3.
10 марта 2021 г., 17:10
Последние несколько месяцев настолько вымотали Драко, что он не чувствовал ни радости, ни удовлетворения от исхода битвы и прошедших судов.
Как факт, он осознавал, что Поттер и его компания уничтожили Волан-де-Морта, отправили в Азкабан большую часть пожирателей и медленными шагами возвращали мир в Англию.
Он понимал, что теперь всё будет иначе. Не как раньше — до возвращения тёмного мага, но и не так ужасно как после.
Иначе. По другому.
Ему требовалось научиться жить совершенно другой жизнью. Естественно, к которой он не был готов, хотя в глубине души ждал и надеялся дожить до этих дней.
Волан-де-Морт пал. Его армия также.
Суды начались буквально через неделю после последней битвы. Хотя, авроры ещё долгое время выслеживали и арестовывали сбежавших пожирателей. Убийства и насилие не закончились день в день. Пожиратели боролись за свои шкуры до последнего, но как было известно Драко — ни один юный волшебник больше не пострадал.
Поместье, что раньше именовалось его домом было опечатано. У его семья была и иная недвижимость, но Малфой Мэнор был своего рода визитной карточкой его семьи.
В любом случае, теперь поместье было конфисковано, со всем имеющимся там добром.
Его отца не осудили. Мать, единственная кажется не потерявшая рассудок во время битвы, сделала самый верный поступок в своей жизни. Хотя, как пыталась она доказать ему — отец едва не сошёл с ума, пока они искали его в замке.
Как и остальные Люциус и Нарцисса видели погибших защитников школы и учеников — детей, в первую очередь.
Ужас на лице Люциуса был непередаваем и это были не просто слова. Малфои всегда могли держать себя в руках, но по словам матери — это было последним, что волновало его отца. На слова матери он лишь фыркнул, в то время как на отца даже не смотрел.
Этот непростой разговор состоялся между ними в конце мая. А в середине июня Драко собрал необходимые ему вещи и съехал от родителей.
Он не долго думал над вариантами куда именно ему податься. Он мог приобрести квартиру в Косом переулке или перебраться в Париж, где его семье принадлежало два поместья.
Однако, Нарцисса упомянула о желании поселиться там вместе с отцом. Соответственно, он не собирался оказаться снова под их крылом. Поэтому с чистой совестью Драко выбрал первый вариант. До последней минуты он сомневался в необходимости покупать эту квартиру, так как планы на будущее были весьма туманными. Была вероятность, что под редким солнцем Англии ему больше нет места.
Тем не менее он договорился с владельцем квартиры и тот скрепя зубами пошёл на условия «щедрого клиента». Аренда и продажа недвижимости в последнее время не имели успехов, оттого не особо принципиальные продавцы цеплялись даже за оправданных пожирателей смерти.
Каждый раз слыша за своей спиной «оправданный пожиратель», Драко возвращался в день, когда состоялся суд над ним. Как и отца его амнистировали. Показания Гарри Поттера само собой имели огромный вес, но после словно скороговорку быстро рассказанных показаний Гермионы Грейнджер и добровольно принявшей сыворотку правды и подтвердившей сказанные ранее слова, его отпустили из зала суда в тот же день.
Он помнил этот день, будто это произошло только вчера.
Девчонка нервно кусала губы и что-то втолковывала Рону, бестолково вертящему головой. Гарри подбадривающе кивал ей, а Мэрлин знает откуда взявшаяся Полумна Лавгуд мечтательно улыбалась и невпопад хихикала.
Драко закатывал глаза тогда чаще, чем за всю свою жизнь.
Он не мог не заметить, как уже оправданная к тому моменту Нарцисса, робко улыбнулась Гермионе, когда та выступила и стирая пот со лба направлялась на своё место.
Это казалось забавным и печальным одновременно.
Гермиона ни разу не взглянула на него. Она оправдывала его с пеной у рта, позволив задавать ей провокационные вопросы.
Но ни разу не взглянула на него.
Это был последний день, когда они виделись.
Конечно, он наблюдал её скромную мордашку почти в каждом выпуске «Пророка», но это не имело значения.
Он и сам не понимал, отчего так злился на неё. Они квиты. Он спас её в поместье — она его на суде.
Но червячок внутри всё равно доставлял ощутимый дискомфорт.
Даже спустя почти три месяца его не покидала необъяснимая злость на девушку.
После майских событий произошло много всего: голова шла кругом. Он практически не спал, но обращаться с этой проблемой ни к кому не хотелось. Насколько он знал, целитель, что лечил его семью уже как несколько месяцев был мёртв, а соваться в Мунго с мигренью и бессонницей казалось идиотизмом.
Он прекрасно знал, что там всё ещё проходят лечение пострадавшие в битве. Ему не было места там.
Он мог не выходить из квартиры неделями, но в редкие дни когда стены начинали давить с фанатичным усердием, он заставлял себя выйти на улицу и подышать свежим воздухом.
Первые недели было сложно. Пару раз он возвращался домой избитым, но это было сущей ерундой по сравнению с тем, куда порой загоняли его собственные воспоминания и что заставляли делать.
Драко научился справляться с мигренью довольно странным образом. После нескольких попыток избавиться от боли ударяясь головой о стены в квартире, он попросту вырубался, а когда просыпался, порой через сутки, не чувствовал ровным счётом ничего. Боли от ударов в том числе.
О том, что возможно он медленно сходит с ума, он подумал тогда, когда министерская сова принесла ему приглашение пройти пропущенный в Хогвартсе курс и сдать СОВ.
В тот день он долго смеялся, а потом рыдал стараясь выбить последние извилины из без того разбитой головы.
Когда он понял, что проблемы с головой появились настоящие и его зрение начало падать слишком быстро, он нашёл иной выход.
Драко пил на протяжении двух недель. До возвращения в школу оставалось меньше десяти дней.
Проснувшись в своей собственной рвоте и потерявшись в темноте, он на ощупь нашёл палочку и произнёс нужное заклинание. Он был уверен что была ночь, тогда как шум за окном говорили совсем о другом.
Тогда он действительно запаниковал. Он прикидывал варианты как и куда обратиться за помощью, не прибегая к помощи матери. Он уже почти согласился с вариантом отправить коряво написанное письмо Нотту или Забини, но слепо запечатывая конверт, его ослепил яркий свет. Зрение вернулось.
Он не знал надолго ли. Знал только то, что если продолжит находиться один в этой квартире — то окончательно уничтожит себя, но обратившись за помощью к лекарям, его запрут в подобной коробке, только с белыми стенами.
Он не хотел рисковать и решив что в любом случае сможет обратиться к мадам Помфри, он ответил согласием на письмо, присланное ему почти месяц назад.
***
Пребывание в Хогвартсе стало исцелением. И он знал, что не только для него. Стены замка были пропитаны скорбью, но тем не менее, для таких как он они стали местом силы и принятия реальности. Драко оказался не единственным, кто вернулся в школу. Само собой святая троица и их некоторые товарищи вернулись, также как и его. Теодор Нотт, Блейз Забини и Пэнси Паркинсон. Для последних как и для него решение далось трудно, но иных вариантов не было. Им некуда было податься не покидая пределов страны. Забини, конечно, мог плюнуть на всё и укатить в Италию, но почему-то решил остаться. Они не говорил об этом. Они вообще не говорили. Если Нотт и Забини держались с присущей им прохладностью и нежеланием лезть на рожон, осознавая, что теперь вся сила и мощь явно не на их факультете, то Пэнси не преминула поморщить свой псиный носик увидев Драко. Он всегда знал, что эта девушка продажная шлюха, но отчего-то лелеял надежду, что все слова сказанные ему несколько лет назад о любви и верности имеют хоть какой-то вес. Увы, этого не произошло. Столкнувшись в гостиной между ними произошёл конфликт, во время которого она высказала ему всё, о чём так долго молчала. Его самолюбие было не на шутку задето, но когда он случайно узнал, что она уже вовсю трахается с каким-то пуффендуйцем, разочаровался в подобных выражениях чувств окончательно. Разве есть смысл клясться в любви, а после прыгать на члене какого-то идиота, на которого никогда прежде не падал её взгляд? Не то чтобы Драко был влюблён в неё, просто он был уверен, что в его жизни есть люди, готовые ради него на всё, и те, что не предадут никогда. Разочарование было глобальным. Она обвинила его в том, что её родителей посадили в Азкабан, тогда как сущее зло в лице его семьи отпущено на свободу. Она искренне возненавидела его и стала неким прообразом его самого, когда он подтрунивал и издевался над гриффиндорцами. То, что у Малфоя член вдруг уменьшился до крохотных размеров после историй о том, что ранее с ним было всё отлично, вызывали смешки. Истории о том, что Драко подставлял свою задницу Волан-де-Морту каждый раз, когда тому требовалась разрядка от однотипных будней тирана обыкновенного и о том, что его мать раздвигала ноги перед каждым пожирателем-сводили его с ума. Паркинсон развлекалась, а Драко не мог ничего сделать с этим. Он бы никогда не ударил девушку, пусть она и уничтожала по крупицам остатки его человечности. От той мерзости, что извергал рот, который он не так давно с усердием вылизывал, хотелось безостановочно блевать. Из неё лилось столько дерьма, что он не мог вспомнить чтобы, ненавидел так сильно кого-либо в своей жизни. Он не мог рисковать своей свободой. Оправданный пожиратель в глазах общества навсегда останется пожирателем. Это означало, что за ним будут наблюдать ещё херову тучу времени. Возможно, Паркинсон добивалась того, чтобы Драко сорвался и отправился прямиком к её отцу и матери. Он не собирался вестись на эту провокацию. Окклюменция работала отменно, поэтому справляться получалось лучше, чем в первые дни. Он почти перестал обращать на это внимание. Усердно трудился на занятиях и не оставлял попыток вернуться в квиддичную команду. Тренировался порой до самого отбоя, а когда возвращался в спальню, изучал не открытые ранее книги. Это помогало справиться с головной болью. Хотел он того или нет, мадам Помфри узнала от доброжелателей о состоянии Драко и позволила ему принимать усовершенствованное зелье сна без сновидений. Не каждый день конечно, а в те моменты, когда усталость никак не помогала вымотанному организму отправиться в царство Морфея. Драко предполагал, что это Забини настучал целительнице, но вопросов не задавал, так как это в действительности помогло ему. Он был почти стабилен. Почти адекватен. К концу сентября Драко почувствовал долгожданное безразличие, что теплом отозвалось в груди. Его перестали задевать насмешки учеников и в первую очередь Пэнси. Он абсолютно не реагировал на понимающие взгляды Забини и что совершенно точно, перестал искать взглядом ту, кто словно специально ускользала в тот самый момент, когда он находил её. Иногда он думал что зелье могло иметь подобный эффект, но вскоре пришёл к мнению, что наверное прошло время суеты и привыкания к тому положению, в котором он оказался и теперь он просто плыл по течению. Всё изменилось в один день. Драко прознал про новую шутку Пэнси. О том, что его оглушила, жёстко трахнула и обезоружила героиня войны. Когда до Пэнси дошло, что выбрав объектом насмешки Грейнджер, она не получит шквала аплодисментов, а попросту опростоволосится, пристыженная своими обычными зрителями, она решила быстро удалиться из зала, сославшись на необходимость встретиться со своим парнем. Который кстати разорвал с ней любые контакты через двадцать минут после этого. Драко усмехнулся тупости бывшей подруги и отправился в библиотеку, чтобы провести там несколько часов до отбоя. Он знал, что она тоже там будет и что он снова сможет наблюдать за ней со своего отдаленного места. Сможет наблюдать и ненавидеть за то, что она ведёт себя как прежде. Словно не было случившегося в его доме, на суде и сегодня в зале. Драко немного растерялся, когда заворачивая за угол, ведущий к библиотеке, его практически снесла с ног ведьма, что пронеслась вихрем, даже не удосужившись не то чтобы извиниться, даже взглянуть на того, кого она оттолкнула со своей дороги. Он уловил уже знакомый цветочный аромат, когда Гермиона отпихнув его, хлестнула своими волосами по его плечу. Девчонка ускакала с небывалой скоростью, а Драко лишь хлопал глазами, осознавая, что понаблюдать сегодня за ней не удастся — она направлялась в другую от библиотеки сторону. Визг за спиной заставил его забежать за угол и вытаращить глаза, прикрывая рот рукой дабы не выдать смеха, рвущегося изо рта. Подвешенная магией к самому потолку Паркинсон выглядела ужасно. На пол головы лысая, с огромными фурункулами и надписью на лбу «Я шлюха и горжусь этим». Драко согнулся пополам не сдержавшись. Услышав его, Пэнси ещё громче завопила, тряся ногами так, что почти оголила задницу. Драко не мог представить более удачного момента для собственной маленькой мести. Вытащив палочку он направил её на слизеринку, заставив ту заткнуться. — Не смей, Драко. Только попробуй открыть свой рот… Драко задумался. Он мог бы лишить её трусиков и тогда бы пол Хогвартса пришло бы попялиться на её гениталии, но он не хотел мстить чем-то ниже пояса. — Риктусемпра. Пэнси громко захохотала, крутясь приклеенная к потолку как только было возможно. — Хватит, Драко! Остановись сейчас же! — Займи свой рот чем-нибудь более подходящим тебе. Хм… Вомитаре Виридис! Драко отошёл как можно дальше, наблюдая с извращённым удовольствием, как уродливая словно тролль Паркинсон, висела под потолком. Смеялась как умалишенная и блевала на пол мерзкой зелёной рвотой. — Знаешь Пэнс…сейчас ты полностью соответствуешь своему внутреннему миру. Драко не хотел думать о том, что поступает явно не как джентльмен, ведь соблазн был слишком велик. Он был уверен, что найдется как минимум пара идиотов вроде него и Грейнджер, желавших почитать на ночь, но если и нет, то визгливый смех Паркинсон услышит мадам Пинс. И к тому моменту, когда это произойдет ему стоит убраться из этого коридора.***
В середине ноября Блейз решил заговорить с ним. Они общались больше трёх часов. Казалось, словно прорвало долбанную дамбу. Они уладили имеющиеся разногласия и пришли к тому, что им лучше держаться вместе.***
Ещё через три дня к ним в спальне подсел Теодор. Он смеялся и шутил словно не было разделяющих их месяцев. Драко не хотел выяснять отношения. Было ясно, что он как и Забини оттаял, чтобы это не означало. Он не мог доверять Нотту, но не мог устоять перед возможностью поболтать и пошутить обо всём на свете как раньше.***
В конце ноября, он услышал её громкий смех. Кинув на веселящуюся троицу гневный взгляд, он попытался представить, о чём мог быть этот смех. А ведь его могло уже никогда не быть. Он сделал так, чтобы эта идиотка могла смеяться. Но она до сих пор на него не смотрит.***
В середине декабря ему наконец представилась возможность высказать ей всё, что он думает о ней. Это случилось за полчаса до отбоя. Она шла по длинному коридору от библиотеки, тогда как он только спешил туда, чтобы успеть сдать прочитанные и взять ещё не тронутые книги. Она шла с сумкой наперевес и со стопкой в руках. Сосредоточенная, но в тоже время отстранённая. Вся в своих мыслях. Драко нахмурился. Пробеги мимо неё стая кентавров, она бы и бровью не повела. Он понятия не имел, что именно хотел от неё, но точно знал, что как минимум она должна была заметить его. Тогда бы он заметил выражение её лица, на котором было бы написано её отношению к нему. Ему была непонятна эта странная игра, что вела девчонка. Да. Она вела себя как прежде. Совершенно не обращала на него внимания, не велась на провокации и не собиралась тратить на него и секунды своего времени. Но…чёрт подери, не после тех её слов. Кто, мать твою, ещё должен быть храбрым? Драко остановился и упёрся спиной к стене в ожидании. Гермиона продолжала свой путь, не замечая на своём пути глыбу в негодовании. Против воли, Драко начал разглядывать её. В замке была темнота и только фонари освещали коридор. Она заплела волосы в неаккуратную косу. Она делала так когда читала. Волосы меньше лезли в глаза, но почему-то позволяла она себе это только в библиотеке. На уроках её волосы всегда были распущены. Ей шла подобная причёска, но Драко не смог врать самому себе, признав, что волосы такого вида нельзя прятать. Воронье гнездо давно осталось в прошлом и сейчас они выглядели почти сногсшибательно. Почти. Укладывать элегантными локонами она их так и не научилась. Может и не хотела. В любом случае, она выглядела лучше чем раньше. Глаза неспеша блуждали по ней и остановились на расстегнутой на несколько пуговиц блузке и завёрнутым рукавам. Ну конечно. Её вид просто кричал о том, что она чувствует себя в библиотеке куда раскованней, чем в любом другом месте. Может, кроме спальни. Но об этом он не мог знать. Глаза опускались ниже и от него не скрылось то, что она пыталась спрятать от посторонних взглядов. Длинный шрам от колена идущий ниже — к щиколотке. Спустившийся гольф напомнил ему о этих порезах. Он помнил и этот порез и множество других. В это мгновение что-то щёлкнуло внутри и ему стало необходимо убраться подальше от неё, чтобы не усугубить ситуация. Стало ясно словно день, что она игнорирует его потому что ей больно. Больно видеть его и вспоминать о том, что с ней происходило в поместье. Грёбаный эгоизм все эти месяцы не находил других вариантов кроме того, что гриффиндорка зазналась, поднявшись на золотой пьедестал. Он почувствовал себя идиотом. Оттолкнувшись от стены он задумался о том, куда ему пойти. Вперёд или назад. Блять. Если она не совсем потерялась в своей же голове, то заметит его в любом случае. Не лучше ли идти туда куда шёл? Нежели сделать вид, что убегает от неё. Лучше не придумать. Он вновь взглянул на неё. Между ними было метров десять. Она глядела на носки своих туфель. Есть шанс, что она просто пройдёт мимо. Чертыхнувшись про себя, Драко зашагал в её сторону. В сторону библиотеки. Прошло не больше пары секунд, когда она резко вскинула голову и уставилась на него. Ещё секунда потребовалась, чтобы её руки откинули книги и она отпрыгнула к стене, вжимаясь в неё, будто перед ней был дементор. Драко вздохнул. Серьёзно? В её глазах была такая паника, что ему стало почти жаль девчонку. Она оглядела коридор, но убедившись что кроме них в нём больше ни души, исподлобья взглянула на него. Он видел как её грудь вздымалась, а глаза бегали от книг к его лицу. Единственное чего он хотел — спросить её о том представлении, что она устроила. Не пугать и не заставлять трястись у этой блядской стены. А ещё почему-то хотел утешить и убедить в том, что он не причинит ей боль. Но потом он вспомнил о том, что вероятно один его вид причиняет ей эту самую боль. Порыв собрать разбросанные книги, он решил засунуть себя куда поглубже и наконец отступил на несколько шагов. Он слышал как она удовлетворённо выдохнула. Ты просто чудовище в её глазах, Малфой. Не имея желания втаптывать горстки своей гордости ещё больше в плиты Хогвартса, он поспешил в библиотеку, заставляя сердце в глотке вернуться на прежнее место.***
На следующий день Минерва Макгонагалл сообщила о том, что через неделю состоится мероприятие, посвящённое памяти павших в войне со змееносым ублюдком. Многие не поняли необходимости проводить это мероприятие, когда на носу уже висел рождественский праздник, но потом Забини объяснил ему, что это своего рода подготовка к Рождеству. Хеллоуин был отменен по той простой причине, что в памяти всех ещё были живы картины произошедшего. Однако, учителя и министерские чиновники считали, что детям пора выходить из затянувшейся депрессии. Драко, само собой, решил что это собачий бред. Деваться было некуда, он в любом случае был свидетелем того, как старосты суетились в подготовке к мероприятию, но сам оставался в стороне. Золотая троица также на удивление не лезла вперёд паровоза, а попросту игнорировала происходящее. Было ясно, что они как и он считают эту идею отстойной. После случая в коридоре, он понял, что Гермиона начала следить за ним. Салазар знает что изменилось, но она начала проявлять интерес к его скромной персоне. Воспользовавшись этим, он также сменил тактику. Решив игнорировать её как и она не так давно, он решил, что если ей понадобиться поговорить с ним, она сама устроит встречу. Казалось, что она не могла сидеть спокойно, постоянно елозя на лавках, то и дело засматриваясь на него. Нечто внутри него ликовало. Ему был необходим этот её интерес к себе. Салазар знает зачем, но тем не менее это так. Он знал, что она смотрит на него на уроках, в большом зале, в коридорах и в пресловутой библиотеки. Но они ни разу не оставались наедине — зрители были всегда и всюду. Заходя в класс на общем уроке с гриффиндором, он услышал как Уизли спросил её про Пэнси, на что та лишь отмахнулась, говоря, что понятия не имеет что произошло с этой дурой. И в правду. Где же вездесущая Паркинсон? Он ни разу не вспоминал о ней после того дня. Ну ладно. Только один раз — когда к нему и Блейзу подсел Нотт. Они посмеялись от души, но никто из них не стал спрашивать как вообще могло получится, что Малфой помог Гермионе. Несколько дней он наслаждался вниманием, коим одаривала его Гермиона, пока в один день за её стол в библиотеке не присел студент когтеврана Майкл Корнер. Он знал его, так как во время своего участия в «Инспекционной Дружине», тот входил в «Отряд Дамблдора». В его руке было странного вида растение, смутно напоминающее цветок. Какой-то уродский и безвкусный цветок. Девчонка озадаченно глядела на покрасневшего парня и тогда Драко понял, что придурок подкатывает к гриффиндорке. Что-то неприятно кольнуло его в районе желудка. Корнер слава Салазару отстриг свои мерзкие патлы и тем самым сделал себя довольно привлекательным в глазах женской части школы. Насколько был осведомлён Драко, девчонок у Майкла было не меньше, чем у него самого. Гермиона приняла цветок и захихикала. Малфой с хлопком закрыл книгу, начав пихать её в сумку, не желая быть свидетелем этой нелепой ситуации. Гермиона и Майкл в ту же секунду взглянули на него. В тишине библиотеки его действия были слишком громкими. Не смотря в их сторону Драко немедленно покинул помещение, ища объяснение для столь бурной реакции. И не находил. Как всегда.***
Он понятия не имел, что произошло с ним тем днём, когда с блаженной улыбкой девчонка приняла цветок от когтевранского засранца, но то и дело он стал замечать что её взгляд переключился с него на парня, что пялился на неё в зале, словно она светоч. Тот факт, что она его заинтересовала не казался чем-то странным. Он видел её фигуру, и не так давно признался себе в том, что её причёска вполне себе ничего, но разве это имело какой-то смысл? Было странным, что раньше он не замечал этих перемен. Не обращал внимания ни на неё, ни на то, как на неё порой заглядываются представители его пола. Внутри разрасталось мерзкое чувство. Он чувствовал похожее, когда Поттеру уделялось всеобщее внимание и похвала, но это больше раньше. Курса до пятого. Потом ему стало наплевать на это, а сейчас это странное ощущение вернулось. Словно Корнер обыграл его. Нотт и Забини пару раз спросили о его настроении, на что тот лишь отмахнулся. Он не собирался обсуждать это, с кем бы то ни было. Да и обсуждать было нечего. Было просто гадкое чувство, что его лишили чего-то важного, но это никак не могло быть внимание гриффиндорки. Решив не зацикливаться на этом, Драко всерьёз задумался о том, почему до сих пор ни разу не подумал о том, что бы найти способ избавиться от проклятой метки, что мазолила глаза и заставляла смотреть всех на него с презрением. Он знал, что эта тёмная магия и от неё невозможно избавиться, но что-то вынуждало его возвращаться к этому вопросу. Он не знал наверняка, хочет ли искренне избавиться от неё или от взглядов на неё. Сама метка не доставляла неудобств и вряд ли избавившись от неё он перестал бы быть в глазах людей пожирателем смерти, но ведь можно было попробовать? Или не стоило? Он не хотел чтобы о его проблемах интересовались другие, поэтому решил попробовать сделать это привычным ему, радикальным способом. Найти щипцы, небольшой нож и пару бинтов не составило труда. Оставалось только найти место, где ему бы не помешали. Он потратил пол дня, блуждая по замку и проверяя кабинет за кабинетом. Мысль прийти к выручай комнате исчезла из головы в ту же секунду. Во-первых — там погиб его друг. Во-вторых — вероятнее всего, там просто невозможно находиться. Проверять на себе не хотелось. К концу дня Драко наткнулся на заброшенный кабинет зельеварения. Как он помнил, последний раз здесь проводили занятия, когда он учился на третьем курсе. Он был расположен в подземелье, но вдали от остальных, а это значило, что здесь его не потревожат. В первый же приход в кабинет, он попытался срезать кусок кожи с заклеймённого предплечья. Было больно. Ещё бы…он натурально срезал с себя кусок кожи, без какой-либо анестезии. Его познания в анатомии и колдомедицине были невелики, но любой разумный человек подтвердил бы, что на новой коже быть метки не должно. Понадеявшись на то, что обойдётся без поисков решения в запретной части библиотеки, он закончил перевязку и отправился восвояси.***
Настал вечер, посвящённый погибшим и раненным во время финальной битвы волшебникам. Макгонагалл вспомнила абсолютно каждого человека. Драко сидел в зале и наблюдал как Гермиона пускает слёзы по его кузине Тонкс, Люпину, близнецу Уизли и другим. Ему было неловко находится в этом месте, однако окинув зал грустным взглядом и наткнувшись на него, Макгонагалл зачем-то подняла тему о тех, кто сражался на две стороны — вроде Снейпа, и тех, кто в итоге сделал правильный выбор — вроде него. Его затошнило. Девчонка повернулась к нему и ему лишь на мгновение показалось, что уголки её губ слегка приподнялись. Затем она отвернулась, предоставив ему возможность пялится на её красный нос, который то и дело хлюпал. Драко слышал нелестные комментарии сидевших в зале студентов, которые оказались возмущены тем, что Макгонагалл упомянула Драко, в той же речи что и погибших. Их это оскорбило. Однако Драко не обращал на них внимания, он научился это делать ещё в сентябре. Зато он обратил внимание на то, как Корнер не спеша подошёл к Гермионе и положил свою руку на её плечо. И тогда он заметил… Осознал, что из двадцати четырех часов в сутках, двадцать из них, внутри его головы — просто белый шум. Словно его разум поместили в вакуум, в аквариум. Он совершенно не замечает ни глобальные, ни абсолютно незначительные вещи. С его головой действительно что-то происходит. Что он делал в те часы, которые не может вспомнить? Он пялится на девчонку уже больше сорока минут, но только сейчас обратил внимание на то, что весь грёбаный зал нарядно одет, но в целом в тёмные, скорбящие вещи. Однако она точно сидела в платье. Он понял это когда ладонь когтевранца коснулась её полуобнажённого плеча. Блять. Драко понятия не имел что сулит программа, но танцев точно никто не ожидал. Окинув зал, он увидел несколько фуршетных столов. Возможно, просто все пообщаются между собой. Как в обычный день, только под знаменем скорби. Как будто кто-то чувствует сейчас иное. Макгонагалл с годами теряет хватку. Драко опустил голову, стараясь вспомнить то, во что собственно сам одет. Не выглядит ли он шутом, в этом скорбящем зале. Чёрный костюм. Чёрная водолазка. Чёрные туфли. Как будто на нём мог оказаться нелепый свитер Уизли или безвкусная футболка Поттера. Блять. Я нихера не помню. Отсидев положенный официальной частью час, он поспешил покинуть зал. Краем глаза Драко увидел, что Забини флиртует с мулаткой с гриффиндора, а Нотт топчется со слизеринцами. Ему тут не место. Пока есть свободное время и минимум глаз, он решил отправиться в заброшенный кабинет и проверить метку. Он прекрасно понимал, что ещё рано и результата никакого он не увидит, но терпения не было совсем. Даже если порез покрылся тонкой плёнкой, он наверное смог бы заметить очертания метки. Дело было в том, хотел ли он их увидеть.***
Прошло не больше пятнадцати минут, как он пришёл в кабинет. Драко сидел на пыльной парте и забинтовывал руку, когда дверь со скрипом открылась и сквозняк проник в кабинет, вместе с заходящей в него Гермионой Грейнджер. Какого? Она замерла в проёме обеспокоенно глядя на него. Так, словно специально шла к нему. — Что тебе нужно? Прорычал Драко резко опуская рукав, не давая ей рассмотреть то, на что были нацелены её глаза. Она вздрогнула и отворачиваясь прикрыла за собой дверь. Драко оценивающе пробежался взглядом по её фигуре. Простое чёрное платье с приспущенными плечами, скрываемые волосами. В тот момент, когда она не перекидывает их с плеча на плечо как в зале, словно подзывая этим действием к себе посторонних парней. Он сомкнул челюсть. Она стояла спиной к нему, когда он повторил свой вопрос и соскочил с парты, намереваясь покинуть кабинет. Он не собирался общаться с ней в таком состоянии, чего бы она не хотела. Но она не уступила ему дорогу. Так и прикрывала собой выход, заставляя его нависнуть над ней. Её руки поднялись и она прикоснулась ладонями к его груди, как тогда, в поместье. Отстраняя от себя. Драко фыркнул и отошёл на шаг назад, стараясь принять незаинтересованный вид. Она не дергалась рядом с ним как в прошлый раз. — Что с тобой происходит? Тихо спросила она. Драко скривился и сложил руки на груди. — О чём ты? — Я вижу, что с тобой что-то происходит. Ты как будто не здесь. Он нервно засмеялся. — А где же? Я перед тобой. К сожалению. Видишь? Гермиона прикрыла глаза. — Вижу. Сейчас вижу. А в другое время? Драко искренне не понимал, о чём она говорит. Может ли быть, что в те моменты, которые он не мог вспомнить, что-то происходило…связанное с ней? — Отвали, Грейнджер. Ладно? Он оттолкнул её со своего пути так резко, что она потеряла равновесие и не отдавая отчёта своим действиям, он одной рукой придержал её за талию. Блять. Он совершенно точно не собирался касаться её. Она задрожала. Его прикосновения ей так противны, что она снова начала дрожать как тогда. Только…сейчас она не пытается растолкав парты слиться со стеной. Она…просто стоит и позволяет ему также стоять рядом и смотреть на неё. Прикасаться к ней. — Что с тобой происходит, Малфой? Он совершенно растерялся. — Да что ты имеешь ввиду? Со мной ничего не происходит! Я в полном порядке! Рявкнул он ей в лицо, продолжая тем не менее держать руку на талии. А она всё ещё позволяла. Странное чувство вседозволенности лизнуло внутренности и заставило сжать руку там, где под чёрным платье ощущались её рёбра. Он видел, как приоткрылся её рот и она выдохнула ему в шею, заставив кожу покрыться мурашками. Блять. Это ненормально. Вообще ненормально, блять! Прежде чем он мог осмыслить действия, Драко подался к ней, заставляя отступить на пару крохотных шагов и упереться в парту. Не отпуская руку, словно она приросла к ней. Он ощущал жар, который исходил от неё. Ему самому стало дурно. Долбанное пекло — как в выручай комнате. Эта мысль отрезвила его и он отлепил от неё руку. Широко раскрытыми глазами она глядела на него. Он не понимал что происходит, но было чувство, что он упускает что-то важное. Уж слишком дерзко она заявилась в этот кабинет со своими тупыми вопросами. — Зачем ты пришла сюда? — Я пришла к тебе. Тут же выпалила она. — Я тебя не звал. Грубо ответил он вновь нависая над девушкой. — Что ты вынюхиваешь, Грейнджер? Говори! — Я…ничего такого, просто ты…ты же сам позвал меня сюда… Протараторила она. Блять. Это становится проблемой. Он ни черта не помнил. — Что вообще было в тот день?! Вдруг сорвалась она. Снова её грудь поднималась и опускалась, но он не мог позволить себе смотреть на это больше секунды. — В какой нафиг день?! Рявкнул он в ответ. — В тот! Ты ударил Майкла! Из-за тебя мне закрыт доступ в библиотеку на месяц! На месяц! Никогда я не испытывала такого унижения, но мадам Пинс… — Что ты сказала?! Ударил Корнера? Ты свихнулась?! Нахер мне не сдался этот мудозвон! Они кричали друг на друга на расстоянии дюймов… — Ты не помнишь… Наконец осознала она. Драко напрягся всем телом. — Этого не было. — Ты ничего не помнишь…а я всё гадала, что могло произойти с тобой раз ты… — Раз я — что?! — Малфой…как давно? — Отъебись, окей? Это явно не твоё дело. Он постарался отвернуться, но теперь она схватила его за руку и рывком притянула обратно. — Не прикасайся ко мне! — Ты же прикасался ко мне! — Я спас тебя от падения! — Не сейчас! Гермиона замерла как и он. Эти слова прозвучали слишком…слишком двусмысленно. Она откашлялась. Драко уставился на неё как истукан. — Я…наверное пойду. Прошептала она, отпуская его руку. Нет. Этого не может быть. Ты же прикасался ко мне! Она имела ввиду не это, Драко. Он провожал взглядом еле плетущиеся тело и заставлял голову работать. Вспоминать. Из ярких воспоминаний он помнил встречу в коридоре и тот день, когда Корнер подарил ей цветок. Всё. Она могла утаить правду, чтобы не быть осмеянной. Драко, блять! Что-то звериное проснулось внутри него, осознавая, что сейчас она покинет кабинет и направится к Майклу, которому он за что-то втащил на днях. И это что-то не даёт отпустить её, не узнав всей правды. Он резко разворачивается и захлопывает открытую наполовину дверь, заставляя развернуть девчонку к себе и прижать её к двери. Этот неизвестный зверь заставляет схватить её за шею, не упустив возможности коснуться плеч и практически припечатать её лицо к двери. Он наклоняется к ней, испытывая потребность коснуться. Вдохнуть её аромат и заставить выложить ему всё, от чего его память так услужливо избавилась.
