Отблески твоих глаз

Глажу волосы цвета миндаля, думая, как же непозволительно много я пропустил. Волосинки покладисто проскальзывают между пальцев, а я смотрю на спокойное лицо и понимаю, какой тяжелый будет разговор. Джей вздыхает чуть глубже, и я убираю руку, чтобы не разбудить его раньше времени. Но через несколько мгновений он шумно втягивает носом воздух и приоткрывает веки. Наблюдаю за тем, как он медленно пробуждается, и чувствую приятную ностальгию. Не стану отрицать, ох, не стану, и я так иногда просыпался в его постели. С комом внутренних противоречий, но расслабленный и убежденный, что в этом мире есть хоть кто-то, кому я не безразличен. Тело обычно было размякшим и чуть уставшим в такие дни — все же, заниматься сексом всю ночь это вам не шутки — зато отзывалось на каждый импульс из мозга безотказно. Вряд ли Джей чувствует себя сейчас так же. Судя по его мутным глазам и помятым щекам, он скорее переспал, чем выспался. Но я почему-то уверен, что он по-хорошему так и не отдохнул. Джей моргает, переворачивается на бок, снова моргает. Нехотя затаскивает себя на подушку и, полежав еще немного, поворачивает голову. — Льюис? — не слишком-то удивившись, интересуется сам у себя Джей и пытается отойти от беспокойного сна этой ночи. — Доброе утро, — улыбаюсь я, снова поглаживая шелковистые волосы. — Что ты тут делаешь? — он, очевидно, не имеет никакого желания разговаривать со мной, так что хмурится и отправляет слова в потолок. — В своей комнате? — хоть я и понимаю, что все летит в тартарары, но не могу себя остановить от того, чтобы посмеяться над непониманием Джея, — действительно, вот это, конечно, вопрос! Фраза, очевидно, пробуждает его лучше. Он моргает, чтобы и правда видеть, приподнимается на подушке и критически осматривается. — Доброе утро, Джей, — повторяю и легко касаюсь его щеки. — Что было? — в продолжение похмельного синдрома давит он из себя. — Прости, Лью, я не хотел!.. — Прости, но я бы тебе и не позволил, — отвечаю я и спрыгиваю, наконец, с кровати. Халаты я тоже обычно не ношу, но соблазнять Джея собственным телом посчитал аморальным. Так что его взгляд за неимением лучшего остается на моем лице. — Но тебе было плохо, и я просто не мог тебя оставить. Как ты сегодня? — О чем ты говоришь? Все нормально, — Джей всячески косит под дурака, пока я наливаю воду и отдаю ему стакан, — я просто очень захотел тебя увидеть. Если тебе не понравилось, мог бы спокойно меня выгнать! Стараюсь сделать взгляд таким грозным, как только могу. Не надо тут мне сказки рассказывать. Джей садится, закутывается в одеяла поглубже, но, думаю, он прекрасно понимает, что это его не спасет. Властным движением забирает у меня воду и, зевая, выпивает ее полностью. — Ты не разбудил меня? Ты понимаешь, что из-за тебя и твоего халявства я пропустил урок? — мрачно выговаривает он, а потом переводит взгляд с часов на меня, говоря так, что я опять облажался. — Сегодня суббота, господин, так что я решил, что вы можете позволить себе поспать до полдесятого. Однако, если бы вы не проснулись к десяти, я бы и правда вас разбудил. Понимая, что мои аргументы весомее его, Джей больше не делает попытки укорить меня во всех смертных грехах, а только отставляет стакан на прикроватную тумбу и встает. — Ты уснул прямо в одежде, но я посчитал это не лучшей идеей, так что раздел тебя, — мило улыбаюсь, наблюдая за скрываемым удивлением Джея. Он только кивает, будто бы давая мне разрешение, и направляется к двери, все еще кутаясь в одеяло, и почему-то больше не смотрит на меня. — Ты обещал мне разговор, — пригвождаю его к месту прямо возле двери. В тоне — только лед. — Так как я уже сорок минут как отстаю от расписания, отложим это на вечер, — цедит он и поворачивает ручку двери. Молюсь, чтобы мне не прилетела пощечина, и надеюсь, что Джей держит себя в руках. Или же эта гадость, что была в нем вчера, держит. Но его взгляд искрит молниями ярости, когда он оборачивается. Выдохнув, но внешне оставшись абсолютно непоколебимым, показываю ему ключ. — Отдай мне, — спокойно, но с раздражением говорит он. — Как только мы поговорим. — Отдай его сейчас же! — вот теперь он точно зол. Джей делает пару шагов ко мне, но я не дрогну, пусть не рассчитывает. — Мы это уже проходили, — смотрю в его глаза, — в тот раз. Ты так и будешь бегать от меня, а я этого никак не хочу! Нам нужно поговорить, ты так просто не отделаешься. Вижу, как Джея начинает трясти от ярости.

***

Я смотрю на него. Весь вид Льюиса говорит о том, что он будет драться до последнего, чего бы ему это ни стоило. Вот же упрямая сволочь! Он держит ключ от комнаты на вытянутой руке, так и предлагая мне добыть его силой. Как же ты меня бесишь! Что ты себе позволяешь?! — Мы это уже проходили в тот раз. Ты так и будешь бегать от меня, а я этого никак не хочу! Нам нужно поговорить, ты так просто не отделаешься. «Тот раз». В голову тут же приходит «тот раз». Крыша, дождь, Льюис. Его глаза, устремленные в никуда, его смущение. Мои слова. Дерьмо! Он все видел? Наверняка он все видел! Но у Льюиса нет никаких прав, чтобы хоть что-то от меня требовать, тем более — объяснений. Ничего, никаких прав. Льюис. В этом мире я могу отказать почти любому. Но почему-то вчера, хоть воспоминания и мутны, но твоя ладная фигура напротив доказывает их истинность, я пришел именно сюда. Наплевав на принципы, на то, что ты сказал мне прямо, что не любишь, на сам факт того, что ты бросил меня здесь одного, я пришел к тебе. Твою мать… — Зачем тебе это? — почему-то тут же наваливается усталость. — Потому что я беспокоюсь, Джей, — улыбается он в своей очаровательной манере и чуть двигает фиолетовыми радужками, — и хочу послушать тебя. Как же ты меня бесишь! Выдыхаю. — Ладно, хорошо, раз уж ты так этого хочешь. Глупо, конечно глупо. Да, мне очень, до боли хочется совета хоть от кого-то, но того, кому я могу доверять. А ты в этом списке — номер один. Все еще. Не смотря ни на что. Как глупо и слабо, но могу себе позволить. Но… действительно ли ты захочешь меня слушать? Льюис чуть кивает и протягивает мне руку. Снова устав, беру ее, и Лью тащит меня за собой, пересекает комнату и открывает дверь на балкон. На улице, оказывается, чудное утро, теплое и солнечное. Он взглядом указывает на стул за небольшим столиком. Там, конечно же, тройка книг с закладками. Никогда не понимал твоей безоговорочной любви к книгам — почему настолько, Льюис? Тебе что, не хватает обычной жизни? Никто в этом доме больше не читает столько, даже мне далеко до тебя. — Тебе не жарко? — шутя, спрашивает он. — А ты не замерзнешь? Лью хочет ответить, но реагирует на отзвук внизу. Быстро и четко, как и всегда, пересекает балкон и перегибается через перила. — Мистер Йен! — кричит он, и я, наблюдая за таким чудесным видом спавшего с плеча Льюиса халата, улыбаюсь. — Мы с господином Джеем хотели бы позавтракать здесь. И принесите, пожалуйста, господину Джею комплект свежей одежды. Представляя лицо Йена в этот момент, лениво подаю голос: — Сделайте, пожалуйста.

***

Джею не нужно мое разрешение, чтобы наблюдать, как я скидываю халат и залезаю в брюки и кофту. Меня это нисколько не смущает — хочешь смотреть — пожалуйста, все равно все это ты уже не по разу видел. Джей, ожидая Йена с завтраком и одеждой, распластался на кровати и теперь с нескрываемым удовольствием провожает взглядом мои движения. — Не смотри на меня так, я начинаю думать, что чего-то стою, — сложив упавшие из шкафа вещи, кидаю я Джею. — Ты похож на фарфоровую куклу, — понимая, что я не серьезно, отвечает он и оглядывает меня, пока я счищаю темные волосы с расчески. — На идеальный образец. Разворачиваюсь и одариваю вальяжно развалившегося Джея полным укора взглядом. — Ну про идеальный ты уж совсем загнул, — качаю головой, приподнимаю кофту и тыкаю на полоску на животе, — вон там шрам от ножа, и на ребрах еще один. На щиколотке пятно вон родимое. Да еще и ухо проколото, а это вообще маргинализм! Так что кукла я уже изрядно покоцаная. И нечего так смотреть, ты похож на извращенца. — Ты идеален, Льюис. Вот же херня! Да как так-то? Он мной всю жизнь крутить что ли будет? Вгонять вот в эту краску? В полном недовольстве собой быстро отворачиваюсь, чтобы не спалить, как же сильно прилила кровь к щекам. — Ага, как премьер Мелисы! — бурчу. Больше демонстративно не смотря на Джея, открываю дверь, в которую уверенно постучали. — Я сам, — заверяю Йена, забирая серебряный поднос из его рук и направляясь к балкону. Дворецкий нейтрально кивает, хоть, я уверен, и провожает меня настороженным взглядом, и кладет стопку вещей на неубранную кровать. — Господин Джей, если вы планируете быть у леди Роуз к полтретьему, вам стоит поторопиться. — Отмени, — безразлично кидает Джей, и я, сдерживая улыбку, представляю, как Йен прожигает его глазами. — Как пожелаете, — после затяжной паузы для обдумывания инфантильного поведения, отвечает Йен. Слышу, как щелкает замок двери. Даю Джею время одеться, пока сервирую стол. Но он, очевидно, либо испытывает мое терпение, либо ждет моего внимания, и выходить на балкон не собирается. Приходится тяжело вздохнуть и, откинув легкую занавеску, вернуться в комнату. Джей улыбается, поворачиваясь от зеркала, и нахально спрашивает: — Соскучился? — Не хочу пить остывший кофе, — цежу я и возвращаюсь на балкон. Джей всем видом показывает, что полностью доволен атмосферой. Я, на самом деле, тоже не против позавтракать в компании хорошего собеседника и посмотреть на сад среди города, но так откровенно не улыбаюсь. — Не лениво тебе было приезжать ради конгресса? — тянет Джей, намазывая масло на булочку. Судя по его виду, он так же уверен в себе, как и всегда, и не собирается признавать, что что-то идет не по плану. Что, разумеется, не так. И Джей не идиот, так что и сам об этом знает. — Не-а, — отвечаю я честно, но решаю предпочесть развернутым комментариям горячую овсянку, — к тому же, надеюсь, не прозвучит самодовольно, но я не очень-то проникся этим твоим Тео. Джей совсем чуть приподнимает бровь: — Он тебе не понравился? — Не то чтобы не понравился, — растягиваю слова, думая, как бы лучше описать мои ощущения, — но я пока не понял, почему именно он? Рим вот, например, живет здесь дольше, почему не он? — Рим мне никогда не нравился, — отмахивается Джей и тут же странно на меня смотрит. Спустя секунду я понимаю, что мы с ним никогда раньше даже не касались ничего подобного и говорим об этом впервые. Смотрю на Джея, показывая, что куда он поведет разговор, туда я и последую. И он, переведя взгляд, продолжает. — Слишком смазливый. Между им и тем же Микки пропасть, что уж говорить о ком-то еще. Так что я оставил его Ричи, а Тео нанял отец. Ой, давно сэр Шэн не звучал в наших разговорах. Интересно, почему именно так он решил позаботиться о сыне? Наверняка, причина есть. Либо же Джею совершенно не хотелось заниматься поиском помощника. — Он хорош в сексе? — становится любопытно. — Не знаю, — пожимает плечами Джей. Тупо таращусь на него. — Я не проверял, но, если уж честно, думаю, похуже, чем некоторые. Я даже не знаю, чего в этот момент больше чувствую: жаркое смущение или полную ошарашенность. Джей… не проверял? Джей и Тео не спят вместе?! Какого хера! Но эти мысли мешаются в голове с откровенным протестом. Я — хорош в сексе? Ты это серьезно? Ну да, да, конечно, Джей, никто лучше меня не может лежать и стонать, даже не в состоянии выдохнуть твое имя, орать и засыпать после каждого оргазма. Конечно, Джей, определенно. Не в состоянии больше выносить эту жару, гордо отворачиваюсь от Джея и успокаиваю учащенный пульс. — А почему ты спрашиваешь? — Джей даже не пытается скрывать веселье в тоне. — Подумал, — поворачиваюсь к нему уже успокоившись, — как это он мог не заметить синяки по всему твоему телу.