выход, — Мими по-дружески сжала мои ладони в своих, разгоняя по телу знакомое тепло.       Как же мне тебя не хватает, Мимс.       — Дело в том, что я хотела помочь одной девушке помириться с ее парнем, но оказалось, что это невозможно, потому что он…       «Умер».       Это слово так и не сорвалось с моих губ, застряв где-то в горле, вместо этого я зачем-то сказала:       — …уехал очень далеко и все контакты с ним потеряны. Но дело даже не в этом. Оказалось, что именно из-за этой девушки в моей жизни случилось то, что кардинально изменило ее в худшую сторону и теперь я даже не знаю, получится ли у меня это исправить. — Брови Мими угрюмо сошлись к переносице; она явно не понимала то, что я пытаюсь до нее донести. — Она очень страдает, эта девушка. Из-за расставания со своим парнем, можно сказать женихом, она практически перестала жить, просто существует. Он ум…уехал так внезапно, что они не успели даже поговорить. Знаешь, такое расставание, когда не успел сказать самого главного, и теперь это мешает жить полной жизнью. Ее жизнь теперь похожа на день сурка, в котором не осталось ничего, кроме банальных навыков выживания. И мне очень жалко ее.       — Но она виновата в том, что случилось с тобой? — уточнила Мимс, не вдаваясь в подробности ситуации, за что я была ей очень благодарна, потому что я понятия не имела, как объяснить все то, что со мной произошло, и при этом не выглядеть сумасшедшей.       — И да, и нет. Там все так запутано. — Руки на автомате потянулись к вискам, разгоняя мысли. Я и сама уже не была уверена, что думаю и чувствую по это поводу. — Она косвенно виновата в этом. Ее действия не были направлены на меня, но так случилось, что я пострадала.       — Хм…       Мими всерьез задумалась. Я же прикидывала, насколько по-идиотски звучал мой рассказ и не пошлет ли меня подруга с такими проблемами в здание с решетками на окнах и мягкими стенами.       — Говоришь, что неизвестно, где теперь обитает этот парень?       — Ну, в принципе, я знаю примерное его местонахождения.       Ведь действительно знаю, ну, или, по крайней мере, знаю тех, кто знает. Ангелы и демоны существуют. Это факт. Небеса с адом тоже. Значит, и души после смерти отправляются в места не столь отдаленные.       — И ты могла бы его отыскать?       «Чисто теоретически», — подумала я. Ведь если задуматься, я действительно, наверное, могла бы это сделать через Люци и Бонта.       — Я могла бы попробовать.       — И ты уверена, что встреча с ним пошла бы ей на пользу?       — Я бы очень хотела на это надеяться. Возможно тогда она смогла бы отпустить прошлое и двигаться дальше.       Мими задумалась, а затем неожиданно воодушевленно произнесла:       — Тогда сделай это. Ты сама сказала, что то, что с тобой случилось — произошло не столько по ее вине, сколько случайно, значит, ты не держишь на нее зла. Зато ты в свою очередь можешь сделать доброе дело — помочь той девушке. Меня всегда учили, что если можешь помочь тому, кто нуждается в этом, то обязательно помоги, даже если он этого не узнает или не поблагодарит тебя, ведь добрые дела делаются от чистого сердца и не требуют ничего взамен. Жизнь — это бумеранг, и хорошее обязательно к тебе вернется, вот увидишь. Сделав хорошо ей, ты, возможно, поможешь и себе.       А ведь Мими права. Как я раньше не подумала взглянуть на ситуацию под таким углом. Уверена, если бы Вероника знала, к каким последствиям приведут ее действия тогда на дороге, она не стала бы этого делать. Но прошлого не вернуть, а вот на ее будущее я все же могу повлиять. В конце концов, если я не выживу, то хотя бы ей помогу вернуться к нормальной жизни. Осталось только придумать, как уломать Люци и Бонта мне помочь.       — Спасибо тебе, — я улыбнулась и в порыве эмоций обняла подругу. К моему удивлению и радости, она ответила на объятия. — Ты действительно помогла мне решить, что делать дальше. Теперь я хочу отплатить тебе тем же: рассказывай, что привело тебя сюда.       — Ой, — устало выдохнула Мими и вмиг поникла. — На самом деле я приехала, чтобы переварить последние новости, которые полностью перевернули весь мой устоявшийся мир с ног на голову. А еще это место связано у меня с воспоминаниями о моей любимой подруге, которая сейчас находится в коме; я рассказывала тебе о ней тогда в кафе. — Я утверждающе кивнула. — Кстати, не поверишь, но ты оказалась права тогда.       Она вкратце рассказала мне о событиях с Лорой и Энди, опуская детали, но сохраняя общий смысл. Я изобразила искреннее удивление и возмущение (хотя, второе было скорее настоящим), посочувствовала ей и попыталась приободрить, сказав, что пока у Вики (как же странно говорить о себе в третьем лице) есть такие друзья, как она с Дино, ей ничего не грозит.       — Угу, — подытожила та. — Дино как раз улетел во Францию решать вопрос с бывшим женихом Вики.       — Во Францию? — а вот сейчас я действительно удивилась.       — Да. Ради разоблачения Энди и его поимки властями он наступил на горло собственным принципам и обратился за помощью к отцу, потому что сам бы не справился. Там замешаны какие-то слишком влиятельные дядьки из Европы, а это как раз область деятельности отца Дино, — как-то слишком печально произнесла Майлз.       — Ничего себе, — отстраненно прошептала я, силясь до конца осознать свалившуюся на меня новость.       — Я ужасный человек, — вдруг неожиданно выдала Мими, и из ее глаз брызнули слезы.       — Что? — я потрясенно уставилась на подругу. — Вовсе нет. С чего ты вообще это взяла?       — Я очень хочу, чтобы у Дино все получилось и Энди с Лорой посадили в тюрьму за их махинации, но я…ревную.       — Ох, — только и смогла произнести я на столь откровенное признание.       — Он мне нравится, причем очень давно, но я так и не решилась признаться ему в этом. А теперь, когда раскрылась правда насчет Энди и его планов относительно Вики и их семейного бизнеса, он, сломя голову, помчался решать ее проблемы на другой край света, к отцу, с которым не разговаривал уже кучу лет. И меня это раздражает. Я ужасный человек, Вероника, ужасный, — она закрыла лицо ладошками, из-за которых доносились тихие всхлипывания.       Я приобняла Мими за плечи, успокаивающе поглаживая ее по плечам.       — Ты не плохой человек, Мими, и то, что твои чувства настолько сильно тебя волнуют, то, что ты испытываешь из-за них угрызения совести, говорят о том, что тебе не все равно. Это нормально — испытывать ревность к объекту своей любви.       — Нет, это не нормально! — всхлипнула она громко. — Вики практически умирает, а я даже не могу навестить ее в больнице, потому что мне больно от осознания, что, даже имея жениха, почти выйдя замуж, она все еще значит для Дино так много, в то время как меня он практически не замечает.       От ее слов и слез стало больно и мне. Не потому, что в душе Мими обижена на меня за симпатию Дино, а потому, что я бессильна ей как-то помочь.       — Боже мой, Вики, я ужасная подруга, прости меня! — проговорила она в пустоту, и новая волна истерики, явно давно сдерживаемой, захлестнула мою крошку с головой. Мими дрожала в моих руках, сотрясаемая рыданиями, и я крепче прижала ее к себе, убаюкивающе покачиваясь из стороны в сторону.       — Нет, ты не ужасная подруга, потому что все равно любишь ее и переживаешь за нее. Ты ведь хочешь, чтобы она выздоровела?       — Кончено хочу, — Мими шмыгнула носом. — Разве может быть иначе?       — Но тогда у них с Дино появится шанс быть вместе, — я выгнула бровь, ожидая реакцию подруги на свою провокацию.       — И из-за этого я должна желать ей смерти? Ужас какой. Ни за что. Я искренне хочу, чтобы Вики очнулась и с ней все было хорошо. Если после этого они с Дино начнут встречаться…значит, так тому и быть. Сердцу ведь не прикажешь, — грустно, но решительно заявила Мимс, вытирая слезы с глаз. — При любом раскладе она всегда будет моей подругой, ведь я люблю ее.       Губы сами растянулись в улыбке от ее слов.       «Ты хорошая, Мими. По-другому и быть не может».       — Что-то я развела тут слякоть, и погода решила мне подыграть; смотри, какие тучи плывут. Думаю, нам стоит свалить отсюда и как можно скорее.       Я утвердительно кивнула, и мы засуетились, собираясь обратно в город.       Эта поездка действительно пошла мне на пользу. В душе стало спокойно, и теперь я точно знала, что хочу сделать.