Отблески твоих глаз

Уровень ответственности высокий. Да, по-настоящему высокий. Министры торговли и экономики Мелисы решили посетить конгресс — впервые за четыре года, — обсудить текущую ситуацию с представителями иностранных делегаций и предложить альтернативную стоимость сиэльской нефти. — Пойдемте покурим, сэр? Дыхание возле моего уха равномерное, а голос звучит успокаивающе. Вот только на своей талии чувствую чужую руку, которой там определенно быть не должно. Бегло осматриваюсь, в очередной раз наталкиваясь на суровые спины горилл-охранников, которых язык не повернется назвать сучками. Скорее уж — машинами для убийств. — С превеликим удовольствием, господин. Стараясь не смотреть назад, как, впрочем, и вперед, сливаясь со стенами, проскальзываю мимо не очень интересующихся мною охранников люкс-класса к выходу. Показываю удостоверение, выкладываю немногочисленную мелочь из карманов, подтверждаю готовность на свой страх и риск покинуть оцепленный зал и оказываюсь, наконец, под затянутым светлыми тучами небом. За сегодняшний день я успел уже порядком устать, хотя на часах стрелка только подползает к одиннадцати, так что с удовольствием потягиваюсь. Все эти нотации, безусловно, важны, но и изматывают жутко. Во сколько я лег спать? Так, с учетом аккредитации… н-да. Хочется попрыгать, чтобы сбросить напряжение, но сегодня лучше обойтись вообще без привлечения внимания. А есть ли шанс, что господин Шэн меня не заметит? Можно просто слиться с асфальтом? Понимаю глупость и трусость этой мысли, но опять не знаю, куда себя деть. Волнение поднимается снова, и я прикладываю все силы, чтобы его успокоить. Вдох-выдох, вдох-выдох. За свои поступки надо отвечать, и вполне разумно, что господин Шэн тебя отругает. Давлю нервный смешок. Отругает, да, «отругает». Провожу ногтями от висков до макушки, чтобы вернуться в тонус. Определенно, если глава семьи Шэн захочет отругать беглую сучку, он это сделает, и совершенно ничто меня не спасет. Так что незачем паниковать, мне же от этого только хуже. А вдруг еще этот жуткий приступ вернется! Не зная наверняка, каким выходом воспользовался мой спутник, выбираю наиболее вероятное по интуитивным соображениям направление. И не прогадываю: если бы я не заметил темных волос за пару секунд до, хват на моем запястье оказался бы очень неожиданным и требовательным. Понимая друг друга без слов — слишком многолюдно — проходим пару уличных пролетов здания и заходим в закрытый двор. Я первым примечаю удобное крылечко, и уже через полминуты мы прыгаем на выступы между широкими подоконниками и массивными бетонными перилами бесполезной лестницы. — Сигаретку? — лукаво предлагает Мэл, протягивая мне предусмотрительно открытую пачку. Усмехаюсь и под пристальным взглядом лучезарных глаз вытягиваю из пачки тонкую сигаретку. Удовлетворенный моим решением Мэл повторяет движение и прячет пачку в карман. — Система сломала тебя? — хихикаю я, устраиваясь на перилах поудобнее. Мэл хмыкает и в растерянности поднимает на меня глаза. Приходится пояснить. — Рубашка. Он смотрит на свои идеально однотонные белые рукава и строит огорченное выражение лица: — Боюсь, господин Шэн не оценит гибискусы. А вообще они в высшей власти все нудные: ни тебе ромашек, ни роз, только белый хлопок! Ужас! Они вообще умеют развлекаться? Не в обиду господину Джею, конечно. Если бы господина Джея можно было обидеть чем-то таким, думаю, он не дожил бы и до своего десятилетия. — И не говори, — манерно закатываю глаза и закусываю тонкую сигарету. — Но не будем жаловаться, а поблагодарим лучше их всех за чрезмерную бдительность и наш выходной. Вместо ответа Мэл сладостно затягивается неподожженной сигаретой, смакует вкус и манерно стряхивает «пепел». — Я думал, не дождусь тебя. Такая важная шишка, — откровенно дразнится, добиваясь моего дергающегося глаза, — на всех ноль внимания, только ошейничек поправляет: смотрите, какой я крутой, да еще в панике от начальника прячется. Укоризна, которую я так активно стараюсь передать во взгляде, меняется на ошарашенность. Вот дерьмо! Мэл прыскает и, в попытке сдержать эмоции, смахивает слезу с уголка глаза. — Было так заметно? — чувствую, как от щек и от пальцев отливает кровь. Дерьмо! Дерьмо! Дерьмо! Теперь все узнают, что у Джея помощник — псих! — Ну, знаешь… Этот сученыш играет со мной! Играет, потому что знает, что я уже и сам обо всем догадался. Ты опять облажался, Льюис, опять. — Ладно, я шучу, — улыбается Мэл и прикасается кончиками своих пальцев к моим, пытаясь, очевидно, вывести меня из полуобморочного состояния, — уверен, только я и заметил. Потому что только мне есть до тебя дело, Лью. Как-то его рука оказывается на моей щеке, а на моей сетчатке почему-то отражается бледное лицо с тонкими чертами и каплями зеленых глаз. — Руку убери. Даже сам не пойму, чего в моем голосе оказалось больше: холодной угрозы или усталости от частоты повторения подобной херни. — Какие мы жестокие! — обижается он, но в тоне я слышу игру. Я что, девочка-подросток? Выгляжу так, что надо мной не поиздеваться — грех? Ну, твою мать, это уже последняя капля! Не склеишь Вэйна — день не удался, так что ли?! Жест, однако, неплохо так вернул меня в чувство, так что я решаю смиловаться. — Ну так что? — затягиваюсь сигаретой в раздумьях, насколько действительно было заметно. Теперь можно, конечно, и зажечь, но зачем? Здоровье мне все равно нужно, а этот ритуал меня не очень-то и впечатляет. В конце концов, не думаю, что курить — мое. — Ты нормально? — вдруг совсем меняет тон Мэл. — Если что-то происходит, я всегда готов выслушать. Ты чудесный. Ты очень классный, Мэл, но я не уверен, что ты сам в это до конца веришь. Но для меня ты — эталон искренности, главная звезда честности. — Произошел какой-то сдвиг контрольных точек, — подбирая слова, вынимая их из вчерашнего дневника и ночной рефлексии, протягиваю я. — Без понятия, что именно, просто щелчок какой-то. А главное, — поднимаю глаза и смотрю прямо на Мэла, — совершенно безосновательный, понимаешь? Короче, психую просто, вот и все. Пси-ху-ю. Н-да, как низко я пал. — Точно все нормально? — не унимается Мэл. Ну что он за чудище? Еще я тебе про свои закидоны не рассказывал, дорогой. — Так, а ну-ка! Я в прошлый раз не успел спросить, и ты хочешь, чтоб я и в этот не смог? — вкладываю в тон укоризну. — Как твои дела? Небольшой протест отклоняю бесповоротно. Не-а, не отвертишься. Тем более, что мне и правда интересно, что же происходит в твоей жизни. Мэл вздыхает, уже откровенно нагло закидывает ноги на перила, облокачиваясь о стену, и затягивается снова. — Да что тебе рассказать? Все так же. Работа, дом, работа. Иногда чаёк с Лизой пьем. Ну и всякое обсуждаем, куда же без этого. Короче, весь в работе. Поднимаю бровь, ожидая, что Мэл все верно поймет. — Ой, да брось, — смотрит он на меня как на пятилетнего ребенка, — нет у меня никого. Ты думаешь, я просто так на первых встречных бросаюсь? — явный намек на меня. — Мрак, короче. — Как так? — искренне возмущаюсь я. — Почему ты никого себе не найдешь? Еще один взгляд опускает меня на уровень трехлетки. — Во-первых, с чего ты взял, что я кого-то ищу? — М-м-м… Охереть, действительно, с чего? — Знаешь, мне нужны отношения, чтобы я уважал и меня уважали. Чтобы как друзья, только еще чтобы сердце скакало от каждого вдоха. Понимаешь? А такое — товар ограниченный, я уже устал его искать. Слова почему-то бьют меня прямо в грудь. Каждое. Еще не понимая, что я опять перекладываю их на Джея, вздыхаю и пытаюсь осмыслить. Так, Мэл, Мэл! Ты хоть знаешь, насколько прекрасен? — Во-вторых, Лью, брось, я же не стану бегать по улицам и кричать, что мне нужен парень. Вот ты, ты лично знаешь хоть одного гея в радиусе пяти километров? — Ну я знаю как минимум Джея, — не найдя подвоха, прикидываю в голове, кто еще может быть здесь. — Д… Джея? Надломленность голоса заставляет меня оторваться от разглядывания разводов на стене и поднять голову. Мэл сидит так, будто ему только что влепил пощечину сам премьер Мелисы. — Д-Джея, — передразнивая его, говорю я. — И еще парочку помощников точно знаю. Но фраза, кажется, его больше не интересует. — Джей Шэн — гей?! Моя очередь смотреть на него, как на идиота. — Да уже восемнадцать лет как, — и хлопаю глазами: что за реакция? Он что, не знал? Мэл смотрит на меня, не моргая. — Ты не шутишь? — Я что, не говорил? Отрицательное качание головой. И взгляд, будто я какое-то существо вроде улитки с крыльями. — Ну тогда оставим это в секрете, а то мало ли. Похоже, Мэлу нужно время, чтобы принять новую информацию. Так что даю ему минуту, пока спрыгиваю с перил, пересекаю двор и кидаю сигарету в мусорный бак. Все-таки предлоги — жуткое дело. Что только не придумаешь, чтобы хоть на минуту отстраниться от всего дерьма и постоять наедине с собой. А то, что курить нам категорически запрещено, потому что физическая форма — главный приоритет, это уже дело десятое. — Даже если твой босс и гей, и ему очень вдруг нравятся парни вроде меня, — тянет Мэл, пока я возвращаюсь, — вряд ли я в его социально-весовой категории. Он грустно ухмыляется, и я прекрасно понимаю, почему. Хотя — вот же неожиданность — помощников Джей как раз очень и очень любит. Говорить об этом я, конечно же, не буду. — Да брось. Думаю, у тебя есть все шансы с твоими-то очарованием. Не вру ни грамма. — Хах, — снова усмехается он и опускает глаза, — спасибо, конечно, но теперь-то уж точно вряд ли. Я дорабатываю с Лизой и своим статусом последний месяц. — А? — полное недоумение. — То есть как? Что случилось? Наконец-то Мэл чуть веселится, так что я даже готов простить, что от моей реакции на непонятку. — Не, не то, о чем ты подумал, — улыбается он и затягивается по-новой. Да уж, спасибо за объяснение, потому что ну никак не поверю, что кто-то тебя вообще мог выгнать. — Я уволился. И, — рассматривает так и не зажженный сверток, явно витая где-то далеко, — устроился помощником прокурора в Северный Областной Суд.

***

Льюис делает глубокий вдох, собираясь вывалить на меня тираду о будущем и упущенных перспективах, но я и сам уже не раз сказал себе все, так что останавливаю его. Вряд ли Льюис скажет мне хоть что-то новое. «Гробишь свою карьеру, самоуверенный подонок. А что ты через пять лет делать будешь? Ты точно пожалеешь!», и так далее. — Да, я знаю, это глупо. Но жаль терять образование, хоть и неоконченное, да и вообще… — Это потрясающая новость! Всеми силами невербальных жестов прошу, чтобы он перестал дурачиться и играть с моими чувствами. Но по Льюису совершенно не похоже, что он врет: глаза блестят, губы улыбаются и даже к щекам прилила кровь. — Я так за тебя рад, — повторяет он уже более спокойно, но по всему его виду ясно, как он возбужден. — Что, серьезно? — с недоверием спрашиваю я. — Конечно. Это же такой шаг в будущее, такие перспективы. Саморазвитие, да и есть куда стремиться. К тому же, ты ведь, кажется, всегда думал об этом? Так что мне осталось тебя только поздравить. — Эм… Как-то не формулируются мысли в голове, приходится сосредоточиться. А все из-за этого гада, который сидит напротив, улыбается и чешет шею под ошейником. И весь его вид излучает искреннюю, но такую неуместную здесь радость. — Но ты же понимаешь, что я проседаю в зарплате, статусе, да и вообще скатываюсь по карьерной и социальной лестнице вниз? — Нет, я думаю, что ты делаешь шаг назад из тупика, чтобы потом обойти его. Ох, Мэл, не всю же жизнь ходить тенью с высокопоставленными шишками, диалоги переводить, одни и те же бумажки по миллион раз заполнять? Это потрясно. Вау, прям вау! Хоть кто-то решился променять вот это все на какие-то настоящие перспективы и настоящую жизнь. — Льюис переводит дыхание — никогда не видел его таким, хотя мы немало пережили за малое время знакомства — и снова смотрит на меня горящими глазами. Щеки сами превратились в румянец, и от него от всего будто молнии летят. — Мэл, ты мой кумир. Я смотрю на него не моргая, он на меня. Сидим, таращимся, и у меня такое чувство, что он где-то, где верят в единорогов, а я в мелисской промзоне. И оба думаем о моем будущем. — Ты и правда так думаешь? — начинаю осторожно, чтобы чудная картина из бисера, которую он мне тут наплел, не рассыпалась тут же. — Конечно, — в фиолетовых глазах напротив отражается невидимая доселе нежность, — я и правда думаю, что это шаг в будущее. Все то, чем мы занимаемся, это круто, то есть, выглядит круто, но, давай честно, у нас нет перспектив. Хорошая зарплата, признание в обществе — поводки, притом короткие. И никуда, — Льюис опускает глаза, рассматривая что-то на руке, — нам от этого не деться. Так что ты и правда мой кумир. Ох ты, сам помощник семьи Шэн говорит, что я для него кумир. Все видели? Нет, все видели? Мало того, что обладатель статуса повыше, хоть сам он и помладше меня на пару лет, говорит со мной, так еще и хвалит. Ха-ха, съели? — Что-то ты совсем уж загнул с нашей с тобой работой. Тебя послушать, так мы, как собачки, к конуре привязаны. Но у нас перспективы же есть? — он поднимает бровь, так что приходится продолжить с большим чувством и верой, — ну, например, стать одним из вас, — обвожу рукой тело напротив. Льюис хмыкает как-то безнадежно, улыбается и отводит взгляд. Не раз я уже видел вариации этих движений, но он, конечно, никогда не объяснял. Только, как и сейчас, протягивал «конечно…», витая в своих мыслях. Да, мне хотелось его спросить, как он добился этого. Да и не только его, конечно, многих из тех, кто младше меня. Что они такого в принципе сотворили, чтобы в шестнадцать носить чокер? Как это вообще работает? Но у меня же есть чувство такта, отвратительно, так что я все еще без понятия. Но Льюис и правда крутой, так что ему, пожалуй, можно. — Ладно, так, а теперь расскажи-ка мне, как ты вообще на это решился, — переключается он. Приходится рассказывать о незаконченном институте, надеждах семьи и моих собственных планах, которые резко отличались, о предложении должности и отказе. И о том, как мучила совесть и как я решил, что отослал семье достаточно, чтобы перестать от них зависеть. О разговоре с Лизой и ее мужем — это было совсем ужасно — и том, как они меня отпустили. К концу моего небольшого рассказа мы уже шли ко входу в здание, зависимые от регламента. — Я уверен, что у тебя все будет прекрасно, — в очередной раз светится улыбкой Льюис, пока мы идем по длинному коридору. Его настроение вселяет в меня какое-то странное, совершенно неясное спокойствие и надежду, что я и правда сделал все так, как нужно. — Ох, спасибо, — уже не знаю, куда мне деться от этой его доброжелательности. — Знаешь, я тут подумал, это я должен быть твоим кумиром. Я-то хоть от Лизы ушел, а ты — от самого сына министра! Это же ужасно круто. Бровь Льюиса ползет вверх, и он не собирается этого скрывать. — Ага. Я все думал-думал, что же ты так, и только что понял — да ты просто захотел. Вот же ты, конечно. Так что, думаю, у тебя все будет не хуже, чем у меня. Он смотрит на меня пристально, улыбается и говорит: — Тогда пусть у тебя все будет прекрасно, чтобы мне не опускать планку. И подмигивает. — Ха-ха, класс! У тебя все еще есть моя визитка? — Конечно, — без паузы серьезно отвечает он. — Там мой личный телефон. И адрес ты знаешь. Очень надеюсь увидеть тебя еще. Мы оба оглядываемся, понимая, что надо расходиться и тянуть дальше некуда. Льюис одаривает меня еще одной лучезарной улыбкой. — Не думаю, что я в Мелисе в последний раз. Так что — увидимся.