Раньше было лучше!

Зонтик лежал на полу и обречённо смотрел в потолок. Просто потолок. Самый обычный такой потолок, белый, ничем не примечательный. Люстра тоже самая обычная, подвешена к этому самому обычному потолку на короткой цепочке, на обычных бронзовых дугах закреплены обычные зеленоватые плафоны. Всё такое обычное, каждую трещинку на этом потолке и каждую неровности краски на люстре Зонтик успел изучить вдоль и поперёк. Спина замёрзла на холодном полу, и Зонт перевернулся на бок. У бабушки дома было скучно и делать ничего категорически не хотелось. Ни читать, ни играть с братьями, ни учиться... Ничего. Это место будто бы вытягивало жизненную энергию. Правда, куда оно её девало, было так же совершенно непонятно, ведь и Варвара Фёдоровна тоже интузиазма не проявляла. Но и попытки мальчишек слиться с обоями успехом не увенчивались- всевозможные истории коварно случались. Как они в этом абсолютно обычном квартале среди абсолютно одинаковых домов находили квартиру одной многодетной пенсионерки? Зонтик не понимал. Прямо сейчас история, даже не пытаясь уже скрываться, случалась в большой комнате с бабушкой, Данте и двумя братьями Зонтика. К моменту начала этого рассказа, история случалась следующим образом : Варвара Фёдоровна таки зазвала к себе в гости Данте. Угрозы, шантаж, доля насилия— всё это возымело на заскучавшего деда абсолютно нулевой эффект, а потому пришлось использовать подкуп. Данте не просто согласился приехать — он согласился отпраздновать Новый Год в компании Вару и её новоиспеченнного выводка за соизмеримую плату. Так как общественный транспорт, столь любимый Вару как вариант досуга, Данте презирал и поливал собственной грязью поверх уже засохшего слоя природной, приехать к подруге он согласился на лыжах. Но лыжи, старые «Бескиды», нужно было просмолить, что и было поручено сперва самой Варваре Фёдоровна, а после делегировано мальчикам. Вы знаете, что такое «Бескиды»? О да, вы не знаете. Мало кто знает, что в природе помимо вполне приличных, можно даже сказать, стильных беговых лыж существуют они. Монстры от мира туризма. Толстые обструганные доски, покрытые той самой краской, которая напрочь облупилась в одних местах и даже рубанком не отходит с других, и фурнитурой, больше напоминающей арматуру, которой ногу нужно прикалывать к основе как лист канцелярской кнопкой. Чтобы заставить этот кусок дерева двигаться не домой в Преисподнюю, а туда, куда нужно незадачливому пользователю, помимо всех прочих манипуляций, лыжи нужно просмолить. На вполне резонный вопрос "Что сделать?.." в этот раз не только от Габриэля, Вару отмахнулась. -Ну что за молодёжь... Про-смо-лить! - закатила глаза она и, вручив братьям ведро лыжной смолы и прихватил оруженосца в виде Зонтика, радостная ушла воевать за зелёный горошек в один из дальних "Магнитов", потому что вокруг ближайших уже неделю было выставлено добровольное оцепление, призванные не впускать Варвара Фёдоровну в целях избежания кровавой бойни за ветчину, майонез "Провансаль" и прочие прелести новогоднего застолья. Вернувшись с пятью килограммами бобовых, Вару махнула. Только слезная просьба дочери уберегла пытливые умы от пополнения запаса самыми отборными составляющими "Словаря жаргона и обсценной лексики" за авторством Вару (этот неписаный том, вернее, семь, она считала делом всей жизни). Вся комната, лыжи, стол, на котором они лежали, паркет под ним и частично югославская стенка были в омерзительной тёмной жиже, с характерным смолянистым запахом. В смоле было вообще все, а особенно Феликс и Габриэля, виновато опустившие головы. Теперь же Зонтик сиротливо лежал на полу, пав жертвой желания Вару сохранить чистым хоть одного ребёнка, пока в комнате решали что делать: Варвара Фёдоровна со всё. ещё ошалелым взглядом, Феликс в одних трусах с паровозиком, Габриэль в платье, которое ещё десять минут назад было рубашкой бабушки и примчавшийся на всех парах, услышав о том, что любимые лыжи пострадали, Данте в чём мать родила(для интересующихся отмечу, что родила она его в ватных полосатых штанах, клетчатой рубашке и шапке "Олимпиада 80"). Все эти ударники социалистического труда глубоко вздохнули и, взяв жёсткие губки, принялись изгонять смолу со всех поверхностей. Габриэль шкрябал пол, Феликс тёр стол, Варвара Фёдоровна любовно ласкала стенку, а Данте, всхлипывая и причитая, трясся над лыжами. Труд сделал из обезьяны человека, а скорость и производительность спасли всё , кроме чехлов на кресла. И Феликса с Габриэлем, которых Вару ожесточённо отмыла теми же губками до столь громогласных стонов, что Ромео сверху второй раз порадовал очередную спутницу. Сильный пятновыводитель разъел восемь пар перчаток, а стол был накрыт новой праздничной скатертью на целую неделю раньше. Данте же, махнув рукой, решил остаться у Варвары аж до Нового Года, а в качестве извинений выбил моральное право курить в квартире, лупить "этих малохольных поганцев" и фирменный салат с копчёной курицей на новогодний стол.

***

Когда куранты били двенадцать, даже самый обычный потолок казался волшебным от зелёного света гирлянды, самый обычный телевизор, по-прежнему накрытый кружевной салфеточкой, эпично показывал кремлёвские стены, а шапочка из фольги на полке игриво перемигивалась отблеском свечей на новогоднем столе со стоящим в углу отполированными «Бескидами».