Отблески твоих глаз

В мире есть куча вещей, на которые стоит потратить время. Например, работа. Но тратить на нее время мне показалось нечестным по отношению к себе, так что я просто позвонил Валенсии и предупредил, что меня не будет еще недельку. Она, конечно, расстроилась, и я ее отлично понимаю, но вида не подала. У меня два варианта: либо ей почему-то не хочется меня отпускать, либо я заработаю увольнение по приезде. Не хотелось бы получить второй вариант, и я искренне надеюсь на первый. И, разумеется, не могу упустить шанс на Шэновскую библиотеку. Так что проваливаюсь между днями, часами и страницами. И вот я сижу в кресле, жуя ненормально сладкий для сентябрьского урожая персик, перелистывая страницу за страницей, и думаю, что бы мне подарить Граймс на день рождения. Поднимаю глаза от уверенного стука двери об косяк. В проеме стоит Джей собственной персоной Шэн и выглядит как волк на охоте. Но я только прикрываю книгу и вопросительно моргаю. Что сегодня? Предыдущие три раза начинались с «Так, Вэйн!» и такого же грозного взгляда, но ограничивались последующим «Нет, не сегодня» и беззвучным шлейфом «А то я сегодня тебя прибью». Мгновения мы просто смотрим друг на друга, очевидно, оценивая каждый своего собеседника. Но по Джею совершенно неясно, какой он сегодня! После моего скандала он все время на взводе и, кажется, вообще не расслабляется. Как готовый в любой момент наброситься на антилопу лев. — Льюис. — Констатирует, наконец, он. — Привет, господин Джей. — Ты идешь со мной, сейчас же. Чистая констатация факта. Никаких возражений не предусмотрено, никакого противодействия не допускается. Он хочет меня убить? Нет, вряд ли. Хотел бы — уже сделал бы. Отругать? Выпороть? Довести своим авторитетом и давлением? А, может, поблагодарить? Тоже очень сомнительно. — Мне стоит беспокоиться? — только и спрашиваю я, оставляя закладку между страницами. — Тебе стоит взять плед, потому что ждать, пока ты оденешься, я не буду, — бурчит Джей в ответ и манерно смотрит на часы. Ты же сам помнишь, что сиэльцы заторможенные. Да еще и я — флегматик. Даже не представляешь, сколько сил я трачу, чтобы отвечать тебе на реплики без многоминутной задержки, а ты хочешь, чтобы я возле тебя за долю секунды оказался? Нет, прости, так не получится. Молча он выходит в коридор, жестом показывает мне, чтобы я взял корзину со сложенными в нее пледами. Мы спускаемся по лестнице и, не останавливаясь, пересекаем широкий холл. На нас оборачивается Рим и Кай, о чем-то активно спорящие за секунду до, но ни Джей, ни я — знать бы самому — не даем никаких комментариев и только открываем дверь на улицу. Ковер листьев шелестит под подошвами, лучи солнца играют на коже. Безветренно, так что я слышу, как неторопливо журчит река и падают оземь желуди. — Нравится место? — мрачно, но спокойно спрашивает Джей, остановившись и опершись о ствол немолодого дуба. — Красиво. На самом деле, мне всегда здесь нравилось. Это было бы не худшим местом, чтобы умереть. Почему-то именно этот мост, который никому, кажется, сотню лет не был нужен, так много значит для нас с Джеем. Сердце замирает, дыхание учащается, а в голове всплывают воспоминания за несколько лет. Хочется извиниться перед ним, перед собой, услышать просьбу о прощении в ответ, но мы оба просто стоим и смотрим на перекинутые через овраг доски. — Не беси меня, Вэйн. Джей подходит осторожно, утыкается носом в мои волосы и вдыхает их аромат, притянув меня в объятья. Мне никогда не хотелось умирать, и прыжок с этого моста навсегда останется крупнейшим блефом моей жизни. — Если захочешь сдохнуть, сначала обговори это со мной. Мяукаю что-то не очень определенное и довольное в ответ, но Джею определенность и не нужна. Он только еще глубже зарывается в мои волосы и одной своей аурой говорит, что абсолютно серьезен. Мы раскладываем пледы на еще теплой от солнца земле и, скинув обувь, уже напоминаем самую обычную парочку на пикнике. Джей открывает корзину и достает из нее бутылку вина и пару бокалов. Причем, не какую-то там столовую бутылку для атмосферы, а самую настоящую литровую. Не отвечая на мой удивленный взгляд даже пожиманием плеч, откупоривает ее и наполняет пару бокалов почти до краев. Смотрит на меня, я с опаской и непониманием, что мне делать, — на него, и он, вздохнув, выпивает вино почти залпом. — Ну ты в конец охерел, конечно, — заключает Джей после долгого молчания. — Ты меня вынудил, — рассуждаю, любуясь листопадом. — Я тебя вынудил?! — восклицает он, и я слышу дикую смесь возмущения, иронии и протеста в голосе. — Опять, да? Да, Льюис, я опять тебя вынудил делать мне больно? Ай, ай, Джей такой злой, вечно вынуждает бедного-несчастного Лью Вэйна делать всякую херь! Очевидно, он-таки не до конца успокоился и простил мне вольности, но это и не удивительно. Куда удивительнее было бы, если бы Джей мне сейчас сказал, что я во всем был прав. — Не так, конечно, зато не похоже, что ты до сих пор в трансе от своих отношений. Делаю попытку посмотреть на него и тут же встречаюсь с красноречивым убийственным взглядом. Страшно, по-настоящему страшно, потому что по Джею понятно, что он не против меня убить. Но вместо срыва на мне Джей берет бокал, наполняет его и выпивает, правда, уже растягивая. — Ты даже не представляешь, как я хотел тебя порвать, — мрачно выдыхает он. — Спасибо, что не убил. Я ценю это, правда. Вместо ответа получаю средний палец. Мы сидим молча, наслаждаясь свежим воздухом и полной тишиной. Не потому, что нам не о чем говорить, а потому, что мы можем и молча понять друг друга. В какой-то момент отставляю плечо, позволяя Джею рухнуть головой мне на колени, и глажу его по волосам. Он, разумеется, не сопротивляется и только устраивается, поерзав, поудобнее. Замечаю уже совсем спавший засос на его шее и только хмыкаю. Интересно, от кого? Выглядит очень по-собственнически, так что это, наверное, очередной Марк. Наливаю себе вина и, растягивая бокал, гладя своего хозяина по волосам, прикрываю глаза в полной гармонии. — Ты, значит, думаешь, мне надо расстаться с Марком? — говорит Джей, поднимаясь с моих колен. В ответ пожимаю плечами и смотрю на него, стараясь не выдать вообще никаких эмоций. Знаю его слишком хорошо, так что даже не пытаюсь навязывать свое мнение. — Что ты молчишь? Так и скажи, что думаешь, — бурчит он, не получив того, чего ожидал. — Я уже все тебе сказал, — пригубливаю бокал, прячась от необходимости продолжить фразу. Джей насупливается и всем видом показывает, как ему не нравится мой ответ. — Ты хочешь, чтобы я опять был мразью и заставил тебя говорить? Похоже, он настроен серьезно. Так что вздыхаю и отвечаю: — Давай на чистоту. То, что происходит между вами, это ненормально. Знаешь, отношения между нами с тобой тоже были ненормальными. Я ни в коем случае не хочу тебя обидеть, Джей, — жду, пока он, борясь с собой, медленно кивнет и взглядом попросит меня продолжить, и только потом снова открываю рот. — Я бы не сказал, что мне было плохо в привычном понимании, но мы помним, чем это кончилось. И мы оба инстинктивно смотрим на мост в паре десятков метров. Я вспоминаю холод, уставшие мышцы, колотящееся сердце. И желание покончить со всем. Джей становится серьезнее, и я в очередной раз думаю, какой же это был для него шок. Чтобы разогнать эфемерные воспоминания и страхи, провожу пальцами по его шее и накрываю его ладонь своей. — Я это к чему? — перебиваю его не успевшую слететь с губ едкую фразу, — к тому, что очень сложно жить так. Я, конечно, не претендую на звание самых крепких нервов, но и уж истеричкой себя не считаю. Я терпел долго, Джей. Но капля за каплей, слово за словом, действие за действием… В таких отношениях только два пути: либо ты не выдерживаешь, и все это превращается вот в это, — обвожу рукой мост, — либо ты терпишь, терпишь и, в конце концов, теряешься. Становишься жертвой, которая уже никогда не уйдет. Ну, я так думаю. — Хм… — тянет он, по-настоящему загрузившись, — и ты меня решил смотивировать уйти? Ой, Льюис, это было так опасно, ты даже не представляешь. Там звезды сошлись, что я тебя не приложил головой обо что-нибудь. Но больше так не смей делать! — Не смотивировать, а, скорее, показать, к чему это приведет. Я, конечно, не знаю Марка, но он как-то очень ловко задел твою душу: дома ты всегда уверенный, синяки направо-налево раздаешь, а ему позволяешь бить себя. Как-то странно, не находишь? — На что это ты намекаешь? — взвинчивается Джей, — на то, что я только дома что-то из себя представляю? — На то, что, думаю, твой парень — очень хороший манипулятор. Не зря же он тебя в такую херню затянул. — То есть ты думаешь, что удушение в ванной — это херня? — Что?! Джей только горько усмехается. — И ежедневный отчет о моих проступках — это не нормально? Обсуждения того, какая же я мразь там… Я уже еле сдерживаюсь и только цежу из себя: — Да, это не нормально. — А что насчет скандалов и ультиматумов переехать к нему? — уже в своих мыслях больше, чем в разговоре со мной, спрашивает Джей. — Хочешь умереть в двадцать три — это отличный шанс. От гематом и внутреннего кровотечения, например. Или от ножа в животе от приступа ревности. — Но я же… — Что ты? — не выдерживаю я и гавкаю на Джея. — Нервы мне мотаешь? Да, это точно. Влюбился? Ну ничего, бывает, мы это уже знаем. Любишь его? Понимаю, честно. Даже если это и так, тебе будет только больно, снова и снова. Так что лучше переболей и вылечись, а не страдай всю жизнь. Тебе и так уже сделал больно я… Или что «ты»? — Я же… мразь, — не очень уверенно, но продуманно говорит он. — Я это заслужил. Притягиваю его, такого поникшего и запутавшегося, к себе в объятья, а сам думаю, какая же ловкая оферта. Внушить Джею чувство вины и привязать к себе: браво. Гениально сыграно. И, наверняка, очень изящно и продуманно, потому что Джея уж точно нельзя назвать слабым и зависимым. — Это не так, — целую его в щеку и в лоб, как маленького ребенка, — я знаю, отлично знаю, что в тебе и эта сторона, конечно, есть, — на ум предательски приходят синяки на запястьях от жесткого хвата и крики только потому, что у господина плохое настроение, — но не только она. В тебе много замечательного, и ты правда хороший человек, Джей. Поверь, я много твоих образов видел, я знаю. Но ты никогда бы не стал внушать мне чувство вины, да ты и сейчас этого не делаешь. На тебя можно положиться, и ты, когда спокойный или успокоившийся, можешь признать, что вел себя плохо. Все только в твоем контроле. Постарайся контролировать себя, и все будет отлично. Еще раз целую его в лоб, думая, что бы добавить к монологу, и останавливаюсь на том, что пара бокалов вина будет очень кстати.  — Ты мне льстишь или проявляешь недостаточно уважения? — чуть развеселившись после речи, хмыкает Джей. — Я говорю вам то, что думаю, уважаемый господин. — Ты так уверен, что у меня нет будущего с Марком? — решает он, очевидно, добиться-таки от меня однозначного ответа. — Если ты не расстанешься с ним сам, мне придется нанести ему визит. — Что? — искренне удивляется Джей. — Ты знаешь, что защищать господина — а это ты — моя основная задача? — поднимаю брови, вкладывая в этот жест максимум высокомерия. — От любого дерьма. Можешь мне потом врезать или выгнать к херам, можешь кричать, что я испортил тебе жизнь, ненавидеть меня, пытаться вернуться к этому своему садисту, но я не дам ему и синяка поставить на тебе больше. — Ты не сможешь, — в каком-то детском соревновании качает головой Джей. — Я не дам тебе адреса и запрещу всем с тобой разговаривать. — Ты меня недооцениваешь, — улыбаюсь я, прекрасно зная, что имею на это полное право. — Но я не стану этого делать, потому что верю, что ты и сам знаешь ответ на свой вопрос. В глубине души. Джей опрокидывает еще бокал дорогущего, но, признаю, утонченного вина и молчит. Долго. Я ему не нужен сейчас, ему вообще никто сейчас не нужен. Вряд ли он здесь, вряд ли даже в радиусе сотни километров. — Кто будет поддерживать меня, когда ты уедешь? — все еще пространно, но старательно возвращается он. — Я останусь столько, сколько потребуется, — давно принятое решение. — О, нет! — не ожидая такой быстрой реакции, таращусь на мотающего головой Джея. — Ты уедешь завтрашним вечером, как и условился с Ричи. Езжай. Ты мне здесь не нужен. Очень спорная фраза, учитывая реплику до этого. Но я понимаю его тут же, и потому медленно киваю. — Можешь попробовать поделиться с друзьями, — размышляю вслух. — Друзья на час, семья на день, — заразительно усмехается Джей. — Нет, спасибо. Уж разводить слухи и быть объектом всеобщего внимания мне точно не импонирует. Я его, конечно, понимаю. Настоящие друзья сейчас в принципе роскошь, что уж говорить о высших мелиских кругах. Это только мне почему-то ужасно повезло с Костей — очень подозрительно. И я благодарю судьбу за это каждый день. — Знаешь, уверен, Тео тебя тоже выслушает. Хотя и, скорее всего, ему это будет странно. Так что лучше обойдись Каем или Римом. Мы оба улыбаемся. Джей снова падает мне на колени и позволяет ненавязчиво погладить себя. — Ты одобрил Тео? — мурлычет он. — О, да, — смеюсь я, вспоминая нашу недавнюю с ним дискуссию о том, как верно ставить ударение в древнесиэльских поговорках, — он хороший помощник. Пусть так и остается. Джей приоткрывает глаз с намерением сжечь меня заживо. — Ты на что-то намекнул? — Нет, конечно нет. — Он мне изначально на более широкий круг обязанностей не подходил. — Я ни на что и не намекал. Джей это, конечно, понимает, что я старательно кошу под дурачка, но позволяет мне не извиняться и не краснеть. — Как бы там ни было… Знай, я люблю тебя, как бы ты сейчас из-за этой мрази о себе ни думал, — в последний на сегодня раз целую его в щеку так нежно, как могу, стараясь подражать манере Граймс. — И, да, мой телефон работает, а экспресс-доставка от столицы Мелисы до моей квартиры занимает день, уважаемый господин. И, знаешь, буду рад видеть тебя в любое время.