Отблески твоих глаз

Пришлось перечитать дважды, прежде чем понять, что ошибки нет. Ничего себе Валенсия! Заключает такие рискованные контракты, да еще и так быстро. Форумы определенно пошли ей на пользу. Хотя, думаю, она всегда была такой — не зря же она взяла на работу меня. И до сих пор не уволила, что вообще восхищает, учитывая мои периодические провалы в Мелису на несколько недель. — Лью-ис! Ты мне собираешься отвечать? Отлипаю от бумаги и возвращаюсь к Косте в бренный мир книжного магазина. — Думаю, Валенсия сама должна тебе рассказать, — здраво заключаю я и убираю очередную бумажку в предназначенный для нее файл. — В смысле? — Костя даже останавливается, чтобы получше выразить свое недоумение. Густые брови насупливаются, а руки скрещиваются на груди. — Прости, пожалуйста, но у меня нет прав разглашать такую информацию, — аккуратно проскальзываю мимо него, чтобы не попасть в ловушку ауры. — Тут же стоит «Н-3», это третий класс секретности, я не могу… И не хочу. И, уверен, Валенсия тоже не хочет. — Может, ты не умеешь читать? — взвинчиваясь, спрашивает он, зная, что «ну ты и нудный» или «но мы же друзья, так что рассказывай!» не сработают. — Вообще-то у меня по мелискому семь из семи в аттестате стоит, — констатирую немало радовавший меня когда-то факт и тут же ловлю себя на мысли, что надо бы забрать документ из дома Шэн. — В аттестате? — почему-то удивляется Костя и даже разворачивается, провожая мое разложение документов по полкам в подсобке взглядом. — Погоди, в школьном? — Угу. — Ты учился в школе?! Его очередная волна удивления уже веселит меня по-настоящему. Где-то в подсознании я хмыкаю, что же он думал до этого, но смех перебивает эту занимательную мысль. — Ну конечно. В Мелиской Национальной Академии Права, как и большинство помощников среднего и плюс класса. Конечно, не ваша гимназия с углубленным изучением отдельных предметов, но все же. Почему-то Косте надо переварить тот факт, что за семь лет в Мелисе я занимался чем-то, кроме секса и страданий, так что я тактично молчу и занимаюсь разбором бумаг для перевода. За время моего отсутствия их накопилось немало, и даже сейчас, когда я работаю с ними уже третью неделю, они еще не закончились. — Не представляю. — Заключает, наконец, Костя. — Чего конкретно? — между делом поддерживаю я разговор. — Вот… вот этого всего. Тебя там, других, как это все вообще происходило, — тянет он и возвращается к себе за прилавок. — Ну вот вы с Граймс же одноклассники? — тоже ловлю в окне приближающиеся размытые фигуры, но оцениваю, что мы успеем закончить разговор. — Вот точно так же. Вы вот домашку списывали? — кивок. — И мы списывали. К контрольным готовились? И мы тоже. Ничего интересного, только еще стрельба в дополнение к основным предметам, и, конечно, все уроки на мелиском. Сначала я думал, что сдохну, зато язык учился быстро. Все точно так же, как у вас, Кость. Никаких отли… Дверь бьется о стоящую рядом полку. Никогда такого не было, но никто на моей памяти и не открывал дверь пинком. — Я тебе девочка, чтобы за тобой бегать? Мурашки прыгают по ступням, икрам, бедрам, собираются в стаи и щипаются, пробегая по спине вверх. Я… что за?!.. Ужас копьем пробивает сердце, а в мозгу рождается истеричная мысль: бежать. Как можно дальше и как можно скорее, не оглядываясь, и плевать, как скоро даст о себе знать пневмония. А она обязательно даст, да еще и вместе с мчащейся на тебя ночным проходным поездом паникой. Но какая-то часть сознания, очевидно, самая адекватная, берет под контроль всё желание орать и дергаться и глушит импульс первородной паники, оставляя только стремящиеся вывалиться из орбит глазные яблоки. — Д-Джей?.. — неуверенно мяукаю я, отчетливо наблюдая перед собой полного уверенности и злобно сверкающими на меня глазами цвета оливы господина. Он, прекрасно зная свое имя, только смотрит на меня как на идиота. Я пока не понимаю, чем заслужил это, но на всякий случай краснею. — Мы разве договаривались встретиться? Крайне тупой вопрос, все в лучших традициях. Конечно же нет, иначе я бы сейчас так на него не таращился с миллионом вопросов в голове и небольшим подозрением на то, что я-таки сошел с ума. Но он — почти очевидно — здесь, так что мир у меня никак не согласуется между собой. К тому же, краем глаза примечаю вальяжно вошедшую фигуру в светлом костюме. Тео легко кивает мне, потом кивает куда-то в сторону. А, точно, там же еще есть Костя… Джей кидает в меня испепеляющий взгляд и делает несколько гипертрофированно уверенных шагов в мою сторону, так что я чувствую, как его злость начинает заполонять все вокруг. Он собирается меня за что-то убить? Если так, то мне это не нравится. И, скорее всего, я даже умру, не узнав причины: почему-то так у нас принято. — Мне плохо, ты должен это сам знать! — выдает он и всем видом показывает, что я должен раскаяться. Мысли о побеге и смене фамилии, основании секты и поднятии старых связей и долгов только для того, чтобы скрыться ото всех и только сказать Граймс, что я и правда любил ее, испаряются. Они, как ледник в жару, крошатся и распадаются на осколки, и я опять остаюсь один на один с фактом, что привычка быть на взводе всегда играет со мной злую шутку. — Ну охереть теперь! — в полушоке отвечаю я ему, подсознательно переключившись на сиэльский, чтобы не получить нагоняй. Тут же вспоминаю о Тео, перевожу взгляд с начинающего злиться от непонимания Джея на совершенно бесстрастного его помощника и как можно ровнее, чтобы не потерять достоинство, прошу, — не переводи. Тео делает вид, что ни к чему не причастен, и разборки между любовниками в его служебные обязанности не входят, и молча пожимает плечами. Там же примечаю растерявшегося в хлам Костю, у которого на лице написано, что он разрывается между отвращением, страхом и шоком. — Ты сейчас что-то сказал? — шипит Джей, который вообще терпеть не может, когда кто-то говорит на языке, который ему не знаком, в его присутствии. — Прости, — говорю, успев прийти в себя и понять, что нужно делать, — я и правда был полным идиотом и невнимательным другом. Но я предположу, что тебе сейчас нужно. Иди ко мне! Никогда еще, кажется, я не предлагал тактильный контакт первым, но надо же когда-то начинать. Мы же друзья, да… Так что всем видом показываю, что для меня не будет большего счастья, чем если Джей соизволит прийти в мои объятия. И он, совершенно как обидевшийся на маму ребенок, который понимает, что и правда сам во всем виноват, не смотря на меня, не выказывая совершенно никакой радости или хотя бы намеков на то, что именно этого он хотел, протестно шагает ко мне. Молча, насупившись, прикасается к моему плечу лбом и, недолго думая, разрешает-таки себя обнять. А еще через миг уже прислоняется ко мне, ища наиболее теплое и удобное положение в объятиях. — Привет, — расценив, что Джею больше ничего не нужно, кроме времени вот так, обращаюсь к Тео. — Здравствуй, Льюис, — отвечает Тео по-сиэльски, и по его виду понятно, что он не собирается отходить от своих служебных обязанностей ни на шаг и уж точно не собирается увеличивать круг задач до обсуждения тараканов в голове Джея. — Ты один? — между делом осматриваюсь я, прикидывая, как много шума навелось. — Угу, — бесстрастно кивает Тео и берет из вазочки конфетку под Костиным полным боли взглядом. — Так вы тут… — Неофициально, да, — кивает Тео. — Я бы сказал… — Ты меня выбесить окончательно решил? — на уровне моих глаз появляется полный протеста средний палец Джея. — Нет, конечно нет, — переключаюсь на мелиский и для лучшей убедительности глажу Джея по волосам. — Я спрашиваю, надолго ли вы в Сиэль. — Ну и дыра этот твой Сиэль! — оживляется Джей и даже поднимает голову, чтобы посмотреть мне в глаза. — Как ты тут вообще можешь жить? — Угу, — кивает Тео, — и правда очень диссонирует с Мелисой. — М? — снова отвлекаюсь я на нового помощника Джея, — ты же сиэлец, не тебе уж об этом говорить. — Никогда здесь не был, — отвечает Тео на сиэльском, чтобы, очевидно, не втягивать Джея в подробности своего окружения. — Мои родители переехали в Мелису, когда мне было два. — Так это — твой первый визит сюда? — проскакивают весело-удивленные нотки, — тогда — добро пожаловать. Тео приподнимает бровь, выражая очевидное скрытое сомнение в веселости моего тона. — Я, когда в том ноябре сюда вернулся, тоже сначала такую неуверенность поймал. Нет зданий выше четырех этажей? И все города такие маленькие и тихие, — и правда вспоминаю, как после огромной мануфактурной Мелисы стоял на сиэльском вокзале и хлопал глазами, потому что в расписании был всего один поезд, да и тот раз в два дня. — Но тут миленько, если присмотреться. Спокойно. Как будто старость приехал встречать. — Эй! — подает голос Костя. — Не в обиду, — улыбаюсь я ему, хотя друг по-прежнему выглядит насуплено, — тут на самом деле здорово, просто не так, как в Мелисе, совсем. Тогда, думаю, надо будет показать тебе твою родину. — Почему бы и нет при случае? — я бы назвал это снисхождением, если бы не знал, что это обычное состояние Тео. — Прошу прощения за грубость, меня зовут Тео, я — секретарь господина Джея, — так же безэмоционально, но приветливо обращается он к Косте. Тот борется с отвращением, не зная, что Тео и правда только секретарь Джея, и отвечает на рукопожатие. — Расстался со своим парнем? — спрашиваю у Джея, уже вернувшегося в свое почти привычное расположение духа, и, положив руки ему на плечи, обнимаю теперь сзади. — Угу, — нехотя признает он и откидывает голову назад. — Молодец, — хвалю его как можно нежнее. — Да, охереть какой, — бурчит он. — Я же так люблю вот это все дерьмо: влюбляться, расставаться, знать, что я — ничтожество. Страдать, в общем, обожаю! Такое взвинченное состояние господина я знаю, так что на ловушки не попадусь. — Знаешь, Джей, я очень уважаю тебя за то, как ты признаешься в любви. Честно. Влюбился — и признал, а не тянешь, скрываешь, делаешь вид, что ничего нет, отговариваешься и дальше по списку. Ну влюбился и влюбился, что ж поделаешь. Ну, в парня, ну, с кем не бывает? Даже если все пошло не по плану… — Всегда, твою мать, идет не по плану! — Даже если, — не даю ему сделать какое-нибудь импульсивное движение, — все и пошло не по плану и какое-то дерьмо вроде меня разбило тебе сердце, оно все равно прекрасно. — Иди нахер, Вэйн, со своими речами утешающими! — решает он не дать мне его упокоить. Вот ведь, конечно, Джей добивается всего, чего хочет. Без единого слова в мой адрес, без прямого требования, а я все равно нежно касаюсь губами его чуть шершавой щеки. Надо будет спросить у Граймс, как у нее получается так передавать эмоции, потому что сейчас я не уверен, сколько любви отдал Джею из того, что мог. — Все очень плохо? — тихонько спрашиваю я, чтобы не нарушить интимность момента. — Ты ведь рад меня видеть? — очень неуверенно задает Джей странный вопрос. — Конечно. Что за глупый вопрос? Только, Джей, дорогой, я работаю, так что можно я приду вечером, и мы поговорим? А то я тут и так три недели, пока с тобой был, не появлялся, мне уже стыдно будет отлынивать. — Работаешь? — смотрит на меня Джей и морщится, как будто увидел мертвую крысу. — Тебе что, нужны деньги? Да, я, конечно, выше всего этого. Какие деньги? Нет, что ты, такие благородные люди, вроде меня, и туманом с росой наедятся, а спать будут на земле-матушке. — Дело не только в этом, — трусь носом о его щеку. — Просто скажи мне сумму. — Я делаю это, в первую очередь, для самоуважения, Джей, — приходится перейти на серьезность. — Чтобы понимать, что я еще хоть чего-то стою. Джей одаряет меня крайне многозначительным взглядом, но, на мою радость, полемику не начинает. — Как насчет подождать меня дома? У меня есть твой любимый апельсиновый чай. — С чего это? — взвинчивается Джей, решив, что я пытаюсь встать на его самолюбие, — Тео снимет дом. Взгляд начальника даже не успевает долететь, как Тео подтверждает: — Конечно, господин. Молча достаю из кармана ключи и вытягиваю их так, чтобы Джею удобно было их взять. Тот недовольно выскальзывает из моих объятий, понимая, что я все-таки чуть-чуть прав в том, что мне надо работать, и раздраженно на меня смотрит. Ой, да ладно. Я уверен, абсолютно уверен, что у тебя нет никакого желания таскаться по маленькому городку в поисках пафосной недвижимости и еды. Лучше заварить себе чай, раскинуться на диване и щелкнуть пальцами, сказав: «Тео, будь добр». Джей тоже это понимает, поэтому, отведя взгляд и сделав вид, что ему все безразлично, забирает ключи. Я лишь тихонько улыбаюсь. — Мне кажется, или адрес был другой? — спрашивает он, пробегая взглядом прикрепленный ярлычок. — Ага, — нехотя признаю я. — Мне надоело, что на меня сочувственно смотрели и спрашивали, не вернется ли тот, что спустил меня с лестницы. Джей даже глаза на меня поднимает. Я бы не утверждал, что там превалирует какая-то эмоция, скорее — вопрос «Что за дерьмо ты сейчас сказал?». — А кто спустил тебя с лестницы? — напрягшись, спрашивает Тео. — Никто, — тяну я, отчетливо вспоминая тот злополучный день. Смотрю на Тео и признаю: — я свалился с нее сам. Довольно больно, не рекомендую. Он поднимает брови и очень искренне произносит: — А так хотелось! Не оценив шутку — думаю из-за ярких воспоминаний, — Джей разворачивается и идет к выходу. Тут же Тео легко кивает Косте, и у дверей мелиская парочка уже оказывается вместе. — Мы знакомы? — спрашивает вдруг Джей у Кости, стоя уже на пороге и держа открытую дверь. — Да… Н-нет? — растерявшись от такой резкости и, вероятно, от информации про Джея, которая есть в его голове, отвечает Костя. — Я — Джей. А все, что было в этой комнате, останется здесь, если вы не хотите проблем, Константин. И уходит. Провожаю его расплывающуюся в окне фигуру до первого поворота и смотрю на Костю. Тот стоит так, будто только что поговорил с призраком. — Это просто бейдж, Кость, — решаю я-таки вывести его из фантазий о том, как Джей его расчленяет и насилует. — Что? — отвлекается он от залипания на окно. — Бейдж, — говорю ровно и медленно, давая ему сосредоточиться на словах. — Бейджик. Вот тут, на груди. Он моргает так медленно, будто весь мир вокруг остановился. Переводит взгляд на меня, потом на место, куда я показываю, и снова на меня. — Это был… — так же заторможено тыкает он пальцем в направлении окна. — Мой босс Джей Шэн, — подтверждаю я, чтобы дать Косте время на раздумья. — Не думал, что он серьезно приедет, но, раз он здесь, ему, наверное, совсем плохо. Я тебя ему представлю чуть попозже. Кстати, надо спросить, на сколько он приехал. Но сначала — работа. Так, дай мне, пожалуйста, ключ от подсобки. Ты же ее тут закрывал? — Джей… Шэн… Ага, еще кому-то нужно время. Хотя это неудивительно — всем нам иногда нужно время, уж не мне об этом говорить. — Ясно, сам найду.