«Будет больно»

***

Сентябрь 2024 год

      —КИМ, МАТЬ ТВОЮ, НАМДЖУН!!! — громкий крик послышался из кабинета отца, прежде чем парнишка успел туда войти.       Он нервно дернулся и сразу же виновато опустил глаза в пол. Где он успел уже накосячить, от чего старший так орет, на весь дом, альфа не знал. Он вообще только вернулся и не успел еще ничего сделать. Не считая разбитой кружки на кухне и перевёрнутого кресла в гостиной, когда пятился назад, чтобы не получить от разгневанной кухарки.       — Что случилось, отец? — робко спросил Джун, войдя в кабинет и с опаской взглянув на мужчину.       Он конечно, был парень не из трусливых, да и отца не боялся, по большей части. Но что-то в его голосе было такое, от чего ему невольно внутри хотелось съежиться до размеров муравья и желательно исчезнуть где-нибудь в трещине под полом.       — И ты еще смеешь спрашивать, что случилось? — Ким Ан Мин был явно в бешенстве. Его глаза метали молнии, а и без того худое лицо, словно заострилось еще больше.       Взъерошенные волосы заставляли Намджуна нервно сглотнуть и начать теребить галстук. Это был плохой знак, так как отец всегда следил за своим внешним видом. Отец был не из тех людей, которые просто так повышают голос или рвут на себе волосы из-за какой-нибудь мелочи. Даже крупные партнеры фирмы или проблемы с ними, обычно никогда его так не выводили, как родной сын. Джуни неловко переминался с ноги на ногу, явно не понимая, что на этот раз не устроило его отца.       — Объясни мне, какого хрена, каким, блять, образом, ты умудрился разбить все колбы с препаратами в лаборатории. Какого, мать его, ты вообще там делал, если поступил совершенно на другую специальность? Что ты, забыл в медицинской лаборатории!!!       “А, так вот оно что...” — пронеслось в голове альфы, и он издал тихое “о”. Честно сказать, сам блондин понятия не имел, как так вышло. Оправдания ему не было, да и оправдываться если честно он уже устал. Ну что он мог поделать, если родился таким неуклюжим? Намджун постоянно влипал в неприятности, вроде этой. И даже когда хотел сделать как лучше, все равно выходило только наоборот. С виду интеллигентный, умный парень, лучший на своем курсе, с айкью 148, отличался особенностью ломать все, к чему притронется. Оно получалось как-то само по себе, начиная еще с самого детства. Джун и рад бы, избавиться от своего маленького личного проклятия, старался как только мог, но ничего у него не получалось. Кружки разбивались, любая вещь попавшая ему в руки неизменно оказывалась сломанной, а что уж говорить про другие предметы интерьера.       — Ты же знаешь, что я не специально. И я уже возместил им весь ущерб и извинился несколько раз, — тяжко вздохнул кареглазый и посмотрел на отца.       Как бы то ни было, он не будет все время прятать взгляд и возьмёт всю ответственность на себя, стойко встретившись с проблемой лицом к лицу. Этим он выделялся в глазах старшего. Ан Мин любил своего единственного сына, но искренне не понимал, как у того получалось сносить все на своем пути. Он восхищался стойкостью младшего, его упрямством и стрессоустойчивость. Его способности всегда взять на себя ответственность и с гордо выпрямленной спиной понести законное наказание, не вымолвив ни единого слова. Намджун никогда не жаловался, никогда не просил о снисхождении и ни разу в жизни, мужчина не видел, что тот сломался, несмотря на все трудности, подбивающие их семейству, судьба.       — Да я потратил уже на твое обучение и заглаживание косяков больше, чем за всю предыдущую жизнь. Мы кажется уже пол состояния впихнули в твой университет. Конечно, твои извинения приняли. Ей богу, Намджун, еще одна подобная выходка и я отправлю тебя к своему брату на Аляску. Будешь снег разгребать и работать дворником. Тебе понятно? — злиться на него он уже попросту не мог. Добрейший, открытый взгляд, виноватое лицо и нервно подергивающаяся рука, не позволяли Киму и дальше ворчать на ребенка. Он имел удивительную способность распространять ауру спокойствия, даже против своей воли. Все вокруг словно отходило на второй план, позволяя присутствующим немного расслабиться.       — Я понял, отец. Такого больше не повторится, — парень понуро опустил голову. В этот раз отец был серьезнее некуда и это чувствовалось.       Ему было стыдно за произошедшее. Джун всегда хотел, чтобы его родители гордились своим сыном, а из-за вот таких ситуаций, ему казалось, что он полное ничтожество. Хоть папа и постоянно говорил ему, что его любят и гордятся, сам Намджун не охотно верил и постоянно твердил себе, что он может и должен быть лучше с каждым днем.       — Я слышал ты снова лучший, на экзаменационной неделе, — как бы между прочим продолжил Ким старший, вызывая тем самым смущенную улыбку у блондина. — Молодец.       Мужчина встал со своего кресла и подойдя к парню похлопал того по плечу, выражая свои эмоции.       — Пойдем, там твой отец сейчас нас задушит за долгое отсутствие. Он приготовил обед и свои фирменные блюда. А ты знаешь, как сильно он не любит, когда еда остывает прежде, чем мы сядем за стол.       Этого у них было не отнять. Несмотря на всю строгость и серьезность, на крайне требовательное и жесткое воспитание сына, Кимы имели особенные традиции внутри своей семьи. Обед в общем кругу был одной из таких традиций. И то, что Ан Мин был главой их семьи, вовсе не означало, что омега Ким Инсу Бин не мог быть грозным и разъяренным и не вставлять этим двоим по первое число.       Джун растерянно кивнул и слегка улыбнулся. Папа мог быть сущим демоном, когда дело доходило до ежедневных ритуалов и традиций. И он прекрасно это знал, а потому старался никогда не попадать ему под горячую руку и даже во время подготовки к самым сложным экзаменам в университете, отдавал ему должное. Он безусловно любил его всем сердцем, но от некоторых выходок Инсу по коже пробегали не то, чтобы мурашки, а целые волны страха, пригвоздив его к месту.       Чуть позже, Намджун расскажет родителям о его успехе в студии, о том, как стремительно набирает популярность группа, которую парень продюсирует, как его хвалят преподаватели в университете и как он в очередной раз повысил свой уровень знания английского языка. Тихая семейная обстановка поможет трем мужчинам раскрепоститься и поделиться своими переживаниями, мечтами и целями на будущее. Джун в очередной раз мягко получит по голове за свою неосторожность, выслушает тонну нотаций от омеги за его безалаберность и просьбы быть осторожнее, чтобы не пораниться, получит наставления от старшего отца в его работе над группой и услышит очередное тихое и такое скромное “А когда ты снова вернешься к музыке?”. Альфа тихо вздохнет и привычно ответит, что у него нет времени и вообще куча дел, а он еще не подготовился к контрольной работе и вообще ему пора идти.       Родители не понимали, почему их такой успешный сын, прекрасно читающий рэп, имеющий определенный успех в музыкальной индустрии, вот уже два года как внезапно покинул сцену. Сам младший никогда не рассказывал о причине внезапного ухода, наотрез отказывался об этом говорить и ссылался на неожиданно возникшие проблемы по учебе. Старшие не верили в его рассказы, по простой причине того, что слишком хорошо знали способности своего сына и его успеваемость, но особо лезть не стали, после случая, когда Намджун разнес всю свою студию, которую старательно собирал, трясясь над каждой деталью и в целом над всем оборудованием. В тот день, альфа впервые в жизни наорал на родителей за то, что они лезут в его личную жизнь и что он сам вправе ломать все свои вещи и чинить их, если ему это потребуется. Захлопнул дверь перед Кимами и не появлялся на глаза еще три дня, заперевшись у себя. На все уговоры отца хотя бы поесть, Намджун громко включал микстейп известных исполнителей, абсолютно игнорируя всех вокруг. И тогда он впервые не извинился за свое поведение, просто сделав вид, что ничего не произошло. Но к написанию и чтению своих собственных песен, больше не вернулся.       И он был не из тех парней, которых легко сломать или тем более напугать. Ему было вовсе плевать на мнение хейтеров, он всегда был выше всего этого. Что же за настолько веская причина, чтобы такой парень в раз покончил с делом всей своей жизни - было не понятно. Непонятно настолько, что даже спустя два года, папа Инсу продолжал пытаться мягко и осторожно подтолкнуть сына к восстановлению. Ему было тяжело на душе. Больно смотреть на то, как горящие глаза Намджуна потухают, как он мучается, смотря на выступления собственной группы, но не принимает участия. Как восторженно отзывается о каждом новом камбэке исполнителей, но в его голосе присутствуют нотки отчаяния, печали и тоски. Сердце Инсу Бина разрывалось на части. Ведь самое важное для любого родителя было счастье их детей. И как бы Намджун не врал своим отцам, счастлив он не был уже два года.       Блондин вернулся к себе в комнату в крайне расстроенных чувствах. Войдя внутрь, он захлопнул за собой дверь и прислонился к ней спиной, медленно скатываясь на пол, закусив губу и зажмурив глаза. Слезы наворачивались против воли, а ему бы не хотелось, чтобы хоть кто-то услышал, как он рыдает навзрыд. Зажимая себе рот рукой, Джун кусает ребро ладони, оставляя там кровавые отметины. Но это не сравнится с теми рубцами, что продолжали кровоточить в сердце альфы. Картины того дня, преследовали его каждый божий день. Он постоянно просыпался от кошмаров, стоило ему только закрыть глаза, как отвратительная сцена возникла перед ним, а любое напоминание о том, что он делал самостоятельно, резало хуже ножа. И вот вроде бы ничего такого уж катастрофичного, вот только даже время не способно избавить парня от отвращения к самому себе.

Май 2022 год

      В тот день, как обычно веселый Намджун возвращался после школы в студию, где его уже должны были ждать. Блондин радостно улыбался, предвкушая встречу с любимым человеком в любимом месте. Они были знакомы еще с садика, вместе пошли в младшую и среднюю школу, вместе прошли через все этапы взросления и поняли, что являются друг другу гораздо большим, чем просто друзья. Они не были истинными, но чувства переполняли молодых людей. Первая любовь, отношения, первая течка и гон, первая победа в батле, первая номинация и награда. У Намджуна и Сынмина было бесконечное количество моментов, которые они провели вместе друг с другом, впервые что-то попробовав. Парни мечтали о скорой свадьбе, после окончания школы. Старший даже хотел познакомить его со своими родителями, хоть они всегда и скрывали свои отношения от семьи. И не потому, что боялись, просто Джун предпочитал оставлять личное личным, не посвящая в свою жизнь кого бы то ни было, даже если это близкие ему люди, ровно до тех пор, пока он не решит, что пора стать частью его семьи. Так сказать, до помолвки ни слова, ведь альфа хотел, чтобы старшие приняли именно его выбор, каким бы он ни был.       Как всегда поздоровавшись с охранником на входе, он быстро проскочил и зашел в лифт, нажимая кнопку последнего этажа, предвкушая встречу со своим молодым человеком. Они хотели вместе записать новую песню, которую он закончил буквально на днях, а после пойти поужинать в одно из любимых заведений Сынмина, где делали острые говяжьи ребрышки. Быстро шагая по коридору, Джун достал внезапно зазвеневший телефон и не поднимая глаз, вошел в студию, попутно читая пришедшее сообщение.       — Сынми, я забронировал столик на восемь, давай сразу займемся записью, чтобы сильно не задерживаться? — произнес альфа, не отрываясь от своего телефона.       То, что он услышал дальше, заставило его медленно, против своей воли поднять глаза. Намджун уже почувствовал незнакомый запах, но очень надеялся, что ему показалось. Однако жаркие стоны, доносящиеся из кабинки для записи, не оставляли никакого шанса на чистую случайность. Его горячо любимый омега, громко выстанывал чужое имя, подставляя тому альфе свой зад, оперевшись на стул в комнате. Его взгляд был обращен напрямую на вошедшего и остолбеневшего Намджуна. И он улыбался, прогибаясь сильнее, облизывая нижнюю губу и продолжая стонать все громче.        Блондин же словно остолбенел. Он не сдвинулся с места, не закрыл глаза, не вышел наружу, а продолжал смотреть на то, как его любимый ему изменяет. Сердце Намджуна треснуло, разрываясь на кусочки и проваливаясь куда-то глубоко в пятки. Он не издал ни единого звука с момента как увидел происходящее, лишь только сжав кулаки. На него было больно смотреть, такую гримасу отвращения, разочарования и боли выражало его лицо в тот момент. Дождавшись, когда эти двое закончат и выйдут из кабинки, вполне довольные собой, парень задал единственный вопрос.       — За что? — тихо произнес кареглазый, смотря прямо в глаза Сынмина.       Ехидная улыбка не сползала с его лица, он был в крайней степени доволен происходящем. Чан давно уже ходил налево и направо, обманывая Кима, но от чего-то держал в секрете свои похождения.       — За что? Серьезно, Джуни, тебя интересует только это? — зло выплюнул парень, подходя вплотную к альфе и смотря в его глаза снизу вверх. — Я ненавижу тебя и все, чем ты занимаешься. Ты бездарность и ты никогда не станешь знаменитым. А еще ты настолько плох в постели, что мне требуется столько выпить алкоголя для того, чтобы лечь под тебя. Ты отвратительный, мерзкий ублюдок. Богатенький папенькин сынок. Ты ничего не стоишь из себя и кроме как кривляться под стремную музыку - нихрена не умеешь. Я столько лет терпел твое существование рядом, что меня тошнит уже от одного только твоего вида. Только ты, влюбленный идиот не замечал ничего вокруг. Я ухожу от тебя, потому что ты ничтожество, которое не стоит даже мизинца на моей ноге, — он шумно выдохнул, закончив свою тираду и резко развернулся на носках, собираясь покинуть помещение вместе с альфой, с которым только что трахался, но остановился в дверном проеме. — Ах да, Ким Намджун, ты должен знать, что я прервал свою беременность, потому что мне не нужен ребенок от такого говна, как ты, недорэпер.       Это стало последней каплей терпения альфы. Его состояние в тот момент было трудно описать. Ярость поглотила его с ног до головы, сердце отчаянно ныло, душа раскалывалась на части, а слезы застилали глаза. В тот день Намджун разбил все, что находилось в студии в компании, а позже вернувшись домой уже сильно напившимся, разнес все в дребезги и у себя. Тот день стал роковым в его карьере и его способности любить. Его растоптали и уничтожили в пух и прах. И все события оказались гораздо больнее, чем он мог предположить. Намджуну пришлось проявить недюжинную силу и характер, чтобы через три дня встать на ноги, вернуть себе приличный вид и с каменной маской на лице вернуться к привычным делам. Вот только звукозаписывающая студия больше никогда не слышала голоса рэпера записывающего свою песню.