Сближение

Погода в самом деле отличная, что называется «шепчет». Легкое дуновение ветра осторожно перебирает волосы, нарушая спешную укладку лишь на самую малость. В ветровке, схваченной на бегу на всякий случай, пока что нет необходимости. Ноги неторопливо, но уверенно идут к месту встречи. И в какой только момент осмотрительный и осторожный Хосок согласился поздним вечером встретиться с безликим анонимом, с которым знаком не больше пяти минут. Точнее даже сказать вовсе не знаком. Вполне вероятно, что этот парень может оказаться маньяком, серийным убийцей. А может и совершенно нормальным человеком, которому стало одиноко, и он не побоялся встретиться с новым незнакомым. Неизвестность пугает, но затягивает. — Хосок, — чей-то голос окликает его, когда он останавливается в нужном месте и старается разглядеть в пусть и небольшой, но все же толпе, незнакомое лицо. Обернувшись на звук, он видит довольно высокого парня, который значительно отличается от окружающих. Ростом отличается. — Привет, — подходит ближе и тянет руку. — Привет, — Хоби жмет ладонь. Да, ладонь, что не удивительно, соответствует по размерам росту этого гиганта. Ручка Хосока в ней практически теряется. — Пойдем туда, там есть одно место, — кивает гигант куда-то в сторону. И Хосок следует за ним. Оказывается ведомым. Если что-то и предвещает надвигающуюся беду, то Хосок этого не замечает. Просто идет за парнем, который даже не представился. — Я люблю гулять вечером, — смотрит на Хоби, когда тот догоняет и идет рядом. — Особенно, когда так тепло. — Не помню, когда в последний раз просто гулял, — и это правда. В последнее время Хосок либо сидит за учебой и тренируется, либо где-то проводит время с ребятами. Культурный или некультурный отдых, но все же не прогулка. И только в эту секунду, когда ветерок в очередной раз щекочет щеки, касаясь теплым поцелуем, он понимает, как соскучился по обычным вечерам вне дома, на воздухе. Пусть это и не свежий воздух, которым можно насладиться у озера, а всего лишь воздух города, насквозь пропитанный пылью и выхлопными газами, Хосок все равно радуется. — Свежий воздух полезен. Хотя его здесь ничтожно мало. Вообще нет, — как будто читает Хосоковы мысли. — У моего друга есть домик у озера, там невероятный воздух. Когда дует легкий ветерок, он приносит с собой ароматы трав, растущих неподалеку. — Полагаю, это настоящее удовольствие — находиться там. Они идут в одном темпе, хотя длина ног гиганта может позволить ему идти быстрее и в два счета оторваться от Хоби. Но он подстраивается, чтобы идти рядом и вести непринужденную беседу. — Посмотри туда, — высокий указывает куда-то пальцем в сторону, и Хосок, повернув голову в том направлении, видит подобие сада или парка. Выглядит уже красиво, хотя они еще даже не вошли. Перспектива быть убитым в этом самом чудном месте почему-то не пугает. Некогда благоразумный Хосок следует за неизвестным парнем неизвестно куда и неизвестно зачем. Но он не боится. Неизвестно почему. — Туда идем? — спрашивает он, поднимая взгляд на гиганта. — Да, — коротко отвечает и сворачивает на красивую аллею. Воздух моментально становится в разы приятнее. Множество цветов и растений делятся с людьми своими прекрасными ароматами и радуют неземной красотой, завораживая настолько, что сложно оторвать глаз. Наверное, днем здесь будет гораздо красивее и получится сполна насладиться живописными видами, но сейчас, когда аллея подсвечена слабыми огоньками, и множество других источников света рассыпано по всему парку, давая слабое, но достаточное освещение, все выглядит каким-то волшебным. Словно и парк весь этот волшебный, нереальный. Они все идут и идут, а аллея все извивается и виляет. На пути встречаются люди, которые точно так же пришли полюбоваться видами и послушать тишину. Или не совсем тишину? Слышится какой-то странный звук, напоминающий журчание. И чем дальше они идут, тем отчетливее звук становится. Но разобрать источник трудно. — Здесь красиво, — тянет Хосок, высоко запрокидывая голову, пытаясь разглядеть верхушку гигантского дерева с интересными листьями. Такое же высокое, как и незнакомец, идущий рядом. — Сейчас будет еще красивее, — парень смотрит на него и улыбается. Впервые за вечер. И Хосок улыбается в ответ. Становится интересно, что же такое их ждет, что же такое еще более красивое может быть, чем все эти растения. Тропинка тянется по разные стороны огромного дерева. Сделано хорошо — многолетнее растение не вырубили, как лишнюю вещь, мешающую дороге. Просто оставили его посередине, обогнув дорожкой с двух сторон. Выглядит в полумраке таинственно. Как только они обходят дерево с широким стволом, взору открывается водопад. Самый настоящий водопад.

***

Вряд ли поцелуи прекратятся надолго, но пока что, полностью опустошенные, они лежат, зачем-то с головой укрывшись одеялом, и наслаждаются друг другом. Чимин сложил на Юнги все конечности, как будто пытается придавить всем весом. Еще и одеяло сверху накинул на них для пущей убедительности. И все для того, чтобы Юнги никуда не сбежал от него. Но Юнги и не бежит. Даже мыслей нет. В голове только опьяняющее наслаждение от присутствия самого любимого человека в этом мире. Этот человек и есть его мир. Чимин сам накрыл их и сам же раскрыл. Дышать друг другом они, конечно, могут без труда, но все же для нормального функционирования организма и продолжения жизни нужен настоящий кислород, который, к сожалению, под одеялом уже закончился. Так что он безжалостно сталкивает его куда-то на пол, оголяя их обнаженные тела. И никто друг друга не стыдится. Никто больше не считает свое тело какие-то неподходящим, «не таким». Они любят друг друга такими, какие они есть. Со всеми изъянами. И изъяны эти тоже любят. — Давай не будем спать сегодня? — Чимин что-то чертит пальцем на его груди и животе. Совершенно неважно, чем он там занимается и что вырисовывает. Каждое прикосновение дарит тепло. — Завтра обоим на работу. Сон очень важен, — Юнги тоже бродит подушечками по Чиминову плечу. — Давай не пойдем на работу, — Пак поднимает на него глаза и смотрит самым мученическим взглядом, будто работа его вовсе не приносит ему удовольствия. Будто и петь он не любит совсем. Все это не так. Ему просто очень не хочется выбираться из заботливых родных объятий. — Тогда мы очень сильно подведем Тэхёна. А он много раз выручал нас и шел навстречу. Глаза Пака прячутся, и он бурчит что-то невнятное под нос. Ругается. Но и сам понимает, что Юнги прав. Да и каждая ночь теперь в их распоряжении. Каждая ночь, каждое утро, каждый день. Они теперь будут видеть друг друга ежедневно. Утопая в новом глубоком поцелуе, они опять прячутся с головой под откуда-то снова возникшее одеяло.

***

Чонгук минуты две не решается переступить порог, хотя Тэхён без труда сделал это. Ким спокойно стоит рядом и ждет, когда Чонгук сможет успокоиться и прийти в себя. Он проходит дальше, показывая, что внутри нет никого опасного. Нет Намджуна. И что дом это совершенно не тот. Новый, в другом районе, без грустной истории. И Тэхён предлагает написать здесь их собственную историю. Счастливую. Немало усилий требуется, чтобы шагнуть внутрь, в какую-то неизвестность, бездну. Чонгук не знает, чего так испугался. Или застыдился. Получается, что Тэхён ради него готов оставить свое любимое гнездо, место души. Готов пожертвовать насиженным местом. Гук ступает не очень уверенно. Не верит, что и правда они с Тэхёном могут жить здесь. Будут жить здесь. — Иди ко мне, — Тэхён отходит еще на пару шагов, словно он родитель, который учит ребенка ходить. Раскрывает объятия, позволяя парню спрятаться в самой безопасной зоне. И Чонгук ускоряет шаг, практически влетая в нее. Объятия закрываются, и Ким гладит его по затылку. Глаза закрываются сами собой. — Я бы очень хотел быть рядом с тобой так часто, как это только возможно. Я бы хотел оберегать тебя. Видеть тебя по утрам. Нет, не только по утрам. Вообще всегда. Когда-нибудь Чонгук привыкнет к строгому виду и мягкой натуре. Хотя это его больше не пугает и не удивляет. Наверное, уже и привык. Чонгук обнимает Тэхёна за талию, проскальзывая под пиджак. Только сейчас ему удается открыть глаза и мельком взглянуть на помещение, в котором они находятся. Большая, просто огромная гостиная. И очень уютная. Такая, которую он когда-то сможет назвать родной. Он это знает, чувствует. — Я хочу, — шепчет тихо, но смело, и Тэхён отлипает от него, чтобы взглянуть в глаза. — Хочешь остаться или… — Остаться, — никаких «или». — Я хочу остаться здесь. С тобой.

***

Падение воды завораживает. И пусть искусственный водопад не намного превышает рост безымянного парня, выглядит все равно потрясающе. Хосок так и застывает с открытым ртом, не решаясь подойти ближе. Гигант стоит рядом и улыбается. — Меня Сокджин зовут. Джином можно звать. И самый добрый взгляд. Хосока этим вечером точно никто убивать не собирается. Точнее Сокджин. Джин его точно привел сюда не для убийства. — Как же красиво, — среди камней и даже за потоками воды расположены маленькие лампы, которые своим слабым светом озаряют крупные капли, летящие в разные стороны. — Обожаю это место, — тоже с восхищением смотрит на воду Сокджин. — Наверное, ты подумал, что я странный, раз ни с того ни с сего позвал тебя не пойми куда. — Да, вообще-то, — честно признается Хосок и улыбается, устремляя взгляд вверх на лицо рядом стоящего парня. — Видимо, я тоже странный, раз согласился. Теперь улыбаются оба. — Просто хотелось пройтись, и я подумал, что был бы рад компании. И как раз с тобой общались. Так и сложилось. Достаточно хорошо сложилось. Хосок с момента своего переезда так и не изучил досконально город. Юнги много куда его водил, устраивал экскурсии и длительные прогулки, но все равно познакомить с каждым местом так и не удалось. А этот парк и правда чудесен. Заслуживает внимания и восхищения. Один только водопад этот чего стоит. — Пойдем сядем, — новый знакомый кивает на скамейку, которая стоит неподалеку. Ослепленный красотой Хосок даже и не заметил бы, не укажи на нее Джин. Садятся и просто смотрят. Как будто вода не этот маленький водоем наполняет, а их души чем-то новым, прохладным и светлым. А с собой уносит злое и отрицательное. Журчание расслабляет, даже взгляд оторвать нет сил. Да и не хочется вовсе этого делать. — У меня нервы крепкие, — прерывает безмолвие Джин. Хосок непонимающе мычит. — Ты сказал, что рассказ о твоих делах не для слабонервных. У меня крепкие нервы. С минуту Хосок разглядывает чужой профиль, как будто пытается запомнить каждый миллиметр лица своего возможного убийцы. Но он уже понял, что Сокджин привел его сюда не для убийства. Человеку захотелось пройтись, а Хосок попался под руку. — Один человек сильно обидел моего брата, причинил ему физическую боль. И не только физическую, вообще-то. А я ничего не смог с этим поделать, — произносит на выдохе и одним махом, как будто слова уже давно подступали к горлу и собирались выскочить. — Ты думаешь, что смог бы это предотвратить? — Джин задумчиво смотрит вперед и ловит каждое слово Хосока. — Я мог сразу сообщить в полицию, отвезти его в больницу. Да просто напросто пойти к этому зверю и избить до смерти. Но я пошел на поводу у брата, зачем-то согласился молчать. Меньше дня всего молчал, правда. В итоге рассказал все его парню. Но мне тошно от своего бездействия. Мне стыдно, что я ничего не предпринял. Стыд и отчаяние — это то, что крутится внутри давно и очень сильно. В ночь, когда перед дверью их квартиры упал измученный Чонгук, у Хосока что-то щелкнуло. Он впал в ступор и панику, хотя внешне оставался подозрительно спокойным. Могло показаться, что это событие его даже не задело. Но это чушь полная. Если бы дома был кто-то, кто мог бы приглядеть за братом, он бы рванул в дом Тэхёна, нашел бы Намджуна и вряд ли бы остановился, когда увидел растекшийся по полу мозг или посыпавшиеся зубы. Он бы ни за что не оставил ни единого живого места на этом поганом человеке. — Полагаю, ты оставался с ним рядом, — взгляд устремляется на понурившегося Хосока. — А это уже большое дело. Стало бы твоему брату легче, если бы убил того человека? Сомневаюсь. Да и «пошел на поводу» звучит неверно, как по мне. Ты прислушался к нему, к его желаниям. Ты не стал делать что-то против его воли. Думаю, это сыграло довольно значимую роль потом. Я не прав? Определенно прав. На следующий день Чонгук без проблем согласился поехать в больницу и в участок. Спокойно вынес все осмотры и допросы. Ему нужно было хотя бы немного времени, чтобы просто отдышаться. И Хосок позволил это сделать. В ответ Чонгук разрешил себе помочь и не закрылся ни от него, ни от других ребят. — Прав, — поджимает губы, признавая, что Джин говорит правильные вещи. В какой-то степени становится даже легче. — Так что не вини себя. Мои слова не будут ничего значить до тех пор, пока ты сам этого не поймешь. Но просто знай, что винить себя не за что. И дальше только звуки воды и внимательные взгляды, устремленные на нее.

***

— Хочу поговорить завтра с Тэхёном. Надеюсь, его предложение свести с его другом-клипмейкером еще в силе. Юнги рад, что Чимин обдумал Тэхёново предложение и решил им воспользоваться. Укол совести снова бьет куда-то в сердце, отчего вспоминается точно такое же предложение от родителей Пака. Но с одним только гадким условием, из-за которого им с Чимином пришлось бы оставить друг друга. Становится неуютно и холодно от таких размышлений, поэтому Мин перекатывается на бок и сгребает в охапку рядом лежащего парня, прижимая к себе с такой силой, словно хочет поглотить. — Твои родители больше не появлялись? — спрашивает он, кладя подбородок на влохмаченную макушку. — Нет. Ни звонков, ни встреч, — Юнги чувствует, что после этих слов в его грудь впиваются ноготки. Чимин очень любит своих родителей и уважает. Вот только они не посчитали нужным уважать выбор своего сына. А уважение в семье должно быть обоюдным, поэтому Чимин старается больше не думать о них. Старается не вспоминать, что его родные люди хотели разлучить его с таким же родным Юнги. С излечившим его сердце человеком. — Хочешь, я поговорю с ними? — несмело предлагает Мин, а сам не знает, что скажет им в случае согласия. — Не хочу, — отталкивается от его тела и смотрит на него. — Я не буду просить их понять меня. Им известен факт, что мы с тобой вместе. Дальше дело за ними. Если они с этим мириться не готовы, то пусть так и остается. — Ты же помнишь, что я буду помогать тебе во всем, да? Я ничего не понимаю в музыке, но я сделаю все возможное. И невозможное. — Ты уже сделал больше, чем кто-либо. Поцелуи всегда будут заставлять их сердца и тела трепетать. Самые нежные касания и самые страстные движения опьяняют настолько, что никакой алкоголь не сравнится. Они зависимы друг от друга.

***

Тэхён водит его по комнатам, рассказывая про каждую. Где-то еще нет мебели, где-то нет даже ремонта, но это вообще не страшно. Тэхён подробно рассказывает, где и что хочет поставить, в какой цвет выкрасить стены и какой положить ковер. Постоянно спрашивает мнение Чонгука. А Чонгуку без разницы. В хорошем смысле. Наверное, потом, когда сознание вернется на место, и наступит время ремонта, у них будет много перепалок. Но пока что Чонгук просто не может поверить в происходящее. Тэхён купил целый дом только для того, чтобы жить вместе. Старый отравил их обоих. — В какой комнате мы будем с тобой жить? — останавливается и отпускает Чонгукову руку, притягивая к себе за талию. — На втором этаже. Которая мне понравилась, — хотя понравились ему все. Но эта оказалась какой-то особенной. Сам не знает почему. — Можно я поцелую тебя? Чонгук молчит, но ответ все же дает. Тянется губами и первый сливает их в поцелуе. Тэхён его любит, сомнений в этом нет. — Ты привез худи? — с надеждой в голосе спрашивает Ким. — Да. А еще чай с бергамотом. И поцелуй останавливается. Тэхён обнимает его, прижимая голову к груди, а рукой гладит затылок. Поглаживания действуют убаюкивающе, у Чонгука глаза закрываются. А цитрусовый аромат на родной шее пьянит еще сильнее. Теплое чувство разрастается и бежит по телу, обволакивая каждый миллиметр.

***

— У меня тоже нервы крепкие, — игру продолжает Хосок после недолгих раздумий. — У меня умерла мама. Давно уже. Сегодня годовщина. Она сильно болела, и болезнь победила. Незнакомцам выговориться проще. Вот и Джин решает, что можно рассказать о тревоге парню, о котором известно только имя и род деятельности. — Мне жаль, — тихо говорит Хосок, глядя на Сокджина. Тот поворачивается и поджимает губы в слабой улыбке, молча выражая благодарность. И сидят они без слов еще долго. Но молчание это нельзя назвать неловким. — Прохладно становится, — возле воды и правда намного свежее. — Хочешь еще пройтись? Или тебе пора домой? — У меня нет никаких дел, — брат уехал к озеру, Чимин и Юнги тоже, наверное вместе. С учебой нет завалов, поэтому можно себе позволить безделье. Ночной город, который не спит даже ночью, встречает двух молчаливо идущих парней пестрыми огнями неоновых вывесок, яркими красками рекламных банеров и шумными звуками множетсва людей. Нет, улицы не заполонены народом, но все же кое-где по пути встречаются довольно громкие и веселые компании, хорошо проводящие время. Да и Хосок с Сокджином время проводят неплохо. Каждый наслаждается ветром, который иногда ерошит волосы, и тихим присутствием друг друга. — Я люблю ходить в тот парк, — рушит безмолвие Джин. — Там, у водопада, я как будто начинаю дышать по-новой. Силы прибавляются с каждой упавшей каплей. — Я ощущаю подобное в зале, когда танцую. Когда закрываю глаза и начинаю двигаться, все вокруг перестает существовать. А когда танец заканчивается, то я ощущаю себя обновленным, словно только родился. — Я заметил это, — кивает Джин с серьезным видом. — Но я выложил всего два видео, — ухмыляется Хоби. — Мне хватило этого, чтобы увидеть в тебе дикую любовь и привязанность к танцам. Они для тебя стали чем-то большим, чем просто хобби. Как будто в душу заглянул и считал его, как открытую книгу на родном языке. Идут они без цели и без конкретного места назначения. Просто идут и все. Никуда не торопятся.

***

Тэхён нашептывает что-то, поглаживая Чонгукову спину, но через призму сна разобрать удается только оторванные слова и короткие фразы. В новой комнате непривычно обоим, но пока они лежат рядом, в объятиях друг друга, это не имеет значения. Сладость. Никто не обидит. Я рядом. Люблю. А потом терпкий голос и родные руки убаюкивают окончательно, позволяя тьме пробраться в разум. И это правда самая настоящая тьма. В который раз снится злосчастная комната. В который раз Чонгук невольно принимает в себя чужое противное тело, которое не заботит, что ему больно. В который раз он просит позвонить Тэхёну. Словно по щелчку кадр сменяется, и вот Чонгука уже тошнит на полу. — Ты же понимаешь, что Тэхён, как и я раньше, просто пользуется твоим телом? — Иди к черту, — шипит Чонгук, сплевывая остатки рвоты. — Заткнись. Я знаю, что это бред. — Ты так думаешь? — Намджун ухмыляется своей ядовитой улыбкой и нависает над несчастным парнем горой. — Он изучит каждый миллиметр твоего тела, а ты ему это позволишь. И когда он наиграется, то просто выкинет. Как выкинул тебя и я. — Ты сгниешь за решеткой. Сон снова приобрел новые и неожиданные обороты, к которым Гук никак не мог подготовиться. Острая боль пронзает живот, и к горлу катит новый рвотный ком, сдержать который просто невозможно. Во рту ощущается горечь, в голове туман, а из глаз сыплются горячие капли, по размерам схожие с градинами. Кто-то резко касается его плеча, отчего Чон открывает глаза. Перед лицом Тэхён. Он обеспокоено смотрит на Чонгука, который с силой прижимает к лицу край одеяла и обливается слезами. Наверное, если бы он не выдернул его из сна, то Чонгук бы так и порвал одеяло на мелкие куски. Но теперь все позади. — Иди ко мне, — Ким ложится рядом и зовет к себе. Безопаснее места не придумаешь. Гук повинуется и прячется в парне, утыкаясь носом в его шею. — Тебе сегодня нужно к доктору или завтра? — Сегодня. Нужен ли вообще доктор? Наверное, Чонгук и сам сможет справиться с дурацкими снами, которые сеят семена сомнения, ведь за две ночи он уже дважды давал отпор. И пусть пока вышло слабо, пусть не так уверенно, как хотелось бы. Он все же может противостоять этому, не позволит больше сомневаться в Тэхёне. Как можно сомневаться в том, кто дом свой любимый оставил из-за него? Из-за их любви. Тэхёну самому стало невыносимо там находиться, самому на стены лезть хотелось. А теперь он купил новые для них с Чонгуком стены, за которыми они будут только вдвоем. И в безопасности. В своем собственном мире.

***

Работа в вечернюю и ночную смены имеет свои плюсы. В свой выходной можно заниматься любовью и душевными разговорами всю ночь до рассвета, а с утра отсыпаться без страха проспать. Можно нежиться в постели с самым дорогим человеком до вечера, и никто и ничто не заставит вас вылезти из объятий. Почти… Чимин слишком мило спит, что не сфотографировать его просто невозможно. Юнги проклинает себя за то, что с вечера оставил телефон на подзарядке на столе, и теперь нужно осторожно выбираться из кровати, чтобы взять его. Стараясь двигаться тихо, как мышка, он вылезает из-под одеяла и крадется к мобильнику. Успех. Пак и не шевельнулся. Продолжает сопеть и ни о чем не догадывается. Юнги спешно включает камеру и ловит объективом возлюбленного. Лучше и быть не может. Подбирает самый удачный ракурс и фотографирует. А сначала лучше бы отключил звук… — Чего делаешь? — звук камеры, конечно, резко будит Пака, и тот понимает, в чем дело. Натягивает одеяло до самой макушки и прячется. — Собираю лучшие кадры, — улыбается в ответ и открывает галерею. — Посмотри. Разве не котенок? — Ты и так много меня фотографируешь, — наигранно хмыкает, а самому приятно. Любит Чимин, когда Юнги неожиданно просит его замереть или наоборот не отвлекаться от процесса, чтобы поймать нужный кадр. Да и с Юнги он поступает точно так же. Альбом хотят наполнить от корки до корки. И не один. Все альбомы мира, пожалуйста. — Я буду всю жизнь тебя фотографировать, — Мин хватает в охапку парня, завернутого в одеяло и жмет к себе, укладывая на него ногу. — Обещаешь? — слышится откуда-то изнутри. — Обещаю. Торопиться и правда некуда. Кажется, что весь мир принадлежит только им двоим. Никого вокруг и не сущетсвует больше. Вообще-то, больше никто и не нужен. Лишь бы смотрели любимые глаза и целовали родные губы. — Приготровишь мне омлет? — просит Юнги, когда Чимин в очередной раз слабенько кусает его за бок. От переизбытка чувств, наверное. — Как в прошлый раз, у меня дома. — Приготовлю, — в миг приободряется, как будто собирается отправиться на важную миссию. Уже собирается вскакивать с кровати и бежать к плите, как Юнги возвращает его в свои руки и целует. — Теперь можно.

***

— Хочешь остаться здесь или отвезти тебя к Хосоку, пока я буду на работе? — Отвези домой. Тэхён, мирно жевавший до этого момента свой завтрак, поднимает на глаза и смотрит с непониманием. И даже с грустью. Не сразу до Чонгука доходит, в чем дело. Ляпнул, не подумав. — Я не это имел в виду… — Чонгук, — поднимает руку, чтобы прервать оправдания. — Успокойся. Мы привыкнем, что теперь здесь наш дом. — Прости. От оговорки к лицу подступает жар, хотя ничего плохого Чонгук сказать совсем не хотел. Да и Тэхён вряд ли обижается. Но отчего-то стыдливо горит лицо. — У меня опять был сон, — решает рассказать. — Мне постоянно снится тот вечер. Отрывок лишь, как Намджун говорит, что тебе интересно лишь мое тело. И это все. Мне приснилось, что он сказал, что, как только ты изучишь мое тело, то выбросишь меня. — Чонгук, — Техён больше не ест. Подходит к Чонгуку и садится перед ним. Опускается на колени, как будто провинился самым низким образом, самым отвратительным. Кладет голову на его колени, а Чонгук не знает, куда деть свои руки. Вообще не понимает, что происходит. Просто завис с поднятыми в воздух руками. — Позволь мне изучить твою душу. И эта самая душа летит в рай, если он существует. Чонгук знает, что существует. Рай там, где его родной Тэ.

***

— Тебя Тэхён привез? — Да. Забрал из клиники и сразу сюда. Сам на работу, — Чонгук переминается с ноги на ногу и не решается переступить порог комнаты Хоби. Нужно как-то сказать, что теперь ему придется жить одному, но становится неловко. Они только сблизились, и вот Чонгук снова создает между ними пропасть и снова физическую. Как его младший брат будет справляться совсем один? Прекрасно, вообще-то, Хосок точно не пропадет. Но теперь, когда Чонгук большую часть времени проводит с Тэхёном, а лучший друг, Юнги, с Чимином, Хосоку, вероятно, очень одиноко. — Знаю, что с двух сеансов толку пока мало, но все же. Есть ли успехи? Какое-то облегчение? — Хоби что-то упорно выглядывает в экране ноутбука, и, кажется, не видит заминки на пороге. Грузит новое видео, наверное. А успехи есть. Он решился о снах рассказать не только Тэхёну, но и специалисту. Совместными силами они разберут эту проблему, проработают, проговорят. Чонгук не силен в методиках, но разговоры с врачом, пусть и всего два, определенно пошли на пользу. Хосок с Тэхёном говорят, что он и сам по себе очень сильный, способен преодолеть это самостоятельно, чем Гук упорно и занимается даже во снах. Но помощь доктора только ускорит процесс восстановления. — Да, — отвечает коротко, потому что это не та тема, которую сейчас хотелось бы обсудить. Он, наконец-то, перешагивает порог и идет к кровати, на которой расположился младший. — Тэхён предложил жить вместе. — Ты говорил, — отрывается от экрана и кивает. Ждет продолжения. — Он дом купил, Хоби. Целый дом, чтобы жить там со мной. Челюсть отпадает у обоих. У Хосока по понятным причинам, у Чонгука, потому что впервые произносит это вслух. Гук боится реакции брата, боится увидеть в его взгляде боль предательства. Не хочет расстраивать Хосока. Но в его глазах читается только радость. Хосок медленно начинает подниматься с кровати. Реально очень медленно, как будто все происходит в замедленной съемке. Или это у Гука от страха мозг поплыл и действует заторможенно. Хосок все так же медленно идет к нему и… обнимает. Прямо кидается на шею и виснет, как будто не видел его больше века. — Пожалуйста, будь счастлив. Это очень важно для меня. А с ним ты правда счастлив, я это знаю, — Хосок поддерживает его за затылок и, кажется, даже всхлипывает. — Я помогу тебе собраться. Чонгук смеется и отлипает от младшего. — Вот это ты быстро меня спровадил, — Хоби точно не обижается. Он как никто другой знает, что у Чонгука не было еще такого человека, который был готов ради него горы свернуть или купить новый дом. — Я просто очень рад, что ты счастлив, — опять хныкает, и Чонгук точно видит, что по его щекам бегут слезы. Слезы радости. — Ты чего ревешь? — теперь Гук хватает младшего и гладит по затылку. — Мы же видеться все равно будем очень часто. — От радости и реву.

***

— Я уже говорил, как тебе идет костюм? Чимин сидит на столе в своей гримерной, обхватывая ногами прильнувшего к нему Юнги. Руки бессовестно расстегнули все до одной пуговицы и скользят по голому торсу, намеренно оставляя следы от ногтей. Юнги слабо сжимает его бедра всякий раз, когда он его царапает. Обсыпает шею, ключицы, челюсть Пака влажными теплыми поцелуями, кайфуя от его дыхания. Кайфуя от всего Пака. — Говорил, — не отвлекается от своего занятия, но все же отвечает. — Все равно скажу еще раз. Голову сносит, когда вижу тебя в таком деловом прикиде, — и его собственная голова закидывается назад, давая еще больше пространства для поцелуев. У Мина и самого земля из-под ног уходит всякий раз, когда Чимин рядом. А Чимин рядом всегда. Пусть и не всегда физически, но в мыслях — круглосуточно. Пьянит он его. Одурманивает. — Застегивай меня обратно, — и как будто назло тянет нижнюю губу Чимина, дразня еще больше. Делает все, чтобы рубашка точно осталась расстегнутой. Да чтобы она вообще полетела куда-нибудь на пол. — Сходи к Тэхёну перед выступлением. Пока есть время. — Можно это время использовать в других целях, — начинает оголять плечо парня, как будто услышал его мысли. Но Мин моментально накидывает ткань обратно и серьезным взглядом смотрит. — Можно. Но времени на это у нас с тобой теперь очень много, забыл? — чмокает в уголок губ и сам начинает застегиваться. — А вот попросить у Тэхёна контакты его знакомого нужно сейчас. Чимин шумно и расстроенно выдыхает, прогоняя пелену возбуждения. И тянется к чужим пуговицам. Напоследок успевает еще пару раз пройтись подушечками по животу и ключицам, ловя последние нотки наслаждения. А потом Юнги спускает его со стола и ведет за руку к Тэхёну. — Увидимся позже, — останавливается возле кабинета и в макушку целует своего парня. Тот в ответ чмокает в щеку и стучит в дверь. Мин уходит в зал. — Можно, — доносится изнутри, и Пак входит. — Привет. Как ты? — здоровается Чимин. — Привет. Все хорошо, спасибо. Сам как? — Отлично. Я поговорить хотел, — Пак садится напротив стола. — Ты говорил, что у тебя есть знакомый клипмейкер. Я был бы рад, если бы ты меня с ним свел. Или просто дал контакты, я сам с ним свяжусь. Это же еще актуально? — Конечно. Без проблем вообще. Попрошу его завтра подъехать. Я смотрел расписание, завтра у нас смешанный вечер, у тебя одна песня. Нужно нам всем собраться. Думаю, есть, что отметить.

***

Второе утро в новом доме. Чонгук просыпается по собственному желанию. Никто и ничто его не будит. Как только открывает глаза, сразу понимает, что совершенно не помнит сон. Если он, конечно, вообще был. Это куда лучше, чем прокручивание одной и той же дикой ситуации. На соседней подушке разбросаны темные волнистые локоны, спадающие на лицо спящего. Выглядит именно так, как представлялось в мечтах. Чонгук не шевелится, чтобы случайно не потревожить чужой сон. Просто наслаждается прелестной картиной. Реснички слабо подрагивают, губы слегка приоткрыты. Невыносимое желание возникает прикоснуться к ним. Не то что губами, хотя бы пальцами. Хотя бы на мгновение. И Чонгук решается. Невесомо касается нижней губы и тут же убирает руку. Желание удовлетворено, но появляется новое. Губами коснуться все же хочется тоже. Придется подождать. И мука эта будет приятная. — Ты смотришь на меня что ли? — через какое-то время спрашивает Тэхён, и Чонгук моментально закрывает глаза, как какой-то мерзавец, пойманный за чем-то незаконным. Он и правда все это время лежал и смотрел на него. — Не смотрю, — накрывается подушкой. — Да ты меня прожег взглядом, я даже проснулся. Отнимает подушку и откладывает подальше, чтобы не мешала. Сам Тэхён теперь нависает над Гуком и сонно хлопает своими красивыми глазами. Точно красивыми, Чонгуку они нравятся. — Смотрел. Ну и что? — признается Гук и начинает толкаться, заставляя парня повалиться на спину. Теперь снизу Тэхён, а он возвышается. — И что ты мне сделаешь? — До смерти зацелую, — и тянется к лицу, но потом резко замирает. — Нет, до смерти нельзя. Просто зацелую. Имеет ли значение, что утренние поцелуи после пробуждения несколько отличаются от любых других? Не имеет. Они все такие же приятные, когда ласкают любимые губы. — Позови брата в клуб после работы, — где-то между поцелуев говорит Тэхён. — Соберемся все вместе, отдохнем. — Хорошо, — ложится на грудь парня и гладит розовую ткань толстовки. Дом еще не успел хорошо прогреться, поэтому приходится спать тепло одетыми. — Можно мне поехать с тобой? — Мне нужно будет разобраться с некоторыми документами, поэтому я не смогу уделить тебе много времени. — Я понимаю. Все равно хочу поехать с тобой. — Хорошо.

***

В своем кабинете и в этой рабочей атмосфере Тэхён выглядит невероятно строгим и сосредоточенным. Он что-то читает в ноутбуке, сравнивая с данными на бумагах. Снял пиджак и остался в одной лишь рубашке с расстегнутой верхней пуговицей. И слово ему страшно сказать, потому что весь вид кричит о том, какой он грозный. Такой, каким Чонгук впервые его увидел. Такой, каким Чонгук его впервые захотел. Внутри сразу что-то отзывается. Чонгук сидит на диванчике и наблюдает за владельцем заведения. Тот даже головы на него не поднимает, настолько сильно погрузился в работу. Когда они приехали, Тэхён обеспечил его всем необходимым — принес перекусить, налил воды, дал наушники, чтобы было не скучно и откопал даже в шкафу плед. Напоследок поцеловал и утонул в работе. И Чонгук уже около двух часов его не тревожит, все понимает. Но как только Тэхён бросает случайный взгляд, внутри все трясется, трепещет. В памяти пролетает момент, где Ким был прижат к этому самому дивану и хрипел от приятного ожидания. Лучше бы Чонгук не думал об этом вовсе. Как можно не мешать Тэхёну после такого? — Помнишь, как Чимин нас здесь застукал? — спрашивает серьезно, а у самого глаза мутнеют, зрачки расширяются. — Не забыть такое, — Тэхён ухмыляется и прочь отгоняет воспоминания. — Хочу тебя отвлечь от работы, — Чон откладывает телефон и взглядом показывает, куда нужно подойти Тэхёну. И Тэхён подходит, присаживается рядом и внимательно смотрит. Искры в глазах пляшут и у него. — Отвлекай, — терпкий голос становится больше похож на шепот. Заводит еще сильнее. Чонгук подсаживается чуть ближе и кладет ладонь тому на колено, ожидая реакции. Своей собственной, скорее всего. Сам не знает, как его тело отреагирует. Понимает, что рано или поздно точно полностью оправится от того происшествия. А пока он точно и не знает, как сильно это повлияло на его желания в этом плане. И как скоро наступит это «рано или поздно». Тэхён не смеет его касаться, просто ждет дальнейших действий. А Чонгук и действует. Скользит рукой выше, иногда сжимает бедро. Ким даже рта открыть не позволяет себе, чтобы шумно выдохнуть, поэтому коротко и еле слышно прерывисто выдыхает через нос. Держится изо всех сил. — Не хочется? — спрашивает Гук и смотрит прямо в глаза. — Безумно хочется, сладость, — пелена перед Тэхёновыми глазами подтверждает. — Но сейчас не время. — Много работы? — расстраивается, но руку не убирает. — Не в работе дело, — Тэхён накрываю руку на своем бедре, собрав волю в кулак, убирает ее и тянет к своей щеке. — Тебе нужно прийти в себя, полностью восстановиться, — целует тыльную сторону руки и прижимается к ней. — Но как я пойму, как на это реагирует мое тело, если оно этого не получает? — Я не знаю, Чонгук, — Тэхён закрывает глаза и вздыхает. Ответа нет. — Но я не хочу, чтобы ты еще больше верил своим снам. Не хочу, чтобы ты поверил Намджуну, словно мне нужен только секс. Чонгук, я твое тело обожаю, отрицать это глупо и бессмысленно. Но я люблю тебя не за это, а за… — бегает глазами по его лицу, пытаясь найти ответ. — Без причины. Просто так люблю. Всего тебя. К черту этот секс, если окажется, что ты больше никогда не захочешь его. Я без него проживу. А без тебя — нет. И это кроет так сильно, что замок, державший до этого момента любую попытку возбуждения, с треском разваливается. Тэхён ничего не должен ему доказывать, Чонгук верит ему. И глупые сны с ложью Джуна пусть летят к чертям. От Тэхёна кроет, Тэхён заводит, и это не шутки. Слова о том, что он готов отказаться от секса, лишь бы угодить Чону, вызывают желания удовлетворить его прямо здесь и прямо сейчас. «Рано или поздно» наступает прямо сейчас. Доверяет он Тэхёну. Знает, что не просто так он с ним. Любит, как и Чонгук любит его. — Я так хочу тебя, Тэ, — шепчет и смотрит прямо в глаза. Безжалостно бьет по выдержке, играет на нервах. Но он не дразнится. Он дает зеленый свет. Снова кладет руку на бедро. Практически возле самого напряженного места. — Чонгук, — его руку снова убирают на этот раз более решительно. — Я не позволю себе коснуться тебя, пока врач не скажет, что ты чувствуешь себя замечательно на все сто. И он встает. Вот так просто встает и возвращается на рабочее место. Но все простым кажется лишь на обиженный взгляд Чонгука. На самом же деле Тэхёна кровь по вискам шарахает так, что практически оглушает. И у него в голове теплятся воспоминания, как Гук придушивал его на этом диване. Но он не позволит этому случиться, пока Чонгука мучают сомнения и тревоги. Усугублять ситуацию не хочется. Чонгук с расстройством и некоторой обидой смотрит на парня, который снова засел за бумажки и опять на него не обращает внимания. Пытается держаться, похоже. Именно поэтому и не обращает внимания.

***

Новое видео выложил несколько часов назад, а ответа все нет. Не то чтобы Хосок ждал новых комментариев, нет. Совсем нет. Или да. Они с Сокджином гуляли не очень долго, да и разговаривали мало. Разошлись на том же месте, где встретились, и с тех пор больше не общались. И Хосок на сегодняшнем занятии снова снял одну связку. Давнюю, которую танцевал много лет назад, но которая хорошо засела в памяти. Получилось тоже хорошо, даже отлично. Но не так идеально, как предыдущие две хореографии. Наверное, поэтому его новый не совсем знакомый так и не похвалил его навыки. Все же Хосок решает не зацикливаться на этом слишком много и выбрасывает из головы. Хватает более значимых мыслей, которым позволено крутиться в мозгах. Ночевать одному было странно. Он и раньше оставался в одиночестве, но никогда не ощущал такой пустоты. Раньше всегда дома были Чонгуковы вещи, да и сам Гук со временем приходил. А теперь, когда большая часть вещей перевезена в другой дом, и можно уже никого не ждать, на душе становится тоскливо. Даже как-то холодает в квартире. Как будто место брата занял сквозняк. Такой же одинокий, каким ночью почувствовал себя Хосок. Ночью, когда вернулся домой, а не когда гулял с Джином.

***

— Тэхён где? — Хосок отпивает колу, хотя на столе стоит бутылка шампанского. — С Юнги что-то решают, не разбираюсь в их управленческих делах, — Чонгук жмет плечами и тоже пьет колу. — Чего грустите? — из ниоткуда появляется Чимин, заставляя обе головы повернуться. — Я сегодня только открываю концерт, а потом сразу к вам. — Уже видел сегодня Юнги? — спрашивает Хосок, а Чимин с непониманием смотрит на него. Не сразу до Гука доходит, что брату известно только об одном переезде. — Хоби, они тоже съехались. — Тоже? — удивляются оба. Чимин не знал, что Чонгук дал Тэхёну согласие. Вечер открытий. — Тогда соберемся все вместе и обсудим, — Чонгук поднимает руки, желая закончить разговор. Уж лучше собраться и все сразу объявить, чтобы не пришлось повторять несколько раз. Хосок погружается в свои думы, как и Чонгук. В мыслях только одно — Тэхён. Тэхён и его стоны, которые захотелось услышать. Еще немного, и он полетит к нему в кабинет, вгрызется в губы и будет ласкать с такой нежностью, с какой только возможно. Нормально его тело реагирует. Бояться нечего. Но не Тэхёну. Ким не хочет причинить боль, вот и осторожничает. Похоже, в думках Чонгук просидел долго, потому что Чимин под громкие аплодисменты выходит на сцену. Начинает звучать мелодия. В первых рядах появляется его самый верный зритель, отчего у обоих Чонов невольно рисуется улыбка. Чонгук будет всегда поражаться и восхищаться двумя вещами — танцами Хосока и пением Чимина. Страшно даже представить, что за дикая смесь ждет в клипе, который они вместе планируют. Это будет убийственный удар, который повергнет, очевидно, с самых первых секунд. — Немного опоздал, — Тэхён присаживает и тоже устремляется взглядом на сцену. — Сейчас мой хороший знакомый подъедет. Клипмейкер. Чимин попросил о встрече. Парень хороший, я вас познакомлю, если вы не против. Оба жмут плечами, выражая безразличие. Но Хосоку все же немного боязно, ведь именно он будет главным хореографом. Режиссеру могут не понравиться его движения или идеи, может перекроить все и получить совершенно другой итог. Какая тогда польза от самого Хосока? Зал взрывается овациями. Пусть и не громче всех, но всех искреннее аплодирует зритель в первом ряду, взгляд которого ни на секунду не оторвался от исполнителя. И был взаимным. Через пару минут вся компания в сборе. — У нас есть несколько поводов выпить, — Тэхён разливает шампанское и поднимается с места, чтобы видеть каждого из парней. — Начну я, если позволите. Точнее — мы, — и улыбается Чонгуку. — Пусть побудило меня к этому не самое приятное происшествие, но я, все же, предложил Чонгуку жить вместе. И, кажется, я еще никогда так счастлив не был. И Тэхён тянет фужер в центр. Остальные подключаются и под радостные поздравления чокаются, пьют за новоселов. — У нас новость точно такая же, — очередь Чимина рассказывать. — Не знаю, подходящий ли это момент. Да и вообще, подходящих моментов не бывает, мы их сами такими делаем, поэтому скажу сейчас, — поворачивается к Юнги и больше ничего не замечает. — Я тебе благодарен. Я благодарен, что ты расположил к себе, а я, доверившись, кинулся в неизвестность. Я столько лет боялся захлебнуться в таком омуте, но ты научил меня плавать. Это и не омут теперь вовсе, это прекрасные чувства, которые я испытываю благодаря тебе. Спасибо. Тронут не только Юнги. Влага в уголках глаз скапливается у каждого, но больше всего, наверное, у Чонгука. Он даже не дает Юнги опомниться. — И я хочу сказать тебе спасибо за Чимина. Чимин мне братом практически стал, и невыносимо было видеть его печаль. А что теперь? Теперь ты научил его вновь улыбаться. И я тебе благодарен. Мин трет переносицу, стараясь удержать подступившие слезы, но тщетно, капли начинают стекать по щекам, отчего все еще больше млеют. Юнги до сих пор не может поверить, что Чимин когда-то отверг его, а потом через пару часов передумал. Не верится, что теперь просыпается с этим парнем, иногда похожим на котенка, и засыпает в одной постели в обнимку. Чимин прижимает его и гладит по волосам, чтобы успокоить, и Юнги приходит в себя. Чтобы было слышно только Паку, шепчет тихое «я люблю тебя». — Тогда и я поблагодарю, — вызывается Хосок. — Чимина. За то, что был рядом с Чонгуком тогда, когда не было меня. И Тэхёна. За то, что показал Гуку прекрасную любовь. Такой вот вечер благодарностей вышел сегодня. Проходит чуть меньше часа, прежде чем Тэхён выходит на улицу за прибывшим другом. Пропуск вне очереди, все дела. Все уже подвыпившие и расслабленные. Даже Хосок не много пропускает. Но, когда возвращается Тэхён, он немного подвисает. Кажется, перепил. Нужно остановиться. Хотя не мог он так быстро напиться от одного шампанского. — Знакомьтесь. Это Ким Сокджин.