Отблески твоих глаз

— Ну мы болтали и болтали, ничего интересного, — становится сложно сосредотачиваться одновременно на разговоре и трактовке, так что я делаю паузу, чтобы закончить перевод договора в тишине. — А потом он свалил к себе. Он снял Ревент, помнишь, тот, который на юге? Костя, кажется, сходил в прострацию десять раз и теперь забыл дорогу назад. — Ты не шутишь? О, конечно же ты не шутишь! — он запускает пальцы в волосы и дерет их намного сильнее, чем это могло бы принести хоть какую-то пользу. — Это мы, букашки, тут что-то суетимся, а у вас все просто! Захотел — сделал. Да, Лью? — как будто я в чем-то виноват! — Что он там сделал, повтори-ка. — Да, Джей решил подарить мне квартиру, — с неудовольствием и защемленным самолюбием подтверждаю я. — Ну да, конечно, каждый день такое слышу, — бормочет Костя, не зная, цокать ему языком или материться. — Я был очень против! Я ему сказал, что он в край охерел и покушается на мое личное пространство, он сказал мне закрыть рот. Кость, это не я, честно! — Знаешь, что, Льюис? — с угрозой подлетает он ко мне так, что становится страшно. — Я бы сказал, что кто-то сделал что-то очень пошлое за квартиру. Но я не буду! — Потому что мы этим не занимались? — какое-то чистое чудо — даже щеки не погорячели, что уж тут говорить об обиде? — Потому что это ты, Льюис! За такое количество дерьма жизнь тебе хоть что-то должна, — страшная аура чуть отступает, и Костя даже смущается. — Вы правда не того?.. — Мы друзья, Кость. А друзья не того, — объясняю ему как пятилетнему ребенку. — И, ты думаешь, я стал бы изменять Граймс? — Я думаю, тебя бы никто не спрашивал, — бурчит он, отворачиваясь, чтобы скрыть смущение. Есть в его словах доля истины, но сейчас я думаю, что, возможно, был идиотом, прыгая в реки и крича о свободе вместо нормального человеческого разговора. Но кто знал, что Джей сделал бы для меня все, что угодно? К тому же, если бы не дурацкая пневмония, мы бы никогда не встретились с Константином и Граймс. — Ты слишком строг к нему. Он разворачивается резко и говорит до ужаса уверенно: — Нет, это ты — слепой идиот! — Джей — мой лучший вариант из худших, так что я его очень ценю, как бы ты ни был против. — Лучший вариант из худших? — удивляется Костя, — не наоборот? — Худший вариант из лучших — это если бы я всю жизнь прожил в Сиэле, ругался бы каждый день с мамой и в итоге сбежал из дома на поиски лучшей жизни, — подумав, моделирую я ситуацию. — Но так как Мелиса меня стороной не обошла, Джей — мой лучший вариант в ней. Поверь мне, я знаю. А вообще, хватит обо мне! А то сейчас о тебе начнем разговаривать. — Обо мне? У меня-то друг-садист не приехал погостить! — взвинчивается он заново и чуть не роняет вазу с цветами. — А Граймс знает? — Да он не садист! — вот же, конечно, привязался. — Ну, я сказал ей сегодня утром. — Она рада? — в глазах у самого Константина проблескивают садистские искры. — Она в восторге, — кисло признаю я. — Мы собрались провести вечер пятницы в Ревенте все вместе. Присоединяйся? Тео тебе должен понравиться. — Никто мне не должен понравиться! — мгновенная паника. — Он так-то тоже натурал, — давясь смехом, выговариваю я. — Присоединяйся, я постараюсь развеять твои мифы о Джее. — Я подумаю. — Холодно бросает он и делает вид, что занимается очень важными вещами и на разговоры со мною у него времени нет.

***

На звонок Лью нажимает аккуратно, но требовательно. Я уже вся в нетерпении, когда это господин Джей соизволит нам открыть. Колготки тонкие, зато к платью подходят. Лью, конечно, ходит все это время с недовольной мордой, типа, почему бы просто не одеться теплее, но я его игнорирую. Такой интересный — сам-то в так идущем ему темно-синем, а мне что-то говорит насчет теплых колготок! И ведь в жизни не признает, что любит выглядеть презентабельно ничуть не меньше меня. — Никого? — теперь я тороплюсь, потому что он недавно галантно предложил мне пальто. Ага, еще я только людей с пневмонией в октябре не раздевала! — Его еще нет? — куда больше себе, чем мне, протягивает Льюис и задумчиво приподнимает бровь. — Ох, Граймс, ты вся дрожишь! Хватит сопротивляться… — Забудь про меня, — раздраженно отвечаю я. — Так что, мы будем ждать? — Хм… Почему-то я не ожидала, что Джей и правда может задержаться, даже если и предупреждал. Какие у него вообще могут быть дела? Или он это специально — типа, смертные подождут? Да, вполне вероятно. А даже если и не так, невежливо, между прочим, опаздывать на собственную же вечеринку. Льюис легко подпрыгивает — я бы не дотянулась вообще никак, а он вот так влегкую — и снимает цветочное кашпо с края забора. Рыжие фонарики внутри уже отцветают, притом красиво, но меня куда больше интересует отблескивающий в свете фонаря угол горшка. Мы быстро переглядываемся, и Льюис аккуратно, чтобы не обляпаться, подцепляет ключ. Пока я открываю замок на массивных воротах, Лью вешает цветы обратно на забор, и на территорию Ревент мы входим вместе. За все свои семнадцать лет здесь, за забором этого дома, я не была ни разу. Когда-то в веселом детстве мы с девчонками придумывали страшилки, что тут водятся приведения и любому попавшему сюда уже не жить. Конечно, папа говорил, что это — поместье для аренды, но в привидения верить было интереснее. Да и, скажем честно, что-то я не помню особой популярности. Наверное, дело в том, что в наш город вообще редко приезжают. Калитка захлопывается, и я совершенно непроизвольно жмусь ближе к Льюису. Детство детством, а если приведения существуют, отбиваться с напарником будет легче, а шанс выживания — выше. Он не подает виду, что хоть что-то заметил, только ненавязчиво снова берет меня за руку. А территория, оказывается, больше, чем кажется. Низкие фонарики освещают дорожку из камня и насаждение всяких сосновых деревьев. Красиво смотрится, если бы не общая мрачная атмосфера. Фасад двухэтажного дома впереди добавляет неприветливости своей однотонностью. Оглядываюсь вокруг, но кроме елок, темного большого дома и ночного неба ничего не наблюдаю. Спасибо хоть за фонарики. Правда, свет их и на полметра вокруг мрак не рассеивает. — А Костя будет? — стараясь отвлечься, пока мы поднимаемся по широким приземистым ступеням, спрашиваю я. — Ну… — Лью всегда так тянет, решая, как бы более тактично преподать информацию, — я его пригласил, но не уверен, насколько ему понравилась эта идея. — Угу, — многозначительно киваю головой, представляя Костино лицо во время приглашения. Если с Льюисом он и смирился — удивительно, как они нашли друг друга; наверное, это все книги, — то, когда речь хоть отдаленно заходит о чем-то, чем он раньше занимался, вид у Кости сразу становится непередаваемый. Крыльцо освещает луна, так что я могу чуть получше разглядеть окрестности. И правда, повсюду елки. Хотя это, скорее всего, разные виды хвои, но я в этом плохо разбираюсь. Лью теперь уверенно достает из-под какого-то декоративного камня еще один ключ. Меня начинает колотить то ли от холода, то ли от атмосферы. Но замок приятно щелкает, и я разворачиваюсь в надежде на теплое помещение. Верно сообразив, что галантность в этом случае неуместна, Льюис входит первым. Я, недолго думая, шмыгаю за ним и прикрываю дверь. Темень. Пахнет сыростью, но совсем немного. И палеными дровами тоже пахнет — очевидно, кто-то недавно жег камин. Надеюсь, без трупов своих нерадивых помощников в виде топлива. — Лью? — окликаю я, переставая чувствовать его пальцы между своих. — Ай? Еще быстрый щелчок, и пространство вокруг вдруг вспыхивает. Свет как будто вылили на меня из ведра, и теперь я стою, морщась, совершенно не зная, что делать. Моргаю долго, отдаленно замечая какие-то звуки, и, наконец, открываю глаза. — Давай я помогу. На автомате скидываю на Льюиса пальто, а сама только глазею по сторонам. Вау! Шикарненько, ничего не скажешь. Это у нас дом немаленький, а тут вообще какой-то беспредел. Одна прихожая как моя комната. Скидываем осеннее, переобуваемся в домашнее — и правда, босиком ходить было бы холодно — и идем осматриваться. Стук моих каблуков по паркету отлетает от стен. Ванная в стиле «дорогущее старье», несколько комнат а-ля для гостей, огромная кухня с обеденным столом, за которым бы группа из десяти человек поместилась, широкие коридоры и гостиная. Просто одна гостиная на половину первого этажа! Жуткая растрата места. Но впечатляющая. Все такое светлое, в серых тонах, и мягкое. А еще свеженькое и чистое — красота. — Это мелисский стиль? — вдоволь осмотревшись, решаю блеснуть полученными накануне из разговора с Жанной знаниями. — Я бы сказал, псевдомелисский, — осмотревшись куда медленнее и внимательнее, чем я, отвечает Лью. — Но да, ты права, они и правда старались ориентироваться на Мелису. Ты согрелась? — А? — теряюсь я. — А, да, согрелась. Как я выгляжу? Если мне кто-то когда-то скажет, что любви на свете не бывает, я посмеюсь ему прямо в лицо. Почему-то именно мне повезло схватить парня, у которого на лице написано все, что он чувствует. Или же он позволяет мне это видеть?.. Не зря же Джей, а я, так и быть, уверена, что он не дурак, не распознал всего за долгие годы. Или же он просто не хотел видеть?.. — Великолепно, — только и отвечает Лью и затягивает меня в нежный поцелуй. Слишком поздно я вспоминаю, что нельзя лизаться сегодня, но, когда до меня все-таки доходит, тут же отлипаю от его губ и судорожно вздыхаю. — Все смазалось? О, конечно же все! Мне срочно нужно что-то сделать! — не хватало еще, чтобы Джей меня увидел перепачканной в помаде! О, смотрите, я — Джей Шэн, весь из себя альфа-самец и знаю Льюиса кучу лет, а ты кто такая, вошь? Лью осматривает меня критически и, вероятно, чувствуя в этом часть своей вины, тактично отвечает: — Ну чуть-чуть… Ну все ясно! Ох! Ну ладно, будем решать проблемы. — Мне срочно нужно зеркало. Кажется, в ванной было, — оглядываюсь и не нахожу зеркала в зоне досягаемости. — Наверняка. Я уверен, на втором этаже тоже есть ванные, и, думаю, в них освещение получше. Если не боишься — можешь поискать. К тому же, еще и дом посмотришь, пока я поставлю разогреваться духовку. Или сходить с тобой? Ох, Льюис, ты еще так мало знаешь о жизни. Время возле зеркала — святое, и никаким парням его осрамлять своим присутствием не дозволено. Даже лучшим на свете. — Не переживайте, мистер Вэйн, я справлюсь. И, стерев помаду с уголка его губ, включаю свет на лестничном проеме. Ну-ка, Джей, заодно и посмотрим, как же ты живешь и чем дышишь.

***

Кажется, я в очередной раз постарел на десяток лет. Чувствую себя рыбой, у которой нет ни единой возможности доползти до озера. Открываю дверь сам — ну конечно, о чем речь, это же не Мелиса — и с усилием вылезаю из машины. Обдает холодным воздухом, бодрит, но не настолько, чтобы хоть что-то изменилось. Вокруг — ни одного фонаря, только окна домов вдали мелькают. В свете фар Тео вытаскивает ключ от ворот и открывает их, прежде чем отпустить водителя. Но вот мотор урчит, и шины шуршат по гравию. Темень. И тишина. Потягиваюсь, думая, почему это здесь все смотрится куда более зловеще, чем в летнем поместье. Там тоже вроде бы лес, но нет ощущения, что тебя сейчас волки сожрут. А тут — пригород, даже вон дома стоят, но такой мрак. Скрип ворот предупреждает меня раньше, чем пассивно-нравоучительное «Дже-е-е-й» от Тео, и я нехотя плетусь к воротам. Почему бы просто не сделать все государственные структуры в одном месте? Нет, обязательно надо раскидать их повсюду, чтобы потом было максимально сложно найти их и убить на это целый день! В таких мрачных мыслях и желании просто лечь и умереть, захожу на территорию своего Ревент. Дорожку мне освещает свет из окон. Ого! Это чуть бодрит, но не сильно. Это же значит, что придется здороваться, выяснять отношения и так далее. А если это все-таки воры? Ой, мрак. Тео поднимается по ступенькам беззвучно и так же ловко тихонько открывает дверь. Да-да, обязательно проверь, не обнаглевшие ли это в край наемные убийцы. Если так, то это уже ни в какие ворота не лезет! Он входит, не прикрывая дверь, осматривает освещенную прихожую и расслабляется, хоть по нему и редко в принципе заметно изменение состояния. Кивает, предупреждая об отсутствии опасности, кроме вероятности, что я лягу спать прямо на этих ступенях, и пропускает меня в дом. Свое пальто я вешаю рядом с чьим-то темно-фиолетовым, а ботинки ставлю рядом с почти такими же, только другого цвета. Присматриваюсь — ничего себе, даже фирма та же. Хорошо, что у тебя никуда не делся вкус. Очень лениво мою руки, ведомый лишь одним желанием — поскорее лечь. И все же, даже так я не могу себя остановить. Он ходит по гостиной то ли чуть вприпрыжку, то ли почти танцуя, элегантно и легко, будто бы вообще не касаясь пола. Предпочел сегодня темное и не прогадал. Давно я не видел его не в рубашке, а в кофте, скрадывающей его идеальные формы. Подлец! Он наверняка специально. «Ах, Джей, какой секс? Я тебе друг, твоя подружка, которая поддержит и скажет, что жизнь прекрасна, а не объект для вожделения». И поцелует еще в щеку. Ужас! Но даже на созерцание произведений искусства сил нет, так что я сосредотачиваюсь на пути до дивана. — Джей! — все-таки изволит заметить меня Льюис, — привет! Улыбается мне искренне, пока я смотрю на него как на очередной кусок плоти с мозгами. Машу в знак приветствия, кидаю на край дивана пиджак и тут же валюсь на подушки сам. — Ну и дырища этот твой Сиэль! Всю неделю по нему шляюсь, просто чтобы дела закончить, а в Мелисе я бы это все за день сделал. — Угу, — понимающе кивает Льюис. — А это… это вообще ужас какой-то, — от пришедших в голову воспоминаний даже глаза выскакивают из орбит, — этот ваш Государственный Университет Международного Права! Я думал, это прикол какой-то. Ну вот вам двухэтажное здание, это пропускной пункт, а университет где-то дальше. — А это оказался он сам? — скрывая улыбку, спрашивает Лью и садится на диван рядом. Одариваю его долгим взглядом. Почему он мне не сказал, что Сиэль — действительно дыра? Я, конечно, чувствовал разницу, притом значительную, когда приезжал на какие-то конгрессы, но вот уж не думал, что вся страна такая. А оказывается, у них тут прогресс решил перекурить и случайно сдох. В голове сверкает вспышка боли, и приходится помассировать виски, чтобы хоть как-то унять ее. Помогает слабо, и я сижу в полудреме, пытаясь сделать хоть что-то, чтобы не пить таблетку, от которой захочется спать окончательно. Башка болит, на сердце херово опять, и, видимо, зря я запланировал что-то на сегодня. Даже если это всего лишь вечер с любовью и его девушкой. — Где твоя?.. — не открывая глаз, решаю я все же спросить — не мог же он прийти без нее? Или мог? — Я смотрю, этот семестр у тебя пошел подальше? — звучит в ушах ироничный голос. — Ты что-то спросил? — Ха-ха, — невесело протягиваю. По шее бегут теплые мурашки. От неожиданности я даже глаз приоткрываю и тут же натыкаюсь на сидящего уже куда ближе Льюиса, — да, он пошел далеко. И по наклонной. От его движений становится тепло и лениво. — Но тебе, конечно, не жаль? — все еще слышу в голосе понимание и нотку веселья. — Если бы я каждый раз жалел упущенную нудятину, я бы плакал всю жизнь. О, чуть повыше, Лью. Да ладно, сдам, ничего не случится. Папа сказал, занимайся, чем хочешь, только появляйся иногда в универе и будь хорошим мальчиком, — разговаривать становится совсем трудно, но мысль-то надо закончить. — Так что я вот исследую международные отношения так сказать изнутри. Я же хороший мальчик? — Но ты там больше не появишься? — Конечно нет, — не хватало еще возвращаться в этот клоповник. Цок-цок-цок и очень уж громкий щелчок выводят из неги. Идиллия нарушена безвозвратно, и все, чем я могу утешиться — посмотреть, кто же ее убил. Встаю с подушек и открываю глаза окончательно и бесповоротно: все равно надо смыть с себя сиэльскую пыль. И это — она. Она. Та, которую он выбрал. Та, которую любит. О которой я думал немало, когда Льюис сказал, что счастлив. Почему именно она? Или ему все равно, только бы не я? Стоит посреди гостиной в голубом платье и на каблуках. На рукавах — серебристые звезды, сзади — небольшой шлейф. Волосы убраны в два пучка, глаза едва заметно накрашены. Да, она красивая. Надо признать, она и правда красивая. И не скрывает этого, подчеркивая светлые веснушки макияжем, а миниатюрную фигурку таким облегающим платьем. Тогда, давно, еще в переулке, когда Лью схватил ее за руку так маниакально, я подумал, что он заботится об этой маленькой куколке. Но она стреляет в меня таким взглядом, что я в очередной раз думаю, как же обманчива внешность. — Хах, привет, — продолжая рассматривать меня, говорит она и подходит чуть ближе, ступая каблуками на ковер. Почти одновременно со словами я машу ей, пытаясь выдать какое-то жалкое подобие дружелюбия. Не похоже, что у меня есть настроение цапаться с кем бы то ни было, тем более, если это требует моральных усилий. — Что за вид? — спрашивает она на грубом мелисском и смотрит на меня с интересом. Вздыхаю, думая, что лучше сказать, и прихожу к самому верному решению: — Я умоюсь, переоденусь и вернусь, если не против. Не теряйте. На восемь вечера заказана еда, так что, если Тео вдруг будет занят, не пугайтесь. Отлично выглядишь, Граймс. Переведешь, Лью? Дождавшись кивка, рывком встаю на ноги с намерением привести себя в порядок, даже если придется закинуться таблетками.

***

Пока Граймс разговаривает с Тео, откупориваю вино. Конечно, разговор тоже поддерживаю, но не так старательно, как мог бы. Тео говорит на сиэльском, и, надо сказать, мое ухо иногда цепляется за акцент. Шутка жизни, но у меня и у самого такой есть: мелисский мягче сиэльского, и язык иногда отказывается выдавать твердые звуки. Но я борюсь с этим очень! Самому от себя смешно иногда. Они мило беседуют о жизни, и Граймс удивленно поглядывает на меня, когда Тео говорит фразы вроде «мой рабочий день закончился» или «это не входит в мои обязанности». Я легонько киваю в ответ, подтверждая, что у нас с ним «разные контракты». Не похоже, что Граймс нервничает, и это замечательно: она была так напряжена сегодня, что я побоялся, не зря ли притащил ее. Джей спускается на первый этаж в рубашке и штанах, но куда более свободных, чем его классические костюмы, и с влажными волосами. Очевидно, но очень старался привести себя в адекватное эмоциональное состояние. Но выглядит он по-прежнему уставшим, хоть и изо всех сил старается это скрыть. Я знаю Джея слишком хорошо, чтобы упустить понимание, что же ему нужно. В последний раз глазами спрашиваю одобрение у Граймс — когда-нибудь я перестану давать тебе поводы для ревности, обещаю — и получаю в ответ пожимание плечами. После нашего диалога «– Граймс, мне нужно сейчас позаботиться о Джее, и это будет очень близко. Поэтому мне нужно твое разрешение. Можно? — О, Лью! Я тебя не для того в Мелису отправляла, чтобы ты сейчас все запорол!» ничего не изменилось, так что собираюсь вести себя как обычно. Мы решаем поужинать в гостиной, удобно расположившись на огромном угловом диване, так что перетаскиваем туда еду, тарелки, бокалы и даже сопротивляющегося такому издевательству над предназначением помещений Тео. Плюхаемся на мягкие подушки все вчетвером и, особенно не размусоливая, принимаемся за еду. Я оказываюсь удивительно полезным для Граймс, суфлируя, как правильно есть то или иное мелисское блюдо и пользоваться незнакомыми ей предметами посуды. Она искренне изумляется, кто додумался брать маленькие рулетики палочками, но честно старается быть наравне со всеми. Мы не очень-то много болтаем, увлеченные едой, и больше всего обмениваемся фразами мы с Тео. Расспрашиваю его про Сиэль и дела Джея на этой неделе, потому что по вечерам сам Джей был сосредоточен только на том, чтобы лежать у меня на коленях и говорить об отношениях. Причем, не обязательно своих и не обязательно любовных, он просто был погружен в самокопание и хотел понять глубинную суть вещей, разумеется, невозможную. И все же, общими усилиями, и Джей с Граймс начинают перекидываться фразами. Сначала ничего не значащими, общими, даже не требующими перевода, вроде разговоров о погоде или признаний во взаимной ненависти. Граймс снова напрягается, но я кладу голову ей на плечо и трусь о него котенком. Уже зная этот вид заигрывания, Граймс на автомате чешет меня за ухом и чуть отвлекается. Наевшийся, выпивший бокал вина и довольный жизнью абсолютно, я прикрываю глаза в блаженстве. — Хм?.. Она хмыкает себе под нос, но я приоткрываю глаз. Граймс действительно сидит, поджав губы в недоумении. Почувствовав, наверное, что я встал с ее плеча, поворачивается и смотрит на меня так, будто я уже все знаю. А я ничего не знаю, я почти уснул, слушая дискуссию Тео и Джея о том, насколько же низок уровень сиэльского института международных отношений. — Что-то не так? — не найдя способа проще, пожимаю я плечами и смотрю на Граймс. — Ты не слушаешь? — вопросительно откликается Граймс и делает, вторя за мной, глоток из бокала с вином. — Про то, что маленькие окна уже вышли из моды, да, — потягиваясь и думая, что надо и правда возвращаться в диалог, а то уже совсем по-свински получится, отвечаю я. На лице Граймс мелькает удивление, а потом она заливается смехом. — Так вот, что он сказал, — смахивает слезу Граймс. — Ха-ха, ну да, конечно, окна. — Мы пропустили шутку? — поднимает бровь Джей. — О, не более, чем мы пропустили вашу, — многозначительно показываю, что можно бы и придержать язык за зубами от нескольких шуток на грани. — Ладно, Граймс, давай я теперь буду переводить для тебя, чтобы не было недопониманий?