Сближение

* flashback *

— Рассказывай, что мне здесь убирать, — произносит Юнги, когда в свою комнату возвращается Чимин и закрывает за собой дверь. — Можешь застелить постель и протереть пыль, — Чимин усаживается на пол и опирается спиной о кровать. — Я решил тебя пощадить. — Вот это спасибо, конечно, — Юнги подходит к кровати и начинает аккуратно раскладывать подушки и одеяло, после чего накрывает их пледом. — Садись сюда, тут удобнее. Чимин не спорит и прислушивается к совету. Он наблюдает за тем, как Юнги берет одну из тряпок, предназначенных для пыли, и начинает протирать полку, которая стоит слева от кровати. — Чего смотришь так? — улыбается Юнги, заметив взгляд Чимина. — Не секунду он отрывает взор от полок и случайно что-то задевает. Оно падает, рассыпая содержимое по всему полу. Взгляд Чимина снова мутнеет. Он не хочет, чтобы Юнги это видел, но не может заставить себя подняться, чтобы поскорее спрятать все вещи, которые не готов с кем-то обсуждать. — Черт, извини, пожалуйста, — Юнги падает на колени и начинает собирать все предметы, которые выпали из коробки. — Я правда не специально, я просто… Он перестает говорить, как только его взгляд цепляется за снимок, на котором изображены три счастливых человека. На обороте подпись «Юна, Джей и Чим. Лондон, 2018». Подняв глаза на Чимина, он видит его пустой взгляд. Он не злится из-за того, что Юнги устроил погром. Он не злится, что Юнги увидел то, о чем никому никогда не говорит. Он просто устал. — Прости, я сейчас все соберу, — Юнги понимает, что с этими вещами что-то не так и решает не лезть в душу с расспросами. — Они мертвы, — спокойно произносит Чимин, продолжая наблюдать за Юнги.

* end of flashback *

***

— Я полагаю, мы их сегодня уже не дождемся, — Чонгук возвращается в гостиную и сообщает брату, что уборку комнат сегодня можно не ждать. — Остались только ты и я. — И правда погром? — уточняет Хосок, продолжая смотреть мультфильм. — Можно и так сказать. Погром в сердце Чимина. Еще около десяти минут они смотрят на экран, после чего Чонгук начинает разговор. — Не надо искать причину в моем образе жизни, — он поворачивается к Хосоку, сидящему в кресле, но тот на него не смотрит. — Меня и правда устраивала моя жизнь. У меня не было проблем, от которых так сильно хотелось сбежать. Это просто вошло в привычку, понимаешь? Меня пригласили раз, пригласили два, пригласили десять. И у меня уже просто на автомате это начало получаться. Всякий раз, когда мы собирались — мы пили. Точнее, они пили. Но чем дольше я с ними общался, тем больше перенимал их привычки. На этом все. Это вся моя правда. Нет никакого скрытого смысла. Это просто стало обыденностью. Наверное, Хосок чувствует облегчение из-за того, что у Чонгука не случилось ничего такого ужасно, из-за чего он стал заливать в себя литрами алкоголь. Чонгук много раз говорил, что пьет без причины. Но все предыдущие разговоры не были искренними. Теперь Хосок ему верит. — Ты правда не хочешь это изменить? — все еще смотрит мультфильм. — Хоби, я не знаю, правда, — для Чонгука это привычка, он ее просто не замечает. — И даже если и хочу, то не знаю способы. Мне даже клиника не помогла, помнишь? — Она тебе не помогла, потому что ты сразу же вернулся к своему дружку, который привел тебя в эту компанию. И все началось по новой. Специалисты тебе помогли, дали второй шанс. А ты использовал его снова неверно. Об этом Чонгук даже не задумывался. Ведь Хосок прав — как только его выписали, он отправился к старому другу. Тот, в свою очередь, предложил Чонгуку выпить за здоровье. — Ты мне поможешь? — раз у Чонгука нет причин, чтобы постоянно пить, то он готов постараться отказаться от этого. Наверное, для него еще не все потеряно. Хосок наконец-то поворачивает голову в сторону брата и смотрит тому в глаза какое-то время. Видимо, до него не сразу доходит, что Чонгук говорит это серьезно. — Конечно. Парни сидят в гостиной до поздней ночи, продолжая смотреть мультфильм. Их не волнует, что им обоим уже за двадцать, и можно найти канал, где показывают что-то более серьезное. Они рады, что у них есть возможность хотя бы на несколько часов вернуться на несколько лет назад и представить, что они самые дружные братья на этой планете. Не дождавшись Чимина и Юнги, они отправляются по своим комнатам.

* flashback * — Они мертвы, — спокойно произносит Чимин, продолжая наблюдать за Юнги. — Ты не должен рассказывать, если не хочешь, — Юнги старается не смотреть ни на фото, ни Чимину в глаза. — Я вроде все собрал, но могу ошибаться. Извини, если что-то упустил. И извини, что так вышло. Чимин не отрываясь смотрит на Юнги и пытается поймать его взгляд, пока тот судорожно ищет на полке место для коробки с сокровищами Чимина. Наконец-то тому удается поставить ее на нужное место и только после этого он поднимает глаза. Чимин выглядит так, будто бы ему действительно хочется рассказать об этом. Юнги неспешно подходит к кровати. — Могу я… — Садись, — перебивает его Чимин и двигается в сторону, приглашая его сесть не напротив, а рядом с ним. — У меня есть еще сок, — начинает Юнги, стараясь отвлечь того от ненужных мыслей. — Принести тебе? — Нет, не нужно. Спасибо, — с минуту Чимин молчит, после чего поворачивается, чтобы взглянуть Юнги в глаза. — Ты остался, потому что хочешь, чтобы я тебе рассказал? — Я остался без причины. Если тебе нужно об этом рассказать, то я буду рядом, чтобы тебя выслушать. Если тебе нужно помолчать, тогда ничего не говори, просто ложись, а я буду рядом. Если ты хочешь, чтобы я ушел, то я уйду. — Спасибо тебе, — он все так же заворожено смотрит в глаза парня. — Спасибо за заботу. И за то, что не задаешь вопросов. Благодарность Юнги не нужна. Он просто хочет, чтобы Чимин почувствовал себя лучше. Он и сам не знает, почему его так стал волновать парень, которого он знает меньше недели. Около десяти минут они просто молчат. Но это молчание нельзя назвать неловким. Это именно то комфортное молчание, которое могут себе позволить люди, которым хорошо друг с другом и без разговоров. — Джей — моя первая любовь. И единственная. Юна — моя сестра, которую я любил всем сердцем, — тихо начал Чимин, теребя край своей футболки. После недолгого молчания он продолжил. — Они обе умерли по моей вине.

* end of flashback *

Сегодняшнее утро выдалось довольно прохладным. Открыв глаза, Чонгук понимает, что их мини-выходные подошли к концу, и уже через пару часов им нужно выезжать. Он поднимается с кровати, надевает черное худи и джинсы и подходит к окну. Как прекрасен этот вид. Неяркое солнце отражается в воде мелкими, почти незаметными бликами. Юнги, наверное, бы не оценил. Кстати о Юнги. Когда они с Хосоком пошли спать, Юнги оставался в комнате Чимина. Возможно, Чимину снова была нужна помощь. Нужно сходить и узнать. Чонгук выходит в коридор и проходит несколько метров, останавливаясь около нужной двери. Он поднимает руку, чтобы постучать, но дверь внезапно открывается. — Доброе утро, — здоровается Чимин, выходя из чужой комнаты, и идет к лестнице. — Доброе, — бурчит Чонгук, сбитый с толку еще больше, и заглядывает внутрь. — Можно? — Да, конечно, — Юнги сидит на постели. По его растрепанному виду можно понять, что он открыл глаза несколько минут назад. — Я хотел поблагодарить тебя, — Чонгук не знает, как сказать это правильно, чтобы не звучало странно. — Вчера на пикнике Чимин улыбался, а он делает это очень редко. Ты помог ему почувствовать себя лучше. Для меня это многое значит, поэтому спасибо тебе. — Все это время он смотрит в пол, будто бы говорит что-то неприличное. Чонгук уже собирается уходить, как вдруг понимает, что это еще не все, за что он благодарен. — И спасибо, что так много делаешь для Хоби. Спасибо, что ты всегда с ним рядом. — Полагаю, они оба для нас с тобой многое значат, — Юнги улыбается, давая понять, что слова благодарности совсем лишние. Чонгук улыбается в ответ и выходит из комнаты. Он возвращается к себе и начинает собирать вещи, параллельно наводя порядок вокруг. Через три часа ребята возвращаются в город.

***

— Слушай, я еще успеваю на вечернюю тренировку, — кричит из своей комнаты Хосок, поспешно складывая вещи в сумку. — Не хочешь пойти со мной? Чонгук помнит, что он сам изъявил желание поприсутствовать на тренировке брата. Но не думал, что это произойдет так скоро. Хотя, чего откладывать. — Да, я хочу. — Тогда мы поедем на твоей машине или мне вызвать такси? — На моей. Еще пару минут ребята собираются, а затем садятся в машину и едут на работу к Хосоку. Зал, в котором теперь работает Хосок, оказывается в разы больше того, в котором они преподавали в Пусане. Зайдя внутрь парни видят ребят, которые уже дожидаются своего наставника. — Всем привет, — добродушно говорит Хосок. — Как у вас дела? — Здравствуйте, мистер Чон, — хором говорят ребята, а потом отвечают на вопрос. — Это мой брат, — он кивает на рядом стоящего Гука, — Чон Чонгук. Сегодня он поприсутствует на тренировке и посмотрит на ваши успехи. Несколько лет назад он и сам отлично танцевал. Парни болтают с ребятами, дожидаясь нужного времени и прихода остальных ребят. Как только вся группа в сборе, Хосок начинает разминку. На фоне играет плавная музыка, под которую так и хочется танцевать до боли в мышцах. Но как только ребята завершают разминку, Хосок включает один из треков Post Malone. Видимо, это уже не первое их занятие под эту композицию, потому что все расходятся по своим местам. Чонгук с интересом ожидает. Из-за ребят ему плохо видно своего брата, поэтому он тихо, чтобы никого не отвлекать, продвигается вперед. Теперь он отлично видит Хосока и его безупречно отработанные движения. Он вкладывает всего себя в каждый взмах руки, в каждый поворот головой. Группа позади него двигается так же уверенно. Чонгук, глядя со стороны, может с уверенностью сказать, что у его брата отлично получается тренировать ребят, раз все их движения настолько четкие и отработанные. Никто не путается, никто не торопится. Вся группа в такт музыки выполняет каждое практически до идеала отточенное движение. И Чонгук горд за Хоби. Музыка заканчивается, все дружно выдыхают и аплодируют себе за прекрасно исполненный танец. Чонгук их тоже поддерживает. — Что скажешь? — обращается Хосок к своему брату, а ребята позади него замирают в ожидании оценки. — Это очень здорово, — после небольшой интригующей паузы произносит Чонгук. –Вы большие молодцы. Довольные дети начинают снова аплодировать и благодарить за похвалу. — Но у меня есть одно предложение. Могу озвучить? — он смотрит на своего брата, ожидая одобрения. — Да, конечно. — Можно попробовать поменять местами вот это вот движение, пам-пам, — Чонгук начинает двигаться, повторяя танец. — И вот это, пам-пам. Но с выходом на правую ногу. — Слушай, надо попробовать, спасибо за идею, — благодарит его Хоби, мысленно представляя нужную хореографию. Еще час они продолжают тренировку, отрабатывая хореографию с внесенными Чонгуком изменения. Всем понравился предложенный вариант, поэтому его единогласно приняли.

***

Оба устали, поэтому едут молча. Из колонки играет Elsa & Emilie «Ocean». На душе Чонгука спокойно. В последнее время он все чаще ощущает это. И ему это нравится. Как будто все правильно, как будто все идет как надо.

«Cause I hide, so much for so long I don't know how to get back up»

— Ну как тебе? — прерывает первым молчание Хосок. — Если честно, я бы пришел еще. Если ты не будешь против, конечно, — боковым зрением Чонгук видит, что Хоби улыбается. Хоби не против.

***

* flashback *

— Джей — моя первая любовь. И единственная. Юна — моя сестра, которую я любил всем сердцем, — тихо начинает Чимин, теребя край своей футболки. После недолгого молчания он продолжает. — Они обе умерли по моей вине. Чимин опускает голову все ниже и продолжает мять свою футболку с такой силой, что Юнги кажется, что тот ее просто разорвет, поэтому он хватает его ладони в свои и держит до тех пор, пока Чимин не успокоится. Какое-то время парень пытается выдернуть свои руки, но прикладывает не всю свою силу. Он решает, что в ладонях Юнги ему куда комфортнее. — Джей. Она не смогла отказаться от того, что ее убивало. — А что ее убивало? — Юнги старается говорить как можно мягче, без давления. — Вещества. Дыхание Чимина становится неспокойным. Все это время он не поднимает взгляд, свои ладони держит в руках Юнги. Повернувшись к нему лицом, но все еще глядя на его гредь, а не в его глаза, он продолжает. — Она принимала наркотики. Разные. Черт, я такие названия даже не знаю. Мы долго с этим боролись: я возил ее по разным клиникам, к разным врачам, они использовали разные методики. Понимаешь, я настолько отчаялся, что даже был готов пробовать народную медицину, лишь бы она бросила эту дрянь. Снова пауза. Юнги не торопит его, дает время отдышаться и собраться с мыслями. — Она уже их принимала, когда мы с ней познакомились. Это изначально было ошибкой. Но я верил, что она справится, что она бросит. Я верил, что я смогу ей помочь, — Чимин поднял взгляд, но не на Юнги, а на полку позади него. — Подай, пожалуйста, коробку. Юнги встает с кровати и приносит то, что просит Чимин. Дождавшись, пока тот решится ее открыть, снова берет его за руку, оставляя одну для того, чтобы он смог достать предметы. — Шарф. Ох уж этот шарф. Она оставила его мне в день нашей первой встречи. Я тогда только начинал выступать. Давал концерты в мелких пабах, где ошивались разные наркоманы. Там я ее однажды и заметил. А точнее заметила меня она. Это не было какой-то романтической историей, по которой можно снять фильм. Просто однажды после моего очередного акустического выступления в «Provence City» она подошла и попросила автограф, сказав, что через много лет за него дадут миллионы, — он улыбается. — Потом она предложила выпить, я согласился. А на пьяную голову чего только не сделаешь. Ну, ты понимаешь. Так что мы поехали к ней. После этих слов он мечтательно поднимает глаза, будто эти воспоминания доставляют только радость. — Черт, это была лучшая ночь в моей жизни. Этот шарф. О, да, в ту ночь он служил чертовой повязкой для моих глаз, — внезапно он понял, что подробности лучше оставить для лучших времен. — Струны. Она отдала мне их в тот же день. Сказала, что однажды она хотела купить себе гитару, чтобы научиться играть, но руки так и не дошли. И отдала их мне, сказав, что музыканту лишними не будут. Юнги продолжает держать Чимина за руку, чтобы тому было спокойнее. Каждый предмет после рассказа Чимин передает Юнги, чтобы тот будто бы ощутил их ауру. Будто бы коснувшись их можно увидеть все своими глазами. — Зажигалка. Я отобрал ее после того, как она в очередной раз захотела накуриться у меня дома. Она знала, что я не против, когда мы одни. Но тогда в доме была еще Юна, — при упоминании имени сестры Юнги чувствует, что Чимин сжимает его руку. Будто бы вспоминать о ней особенно трудно. — Знаешь, я заставил ее лечь в клинику, где ей должны были помочь. Первый раз она лечилась в Сеуле. Ей помогли, но она вернулась в старую компанию, где все началось заново. Второй раз я отвез ее в Пусан. Не знаю, что произошло, но она снова сорвалась. В третий раз мы полетели в Лондон. Я не мог находиться с ней там постоянно из-за семейных обстоятельств - мне пришлось какое-то время жить с Юной, поэтому я вернулся в Сеул и оставил Джей в Лондоне. Время от времени я ее навещал, конечно. Свое лечение она закончила преждевременно. Ее лечащий врач позвонил и сообщил, что она готова к новой жизни, — последнюю фразу Чимин произносит с явной иронией. — Я сказал, что на ближайшем самолете прилечу и встречу ее. Она попросила не беспокоиться об этом — ей хотелось погулять по городу, а через пару дней вернуться. На этом и порешили. Да, все так и произошло. Очень скоро она вернулась. И она с огнем в глазах рассказывала о Лондоне. И о том, как бы она хотела показать мне каждое место, которое она успела посетить. На минуту он замолкает, размышляя о целесообразности продолжения рассказа. Но все же решается. — Полгода все было хорошо. Шесть чертовых месяцев я верил в то, что она чиста. Она и правда казалась здоровой, — Чимин достает из коробки три билета на самолет. — И вот однажды я решаю сделать своим любимым девочкам подарок. Я спланировал поездку на троих. Я хотел, чтобы Джей снова увидела город, который запал ей в сердце. Я хотел, чтобы моя сестра повидала мир. Так что мы на две недели полетели в Лондон. Чимин передает Юнги билеты. Тот осторожно кладет их перед собой на кровать. — Все было просто замечательно. Мы гуляли по городу, если мороженое. Я тогда впервые купил Юне фисташковое мороженое. Не поверишь, но оно ей безумно понравилось. Она сказала, что теперь обожает фисташки. Их она, конечно же, никогда не пробовала, — Чимин улыбается, но его сердце разрывается. — Глупо, наверное, что я храню скорлупу? — он смотрит на Юнги. Юнги забирает маленькую скорлупку из рук парня и осторожно кладет ее к остальным предметам. — Это не глупо, — он берет обе его руки и осторожно гладит, глядя прямо в глаза. — Не смей переживать об этом. Не смей думать, что хранить вещи, которые помнят твою жизнь — глупо. Чимин осторожно поглаживает большим пальцем руку Юнги в знак благодарности. — Вечером я подумал, что пора Юне попробовать настоящие фисташки, раз она утверждает, что обожает их. Сходил в магазин и купил. Мы тогда всю ночь не спали — смотрели какие-то глупые мультики, ели фисташки и смеялись. Чимин тянется в коробку за очередным предметом. — Билеты на колесо обозрения. Это же здорово, ты знаешь? Неважно, сколько тебе лет. Ты всегда будешь в восторге от вида, который открывается с такой высоты. Ты же знаешь? — он с детской радостью в глазах смотрит на второго парня. — Нет, Чимин, — Юнги добро отвечает тому. — Я никогда не катался на колесе обозрения. Но я обещаю, что сделаю это в самое ближайшее время, чтобы понять, о чем ты говоришь, — на пару секунд он замолкает. — Можешь ли ты пойти со мной? — Да. Полагаю, что да. На пару минут Чимин снова замолкает. По его виду, по его глазам и трясущимся рукам можно понять, что он подходит к самому сложному моменту. — Первая неделя прошла замечательно. Первая неделя прошла просто идеально. В нашем отеле был закрытый бассейн, где мы любили плавать втроем. Точнее, Юна каталась на наших шеях или плавала с надувным кругом на поясе. Там практически никогда никого не было, — очередная пауза необходимая для того, чтобы собраться с мыслями. — Черт меня дернул пойти купить пиццу. Кафе было буквально в получасе ходьбы от отеля. Девчонки остались отдыхать в бассейне. Я попросил Джей следить за Юной особенно внимательно в мое отсутствие, потому что она не умеет плавать. Бассейн глубокий, ты знаешь. Даже мне по шею. Кажется, Юнги начинает догадываться, как дальше развивались события. — Там была скорая и полиция, когда я вернулся. Я побежал в номер, чтобы убедиться, что с моими девочками все в порядке. В номере оказалась только Джей. Повешенная посреди комнаты. Юнги становится не по себе. — Знаешь, у меня произошел ступор. У меня не было ни истерики, ни паники. Был только шок. Я помню, как спустился вниз, чтобы сообщить об этом полиции. Все полицейские стояли у бассейна. Чимин находится в комнате, но его душа отправилась в мир воспоминаний. Рядом с Юнги он присутствует только физически. — Ее тело было уже упаковано в мешок, когда я подошел. Дальше все в тумане. Мы с полицейскими возвращаемся в комнату. Мне задают вопросы, но я ничего не осознаю, ничего не понимаю. Последнее, что я помню с того дня — я беру ее солнечные очки, которые лежат у зеркала и последний стерильный шприц. К горлу Юнги подступает тошнота. Но он еще не знает, что это не самое ужасное. — В участке мне передали письмо, которое нашли в номере при обыске, — он протягивает его, чтобы Юнги прочел.

«Чим, в Лондоне я не проходила лечение. Я не была чиста все эти полгода. Я возвращалась в клинику только тогда, когда приезжал ты. Врач, с которым ты все время общался — мой знакомый. Он был готов прикрыть меня за пару доз. Это он позвонил тебе и сообщил, что я готова к новой жизни. Он свел меня с ребятами, которые давали мне героин за связь с ними. Я снова на него подсела. После «выписки» я пробыла несколько дней с ними без сознания. Ты же понимаешь, что они со мной делали, пока я была не в состоянии двигаться? Сегодня у меня началась ломка. Я ушла буквально на десять минут. Юна обещала не заходить в бассейн до моего прихода. Ее круг перевернулся. Она оказалась вверх ногами в воде. Чим, прости. Я пыталась ее откачать, но у меня не вышло. Я испугалась. И я знаю, что ты не простишь меня за все эти годы, за всю эту ложь. За Юну. Чим, я тебя любила. Но вещества я любила больше. Прости.»

Юнги продолжает держать письмо в руках. У него не укладывается в голове то, что он только что прочитал. Ему бы очень хотелось сказать что-то Чимину, чтобы облегчить его страдания, но он даже на четверть не может представить, что тому пришлось испытать. Он в шоке, но понимает, что Чимину сейчас еще хуже, ведь он не просто рассказал трагическую историю, он ее пережил. — С тех пор я не видел своих родителей. Я переехал сразу же, потому что чувствую вину за произошедшее. Я… Юнги не дает ему договорить. Он аккуратно кладет свои руки тому на щеки, заставляя смотреть только себе в глаза. — Не смей. Слышишь? Не смей винить себя, что был влюблен в того, кто предал твое доверие. Не смей брать ответственность за чужие ошибки на себя. Не смей винить себя. Не смей позволять этому отравлять твою жизнь. Чимин, ты прекрасен, пойми. Ты пытался вытащить ее из этого всего, ты пытался ей помочь, искренне любя ее. Ты делал для нее все возможное, я уверен. Ты невероятный, раз стал таким человеком для того, кто этого не заслужил. Чимин, ты невероятный. Юнги и сам не понимает, что произошло, но после этой фразы его будто ударяет током, который проходит по всему телу, взяв свое начало в сердце. Что-то только что произошло. Чимин ощущает то же самое. — Юн… — Чимин кладет правую ладонь на руку Юнги, проскальзывая своими пальцами между его. — Ты тоже невероятный. С тобой я начал улыбаться вновь. За эти дни ты и правда помог мне почувствовать себя лучше. Наверное, это странно? — Это не странно, если тебе становится легче. Я готов свернуть горы и достать звезду, чтобы ты вновь улыбнулся, — он поглаживает большим пальцем руку Чимина, которая расположилась на его собственной руке. Они оба не понимают, почему сейчас ощущают трепет друг к другу. Еще вчера они были просто незнакомцами. Но уже через пару откровений они ощущают друг в друге родственную душу.

* end of flashback *