Мы с тобой (не) пара

***

7 сентября. Проснулся я хрен знает из-за чего. Просто проснулся. Хрен знает где. Бошка просто раскалывается, а во рту, как в пустыне. В комнате, которой я лежал стоят две кровати. Одна напротив «моей». Какой-то маленький столик и шкаф. Надеясь на то, что на столе будет лежать хотя бы вода, я поднялся на локтях. Ничего. Абсолютно. Как можно иметь стол и нечего не ставить на него? Зачем он тогда вообще здесь стоит? Не подумав, я плюхнулся на подушку, от чего голова заболела сильнее, как будто по ней молотком ебнули. Пожалуй, хватит бухать. Все мои выпивки приводят к тому, что я оказываюсь неизвестно где. Надо хотя бы попытаться вспомнить что было вчера. Так, сначала мы пили с Оксаной и Димой, потом я ушел в туалет с каким-то парнем. Вроде его зовут Саша. Что же дальше было. Мозг больше не помнит. Наверное, я сейчас у этого Саши и нахожусь. В этом доме помнят, что тут лежит алкаш? Размышляя, я услышал, как подходят к комнате. Ну вот сейчас Саша зайдет, и я уеду домой, да? Дверь открывается и там… Ёбаный пиздец. Просто, блять, ахуеть. — Как спалось, алкашня? — в комнату вошёл мой учитель. Это как вообще понимать? — Язык проглотил? Или что подлиннее? — после этих слов он посмеялся, а я просто сидел с открытым ртом и глазами на выпучку. К чем эти шутки? — А… Я… А вы? — видимо, от шока я язык реально проглотил. — Всё-таки проглотил, да? Ну хорошо, что язык, а не агрегат того мужика из бара. На вот, — он протягивает мне стакан воды и таблетку, — выпей, а то, поди, головушка побаливает? Я ничего не понимаю. Какой агрегат? Какой мужик? Я надеюсь, это не то, о чем я подумал. — Че за мужик? — я дальше сидел на кровати, а он сел напротив. — А, дак ты не помнишь? — да, я блять, не помню. — Тогда лучше бы я тебе не напоминал об этом, а то стыдно будет. — Дак что было-то? — Если бы не я, ты бы отсосал богатому папику на моих глазах и на глазах моих друзей. Он преспокойно улыбался, а я дальше ахуевал. Просидев пять минут в ступоре, осознавая все, я сказал: — Я тогда домой сейчас пойду, вы только родителям не говорите? — какой позор… Ещё и прошу чтоб родителям не говорил… По-любому уже директор школы об этом знает, а не одни родители. — Куда ты пойдешь? Ты хоть знаешь, где ты сейчас находишься? — мой вопрос про родителей был нагло проигнорирован. Может, оно и к лучшему. — А где я нахожусь? — зачем такие вопросы? Не мог же я уехать за три девять земель. — Во Всеволожске. Где, где, блять? Снова ахуеть. Как можно так напиться. С кем я блять вообще сюда приехал? — А я сюда с вами что ли приехал? — Ещё чего. Я без понятия как ты тут оказался, но сейчас ты у меня в квартире. — А вы отсюда в школу ездите? — Слушай, тебя это уже не касается. Собирайся, скоро выезжаем. — Куда? Арсений Сергеевич, остановившись в порога, бросил на меня взгляд а-ля «Ты че, дебил что ли?» и вышел. Всю информацию мне сказали, а я ничего так и не переварил. Я отсасывать мужику? Да не, бред какой-то. Может это сам Арсений Сергеевич напился и ему показалось? Штаны мои валялись около двери — почему там? Телефона в них не оказалось, и я надеялся, что он будет в ветровке. Так и оказалось. Я взял его и хотел было уже сесть на какую-то фигню, но из кухни заорал учитель: — Антончик, ты хавать будешь? — С каких пор он обращается ко мне как к братану? Ситуация повлияла? — Нет, спасибо. — Посиди пока в комнате, я поем и поедем. Сходив поссать, я вернулся в комнату и начал проверять соц.сети. Так, четыре пропущенных от Димы и три от Оксаны. Надо, наверное, перезвонить. — Здарова, — после пяти гудков Оксана взяла трубку. — Антон! Ты где? Мы тебя с Димой потеряли. — Я во Всеволожске. — Где-где? — Во Всеволожске. Вроде. — А какого хуя ты там забыл? Да, именно какой-то хуй я тут и забыл. Вчера пытался в баре найти. — А я ебу? Может меня этот Санёк привез. — Какой ещё Санёк? Ты уже с кем-то переспать успел? — Ещё бы чуть-чуть и успел… — выдохнул я. — Ты обратно как поедешь? — Меня привезут. Потом все расскажу, пока. — Пока. Осталось написать Диме, что со мной все нормуль, планов нуль. Если захочет что-то узнать, то знает кому звонить. Посидев в телефоне минут семь, в квартиру кто-то постучался. Арсений Сергеевич живёт не один?

***

Блять, если принесло этих четырех укурышей, я не знаю что сделаю. Открываю дверь и не удивляюсь. Спасибо, что не в хламину. — Бона-сэра, сеньор, — Сережа поднял руку и начал махать мне так, будто, я стою далеко и обязательно не увижу приветствия. — Риголетто-гугеноты-травиата! — прокричал уже Эд. — Гаванна-таракано-пистолето, — Леша облокотился на стенку и слабо улыбался. Спасибо, что не пьяные, спасибо что обкуренные, сука. Просил же не приходить, нет надо переться сюда. Что сказать Антону? Надеяться, что он ничего не слышит смысла нет — выход из комнаты в которой он находится ведёт прямо в коридор, где стоят все четверо обдолбышей. — Блять, я же просил вас не приходить, хуль вы приперлись-то? — прошипел я, чтоб услышали только они. — Арс, че ты орёшь, — да кто здесь орет? — Ты сюда кого-то привел? — Блять, как же сложно, идите проспитесь. Я повел их в большую комнату. Проводя их всех (вроде всех) взглядом, я отошёл на кухню, доесть уже.

***

Что там происходит? Что за странные приветствия? Я точно не в психушке? Кажется, там не один человек. Да и почему они пришли к нему так рано? Хотя, какой рано, время-то уже двенадцать. И вообще, это меня не должно касаться. Отбросив мысли о его друзьях я начал дальше зависать в телефоне. Голоса стихли, наверное, они ушли в другую комнату. Кто-то снова начала подходить к двери. Я подумал, что это Арсений Сергеевич, но нет. В комнату вошел парень, почти весь покрытый татуировками. На вид он молодой. — Здарова, — он протянул мне руку. — Привет, — мы подали руки, и он сел на кровать напротив, откинулся к стенке и раздвинул ноги, я б сказал шире Питерских мостов. — А ты чё здесь делаешь? — речь была медленной, как будто он обкуренный. Хотя, почему может быть, так и есть. — Эээ… Да я случайно вообще сюда приехал, а Арсений Сергеевич меня сюда привел, чтоб я дел не натворил… Наверное. — А, дак ты его ученик что ль? — спросил он со смешком. — Ага. — Тебя как звать-то? — Антон. Он посмотрел на меня и снова усмехнулся, будто мысленно добавил рифму… Мне не привыкать. — Эд. Эд отвернулся к окну и тупо смотрел в него. Я повторил его позу и начал его рассматривать. Черная ветровка, шапка для красоты, черный джоггеры и носки. Ему бы треки писать. Какой-нибудь рэп. Пока я рассматривал нового знакомого, он резко повернулся ко мне и предложил: — Хочешь покурить? — Прям здесь? — Да. — Ну давай. Думая, что он сейчас достанет из кармана сигареты, я не ожидал, что он подойдёт к столу и достанет из ящичка бутылку. Взяв ее, сел на ту же кровать и достал зажигалку. И начал, блять, прожигать дыру внизу. Я, как всегда, не смог ничего сказать, смотрел за всеми его действиями с открытым ртом. А собственно, что я ему сейчас скажу? Ты наркоман? Я не употребляю? Что ты делаешь? Да тут тупой не поймет, что он делает. Снова, пока я тупо пялится он уже успел все сделать и смотрел на меня. Глаза прикрыты, упоротая улыбочка. — Ты не пробовал еще? — Нет… — еле сказал я. — Будешь же? — Покажи сначала как. Посмотрев его «инструкцию» я взял бутылку и хотел уже затянуться, но не успел.

***

Наконец, доев, я прошел в комнату к мужикам, чтоб сказать, что я уезжаю. Антона они ещё не видели. — Кароче, я уезжаю, вы… — Где Эд? Господи, сделай так, чтобы он не оказался в комнате с Антоном. В туалете с ванной его нет, значит я все правильно понял. Я залетаю в комнату и вижу как Антон подносит ко рту бутылку. — Антон! Выкинул бутылку! — Шастун поворачивает голову в мою сторону, а на лице его удивление. — Эдик, ты чё творишь, пёс? Видя, что Антон ничего не понял из моих слов — скорее из-за шока — я подбежал к нему, выхватил бутылку и резко поставил на стол. — Антон! — не знаю почему, но я продолжил орать. — Собирайся, сейчас выходим. Я взял укуренного Эда за шиворот, вывел из комнаты, толкнул вперед и начал снова шипеть на него: — Ты моего ученика наркоманом решил сделать?! Он от одного раза может стать зависимым! — Да че ты орёшь, ниче бы он не стал зависимым. — Ты же как-то стал. Слушай, Эдик, иди-ка уже проспись со всеми. — Да че ты начал, Сеня… — не успел он договорить, как я перебил его. — Я просил меня не называть так. — Ну дак не лезь тогда. — К моим ученикам не лезь, дебил! Решив не спорить со мной дальше, он улыбнулся и прошел в комнату. В это время вышел Антон и хлопал глазками. — Че вылупился? Одеваемся и на выход! — наверно, на него не надо было орать, но контролировать я себя не мог. Антон метнулся в коридор, за десять секунд надел обувь и выбежал в подъезд.

***

Сейчас, стоя у этого обшарпанного подъезда, я начал понимать, что я только что хотел сделать. И где-то в глубине души, хотел себе таких же друзей. Я даже, может быть, в тайне завидовал Арсений Сергеевичу. Само собой это странно. У меня тоже есть не мало друзей, но я не считаю, что они такие же крутые, как друзья учителя. Да, у нас было много приключений, но все равно, что-то меня терзало. Сейчас уже стало понятно, что его друзья — наркоманы. Да, эта информация не точная, но я уверен на девяносто процентов. Как минимум один точно. Остальных я не видел, но были они весёлыми. А чего стоит их приветствие? Это ведь весело. Я, когда мне было лет так 15, хотел попробовать новенького. Вы поняли о чем я. В моей голове мне казалось, что я буду крутым перед всеми. Иногда я даже сейчас так думаю. Ты просто радуешься новому дню. Тогда я разрывался между попробовать и не попробовать. Нормальные наркотики мы, конечно, достать не могли бы. Поэтому я предложил Оксане и Диме для начала «Триган-Д» или мускатного ореха. Они-то не согласились — пробовал бы я, а они меня контролировали. В те времена я ещё смотрел Муху Восемь и он единственный, кто мотивировал меня не пробовать эту дрянь. Когда пришла инфа, что он умер, я реально сильно расстроился. Так и не попробовал. И, я даже рад этому. Но все-таки бывают моменты, когда хочется. — Пойдем в машину. — Пока я тут стоял и думал, вышел учитель. Как только мы сели в машину, на весь салон разнёсся запах парфюма учителя. Такой, знаете, самый популярный запах у мужчин. По-любому знаете. Машина успела нагреться — для сентября недолго — мы выехали, и только потом учитель начал говорить: — В общем… У меня есть к тебе предложение. — Какое? — Я никому не рассказываю, что ты набухался и чуть не отсосал мужику… — Вы мне теперь это всегда будете припоминать? — не успел он договорить, как я перебил его и смотрел грозным взглядом. — А почему бы и нет? — Действительно. — Слушай дальше. А ты не говоришь, что был здесь и Эд тебе ничего не предлагал. Согласен? — он мельком посмотрел на меня и приподнял одну бровь. — А если я не согласен? — Сейчас уже он посмотрел на меня удивлённо. — Не согласен? — Ну да. — На самом деле, я просто решил как-нибудь продлить наш диалог. — И что же тебе не нравится? Других предложений у меня нет. — Ладно, я согласен. — Выдохнул я. — А что тебе не понравилось-то? — Да так… — Не буду же я ему говорить, что хотелось поболтать. Арсений — в мыслях мне лень произносить его имя полностью — громко выдохнул и отвернулся, вероятно, не хотя продолжать диалог. Для меня это к лучшему — ляпну ещё лишнего. Сейчас я хотел быть его другом (другом ли?). Мне просто нравилось с ним общаться. Не знаю откуда взялась эта мысль, но мне казалось, что мы можем говорить на любые темы. Что он может поддержать любой диалог. Будто мы друзья детства. Спустя какое-то время тишины я устал смотреть в окно и начал смотреть на Арсения. Чего только стоит его профиль. Ему бы на обложку журнала, а не сидеть во Всеволожске. А руки? Все руки увиты венами. Мой кайф. Зелёная кожаная куртка, штаны в обтяжку (как такие носят вообще? Где свобода?), да ещё и на афигенной машине. Не просто Арсений, а папочка настоящий. — Антон, ты щас во мне дыру прозжешь. — Спалили. Я оставил его без ответа, отвернулся к окну и закусил нижнюю губу из-за стыда. Кажется, Попову наскучила тишина и он решил поговорить. — Ты как я понимаю, любишь литературу? — Я не понимал, почему каждый раз когда он у меня спрашивает, то поворачивает в мою сторону голову на пару секунд. — Ага. — Сейчас говорить не хотел я, поэтому так коротко ответил, надеясь на то, что он от меня отстанет. — А с чего вообще началось? — Не отстанет. — Нам все время учительница литературы говорила, что если много читать, станешь умнее. Вот я и решил начать читать. Так и затянуло. — А что первое прочитал тогда? — Вроде бы Чехова читал. Да, его. «Чайка» называется. — Понятно. А ты что сдавать собираешься? — Ну так как я хочу стать психологом, то биологию. Что ещё сдавать не знаю, но скорее всего литературу. — А, ну это хорошо. Ты вообще как сочинения пишешь? Получаются? — С сочинениями у меня разговор короткий. Мы друг друга ненавидим. Я вот в девятом классе еле сдал. Потом сам учился, но получалось так себе. — А к репетитору не пробовал ходить? — Не-а.

***

— Не-а. — Хочешь ко мне будешь ходить? Конечно, не бесплатно, но я обещаю, что ты напишешь на отлично. Не знаю почему именно его я зову к себе на репетиторство. Я изначально не планировал это. Скорее всего, это ситуация повлияла. Антон уже знал слишком много обо мне. А я о нем. Как минимум то, что он, вероятно, гей. Я просто позвал его. Нет, он даже не симпатизировал мне. Но его взгляды в мою сторону не остаются незамеченными.