Огнеопасно!

Время близилось к двум часам ночи. Брок без сна лежал в постели, угрюмо разглядывая потолок и вспоминая события прошедшего дня. После визита к Старку Зимний завалился в свою комнату, отказавшись выходить даже на ужин. Он, конечно, мог приказать тащить свою задницу на кухню и есть со всеми, Барнс бы не ослушался прямого приказа, но в итоге решил не лезть — прежняя гидровская манера общения только ухудшит ситуацию. Волнующийся за ускоренный суперсолдатский метаболизм Джек всё-же занёс Барнсу еды, но поел тот или нет — Брок не интересовался. Роллинс просидел в гостевой спальне до самой ночи, вернулся минут двадцать назад, полюбовался на хмурое выражение лица Брока и слинял в душ. Оно и понятно, Брок сам бы сейчас от себя ушёл, если б можно было. В голове то и дело всплывали мысли, оправдания которым он не находил, и вопросы, ответов на которые он не знал. Какого черта он полез защищать Зимнего перед Старком сегодня? Почему чувствует ответственность за совершенно чужого ему мужика с потёкшей крышей? Зачем так рвался спасти его, если сейчас сам не рад? Почему всё ещё не выгнал его из собственного дома? Боялся неодобрения Джека? Так именно из-за Джека, его взглядов на Баки, их общения и хотелось выставить Барнса куда подальше. Гидра пала, совсем беспомощным в быту киборг не был, деньги у него с недавних пор имелись — он бы выжил и без их с Джеком помощи, не вставал бы между ними, не вносил смуту в привычный для них двоих быт. — Ещё не спишь? — Джек вышел из ванной комнаты, закутанный в темно-синий махровый халат. Ему шел этот цвет, и Брок невольно залюбовался своим мужчиной. — Не хотел засыпать без тебя. — М-м-м, это правильный ответ, — Джек тепло и чуть кривовато улыбнулся подвижным уголком губ, тряхнул влажными волосами, улёгся рядом на постель поверх одеяла, потянулся за поцелуем, но в последний момент отстранился, вглядываясь в чужое лицо. — Что случилось? — О чём ты? — Брок не хотел начинать этот разговор, хоть и понимал, что рано или поздно это придётся сделать. — Ты в последнее время сам не свой. Постоянно хмуришься, ходишь задумчивый, то рявкаешь на Баки, то вступаешься за него, почти не касаешься меня и смотришь так, как будто бы… — Как будто бы что? — Как будто бы я тебе изменяю. — Это не так. Если бы ты спал с ним, я бы знал, — Брок напрягся. — Знаю. Но всё равно смотришь, как будто бы уже обвинил в этом, уже всё решил за меня и Баки. А теперь только и ждёшь момента, когда я пересплю с ним, дам тебе повод говорить открыто. — А что мне ещё думать? — Брок резко сел, скидывая с себя одеяло и впиваясь взглядом в Джека. — Ты интересовался им еще в Гидре. А теперь он живёт у нас почти неделю, и всю эту неделю ты проводишь с ним. Носишь еду, гладишь по голове, успокаиваешь, называешь «деткой» — это моё прозвище! Моё! Брок понимал, как глупо и по-детски сейчас звучит, но ничего не мог с собой поделать. Обида жгла изнутри, а ревность застилала глаза. Он решительно поднялся, собираясь пойти проветрить голову, пока не наговорил кучу лишнего, о чём после будет жалеть, но Джек остановил его, хватая за руку. — Ну, уж нет, постой. Ты сейчас опять сбежишь от разговора, а проблема останется нерешенной. — Так вот как ты это видишь? — Брок выдернул руку из чужой хватки. — По-твоему, я просто сбегаю? Мне надо остыть, Джек, иначе ты сам окажешься не рад тому, что я могу сказать в гневе. — А, может, я хочу послушать? Может, хоть так ты расскажешь мне правду, а не будешь отмахиваться, как от назойливой мухи. Или ты и здесь за меня решишь, как в ситуации с Баки? — Хочешь знать правду? — вскрикнул Брок, всем телом подлетая к Джеку и расправляя плечи в попытке казаться больше рядом с монолитной глыбой-Роллинсом. — Отлично, тогда слушай. Я знаю тебя, Джек, знаю, как никто другой! И я вижу, он тебе нравится как когда-то нравился я. И да, я ревную. Как идиот ревную, да так сильно, что готов собственноручно пристрелить его только за то, как ты улыбаешься ему. — И что мешает? Давай, иди, выхвати пушку и всади ему пулю между глаз. Он не станет сопротивляться, не тебе, — Джек говорил ровно, не повышая голоса, и оттого звучал особенно жутко. — Но нет, ты не сделаешь это, ведь он нравится тебе так же, как и мне, а может и сильнее. Вот только я могу открыто в этом признаться, а ты только злишься на всех за свои чувства. На Баки, на меня и на себя в первую очередь. И ладно я, не ври хотя бы себе. Брок, всё это время в изумлении смотрящий на Роллинса, вздрогнул, как от удара, и молча развернулся на выход. Буквально через долю секунды до Джека дошло, что не стоило так сразу вываливать все свои мысли, пусть он и считал их верными. — Детка, — он перехватил Брока уже у двери из спальни, попытался притянуть к себе, но тот с шипением вывернулся из объятий. — Не зови меня так. Просто, блять, не смей. Хлопок двери, временное затишье, а затем ещё один, но уже глуше — от входной двери. Брок ушёл.