Свап

      Начавшемуся новому дню Гастер искренне улыбнулся: Папайрусу уже почти неделю не снились кошмары и наконец-то скелет мог довольно искренне сказать, что он выспался. Завтрак в компании семьи тоже был замечательным, а ещё Грилл приготовил ему на перекус из остатков вчерашнего пира сэндвичи с запеченным мясом и салатом. Попрощавшись со своей семьей, Гаст вихрем пролетел по Новому дому к той самой ювелирной лавке и приобрел наконец желанный подарок возлюбленному, что сейчас приятной тяжестью оттягивал карман за пазухой плаща. И даже наконец откликнулись на объявление о работе и после недолгой беседы скелет договорился с водяным элементалем о сменной работе в качестве лодочника, так что из необходимых дел оставалось лишь уволиться из лабораторий, чтобы выполнить все планы на сегодня. Потому, жуя на ходу любовно приготовленный Гриллом сэндвич, Гастер неторопливо направился к центру Хотленда — именно там располагались Королевские Лаборатории.       Здание его встретило приятной прохладой и шумом кондиционеров, мурлыча под носовую кость, скелет добрался до кабинета директора, вернее — директриссы, и в неуверенности остановился в коридоре: даже из-за плотно прикрытых дверей был слышен нешуточный скандал. — Прошу, не кипятитесь, мне тоже неприятна подобная ситуация, но прошу вас понять меня, я следую протоколу: до окончательного разбирательства вы не можете участвовать в исследованиях и все положенные вам выплаты будут заморожены. Это не моя прихоть, это королевский указ! — поясняла взбешенному монстру доктор Андайн, тот же, не стесняясь в выражениях, раз за разом возмущался какой-то несправедливости. Решив спасти временного босса от подобного общения, Гастер вежливо постучался, заглядывая в двери: — Добрый день, доктор Андайн. Извините что отвлекаю, я бы хотел уволиться, но могу заглянуть к вам попозже, если сейчас вы заняты. — скелет понадеялся, что у ученой достанет сообразительности попросить удалиться скандалиста, который как раз с новыми силами продолжил разоряться на повышенных тонах: — Вот о чем я говорю! — не сбавляя громкости и не дав даже рта открыть Андайн, возмутился всклокоченный монстр-ящер в халате — кто-то из местных ученых или лаборантов. — Разве не подозрительно, что сейчас этот тип увольняется? Какого хрена вы на меня стрелки переводите??? Доведенная до крайности монстресса уперла руки в бока, пронзая раздраженным взглядом коллегу. — Извольте заткнуться, а? Вы прекрасно знаете, что без доказательств головы у нас не рубят! И как только ситуация с кражами разъяснится, вам вернут место и удержанные средства. — и с нескрываемой теплотой добавила уже обращаясь к Гастеру: — вы уверены? Ну что ж, раз таково ваше решение, я не смею вас отговаривать, работали вы усердно, спасибо вам за чистоту. Зайдите на следующей неделе за премией, я думаю, вы её заслужили. — То есть этот дегенерат с айкью швабры заслужил премию, а я даже зарплаты не удостоюсь?! — вновь заорал скандалист, брызгая слюной. — Я монстр с высшим образованием и требую свои честно заработанные деньги! Нахмурившись на необоснованное обвинение, Гастер выпрямился, разворачивая плечи, мигом становясь почти в два раза выше возмущающегося учёного. Он в более трудные для семьи времена даже не смотрел в сторону чужого добра, а сейчас, когда всё наконец-то стало хорошо, его пытаются обвинить в краже?! — Я вас попрошу, доктор Пусса! — приложив ладонь к груди, скелет едва ли не торжественно продолжил, — я никогда в своей жизни не крал и горжусь ярким светом собственной души! И, что бы вы ни говорили о моей глупости по сравнению с вами, я знаю одну замечательную мудрость: "на воре шапка горит".       Нависнув над низким монстром, скелет впился взглядом пылающих праведным негодованием огней в раскосые водянистые глазки ученого, вглядываясь в его сжимающуюся душу. Но это продолжалось каких-то несколько мгновений, потом Гастер отступил, вновь принимая прежний добродушный вид, улыбаясь Андайн. — Да, эта работа не была для меня основной из-за неё я стал слишком мало проводить времени с братьями и любимым. Но если вам важно провести расследование, то я подожду! — Не стоит, если потребуется что-то уточнить, я за вами пошлю, — вежливо кивнула монстресса. — Не смею вас задерживать! — Тогда всего хорошего и желаю вам поскорее найти вора! — Гастер широко улыбнулся и, помахав Андайн, бросил быстрый взгляд на закипающего ящера. Стоило поскорее уйти. Развернувшись, он направился на выход.       Ученый тоже не стал задерживаться и, гордо вскинув голову, пошел по коридору туда же, куда и Гастер — на выход. Гулкие лаборатории практически опустели — было время ланча — шаги отдавались эхом на лестнице и скелет совершенно не ожидал того, что чья-то твердая ладонь толкнет его в спину, благо, ступеней до площадки оставалось немного. Не успев сообразить что происходит, Гастер неуклюже упал на бок, запутавшись в полах плаща, в следующий миг его схватили за капюшон, потащив куда-то, сверху раздалось шипение: — Самодовольный ублюдок, я тебе покажу, как умничать передо мной!       Хлопнула дверь, гневное бормотание заглушил шум машин — Гаста втащили в какое-то помещение. Сообразив вцепиться пальцами в затянувшийся на шее ворот плаща, скелет сумел бросить взгляд наверх: над ним нависал тот самый монстр, что был у Андайн, таких действий от него Гастер совершенно не ожидал! В груди вскипела злость с боевой магией вперемешку: тело ученого пронзили десятки костей, но тот успел толкнуть скелета куда-то. И только постепенно удаляющийся край с перилами, на которых осталась висеть присыпанная прахом одежда, с оглушающей четкостью дал понять Гастеру: он летит в бездну неизвестности.

***

— Скорей, скорей, Гриллби сердиться будет. — Санс тянул младшего брата за собой за руку, поторапливая, тот что-то бухтел недовольное под носовую косточку, но старался поспевать за старшим. Они заигрались в парке и опаздывали практически на час, крошка-монстр переживал за то, что им влетит, а потому, поправляя рюкзачок с игрушками Папи за плечами, спешил в кафе. Запыхавшиеся дети влетели в сумрачное помещение под истеричный звяк дверного колокольчика и Санс, едва переведя дух, доложил: — Мы вернулись! Наливавший очередному гостю напиток, элементаль не отреагировал, крошка-монстр отвел младшего к детской зоне, оставил там вещи и вернулся привычно за стойку. — Гриллби, прости, я не уследил за временем на ратуше… — Что вы себе позволяете? Выйдете с кухонной зоны! — неожиданно резко возмутился элементаль и, повысив голос, обратился к присутствующим в кафе клиентам: — уважаемые! Следите за Слияниями, будьте любезны!       Недоумевающие монстры обернулись, наблюдая за происходящим, никто не спешил одергивать невоспитанного ребенка, а Санс с недоверием и шоком смотрел на элементаля, не понимая, почему тот так реагировал на него. За все время жизни вместе Грилл ни разу не повышал на них голоса и такое поведение сбивало с толку. Прижав к себе напуганного Папайруса, крошка-монстр пролепетал: — Гриллби?.. Мы… сделали что-то не так? — Вам еще раз повторить? Это не дом, где можно ходить где вздумается, а частное заведение! — за спиной элементаля зашипел выкипевший кофе и, ругаясь вполголоса, Гриллби отвернулся от ребятишек к плите, но, заметив, что те с места не сдвинулись, вскипел уже сам: — здесь детям не место! Покиньте зону кухни немедленно!       Вздрогнув и подхватив начавшего всхлипывать брата на руки, Санс как мог быстрее поторопился уйти с кухни. Он не понимал, почему элементаль злился на них. Из-за их опоздания?.. Не уверенный в том, что ему делать, маленький скелетик замер в общем зале. Обычно он бы отвёл Папи играть, а сам пошёл помогать Гриллби с подсчётами, но если тот на них злился, наверное, было лучше пока не провоцировать его? Санс погладил по голове всхлипывавшего брата. — Не плачь, всё хорошо. Наверное, у него просто плохое настроение. Помнишь же у Г… — крошка-монстр замер на полуслове. О ком он хотел сказать? Кто-то… Ещё был с ними?.. Нет, всегда были только они двое, несколько лет назад мама, а теперь и Гриллби. Наверное, он имел ввиду элементаля? — У Гриллби иногда бывает плохое настроение и он ворчит на нас, а потом долго, долго извиняется? Уверен, он просто немного не в духе! Пойдём, поиграем вместе!       Какое-то время притихшие Слияния прятались в детской зоне, у Папса не было настроения играть, он едва держался на грани истерики и Санс делал всё возможное, чтобы не допустить этого, шёпотом что-то рассказывая брату. Сам крошка-монстр изредка бросал взгляды на работающего Гриллби, пытаясь уловить, когда же настроение их дяди изменится. Но в его душе поселилась подозрительная тревога, даже можно было выразиться — страх, привычное и безопасное место странным образом утратило эти качества, хотелось оказаться дома под одеялом… — Пить хотю, — икнув, капризно всхлипнул Папайрус. Со вздохом Санс в очередной раз обернулся к Гриллби. Можно было попросить стакан воды? Или, если на них все еще злились, в парке были питьевые фонтанчики… Но без разрешения уходить из кафе было чревато очередным выговором! Так и так отвлекать раздраженного дядю от работы! — Сейчас, Папи, я что-нибудь придумаю, — ободряюще улыбнувшись брату, крошка-монстр неуверенно приблизился к стойке, выжидая момент, когда элементаль освободится. — Гриллби, можно мне стакан воды?.. Пожалуйста?.. Мазнув взглядом по ребенку как по пустому месту, тем не менее, огненный монстр просьбу выполнил, протянув наполненный на две трети бокал Сансу, но не сказав ни слова. Поникший монстрик вернулся в детскую зону, где его встретили наполненные слезами глазницы Папайруса: — Не хотю воды! Хотю тяю, с медом! И к блату, хотю тьтобы меня обнял Гастель! Затравленно оглянувшись на Гриллби, Санс присел на корточки перед братиком: — Тише, пожалуйста, Папи! На нас сердятся, не время для капризов! Попей водички и я тебя обниму, обещаю! Заострять внимание на прозвучавшем имени, показавшимся смутно знакомым, у крошки-монстра не было времени, он буквально всеми костями ощущал нарастающее недовольство Грилла, и вместе с этим — захлестывающую с головой беспомощность. Папайрус же продолжал канючить: — Тяю! Вода плативная и невкусная! — Где ваши родители? Санс обернулся: за их спинами, категорично скрестив руки на груди, возвышался огненный монстр, в остальном — кафе опустело, все посетители разошлись. Непонимающе смотря на Гриллби, маленький монстр нервно пытался подобрать слова. Элементаль называл их с Папайрусом сыновьями, а теперь спрашивал, где их родители? Разве не он должен считаться их родителем? Санс совершенно запутался и был жутко напуган. — Я… Разве… Не ты?.. — Да вы меня разыгрываете?! — голос Грилла звучал иронично и сухо, но пока не раздраженно. — К сожалению, я не могу вас угостить ничем кроме воды, бесплатного в кафе ничего не бывает. Санс сглотнул, опустив взгляд в пол. Он не понимал… не понимал… не понимал! Что они сделали не так?! В чём они провинились?! — Я… Я знаю… — отвернувшись к рюкзачку, пряча лицо из-за непрошенных слез, крошка-монстр пытался унять дрожь в голосе. Нашарив дрожащими руками кошель, он отсчитал стоимость чая с добавкой, которую досконально помнил, и протянул монетки элементалю. — Я куплю чай с мёдом, пожалуйста.       Тот кивнул, забрал оплату и удалился за стойку. Зашумела наполняющая чайничек вода, зазвякали чашки о блюдца: Грилл выполнял привычную работу, сервируя поднос, а у самого кошки на сердце скребли, он отчетливо ощущал стыд за то, что резкостью напугал ребятишек. Всё же он не был злым сам по себе. — Вот, держите, — на ближайший к детской зоне стол Гриллби принес не только чайничек с чайными парами, но и соуснички с мёдом и сливками и блюдце с мадленками. На непонимающий взгляд старшего скелетика, элементаль пояснил: — они дешевые, я не разорюсь от того, что немного угощу вас. Только посуду не разбейте, она дорогая. — Хорошо… Спасибо… — Санс слабо улыбнулся элементалю и потянул сопящего брата к столику, помогая ему забраться на диванчик. Он всё ещё не понимал, что происходило, но теперь хотя бы Папайрус будет сыт и спокоен.       Время до вечера прошло в тягостном напряжении, не ощущая себя до конца прощённым, Санс старался не мозолить дяде глаза, и хоть и заслужил удивленный взгляд за то, что принес опустевшую посуду зашивающемуся с гостями Гриллби, но привычной и такой желанной благодарности не прозвучало. А потому крошка-скелетик тихонько читал то играющему в кубики, то рисующему Папайрусу, пока окончательно не стемнело. Собрав в рюкзак книгу и игрушки, он в очередной раз выглянул из-за угла: хмурясь, элементаль подсчитывал в блокноте выручку. Душу укололи сомнение и стыд: Санс не помогал сегодня дяде, сперва попросившись в парк, затем опоздав в самый час пик и весь вечер бездельничая. Но слова о прощении застревали в горле: казалось, лучше переждать, пока опекун не успокоится, а потом уже лезть к нему. Со вздохом и невнятным ругательством Гриллби захлопнул блокнот и сдернул с себя форменный фартук, забирая с крючка пиджак, собираясь домой.       Санс нацепил на плечи рюкзак и протянул зевающему Папайрусу руку, подводя брата к двери, обернувшийся элементаль нахмурился, бросил взгляд на часы, но промолчал. Монстры покинули кофейню и, к удивлению Санса, Гриллби их буквально проигнорировал, направившись размашистым шагом в сторону дома, но не было уверенности в том, что будет правильным окликнуть дядю, так что крошка-монстр подхватил захныкавшего брата на руки, торопясь за удаляющимся элементалем. Идти было недалеко — всего пару кварталов, но Санс все равно с трудом поспевал за опекуном, едва успев шмыгнуть следом в подъездную дверь. Поднявшись на второй этаж, Гриллби отпер дверь в квартиру и только тогда обратил внимание на детей. Темные брови сошлись на переносице в сердитом жесте. — Как это понимать?! Что вы здесь делаете??? — Что мы?.. — поражённо повторил Санс и голубенькая душа сжалась от страха в груди, а глазницы наполнились прозрачными слёзками. — Разве мы не… идём домой?.. Гриллби? Стоя в дверях квартиры, элементаль продолжал сердито смотреть на обнявшихся на пороге ребятишек. — К себе домой — идите. Я-то тут при чем? Все ещё не веря в происходящее, крошка-монстр прижал к себе потеснее дрожащего братика и, смаргивая слезы, едва слышно прошептал: — Но наш дом с тобой… — Не выдумывайте ерунды! — Гриллби был категоричен. — То, что я угостил вас печеньками, не делает меня вашим родителем или другом. Я не имею представления, что происходит, но отвечать перед Королевой за похищение Слияний не намерен! Возвращайтесь в свою семью, домой, а меня оставьте… — Ты плохой! — заголосил доведенный до истерики Папайрус, вздрагивая на руках брата и вжимаясь личиком в ворот его футболки. — Мы скажем Гастелю тьто ты плохой, он забелет нас! — Вот и идите к нему! — не скрывая раздражения вспылил элементаль, отступая вглубь квартиры и захлопывая дверь.       С этим грохотом показалось, что мир рухнул, осыпавшись каскадом осколков. Вздрогнувший Санс зажмурился на секунду от пронзившей его душу мучительной боли и, притиснув к себе рыдающего брата, он стремглав бросился из подъезда на улицу. Предательство единственного взрослого к которому было безоговорочное доверие, стало оглушающим переживанием для крошки-монстра, ему даже казалось, что он слышит с каким звоном надломилось сердце в груди. Сильнее прижав к себе плачущего Папайруса, Санс утешающе гладил брата по спине, уходя прочь по улице, он уже предельно четко составил себе план на ближайшее будущее: отыскать спокойное и безопасное место для братишки. Там должно быть тепло и комфортно, чтобы Папи было хорошо, и вообще, он сможет сам о брате позаботиться! Он уже почти взрослый! Они справятся сами!       Поплутав немного по улицам и отыскав в мусорке относительно чистую пустую пластиковую бутылку, Санс добрался до парка, набрал там воды из питьевого фонтанчика, умылся сам и заставил всхлипывающего брата умыться, затем стянул с себя курточку и, укутав обессиленного от надрывного плача Папайруса, понес его дальше. Вскоре отыскался темный переулок между зданиями, туда-то крошка монстр и нырнул, сбросил с плеч рюкзак и, прислонившись спиной к стене, обессилено сполз на холодные булыжники мостовой, устроив в перекрещенных по-турецки ногах задремавшего братика.       Стоило перестать двигаться, как волна усталости и боли снова накрыла с головой. Еще этим утром все было как обычно, подперев голову рукой, Гриллби улыбался, наблюдая, как они завтракают, затем с таким искренним одобрением кивнул на то, что Санс сам подобрал себе сочетающуюся одежду. И едва выйдя из дома, элементаль привычно подхватил Папи на руки, сам протянув такую теплую, надежную ладонь ему! А затем, как и всегда, отвечал на все вопросы, что задавал крошка-монстр, не уставая и не сердясь, если его пояснения не были понятны сразу! И полные признательности, теплоты, ободрения и поощрения взгляды, что украдкой ловил на себе Санс, помогая дяде за стойкой, были... ложью? Все это, зачем? Зачем нужно было это притворство изначально? И те слова, что Гриллби заботится о них и любит их потому, что хочет, а не должен, в них тоже не было искренности? Украдкой стирая катящиеся по скулам слезы и стараясь не всхлипывать, чтобы не побеспокоить сон Папи, Санс зло кусал язык, пытаясь заставить себя прекратить плакать. Все равно слезы ему ничем не помогут.