Огнеопасно!

Снег. Ветер. Крик. Не разобрать, что кричат. Он падает. Больно. Очень больно. Еще одно воспоминание. Оно приходит раз за разом. Чаще остальных. Если бы он знал слово «кошмар», то подумал бы о нем. С другой стороны, многие воспоминания приходили во сне, и большинство из них можно назвать кошмарами. Дождь, оружие, мышцы, затекшие от неподвижной позы, протез в крови, кресло, стекло криокамеры, покрытое инеем — воспоминания мелькали перед глазами, тянули за собой непонятные образы, отдающие горечью у корня языка. Он не помнил своего имени, но здесь его звали Зимним Солдатом. Когда-то Солдата называли Яшей, но это было давно, если верить его дырявой памяти. Зимний Солдат. Солдат. Зимний. Собственно имя никак не приходило на ум. Может, у него и нет своего имени, Солдат не знал. Куратор говорил, что он создан служить Гидре. Ради мирового порядка. Порядок через боль. Солдат не хотел боли. Её он вспомнил первой. Казалось, боль была рядом всегда. Она ложилась вместе с ним в криокамеру, текла по венам, смешиваясь с кровью, бежала под градом пуль, падала в пропасть и растекалась багровым пятном на снегу. Наверное, она была с ним и раньше, до снега. Он не помнил. Куратор Пирс говорил, что Солдат — оружие. Но данные оказались неверными. Зимний чувствовал себя человеком. Его винтовка не могла чувствовать. По крайней мере, она об этом молчала. Зимний тоже молчал. Но он точно не оружие. Он не винтовка. Ему нравится чай. Сладкий. Три ложки сахара. Когда-то Солдат пил его. Было вкусно. Приятное воспоминание. У него есть желания. Вода в душе могла быть и потеплее. В спальном отсеке не хватает одеяла. Сидеть там перед выходом на задание безумно скучно. Когда-то он любил читать, было бы здорово вновь взять в руки книгу. Люди любят желать разные вещи. Значит, он всё-таки человек. Сообщать об этом куратору было плохой идеей. — Я готов отвечать. Холодно. Снег тает от горячей крови. Умирать не страшно. Страшно лежать одному, слушать завывания ветра, пытаться вздохнуть булькающими легкими. Он не боялся умирать, его пугала кровавая пена, стекающая с уголка рта. Зимний Солдат — позывной, значит, должно быть и нормальное имя. У людей есть имена. Как давно он здесь? Куратору Пирсу на вид лет семьдесят, Солдат помнит его моложе. Когда Зимний был Яшей, куратора Пирса рядом не было. Тогда было лучше. Может, он всё-таки Яша? Это больше похоже на настоящее имя. Яша. Яков. Ему нравится. Он точно человек. На этот счет стоит помолчать. Молчит ли его винтовка поэтому же? Глупости. Плечо болит, а протез ощущается лишним, что-то мешается внутри. Когда-то так уже было, халаты тогда долго отсоединяли руку и говорили, что организм отторгает металл. Хотели списать. Тогда почему бионика всё еще с ним? Воспоминаний об этом не нашлось. Стоит подумать позже, если не забудет. На обед опять белковая смесь. Гадость на вкус, но содержит в себе всё необходимое. Вот сами бы её и жрали. А ведь когда-то его кормили настоящей едой. Черт, он скучает по вкусу простого жареного мяса. Он уже многое вспомнил, чертовы техники опять намудрили с креслом, а может сыворотка научилась ставить блоки, ему без разницы причина, результат вполне устраивал. Со временем Зимний научился лучше скрываться. Он молчал, безукоризненно исполнял приказы, а на его лице закрепилось выражение полного отсутствия эмоций. Он не хотел нарываться. Хоть обнуления уже не так сильно действовали, часть памяти долбанное кресло забирало себе и каждый раз приходилось начинать сначала. К тому же, это было безумно больно. Стейк из мозга, медиум рэйр, пожалуйста. Самая сильная боль в его жизни — электрический ток. Самый сильный страх — закрыть глаза и не открыть их больше. После каждого пробуждения Солдат пытался определить, сколько он проспал на этот раз. Месяц? Десять? Какой сейчас год? Отросли ли волосы у лаборантки? Появилась ли седина у главного хирурга? В очередной раз очнувшись после крио, Зимний увидел новое лицо. Память услужливо подсказала, что прошлый командир не прошел проверку, Солдат позаботился, чтобы не прошел. Командир был тем еще мудаком, о его смерти никто не будет жалеть. Хотя, даже у больных ублюдков бывают дети, может и этого кто-то оплакивает. Интересно, когда у Пирса закончатся люди, которых не жалко кинуть Солдату как свежее мясо? Новый командир был… забавным. Солдат не понимал, чего от него ожидать, а потому держался настороженно, хоть и хотелось показать новичку, кто из них на самом деле хозяин. Он уже не та наивная и беспомощная ромашка, что в начале (воспоминания придавали уверенности), но иногда немного благоразумия не помешает. Новый действовал не по уставу, но при этом не подставлялся, легко уклоняясь от металлической руки и не ведясь на провокации Зимнего, который частенько играл с командирами в игру на внимательность, где главным призом было отсутствие сломанной шеи. Этот пока держался и Зимнему это нравилось. Командир не был глуп — это радовало. Подчиняться идиотам Солдат не любил, а как следствие те долго не жили. Удивительно, но этот командир был неплох. Не бил шокером за любую провинность, оказался простым мужиком, острым на язык и главное — относился к Солдату как к человеку, даже если не показывал этого перед камерами. Он давал Зимнему милые прозвища, и те даже не звучали издевательски из его уст. Солдату хотелось верить, что проснувшись в следующий раз, он услышит насмешливое «Доброе утро, Принцесса» и увидит перед собой желтые глаза этого командира, а не совершенно незнакомое лицо.