Огнеопасно!

Один день до краха проекта «Озарение». Зимний уже и забыл, каково это — быть настолько живым. Последнее время он каждый день тренировался с командой Рамлоу. Те относились к нему как к человеку и это было приятно. Он почти не слышал от них сладковатого запаха страха, в котором привык существовать вот уже несколько десятилетий. Куда бы ни шел цепной пёс Гидры, запах преследовал его. Халаты (уже не белые, с недавних пор любая белая одежда для работающих с Солдатом была запрещена) воняли особенно сильно. Резкий запах аммиака, гноя и почему-то лакрицы. От Страйка веяло настороженностью, а готовность вцепиться в глотку и драться до последнего вздоха звенела в воздухе. Страх тоже был, но без тонких гнойных ноток, скорее здравое опасение, а не животный ужас. Со временем исчез и он. Хоть общая напряженность не ушла совсем, бойцы заметно расслабились и больше не тянулись к оружию, стоит Солдату повернуть голову резче обычного. Больше всего Зимнему нравилось заниматься с Роллинсом. В его глазах не было жалости, не было сдерживаемого гнева или неприязни, как у Командира. Запах злости и раздражения преследовал Рамлоу, и для Зимнего этот жгучий перечный шлейф был особенно болезненным. Как бы он ни храбрился, привязка к Командиру делала своё дело. Коды не могли вызвать у него привязанность, да ещё и за такой короткий срок (с этой командой они и года не проработали), но, тем не менее, Командиру хотелось угодить. Солдат сам замечал за собой, что красуется перед Рамлоу. Теперь к каждой миссии он готовился особенно тщательно. Зимнему нравилась «парадная» форма, она идеально подчеркивала все его лучшие стороны. Черный цвет, многочисленные скрытые карманы и отсеки для ножей, кожаные вставки и металлические заклепки так и кричали об опасности. Очки напоминали, что он отличный снайпер. А всё поведение Зимнего доказывало, что лучший. Плотная маска, больше похожая на намордник, ненавязчиво предупреждала, что послушание может быть обманчивым. «Весь мир — твой подиум», как говорил один из бойцов Страйка. И Солдат замечал, как смотрит на него Рамлоу после очередного уверенного удара металлической рукой, меткого выстрела винтовки, молниеносного броска ножа прямо в глазное яблоко. Жаркий, оценивающий взгляд, каким повара оглаживают любимый тесак для мяса. Солдат и был тем самым тесаком. Верным, не знающим пощады. И впервые он испытывал наслаждение от этого. Зимний считал, что его желание принадлежать кому-то навязано Гидрой, прибито железными скобами прямо к черепу. Это ненормально — хотеть сидеть перед человеком на коленях, чувствовать чужую руку в своих волосах, ждать похвалы, как верный пёс. «Я хороший мальчик, погладь меня!» Раньше он не замечал за собой такой щенячьей радости от простого похлопывания по плечу после удачно завершённого дела. Хотя раньше его и не хвалили. С Джеком же было проще. Роллинс был правой рукой Командира, и чувствовать на себе его поддержку было почти так же приятно, как если бы она исходила от самого Командира. Солдату импонировала его немногословность, умение понимать настроение и не лезть в душу. Хотелось посмотреть на улыбку Джека, услышать его смех, это было совершено не свойственно Зимнему и немного пугало. Ему нравилось ощущать молчаливую поддержку Джека, но порой непонятных Солдату чувств накапливалось так много, что желание забиться Командиру под крылышко и спрятаться там от всего становилось невыносимым. И сидеть, наслаждаясь пряным ароматом свежего пота и кожи — так пахла спокойная уверенность. Такие порывы пугали не меньше, но хотя бы можно было свалить всё на коды и Гидру. Зимний знал, что Командир с Джеком близки. Он долго не мог описать, какие отношения связывают этих двоих. Нужное слово крутилось в голове, но стоило попытаться ухватить его, и оно тут же ускользало, словно не хотело быть обнаруженным. Дело решил случай, тогда же стало понятно, почему он не хотел этого вспоминать. Это была однодневная миссия, довольно простая в планировании, но выматывающая физически. Пробраться в какой-то заброшенный храм посреди джунглей, забрать артефакт и свалить. Только вот с отдела аналитики никто не предупредил, что именно в это время начинается сезон дождей. Как итог, злой Страйк, уставший рубить скользкие лианы и мокнуть под тропическим дождем, обтекая грязью, летел назад на базу, где можно было помыться под горячим душем. Брок, как командир отряда, наделенный ответственностью за всех, попал в душ одним из самых последних. Нужно было сдать полученную находку, отчитаться перед начальством за Зимнего, а потом уж переться в душ, где можно и себя в порядок привести, и Солдата отмыть. Зимний тоже устал, а потому не стал сучиться, спокойно встал в отдельную кабинку и принялся самостоятельно намыливаться, давая Командиру возможность немного отдохнуть. Почти все бойцы уже домылись и перетекли в раздевалку, где лениво переговаривались между собой. Из боковой кабинки рядом с Солдатом валил пар — Командир любил погорячее. Зимний неспешно смывал с себя грязь, подставлял спину обжигающим струям, растягивая такое редкое удовольствие. Вдруг рядом раздался какой-то шорох, выбивающийся из белого шума льющейся воды. Солдат насторожился. Он находился в уязвимом положении — голый, скользкий от мыла, а из оружия только рука и мочалка. Он уже почти решился пойти проверить источник шума, как услышал голос Роллинса: — Ну не здесь же. — Давай просто постоим вот так, — а это уже голос Командира. Зимний едва узнал его, так непривычно звучали просящие интонации. — Я тоже устал, детка, но если кто-нибудь увидит, сам знаешь, что будет. — Знаю. Только дай мне минутку, и я отлипну. Я сильный, я смогу. — Хорошо. Зимний не слышал, говорили ли они еще что-нибудь, в голове завертелись воспоминания, почти в точности повторяя диалог этих двоих. Темнота палатки, запах сырой земли, пороха и почему-то виски. Тяжелое дыхание напротив и тихий шепот на грани слышимости: — Не здесь. — Почему? — А вдруг кто-нибудь увидит. Ты же знаешь, что будет, — это был его голос. Он сам произносил эти слова. — У меня есть деньги. И влияние. Никто не посмеет выставлять претензии мне или моему любовнику. Чужие руки пробираются под ремень брюк, еще немного и последний контроль полетит к чертям. — Я бы не был так уверен, — хриплый вздох. — Меня ждет трибунал и принудительное лечение в лучшем случае. Пот стекает по лицу, он чувствует соль на губах. — Говард, ты слышишь меня? — Да, детка, я понимаю. Дай мне минутку. Всё так же темно, мокро и жарко. Но на языке нет вкуса соленого пота. После этой картинки глубоко внутри что-то болезненно заныло, а где-то издалека воспоминания послышался слабый женский голос, зовущий этого самого Говарда. — Хей, Солдат, ты чего? — окрик Командира заставил открыть глаза. — Спишь уже? А говорили суперсолдат, модификант, неделю без сна может. Молчишь? Ладно, не лезу. Домывайся и пошли. Зимний вспомнил кое-что важное, а еще пришло то самое слово, которое он никак не мог подобрать раньше. Теперь он знал, что Командир с Джеком любовники.